Текст книги "Витязь 2 (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Адепт внутри готовит приём, – сказал я тихо. – Ждёт, что мы будем ломать дверь. Наверняка заминировал – как лестницу ниже.

Варфоломей подошёл сзади, вытирая кровь с клинка.

– Обойти? – спросил он.

– Лучше. – Я посмотрел на потолок. Бетонное перекрытие – старое, толстое, но не рунированное. Защиту наложили на двери и окна, а перекрытия оставили как есть. Ошибка. – Сергей, снизу. Ударь в потолок под ними. Я – сверху, через четвёртый этаж.

Сергей понял мгновенно. Кивнул и метнулся вниз – обратно на второй этаж, прямо под комнату, где засели последние защитники.

Я – вверх. Мимо заминированной двери третьего этажа, по лестнице – на четвёртый. Здесь – пусто. Большой зал, весь этаж. Столы, стулья, карты на стенах, стеллажи с папками. Координационный узел – мозг столичной сети «Наследия». Пусто – все ушли вниз, в бой.

Пол. Каменные плиты. Под ними – Адепт и Подмастерье, ожидающие штурма через дверь.

Три, два, один —

Снизу – удар Сергея. Потолок второго этажа – он же пол третьего – содрогнулся от телекинетического удара Витязя-2М. Не пробил – но тряхнул, сбил концентрацию.

Сверху – мой удар. Пол четвёртого этажа – он же потолок третьего – я пробил. Телекинез Мастера, сфокусированный на квадратном метре каменной кладки – плиты лопнули, просели, и я рухнул вниз, в облаке пыли и обломков, прямо в комнату третьего этажа.

Адепт стоял у двери – спиной ко мне. Развёрнутая ловушка – три рунных круга на полу, заряженных, готовых взорваться при открытии двери. Вся его концентрация – на входе. Он ждал удара оттуда.

Удар пришёл сверху.

Я приземлился в двух метрах за его спиной. Он развернулся – быстро, надо отдать должное, рефлексы хорошие – но я уже бил. Воздушный хлыст – по руке с жезлом. Жезл вылетел. Одновременно – телекинетический захват: ноги к полу, руки к бокам. Адепт застыл, как муха в янтаре. Бешеные глаза – единственное, что двигалось.

Подмастерье в углу – молодой, бледный, без оружия, с руками, поднятыми над головой. Сдался ещё до того, как я посмотрел в его сторону.

– Чисто, – сказал я.

Снизу – голос Сергея:

– Красиво зашёл.

Третий этаж – наш.

Я поднялся обратно на четвёртый – через дыру в потолке, которую сам же проделал. Варфоломей с бойцами занялись пленными: вязали, обыскивали, изымали оружие и амулеты. Десять человек – шесть Адептов, четверо Подмастерьев. Все живы. Кто-то – без сознания, кто-то – ранен, кто-то – просто смирившийся с неизбежным. Ни одного убитого – с обеих сторон. Для штурма укреплённой позиции против шести Адептов – это было почти чудо.

Почти – потому что чудеса здесь ни при чём. Скорость, мощь и координация. Три группы ударили одновременно, не дав обороне сработать как системе. Каждый Адепт «Наследия» по отдельности был опасен – но им не дали действовать по отдельности. Их смяли, раздробили, подавили – прежде чем они успели организовать слаженный отпор.

Четвёртый этаж. Координационный узел.

Бумаги. Всюду. На столах, на полках, на полу – карты, схемы, списки, отчёты, финансовые ведомости. Архив столичной сети «Наследия» – не за месяцы, а за годы. Гримуар фиксировал методично – стол за столом, полку за полку, лист за листом. Каждое имя, каждая цифра, каждая пометка на полях.

Объём – колоссальный. Здесь были маршруты караванов за три года. Имена агентов в десятке городов – полные, с должностями, адресами, суммами вознаграждений. Схемы ячеек – кто кому подчиняется, кто с кем связан, через какие каналы идёт информация. Финансовые потоки – откуда деньги, куда уходят, кто посредники.

И одна папка. Толстая, в кожаном переплёте, с тиснёными буквами «С. М.» на обложке. Стояла отдельно от остальных – на верхней полке, прислонённая к стене.

Я открыл.

Схема наблюдательных постов «Наследия» в Верхнем городе. Семь точек, разбросанных по кварталам: Магический Совет, резиденция Андрея, казармы Владимира, два въезда. И одна точка – обведённая красным, с пометкой «Приоритет А»: дом напротив Собора Святого Михаила. Прямой обзор на вход, на северо-западную башню, на ворота церковного квартала.

Следили за Собором.

Дальше – еженедельные отчёты за четыре месяца. Сотни записей: каждый, кто входил и выходил из церковного квартала. Описание ауры, ранг, время. И – аналитическая записка: «Объект „Башня“. Основание – фундамент Тёмной Эры. Предположительно – хранилище или тайник. Прямой доступ невозможен. Рекомендация: продолжать наблюдение.»

Они знали. Не точно – не о кристалле, не о Корнееве, не о координатах бункеров. Но знали, что в башне что-то есть.

И мой визит три недели назад – «нестандартный визит консультанта по артефактам» – наверняка зафиксирован.

Я забрал папку целиком.

Результаты с остальных четырёх точек пришли к полудню.

Подвал мастерской. Душно, тесно – Даниил, Тихон, Варфоломей, Сергей и я. Василиса наверху, люк закрыт.

Даниил выглядел как человек, не спавший двое суток: серое лицо, запавшие глаза. Но голос – ровный, собранный, стальной.

– Первая точка – склад у доков. Взят чисто. Двое наёмников сдались. Алхимическое сырьё конфисковано.

– Вторая – контора посредника. Пуста. – Пауза. – Зачищена. Ни единой бумаги, даже пыль протёрли. «Мёртвая рука» дала им время.

– Третья – склад зелий. Взят. Один Подмастерье ранен при попытке к бегству. Тридцать два флакона стимулятора – под полом, как Дубровин и сказал.

– Четвёртая – ваша. – Кивок нам. – Десять пленных, координационный узел, документация. – В его голосе мелькнуло то редкое тепло, которое Даниил позволял себе раз в год. – Шесть Адептов, взятых живыми, без единого убитого. Это… впечатляет.

– Пятая, – Варфоломей. – Дом в Верхнем. Пуста. Хозяин бежал ночью, через катакомбы.

– Итого, – подвёл Даниил. – Четырнадцать арестованных. Три точки взяты с трофеями. Две – зачищены противником. Это больше, чем мы получили за два года. Вместе взятого.

Я положил на верстак папку «С. М.». Даниил прочитал – лицо каменное.

– Они следили за моим Собором. За башней.

– Четыре месяца минимум, – сказал я. – И мой визит зафиксирован.

Тишина. Тяжёлая. Потом – Тихон:

– Дубровин. Утром продолжили допрос. Разговорчив.

Даниил кивнул.

– Савелий подтверждает всё из бумаг Каменки и добавляет. Восемь лет с «Наследием» – знает структуру лучше, чем я свой отдел. И рассказал о Соборе: «Наследие» знает, что в башне что-то есть. Не знают, что именно. Дважды пытались проникнуть – оба раза отступили. Ждут момента. – Он посмотрел на меня. – Например, если князь умрёт и начнётся хаос.

Молчание.

– Ещё, – продолжил Даниил. – Дубровин слышал: «Совет» готовит экспедиции к объектам Тёмной Эры за городом. Несколько, в разных направлениях.

Я переглянулся с Сергеем. Одно слово, непроизнесённое: бункеры.

– Нам нужно ехать, – сказал я. – Завтра. На северо-восток, два дня пути. Есть объект, который «Наследие» попытается захватить.

Даниил думал. Несколько секунд.

– Сколько?

– Двое. Мы с Сергеем. Без церковников.

– Хорошо. Завтра. – Он собрал бумаги. Остановился. – Но прежде – ещё одно. Сегодня утром ко мне поступил запрос. Через официальные каналы. С личной печатью.

– Чьей?

– Елены Северовой.

В подвале стало очень тихо.

– Она хочет встретиться. С теми, кто – цитирую – «уничтожил лабораторию на юге и провёл сегодняшнюю операцию в городе». Лично.

Северова. Царица Мечей. Архимагистр. Витязь-1М.

Та, о которой Корнеев написал: «Найди её. Она ждёт.»

– Как она узнала? – спросил Сергей.

– Северова – Архимагистр и член Ордена, – ответил Даниил. – У неё доступ к рапортам о крупных операциях. Каменка прошла как «ликвидация подпольной лаборатории» – но она не дура. А пять одновременных ударов по городу на рассвете скрыть невозможно.

– Она знает о Витязях? – спросил я.

– Не думаю. В рапортах вы не упоминаетесь. Но она знает, что у меня появился ресурс, которого раньше не было. И хочет его увидеть.

– Встреча. Когда?

– Она не назвала дату. Но это не просьба. Северова не просит – она сообщает о намерении. Могу тянуть день-два, может три. Дольше – нет. Если решит, что я увиливаю – придёт сама. А когда Северова приходит куда-то сама – обычно страдает мебель.

– Тогда так, – сказал я. – Мы выезжаем завтра. Два дня туда, день-два на месте, два обратно. Шесть дней. Тяни сколько сможешь. Когда вернёмся – встретимся с Северовой вместе.

Даниил взвесил.

– Шесть дней. Не больше. На седьмой – она получит что хочет, с вами или без.

– Успеем, – сказал Сергей.

Даниил ушёл. Варфоломей и Тихон – за ним. Мы остались вдвоём.

– Серебряная Маска нас не простит, – сказал я. – Это слова наёмника, которого Даниил взял утром у доков. «Серебряная Маска нас не простит.»

– Не простит, – согласился Сергей. – Мы выпотрошили его сеть. Забрали людей, документы, стимуляторы. Он ответит.

– Вопрос – когда.

– Когда бы ни ответил – мы будем готовы. – Сергей помолчал. Потом: – Северова.

– Да.

– Корнеев писал: «Она ждёт». Дождалась?

– Получается.

– А мы готовы к ней?

Я подумал. Архимагистр, три с половиной века, Витязь-1М. Импульсивная, непредсказуемая, опасная. И – своя. Первое поколение, но – своя.

– Нет, – сказал я честно. – Но к Архимагистру не бывают готовы. С ними справляются – или не справляются. Третьего не дано.

Сергей усмехнулся.

– Выезжаем на рассвете?

– На рассвете.

Я лёг на лежанку. Закрыл глаза. Магия гудела внутри – новая, мощная, глубокая. Мастер. Пятый ранг. Мир ощущался иначе – острее, шире, подробнее. Каждая аура в радиусе сотен метров, каждое колебание Скверны, каждый магический импульс.

За стенами – город. Умирающий князь, два наследника, тайная организация, истекающая кровью. Архимагистр, ждавшая три века. Бункер с шестнадцатью капсулами за Серебряным Озером. И Серебряная Маска – где-то в тени, за кулисами, – который не простит.

Война не кончилась. Она только набирала обороты.

Глава 16

На исходе первого дня пути лес изменился.

Мы выехали из Новомосковска на рассвете – двое всадников, налегке, без церковников, без обоза, без лишнего груза. Два коня, оружие, припасы на пять дней, Гримуары. Северо-восточный тракт – если это слово вообще применимо к разбитой лесной дороге, которая за первые три часа превратилась из сносной просёлки в едва различимую тропу – вёл через холмы, перелески и пустоши, постепенно углубляясь в леса.

Первые полдня – тишина, покой и почти нормальный магический фон. Гримуар фиксировал 0.6–0.8 – чуть выше городского, но вполне терпимо. Деревни мелькали по сторонам – живые, обитаемые, с дымом из труб и лаем собак. Люди попадались: крестьяне на телегах, охотники с добычей, пара конных разъездов – видимо, дозоры какого-то местного боярина. Нормальная, мирная глубинка.

После полудня деревни кончились. Последнюю – три избы, покосившийся частокол, пустые глазницы окон – мы проехали в молчании. Брошена. Давно, судя по состоянию. Крыши провалились, двери сорваны, во дворе – сухой бурьян в рост человека. Гримуар показал 1.1 – Скверна поднималась.

К вечеру – 1.4. Лес вокруг потемнел – не от наступающих сумерек, а сам по себе: деревья стали ниже, кряжистее, с чёрной корой и скрученными ветвями. Листвы не было – зима, – но даже голые стволы выглядели нездорово: наросты, вздутия, странные узлы, похожие на опухоли. Скверна пропитывала землю, воду, воздух – и всё живое, что оставалось в этой зоне, медленно уродовалось под её влиянием.

– Чувствуешь? – спросил Сергей, натянув поводья. Его конь – крупный, выносливый, купленный у торговца в Нижнем городе – нервничал: прижимал уши, косил глазом, перебирал ногами.

– Чувствую, – ответил я. 1.4 – для обычного мага это зона, где без защитных амулетов начинается отравление через час-два. Для нас – фон, неприятный, но безопасный. Витязи фильтруют Скверну до 2.5, а с моим новым резервом – может, и выше. Но ощущение было… давящим. Как идти против ветра, которого не видишь. – Ещё день пути. Ближе к озеру будет хуже.

– Тварей не чувствуешь?

Я прогнал сканирование – широким веером, на полную дальность. Пять километров в каждую сторону. Фон – ровный, без аномальных всплесков. Живое – мелкое: лисы, зайцы, птицы. Всё нормальное, не одержимое. Пока.

– Чисто. Пока чисто.

Мы встали на ночлег в ложбине между двумя холмами – место защищённое, закрытое от ветра. Я выставил рунный периметр – сигнальные линии в пятидесяти метрах вокруг лагеря. Сергей развёл костёр, но не обычный – Очищающее Пламя, белое, тихое, горящее без дров. Не церковная магия в строгом смысле – скорее её светский эквивалент, который мы вычитали из записей Гримуара и адаптировали под свои каналы. Жгло Скверну в радиусе тридцати метров, создавая островок чистого воздуха в заражённом лесу.

Ночь прошла тихо. Кони успокоились в круге очищенного пламени. Я дежурил первую половину, Сергей – вторую. Спали по четыре часа – достаточно для Витязей.

На второй день, к полудню, Гримуар показал 1.9.

И лес окончательно перестал быть нормальным.

Деревья – уже не деревья. Стволы – перекрученные, с трещинами, из которых сочилась чёрная смола, пахнущая железом и гнилью. Ветви – неестественно длинные, изогнутые под углами, которые не встречаются в природе, тянущиеся к земле, как руки утопленника. Под ногами лошадей – не земля, а что-то губчатое, влажное, чавкающее при каждом шаге. Трава – серая, жёсткая, с острыми как бритва краями.

Тишина. Ни птиц, ни зверей. Даже ветра – только тяжёлый, неподвижный воздух, пропитанный кислым запахом Скверны.

– Два-ноль, – сказал Сергей, глянув на свой Гримуар. – Ещё полчаса – и будет опасная зона даже для нас.

– Озеро – в четырёх часах. Корнеев пометил бункер на северном берегу. Скверна вокруг озера может быть выше – оно копит, как воронка.

– Весёлая перспектива.

Мы ехали дальше. Молча, настороженно, со сканированием на постоянном режиме. И через полчаса я почувствовал первое – не аномалию, не ауру, а движение. Далеко – на пределе дальности. Что-то большое, медленное, тяжёлое, ворочавшееся в чаще в двух километрах к югу.

А потом – второе. Ближе. Справа. Километр.

И третье – слева, полтора.

Я поднял руку. Кони встали.

– Три объекта, – сказал я тихо. – Крупные. Дистанция – от одного до двух километров. Приближаются. Медленно, но направленно.

Сергей замер – прислушиваясь, прощупывая пространство собственной сенсорикой.

– Подтверждаю. Два справа – нет, один крупный справа и два поменьше слева. – Пауза. – Это не бегуны, Макс. Это что-то другое. Аур нет – есть… сгущение Скверны. Как будто сама Скверна движется.

Порождения. Твари из зон высокой концентрации – не одержимые звери, а нечто, сотканное из самой Скверны, из заражённой земли и мёртвой плоти. Я читал о них в Гримуаре – обрывочные описания, без подробностей. Корнеев упоминал: «В зонах выше 2.0 – вероятность встречи с крупными порождениями. Категория угрозы – Адепт и выше.»

Адепт и выше. Для обычного мага – приговор. Для нас – серьёзный противник.

– Спешиваемся, – сказал я. – Коней – к дереву, привязать коротко. Если разбегутся в этом лесу – мы их не найдём.

Мы привязали коней к толстому перекрученному стволу – единственному, который выглядел достаточно крепким. Кони дрожали, прижимая уши, закатывая глаза. Чуяли – на уровне, который не доступен магическому сканированию. Животный инстинкт, древнее любой магии.

Я обнажил меч. Сергей – свой. Стали спина к спине, контролируя все направления. Сканирование – на максимум.

Объекты приближались. Тот, что справа – крупный, медленный – был уже в пятистах метрах. Два слева – быстрее, легче, – в четырёхстах. Они сходились к нам. Не случайно, не наугад – целенаправленно, как хищники, учуявшие добычу. Или – как порождения, почувствовавшие чистую ману двух Витязей в море Скверны. Мы для них были маяками – ярчайшими источниками энергии на километры вокруг.

Первыми вышли те, что слева. Из-за деревьев, бесшумно – что для тварей их размера было неправильно, невозможно, противоестественно.

Два существа. Каждое – размером с крупного быка, но не бык. Ничего общего с животным: длинное, сегментированное тело на шести суставчатых конечностях, как у насекомого, увеличенного в сотню раз. Хитин – серо-чёрный, блестящий, покрытый слизью и наростами, из которых сочилась тёмная жидкость. Головы – если это можно было назвать головами – плоские, вытянутые, с горизонтальными пастями, полными зубов в три ряда. Глаз нет – вместо них по бокам «головы» пульсировали багровые наросты, которые, судя по характеру их свечения в Гримуаре, были органами магической перцепции. Они видели нас не глазами – Скверной.

Жнецы. Название всплыло из файлов Гримуара – описание Корнеева, скупое, в три строчки: «Порождения класса „жнец“. Территориальные хищники зон Скверны 2.0+. Хитиновая броня эквивалентна щиту Подмастерья. Конечности – режущие. Скорость – выше лошадиной. Регенерация – огонь подавляет. Обычно охотятся парами. Угроза: Адепт.»

Охотятся парами. Два – вот они. А третий, крупный – справа, всё ещё в лесу. Тот – отдельно.

– Жнецы, – сказал я Сергею. – Двое. Хитиновая броня, режущие конечности, быстрые. Огонь – слабость. Регенерируют, если не добить.

– Вижу, – ответил Сергей, и в его голосе – профессиональное спокойствие, ни тени страха. Оценивает, просчитывает, готовится. – Беру левого. Ты – правого. Потом – вместе на большого.

– Принято.

Жнецы остановились в двадцати метрах. Стояли, покачиваясь на суставчатых ногах, багровые наросты пульсировали – сканировали нас, оценивали, принимали решение. Не тупые – это было видно по их поведению. Хищный интеллект, примитивный, но рабочий: загонная тактика, парная координация, выбор момента атаки.

Момент наступил.

Оба – одновременно. Рывок – и тварь, которая секунду назад стояла в двадцати метрах, оказалась в пяти. Скорость – выше лошадиной, Корнеев не врал. Шесть конечностей ударили по земле, как шесть копий, выбивая фонтаны серой грязи, и жнец метнулся ко мне – боком, по дуге, заходя справа, где обзор хуже.

Умная тварь.

Я встретил его огнём. Не шаром – стеной: полноценная огненная стена, от земли на три метра вверх, горячая, плотная, Мастерской мощности. Стена встала на пути жнеца – и тварь врезалась в неё на полном ходу.

Визг. Не звуковой – магический: Скверна внутри твари отреагировала на огонь, как бензин на искру. Хитин почернел, затрещал, от туши повалил густой серый дым. Жнец отшатнулся, замотал плоской головой – и я увидел: огонь работает, но не убивает. Хитин – обгоревший, но целый. Под ним – плоть, которая уже затягивала повреждения. Регенерация. Медленнее, чем у бегунов, – но идёт.

Жнец развернулся, обогнул стену – быстро, ловко, на шести ногах это выглядело как движение гигантского краба – и ударил. Передняя конечность – заострённая, как серп, метровая, хитиновая – рубанула по воздуху там, где стояла моя голова. Я ушёл вниз, под удар, и конечность прошла над макушкой, срезав прядь волос.

Близко. Слишком близко.

Ответный удар – мечом, снизу, по суставу конечности. Зачарованный клинок рассёк хитин и вошёл в плоть – чёрную, вязкую, пахнущую болотной гнилью. Тварь дёрнулась, отдёрнула лапу – и я увидел, как срез уже затягивается, как хитин нарастает по краям раны.

Огонь. Больше огня.

Я вогнал в рану огненное копьё – концентрированный, узкий столб пламени, вбитый в открытую плоть, как раскалённый гвоздь. Тварь взвыла – на этот раз по-настоящему, звуком, от которого у лошадей за спиной подкосились ноги. Огонь внутри хитинового панциря – совсем не то, что огонь снаружи. Снаружи – неприятно. Внутри – смертельно.

Жнец забился, закрутился на месте – шесть конечностей молотили по земле, по деревьям, по всему, до чего дотягивались. Я отскочил, ушёл на безопасную дистанцию – и вложил в рану второе копьё. И третье. Мана Мастера позволяла – резерв был глубок, и три копья из него не вычерпали и десятой доли.

Тварь рухнула. Задёргалась – конвульсии, хитин трещал и лопался от жара изнутри. Горела – медленно, тяжело, смрадно. Чёрный дым поднимался столбом, и Скверна внутри неё выгорала – я чувствовал это по падению фона: 2.0… 1.9… 1.8 в непосредственной близости.

Готово.

Я обернулся к Сергею. Он дрался со вторым жнецом – и дрался иначе, чем я. Не огнём – сталью и физикой.

Витязь-2М в ближнем бою – это зрелище, которое нужно видеть, чтобы поверить. Сергей двигался внутри радиуса поражения жнеца – в том смертельном пространстве, где шесть серповидных конечностей рубили воздух со свистом и хрустом, где один неверный шаг означал смерть. Он уклонялся, нырял, перекатывался – не с грацией танцора, а с безжалостной эффективностью человека, чьё тело было спроектировано для того, чтобы выживать там, где выжить невозможно.

Меч – тяжёлый, широкий, зачарованный на прочность – бил по суставам. Не по хитину – по сочленениям, по тонким местам между пластинами, по тому единственному, что у твари было уязвимым. Первый сустав – рассечён, конечность повисла, волочится по земле. Второй – отрублен начисто, хитиновый серп улетел в кусты. Жнец потерял две из шести ног – и двигался теперь хуже, кособоко, теряя равновесие на поворотах.

Сергей не останавливался. Третий сустав. Четвёртый. Тварь – ополовиненная, калечная, бьющая оставшимися конечностями всё более хаотично и бессмысленно – попыталась отступить. Развернулась, потащилась прочь, оставляя за собой широкую полосу чёрной жижи.

Сергей не дал ей уйти. Разбег – три шага – и прыжок. Сверху, на спину твари, меч – двумя руками, остриём вниз. Клинок пробил хитин на загривке и вошёл на всю длину, по рукоять. Тварь дёрнулась, рухнула – и Сергей, не вытаскивая меча, вогнал в рану огонь. Не так много, как я – резерв 2М слабее, – но достаточно. Внутренности жнеца вспыхнули, хитин лопнул, и тварь затихла.

Сергей соскочил, выдернул меч. Обтёр клинок о траву. Посмотрел на меня.

– Два, – сказал он. Даже не запыхался.

И в этот момент из леса справа вышел третий.

Не «вышел» – проломился. Деревья – те самые, перекрученные, больные, с чёрной корой – разлетелись в стороны, как спички, когда нечто протиснулось между ними. Треск, грохот, тяжёлый удар о землю – и оно оказалось перед нами.

Это был не жнец.

Это было – массой – в десять раз больше жнеца. Высотой – метров пять, в холке. Форма… У этого существа не было формы в привычном понимании. Основа – бесформенная туша из серо-чёрной плоти, покрытая не хитином, а чем-то вроде каменной коры, потрескавшейся и сочащейся тёмной жидкостью. Из туши росли конечности – много, не шесть, как у жнецов, а десятки: щупальца, лапы, отростки, толстые и тонкие, длинные и короткие. Некоторые – с когтями, некоторые – с присосками, некоторые – оканчивались чем-то, похожим на пасти.

Голова – или то, что выполняло её функцию – представляла собой раздутый нарост в верхней части туши, покрытый десятками багровых пульсирующих наростов. Те же, что у жнецов – органы восприятия. Но здесь их было в десять раз больше, и пульсировали они быстрее, ярче, злее.

Гримуар выдал описание – и я впервые за долгое время почувствовал, как по спине прошёл холодок.

«Порождение класса „Пожиратель“. Зона Скверны 2.5+. Аморфное тело, множественные конечности, каменная кора – эквивалент щита высокого Адепта. Регенерация – экстремальная. Скверна-аура: подавляет магию в радиусе 20–30 метров. Огонь – эффективен, но требуется объём. Угроза: Мастер.»

Угроза: Мастер. Не Адепт – Мастер. Эта тварь была ответом на вопрос, почему зоны Скверны выше 2.0 считались непроходимыми для большинства магов.

– Серёга, – сказал я.

– Вижу, – ответил он. Голос – ровный, но я слышал в нём ту ноту, которую слышал только дважды прежде: перед боем с Вороном и перед засадой у Каменки. Не страх – сосредоточенность на грани.

– «Пожиратель». Уровень угрозы – Мастер. Каменная кора, регенерация, подавление магии вблизи. – Я перехватил меч удобнее. – Огнём, издали, не подпускать.

– А если подпустит – подавление. – Сергей кивнул. – Значит, не подпускаем.

Пожиратель стоял в двадцати метрах – неподвижный, пульсирующий, как огромное сердце из камня и гнилой плоти. Десятки конечностей шевелились – медленно, лениво, пробуя воздух, землю, пространство вокруг. Он не спешил. Он был на своей территории, и мы были добычей, которая никуда не денется.

Я ударил первым. Огненная стена – нет, огненная волна, широкая, от края до края поляны, метра три высотой. Вложил в неё втрое больше, чем в ту, которой встретил жнеца, – и мана Мастера ответила послушно, мощно, без задержки. Волна пламени ударила в Пожирателя – и накрыла, окутала, охватила.

Рёв. Низкий, утробный, от которого задрожала земля и с деревьев посыпалась мёртвая кора. Тварь – горела. Каменная кора трескалась, лопалась, обнажая плоть – серую, мокрую, парящую от жара. Щупальца извивались, молотили по земле, по деревьям.

Но – не отступала. Не падала. Не умирала.

Пожиратель двинулся вперёд. Сквозь огонь – медленно, тяжело, оставляя за собой дорожку из раскалённых кусков коры и горящей плоти. Регенерация работала: я видел, как новая кора нарастает на месте сгоревшей – тоньше, свежее, но нарастает. Огонь наносил ущерб – но не достаточный, чтобы опережать восстановление.

– Не хватает, – сказал Сергей.

– Знаю.

Я вложил ещё. Огненное копьё – в центр туши, туда, где, по логике, должно было быть что-то жизненно важное. Копьё пробило кору, вошло в плоть – и увязло. Плоть сомкнулась вокруг него, как болото вокруг брошенного камня. Поглотила. Огонь внутри – погас. Тварь затушила его собственной массой, собственной Скверной.

Пожиратель ускорился. Пятнадцать метров – десять – семь.

Я почувствовал: подавление. Аура Скверны, исходящая от твари, сгустилась, надавила – и мои каналы маны сузились. Не критично – Мастер сопротивляется подавлению лучше, чем Адепт, – но ощутимо. Заклинания потеряли процентов двадцать мощности. Контроль – не пострадал, но ресурс расходовался быстрее.

Рядом – Сергей ощутил то же самое: выругался сквозь зубы, коротко, зло.

Щупальце – толстое, в обхват дерева – метнулось к нам. Я увернулся – вправо, перекатом. Сергей – влево. Щупальце ударило по земле с силой, от которой земля содрогнулась и в стороны полетели комья грязи и обломки корней.

Второе щупальце – сверху, как хлыст. Я поставил телекинетический щит – щупальце ударило в него и проломило наполовину. Мощь удара – чудовищная. Если бы попал по живому телу – переломил бы пополам даже Витязя.

– Вместе! – крикнул я. – Огонь – одновременно, в одну точку!

Сергей понял. Мы ударили синхронно – два огненных копья, в одну точку, в основание «головного» нароста. Моё – Мастерской мощности, тяжёлое, раскалённое добела. Сергея – слабее, но точное, бьющее в ту же точку. Два удара – один в один – и кора в месте попадания не просто треснула, а взорвалась, разлетевшись раскалёнными осколками. Под ней – плоть, обнажённая, уязвимая.

– Ещё! – Я вогнал в открытую рану третье копьё, четвёртое, пятое – непрерывно, без пауз, вливая огонь, как воду из шланга. Мана текла рекой – резерв Мастера, глубокий, мощный, и сейчас я был благодарен каждой единице этого резерва.

Пожиратель взвыл. Голова-нарост – горела, плавилась, багровые наросты лопались один за другим, разбрызгивая чёрную жидкость. Тварь – впервые – отступила. Попятилась, волоча щупальца, обдирая деревья.

Но не падала. Регенерация – хотя и замедленная – работала. Плоть пульсировала, кора начинала нарастать заново.

Нужно было добить. Сейчас, пока рана открыта. Пока огонь внутри ещё горит.

– Серёга, прикрой!

Я рванул вперёд. К твари – на бегу, меч в правой, левая – формирует заклинание. Подавление Скверны навалилось – густое, давящее, каналы сузились ещё сильнее. Плевать. Мастер – пятый ранг – и двадцати процентов моего резерва хватит, чтобы—

Щупальце. Справа, быстро, на перехват. Я не стал уклоняться – рубанул мечом. Зачарованный клинок рассёк щупальце пополам, обрубок отлетел, разбрызгивая чёрную жижу. Второе щупальце – слева, снизу – Сергей перехватил его огненным хлыстом, отсёк, сжёг.

Три метра. Два. Один.

Я прыгнул. Вверх – на тушу, на каменную кору, которая крошилась под ногами. Левая рука – в открытую рану, в горящую, плавящуюся плоть, в самое сердце твари. И вложил всё.

Не копьё. Не стену. Не волну. Огненный взрыв – изнутри, концентрированный, направленный во все стороны сразу. Как граната, сунутая в пасть.

Мана – потоком, без экономии, без расчёта. Больше – ещё больше – ещё—

Пожиратель разорвался.

Не взорвался – именно разорвался, как мешок, набитый сверх меры. Каменная кора, плоть, щупальца – разлетелись во все стороны. Горящими кусками, дымящимися ошмётками. Ударная волна – жар, вонь, грязь – швырнула меня назад, прочь, и я приземлился на спину, в трёх метрах от того места, где секунду назад стоял.

Тишина. Относительная – в ушах звенело.

Я сел. Огляделся. Там, где был Пожиратель – воронка. Неглубокая, метра полтора, заваленная горящими останками. Смрад – невыносимый, густой, физически ощутимый. Скверна – локально обвалилась с 2.0 до 1.4: тварь, умирая, выпустила всю накопленную энергию, и огонь её пожрал.

Сергей стоял в десяти метрах – целый, грязный с ног до головы, с мечом в руке и выражением лица, которое было бы смешным, если бы я не выглядел, вероятно, точно так же.

– Ты залез в неё рукой, – сказал он.

– Да.

– Голой рукой.

– Ну технически – усиленной маной до физической плотности. Но – да. Рукой.

Пауза.

– Больше так не делай, – сказал он.

Я посмотрел на свою левую руку. Обожжена – не огнём, а Скверной: кожа красная, с волдырями, как от химического ожога. Болело. Регенерация уже работала, но заживать будет не быстро.

– Не планирую, – ответил я.

Мы стояли на краю воронки, среди горящих останков порождения Скверны. Кони – живы, привязаны, но перепуганы до полусмерти: храпят, бьют копытами, рвут привязь. Лес вокруг – ещё более мёртвый, чем прежде: деревья ближайшие к месту боя – обуглены, повалены, скручены ударной волной.

Гримуар фиксировал: Скверна в радиусе пятидесяти метров от воронки – 1.2. Ниже, чем до боя. Тварь была конденсатором: копила Скверну в себе, держала, и когда погибла – Скверна рассеялась и частично выгорела. Территория вокруг стала чище. Ненадолго – через несколько дней фон восстановится. Но сейчас – легче дышалось.

– Четыре часа до озера, – сказал я, успокаивая коня свободной рукой. – Если там водятся такие же – будет весело.

– Определение «весело» у тебя специфическое, – заметил Сергей, забираясь в седло.

– Армейское, – ответил я.

Мы поехали дальше. В лес, в Скверну, к Серебряному Озеру и шестнадцати капсулам, которые ждали нас – или тех, кто придёт за нами.