Текст книги "Вторая ошибка бога (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Да, нет, – нахмурился адмирал. – Врать не стану. Здоров. Лет десять, как минимум, продержусь. Может быть, и больше, но это уж как карта ляжет.

– Тогда, сделаем так, – предложила Маргот. – Я слышала, можно зачать в пробирке. Кажется, это называется ЭКО[12] или как-то так. Для этого, вроде бы, необходима только яйцеклетка, но это не точно. Сам понимаешь, в мое время такого не было. А про сейчас я просто не знаю. Не интересовалась.

К его чести, Борецкий никогда не спрашивал ее о том, откуда «дровишки». Но не дурак, наверняка сопоставил ее обширные знания в весьма специфических областях со смертью женщины-историка искусства в городе, расположенном рядом с ее замком. Тут даже разведку привлекать не надо. Достаточно поискать в сети. Но знал или нет, адмирал ее ни в чем не обвинял и ни о чем не спрашивал.

– Хорошо, – кивнул он. – Я узнаю.

– Вот и славно, – усмехнулась Маргот и, достав сигарету и зажигалку, закурила, не прибегая к магии. – Это все или есть что-нибудь еще?

– Есть кое-что, что тебе стоит знать.

– Слушаю тебя внимательно, – чуть прищурилась Маргот, выдохнув дым первой затяжки.

– Что ж… – Похоже, Михаил Федорович не знал с чего начать, но привычка доводить дело до конца взяла свое. – Ко мне обратился один человек… Скажем так, некто, имеющий то же положение в обществе Швеции, какое имею я в Гардарики. Дело в том, что неожиданно скончался близкий друг короля Висбура граф Арвид Бернхард Горн[13]. Умер плохо. Причина – древнее проклятие, какими сейчас уже никто не владеет, но которые, определенно, использовались, как минимум, до XIII века. Впрочем, и это главное, существует некий непроверенный слух, что последней, кто умел проводить этот темный ритуал, была вёльва Рагнхильда дочь Сигурда Оленя из рода Хорфагеров, приходящаяся тебе прабабкой.

– То есть, шведы знают про меня? – уточнила Маргот.

– Вычислили, – согласился с ней старый адмирал. – Так вот, меня просили сообщить тебе, что это была частная инициатива самого графа, и шведская корона не имеет к тебе никаких претензий. Напротив, тебя включили в реестр шведского дворянства под именем графини Маргарет Эббы Йерне и просили передать тебе это.

«Этим» оказалась кожаная папка с ее документами на имя Маргарет Йерне, графским патентом и дарственной на небольшую усадьбу близ города Вестервик в лене Кальмар[14].

«Оперативно подсуетились! – признала она. – И это хорошо. Считайте, господа, что прогиб засчитан!»

– Спасибо, дед! – улыбнулась она. – Дурни! Они что, думали, мне нужна шведская корона? Ничему люди не учатся… Но ведь это не все?

Она угадывала, как минимум, еще один «тезис», который все еще не был озвучен ее дедом.

– Не все, – согласился он, и вытащив из кармана черную бархатную коробочку, в каких обычно продают драгоценности, положил ее перед Маргот.

– Просили передать, – сказал он тихо, – что не будут возражать, если ты захочешь представляться Мариной Дёглинг. Последней в роду и не претендующей на трон.

«Даже так? – удивилась Маргот. – Это я их, что ли, так напугала, что они теперь готовы на все?»

В коробочке лежал перстень ее отца. Тут ошибиться было попросту невозможно. Маргот осторожно взяла его в руку. Это был несомненный подлинник, и магия перстня безошибочно признала кровь последней из Дёглингов. Так что, если бы захотела, могла бы носить, но не будет. У нее есть перстень покойной матери, он того же класса, что и этот, но все-таки женский. Вот его, раз шведы не против, она и станет носить. Теперь можно.

4.3

Следующие месяцы прошли, если так можно выразиться, вполне мирно. Маргот училась, тренировалась, изредка оттягивалась на вечеринках, – иногда даже с алкоголем и травкой, – читала и смотрела фильмы. В общем она жила насыщенной жизнью студентки Атенеума, учитывая, разумеется, тот факт, что она училась на факультете Боевой Магии, а это особый мир боевых заклинателей – военнослужащих регулярной армии и наемников. Маргот была военнослужащей. Однако в Атенеуме об этом знали только Лиза, ректор и декан ее факультета полковник Бурлаков. Форму она не носила, но в шкафу-купе в ее спальне, – задекорированном, чтобы не нарушать стиль под резные панели из мореного дуба, – висели полевая и каждодневная форма и парадный мундир мичмана морской пехоты. На черном с золотой отделкой кителе даже орден имелся и два значка на левой стороне груди: Маг 1-й категории и Боевой Маг. До поры до времени все это было неактуально, но время идет, и многое меняется с его течением.

10 июня Маргот сдала последний экзамен, а уже пятнадцатого облачившись в полевую форму магов, – она несколько отличалась, как от общеармейской, так и от военно-морской, – взвалив на плечо свою огромную сумку-баул и прихватив заодно оружейную укладку, она уже предъявляла дежурному офицеру в аэропорту Долгово свое служебное предписание.

– Вам туда, мичман! – кивнул лейтенант в сторону микроавтобуса, стоявшего поблизости от выхода на взлетно-посадочную полосу.

Ничем не примечательный и явно не новый, он стоял там, словно бы, сливаясь с местностью. Вокруг стояло и сновало множество разнообразной колесной техники, и эта выкрашенная в неброский светло-серый цвет «Шелонь» совершенно не привлекала к себе внимания. Стоит и стоит. Никому не мешает и ладно. Маргот усмехнулась, рассмотрев, микроавтобус и, подойдя вплотную, постучала костяшками пальцев в дверь.

– Тук-тук, – сказала она. – Я знаю, кто в домике живет.

Маргот уже знала, что в кабине за тонированными стеклами сидят двое, а в салоне – один. Рассмотреть их детально она, разумеется, не могла, но заметила, что все они расслаблены и их позы не выражают агрессии.

– Вы уж решайтесь, дамочка, – усмехнулась Маргот, определив на уровне инстинктов и интуиции, что в салоне женщина, – а то я могу открыть сама, но тогда машину сразу в ремонт.

– Хватит сил вырвать дверь? – спросила молодая женщина, отодвинувшая дверь шелони в сторону.

– Сил хватит, дури – нет, – пожала плечами Маргот. – Зачем портить хорошие вещи?

– Мичман Борецкая? – спросила женщина, протягивая руку к Маргот. Думала, что та сходу вручит ей свое удостоверение и предписание.

– После вас, – глаза в глаза посмотрела женщине Маргот.

– Уважаю, – кивнула та и предъявила Маргот свое удостоверение.

«Штабс-ротмистр Сирах Вирхор… Хазарянка из рода Вирхор… Что-то с ним было, с этим родом, но что?»

У хазарянки была типично славянская внешность[15]. Светлая кожа, светло-русые волосы, прозрачные серые глаза и мягкие черты широкого лица. Высокая, симпатичная, крепко сбитая и, судя по некоторым признакам, отлично натренированная. На взгляд лет двадцать пять, но, может быть, на самом деле чуть больше.

– Здравия желаю, госпожа штаб-ротмистр! – выдала Маргот на одном дыхании. – Мичман Борецкая прибыла для дальнейшего прохождения службы!

О том, что это всего лишь летняя практика, ей было велено не говорить и колоться только в самом крайнем случае. Официальная версия: мичман из морской пехоты, отобранная в качестве кандидата в основную группу. Маргот весьма скептически смотрела на эту попытку навести тень на плетень, но кто она, чтобы спорить с адмиралами?

– Упс! – сказала госпожа штаб-ротмистр, ознакомившись с ее документами. – Спецназ морпехов?

Она смерила Маргот изучающим взглядом.

– А так и не скажешь.

– Все так говорят, – пожала плечами Маргот. – Выгляжу молодо, но я совершеннолетняя.

Последнее было чистой воды вранье, но по легенде ей уже исполнилось девятнадцать.

– Ну, проходите, мичман, – предложила хазарянка. – Добро пожаловать на борт. Так у вас говорят?

Маргот не ответила, только слегка улыбнулась. Впихнула в салон свои вещи, залезла сама, села на одно из кресел и вопросительно посмотрела на женщину.

– Ждем еще двоих и в путь, – сообщила та, возвращаясь на свое прежнее место.

Следующие полчаса Маргот сидела с закрытыми глазами и медитировала. Медитация оказалась интересным инструментом, жаль, что они в свое время не знали о таком способе контроля сознания. Увы, мир средневековой Скандинавии не отличался ни куртуазностью франков, ни утонченной культурой востока. И сейчас Маргот наверстывала упущенное, пытаясь совместить новое со старым. Но долго медитировать ей не позволили. Пришли те двое, о которых говорила штаб-ротмистр. Два боевика, – это было написано на них крупными буквами, – оба два армейские поручики. И, разумеется, при всех регалиях. Значки, поплавки и прочая мелкая хрень. Один – десантник-парашютист с большим «налетом» и маг 2-й категории, другой – снайпер армейского спецназа и маг 1-категории. У Маргот никаких знаков отличия на куртке не было, – имеет право, – и значки, как и орден, навешивать не стала. Просто девушка в камуфляже и с тяжелым автоматическим пистолетом в кобуре на поясе. Но при знакомстве она, естественно, представилась, назвавшись мичманом Мариной Борецкой. Судя по всему, и штаб-ротмистр и оба лейтенанта жили на отшибе цивилизации. И слава богу, что так. Они просто не поняли, из каких она Борецких. Зато и вопросов не возникло. Она заинтересовала их, как красивая девушка, несколько удивив своим присутствием среди кандидатов в члены отряда. Но чего на свете не бывает, наверняка думали они. Может «подстелилась под правильного человека», и ни один из них, конечно же не задался простым вопросом, если через койку, то за каким хером именно в спецназ ГРУ? Это им там было медом намазано, а красотке, делающей карьеру таким образом, никак нет. Но ребята хоть и были хорошими бойцами, – иначе не появились бы здесь и сейчас, – особым интеллектом, по-видимому, не блистали. И это все о них. И, правду сказать, штаб-ротмистр, судя по всему, тоже все про них поняла.

– Что ж, – сказала она, – если все в сборе, поехали.

И шелонь, аккуратно «уркнув» хорошо перебранным мотором, плавно тронулась с места. Ехали недолго, всего минут пятнадцать, но далеко. На дальний край аэродрома, где находилась база ВВС, и там их, оказывается, уже ждал двухмоторный армейский транспортник.

– Далеко летим? – спросила Маргот.

– На базу, – коротко бросила в ответ штаб-ротмистр.

– Я спросила, не куда, а далеко ли? – уточнила Маргот.

– Две с гаком тысячи верст, – усмехнулась хазарянка. – И гак большой. Еще с полтысячи верст.

– Так бы и сказали, – отзеркалила Маргот улыбку. – Далеко и долго. Тогда, я пошла спать.

Она прошла в хвост самолета, где были свалены и закреплены сетью мешки с армейским обмундированием и прочей рухлядью. Попробовала рукой, не торчат ли где твердые углы. Решила, что сойдет, и, затолкав свой «багаж» под металлическую лавку, тянущуюся вдоль борта, забралась на мешки и устроилась спать. Спать ей, однако, не хотелось, да и надобности не было, но и делать больше было нечего: шумно, потряхивает и сидения неудобные. Для десанта, может быть, и сойдет, но использовать этот транспортник в качестве пассажирского – полный отстой. Поэтому Маргот залегла, где помягче, закрыла глаза, расслабилась и, выровняв дыхание, ввела себя в состояние транса. Сейчас ее мозг стремительно анализировал и систематизировал все, что она успела узнать о боевой магии, как ее понимают сейчас. Все-таки она росла и развивалась, как боевик, в архаичные времена, когда методы и средства, находящиеся в распоряжении мага, были совсем другими. Другим был бы и подход людей ее времени, – власть имущих, церкви и простого люда, – к открывшимся ни с того ни сего порталам. Скорее всего, никакого организованного сопротивления на уровне стран и континентов не было бы и в помине. Человечество просто вписалось бы в этот новый Мир, приняв правила игры и приспосабливаясь к новым реалиям. С одной стороны – противостояние, а значит, укрепленные города, замки, форты и форпосты, деревни, обнесенные тыном, фермы, больше похожие на небольшие замки. А с другой стороны – экспансия, то есть продвижение в глубину неведомых земель. Лет сто или двести лили бы кровь и бодались насмерть, но постепенно вписались бы в этот странный новый мир, в котором живут не одни лишь люди. Во всяком случае, психологически человечество было к этому готово. Мифы и легенды превратились бы в реальность, и развитие человечества пошло по другому пути. В нынешних же обстоятельствах появление порталов лишь несколько скорректировало давным-давно выработанный курс, и, обретя второе дыхание или, лучше сказать, новую жизнь, боевые маги изменились, взяв все лучшее, что могли предложить им история Земли и различные «ноу хау» агартанских племен.

Будучи загруженной по самое «не могу» учебой, тренировками и прочим всем, Маргот не располагала временем, на то, чтобы обработать огромный массив новых знаний и включить все это в устоявшуюся картину мира, которая сформировалась совсем в другую эпоху. Грубо говоря, ей нужно было совместить ту Маргрет Кровавую Секиру, что жила пятьсот лет назад, с теми знаниями, которые она украла у неизвестной ей по имени женщины-искусствоведа, и с тем, что узнала уже сама, живя второй год в этом Новом Чудном Мире. И сейчас сложились благоприятные обстоятельства, чтобы наконец наверстать упущенное и сделать то, что, положа руку на сердце, она должна была сделать еще, как минимум, полгода назад. Вот этим Маргот и занималась, уйдя в глубокий транс и представляясь сторонним наблюдателям безмятежно спящей на мешках с армейской рухлядью.

4.4

База группы «Термиты» располагалась, хоть и на отшибе, но все-таки на территории военного лагеря «Обь-2», развернутого на месте поселка Андра на правобережье Оби. В лагере дислоцировались учебный полк так называемых «Войск завесы» и несколько спецгрупп, принадлежащих отделу специальных операций Генерального Штаба. В этом смысле «Термиты» были всего лишь одной из четырех групп, разместившихся внутри охранного периметра общего лагеря. Элитной группой, но все-таки и они принадлежали к армейскому спецназу, поскольку ГРУ – это тоже подразделение ГШ. Однако принадлежность принадлежностью, но у термитов условия проживания были лучше, чем у других групп. Мало того, что ГРУ – это очень серьезная крыша с глубоким карманом, все термиты были офицерами, и большинство имело куда более высокие звания, чем мичман или лейтенант[16]. Достаточно сказать, что группой, имеющей численность всего в 55 человек[17], считая технический персонал, командует комбриг. Впрочем, все эти подробности Маргот узнала только тогда, когда они прибыли на место. Территорию базы «Термитов» отделял от основного лагеря бетонный забор. Не то, чтобы термитам запрещалось выходить за пределы их расквартирования, – на территории «Оби-2» были клуб с кинотеатром, библиотека, военторговский магазин и бар, – но жили и тренировались они все-таки отдельно.

Маргот заселилась в комнату на втором этаже простого деревянного коттеджа. Комната была небольшой. Даже не гостиничный номер. Кровать, стенной шкаф, стол и два стула. Еще крючки на двери, чтобы вешать верхнюю одежду. Удобства в конце коридора. Общий санузел на шесть человек, живущих на этаже. За ужином в общей столовой Маргот с ними познакомилась. Все шестеро, включая ее, являлись кандидатами в группу, а на первом этаже жил технический персонал: оружейник, целитель и пелот вертушки. Они были постоянным персоналом, и условия у них были лучше: комнаты больше и санузел у каждого свой. Столовая же располагалась в административном здании, где находились так же штаб, узел связи и кабинет целителя. С ним Маргот встретилась сразу после ужина. Вручила комбригу Староверову свое служебное предписание, ответила на пару ничего не значащих вопросов и отправилась к целителю.

– Меня зовут Иван, – целителю было лет тридцать, но какое у него звание сказать было трудно, он, как и все остальные, не носил ни формы, ни знаков различия. – У нас тут по-простому, без формальностей.

– Марина, – согласилась с ним Маргот.

– В ваших документах, Марина, не указан ни возраст, ни какие-либо другие подробности, – он жестом предложил ей сесть к столу и сам занял свое служебное кресло. – Полагаю, что тому есть причины. Указано только, что вы абсолютно здоровы, хотя и получили в прошлом несколько серьезных ранений. У вас полный допуск к тренировкам, но все-таки порядок есть порядок. Разденьтесь, пожалуйста, чтобы я мог вас осмотреть. Я должен составить о вас свое личное впечатление.

– Должны, значит, осматривайте, – Маргот споро, но без спешки разделась, оставшись лишь в спортивном лифчике и трикотажных трусах унисекс.

– Впечатляет! – покачал головой целитель. – Мне сказали, что вы непростая девушка, но, чтобы так…

– Еще что-то? – спросила она с полным равнодушием в голосе.

Дед разрешил ей при необходимости действовать жестко. Ее права были обговорены с ГРУ на таком уровне, что ей не о чем было беспокоиться. И этот целитель был не той фигурой, которую следовало брать в расчет.

Целитель посмотрел ей в глаза и, по-видимому, кое-что понял. Кивнул своим мыслям и разрешил ей одеться.

– Если бы я стал настаивать, вы свернули бы мне шею? – спросил, когда она уже оделась.

– С чего вы взяли? – отыграла она легкое недоумение.

– Люди, носящие на себе такие шрамы, обычно имеют свое личное кладбище, – невесело усмехнулся целитель.

– Я думаю, – сказала она осторожно, – что вы, Иван, не хотите знать истинный размер моего персонального кладбища.

– Я так и подумал, – кивнул он. – Я допускаю вас к тренировкам.

«Зачем же надо было прикапываться? – покачала она мысленно головой. – Или на голую девку посмотреть захотел?»

Шрамы были проблемой. Это в XVI веке никто на них не пялился. Все войны носили на себе следы полученных ран. Мужчины ими гордились, женщины восхищались. И это касалось и ее тоже. Женщины знали, что она боевой маг, а не просто мелкая девчушка. Но в этом времени, в рамках этой культуры ее шрамы нервировали людей, подсказывая другим, что она отнюдь не девочка-припевочка.

«Что ж, пора расставить точки на «i»».

Расставлять точки и прочие диакритические знаки[18] она начала уже на следующий день. Комбриг Староверов вызвал новичков на полигон, приказав захватить с собой их личное оружие. На полигоне, расположенном на дальнем краю базы, – дальше только непроходимая тайга и скалы, – собрались все свободные от службы «бойцы и командиры».

«Ну, ничего так…»

Ее вызвали последней после двух поручиков, но что-что, а ждать она умела. Догонять, впрочем, тоже.

– Мичман Борецкая! – представилась она, выйдя на площадку.

Ну, что ж, командир и еще пара-другая людей, похоже, знали кто такой Борецкий и кем ему приходится Марго.

– Чем деретесь, мичман?

– Основное оружие секира, – ответила Маргот комбригу, доставая из укладки свой двухлезвийный бродэкс.

– Даже не топор? – удивился один из ветеранов.

– Секира лучше, – пожала она плечами. – Во всяком случае, для меня.

– А не тяжеловата? – спросил другой.

– Я же боевой маг, – удивилась она вопросу.

– Ну, какой ты боевой маг, мы еще посмотрим, – сказал третий, фатоватый красавчик в форме и с погонами штабс-капитана, что здесь являлось скорее исключением, чем правилом.

И, как часто бывает, он явно был самым молодым и самым слабым в основном составе.

– Самоутверждаешься за мой счет? – ухмыльнулась она. – Выходи на спарринг прямо здесь и сейчас, и я покажу тебе, насколько ты жалок.

– Вы ведь знаете, Марина, – снова вступил комбриг, – что за свои слова надо отвечать?

– Я отвечаю, а что насчет вашей сучки? – Она намеренно обостряла ситуацию, зная, что не проиграет, но зато заставит себя уважать.

– Я бы не рекомендовал, – покачал головой целитель.

– Бабу пожалел? – спросил, выходя на площадку, хвастун.

– Нет, – ответил Иван, – тебя.

Похоже, его слова дорогого стоили. И кое-кто из присутствующих нахмурился, задумавшись о том, что именно имеет в виду целитель.

– Значит, так! – встал со своего места комбриг. – Рукопашный бой, но перед этим каждый из вас долбанет вон по тем мишеням своей магией. Три удара каждый. Телегин, вперед!

Штабс-капитан Маргот не разочаровал, но и не удивил. Чего-то в этом роде она от него и ожидала: стрела, вонзившаяся в каменную мишень, молния, опалившая другую, и воздушный кулак, сдвинувший тяжелую мишень на пару метров назад. Что ж, это было более, чем хорошо. Колдовство с материализацией, – стрела, – это действительно высший пилотаж, но такой бросок тянет максимум на 2-й ранг. И то не на верхние 50%, а на нижние. Молния и вовсе получилась слабенькая, но вот воздушный кулак был хорош.

Маргот вместо стрелы материализовала копье и бросила его с такой силой, что разбила мишень. Вторую мишень она взорвала своей молнией, а третью – родственным «кулаку» «шквалом». И это она еще сдерживалась. Заклинания базовые, узконаправленные и средней силы, не говоря уже о детском расстоянии в пятьдесят метров. По ее результатам реальную силу Маргот не оценить. Может быть, верхняя четверть 2-го класса или даже первая четверть 1-го класса. Но на самом-то деле у Марго верхние десять процентов 1-го класса.

– Круто! – сказал кто-то из зрителей.

– Впечатляет! – сказала штаб-ротмистр Вирхор.

– Я вижу в вашей укладке катану, – неожиданно сменил тему комбриг. – Это ваше второе оружие или просто для коллекции?

– Второе оружие, – подтвердила Маргот.

– Тогда, как насчет спарринга со мной?

– Я не против, – пожала она плечами. – А как же Телегин?

– А Телегину, – вздохнул комбриг, – похоже, ничего не светит. Иди горемычный!

– Так мы же… – Начал было штабс-капитан.

– Телегин, не будь дурнем! – сказал ему целитель. – У мичмана крепкий 1-й класс, как минимум. Как думаешь, она только молнии кидать хорошо умеет?

– Да уж, – прокомментировал кто-то.

– Ладно! – не стал упираться штабс-капитан.

– Приступим? – у комбрига был незнакомый Маргот меч.

– Что это за меч? – спросила она, оценивая не только оружие, но и бойца.

Клинок был интересный. Узкий и длинный. Чуть длиннее ее катаны и тоже заточенный только с одной стороны.

– Флисса[19], – озвучил комбриг название, но оно ровным счетом ничего Маргот не сказало. – Берберский меч.

– Любопытное оружие, – констатировала она, даже не попросив взять этот элегантный клинок в руки.

Меч был, и в самом деле, неплох. Может быть, даже хорош, но настоящие воины знают: драться можно чем угодно. Буквально всем, что под руку попадет. Однако по-настоящему своим всегда является что-то одно. Максимум – два. У нее это была секира, ну и японский меч в придачу, да и то только в последнее время, и все из-за эльфийского наградного меча. А вот флиссой она, конечно, фехтовать смогла бы, – и наверняка даже неплохо, – но предпочла бы все-таки катану, если уж нельзя помахать бродэксом.

Между тем, они вышли в центр площадки и встали лицом к лицу. Маргот приняла свою излюбленную позу. Так она всегда начинала поединки. Внешне расслаблена, взгляд расфокусирован, но на самом деле готова действовать сразу вдруг, реагируя так быстро, как мало кто другой. Впрочем, с комбригом этот фокус не прошел. Он явно все понял правильно и атаковал, не надеясь на внезапность. Он рассчитывал на скорость и технику и опять-таки был прав. Маргот уступала ему в технике, а он почти не уступал ей в скорости. Поэтому первые удары, выпады, финты и батманы[20] прошли на равных, но с небольшим преимуществом Староверова, грозившим превратиться в тотальное превосходство. И тогда Марго влила в руки и ноги еще немного темной силы. Ставки не следовало повышать слишком резко, но даже небольшое усиление могло сыграть свою роль. Так и случилось. Ноги стали легче и быстрее, руки сильнее. Теперь она не только успевала за комбригом, но и выматывала его жесткими блоками, принимая его удары на среднюю часть клинка. Таким образом соревнование шло между крепостью стали их мечей и личной силой Староверова. Клинки держали, руки комбрига тоже. И Маргот продолжила наращивать мощь. Те же движения, – атаки и парирования, – но сила ее рук постепенно росла, и клинок порхал, как какая-нибудь сраная колибри. Очень быстро, и с каждым мгновением все быстрее, и с некоторой мнимой хаотичностью, которой Маргот хотела запутать комбрига, но не преуспела. Очень опытный человек. Настоящий боевик, – как какой-нибудь Рагнар Лодброк или Хальфдан Рагнарссон, – и уже через минуту она поняла, что начинает сдавать. Можно было бы, конечно, задействовать Черную Мглу, но это был бы явный перебор. Все-таки не схватка насмерть, а всего лишь учебный бой боевым оружием.

«Ладно, – решила она. – Еще минута и сдаюсь. Он сильнее».

И эту минуту она продержалась. На пределе сил, но все-таки выстояла, чтобы не потерять уважения к самой себе. Отбила очередной косой удар, отпрыгнула назад и объявила, что сдается.

– Ваша взяла, – выдохнула, борясь со сбитым дыханием.

– Моя, моя, – покивал комбриг.

– Ну, что, Телегин, ты все понял или еще требуются объяснения? – повернулся Староверов к давешнему штабс-капитану.

Маргот тоже взглянула на этого фатоватого молодца, а заодно и на всех остальных членов группы, и вдруг поняла, что отношение к ней изменилось разом и самым решительным образом. Ее оценили, и это была положительная оценка, идущая рука об руку с неподдельным уважением. Они увидели в ней не просто боевого мага или сильную колдунью, они признали в Маргот настоящего рыцаря смерти. Так смотрели на нее воины ее хирда и офицеры отцовской ставки.

4.5

Итак, ее инициация в спецотряде ГРУ прошла более, чем успешно, и со следующего дня начались обычные для термитов тренировки. Рутиной они, впрочем, были для старожилов. Маргот пока лишь вживалась в их боевой ритм, осваивала новые для себя техники и училась действовать в группе. И надо сказать, это последнее оказалось отнюдь не простым делом. Как ведьма и боец, Маргот была типичным одиночкой, какими в ее время были все сильные боевые заклинатели, а как форинг своего собственного отца она привыкла не заморачиваться вопросами слаживания. Она просто командовала. Своим ли хирдом или отданным под ее руку корволантом или ертаулом[21], если использовать гардарикскую терминологию. Могла взять на себя обязанности кастеляна[22] крепости или замка, сесть в осаду или, напротив, осадить какой-нибудь замок, но вот действовать сообща с другими рыцарями смерти ей пока не доводилось. Здесь же это было крайне важным компонентом подготовки: работа двойками, тройками, пятерками и всем отрядом вместе. Причем, отрабатывалась боевая слаженность не только в мире «меча и магии», но и в условиях современного боя, где используется огнестрел, геликоптеры и бронетехника с артиллерией. В общем, ей было чем заняться, и она этим всем занималась, постепенно врастая в коллектив и проходя некий спецназовский апгрейд[23]. Другое мировоззрение, иная тактика, новая экипировка.

Где-то на третий день ее пребывания на базе Маргот допустили до святая святых отряда – до арсенала термитов, в котором ей взялись подобрать правильную экипировку и подходящий для нее огнестрел. Во время боевых операций на Той стороне термиты носили титановые кольчуги[24], прикрытые сверху кевларовым бронежилетом 1-го класса[25] с дополнительными щитками из сверхвысокомолекулярного полиэтилена (СВМПЭ)[26]. Еще имелись полимерные наколенники, наголенники, наручи и налокотники. Все вместе тянуло на десять килограммов, но в отличие от полного рыцарского доспеха не сковывало движений и при этом надежно защищало от стрел, кинжалов и даже от ударов мечом или копьем, если подставить под клинок или наконечник правильное место. Вот в этом снаряжении со шлемом на голове и с оружием в руках и развешанных тут и там ножнах и кобурах она и тренировалась, получив даже собственный позывной для радиообмена на Этой стороне. В отряде Маргот стала Ёрном[27], и ее это вполне устраивало.

Для этой стороны весь этот тяжелый обвес был не нужен. Только бронежилет с полимерными пластинами, наколенники, налокотники и шлем, а из оружия автоматический пистолет, штурмовая винтовка с оптикой, боевой нож, метательные ножи и финка в ножнах, спрятанных на голени. Это была ее вторая ипостась, но была и третья «общегражданская». После событий на Новопсковском шоссе Маргот твердо решила никогда больше не оставаться безоружной. По максимуму, – если в осенне-зимней куртке – у нее с собой теперь было пару стволов, кинжал, десантный нож и финка-засапожник, ну а по минимуму – короткоствольный револьвер скрытого ношения и небольшой универсальный нож. Лучше, конечно, два, но летняя форма одежды, – и, в особенности, ее гражданский вариант, – не всегда позволяла вооружиться до зубов. И, тем не менее, Маргот опробовала и эту версию, сходив пару раз в платье в клуб на танцы и в кино.

С платьем, если честно, вышло весьма удачно. Маргот с собой из дома не взяла из одежды ничего чисто женского. Думала незачем, но ошиблась, так что перед танцами пришлось посетить магазин и кое-что прикупить. Выбор был невелик, но все-таки она смогла подобрать себе короткое летнее платье и туфельки на среднем каблуке. Не бог весть что, но для провинции сойдет, тем более что провинция-то у них необычная. Военный лагерь – это всегда ни то ни се. Но, следует признать, выглядела она в этом платье вполне прилично, можно сказать даже, что очень хорошо. И это вкупе с ее внешностью и практически полным отсутствием конкуренции делало ее в глазах мужчин поистине неотразимой. Ну, ей к этому было не привыкать, но вот встретить кого-то, на кого отреагировало не только ее эстетическое чувство, но и сердце с тем самым, что внизу живота, было внове. Как-то раньше она ни на кого не западала, а тут раз – и в дамках. Новое, необычное чувство. Непривычные ощущения и еще эта ее магическая чуйка, которая голосом тетки Сигрид, но отчего-то на современном гардарикском сленге, шепчет ей в ухо: «Обрати внимание, детка, какой годный экземпляр! Надо брать!»

А мужчина, и в самом деле, был образцово показательный. Красивый, харизматичный, да еще и настоящий полковник. Командир десантно-штурмовой бригады Илья Борисович Куракин из псковских боярских сыновей. И комбриг, надо отдать ему должное, положил на нее глаз сразу вдруг. Только вошел в зал, окинул танцпол одним коротким взглядом, перевел его к буфетной стойке и моментально сосредоточился на Маргот. Она на него, разумеется, не смотрела. Трепалась с Костей Годуном – разведчиком термитов и веселым парнем, умевшим за одну минуту рассказать три анекдота и еще два раза пошутить. Болтать с ним было прикольно, танцевать тоже, и что немаловажно, Костя на нее губу не раскатывал. Понял, что ни разу не «любовь всей ее жизни», а на меньшее она просто не согласится. Понял и перешел в разряд друзей-приятелей. Однако комбриг ничего этого не знал, он видел то, что видел: красивую юную девушку, смеющуюся над шуткой высокого широкоплечего мужчины в штатском. При этом полковник Куракин был на базе человеком новым и местных особенностей не знал. Поэтому посчитал их обоих вольнонаемными. Вернее, штаб-майора Годуна он принял за вольнонаемного, а Маргот за чью-нибудь дочь. Многие офицеры жили на крупных военных базах вместе со своими семьями, так что его догадка была вполне логичной.