Текст книги "Вторая ошибка бога (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Мы подруги? – спросила вдруг Лиза.

– Вот ты о чем, – поняла Маргот.

Что ж, когда-то это должно было случиться. Выбор за ней. Подруги или нет?

– Подруги, я думаю, – согласилась она. – Но есть вещи…

– Есть, – не стала спорить Лиза. – Однако, неизвестно, что хуже: знать правду, какая она ни на есть, или, не зная всех фактов домысливать их и фантазировать и в результате получить еще худшую страшилку. Поэтому спрошу прямо: ты Маргарет Дёглинг, ушедшая в Валгаллу?

«Вопрос ребром, однако…»

– Про Валгаллу ничего не скажу, – криво усмехнулась она и сделала еще один аккуратный глоток чая. – Если я там и была, то этого не помню. Поэтому лучше уж Кровавая Секира.

– А кстати, – оживилась Лиза. – Почему Секира?

– Потому что я, в основном, секирой орудовала, – пожала плечами Маргот и тут же об этом пожалела. Рана-то на ребрах хоть и закрылась, но не так, чтобы зажила. – А вот у меня к тебе, Лизавета, встречный вопрос. Ты, вроде бы, не удивлена. Как так?

– Откровенность за откровенность, – усмехнулась Лиза. – Я провела анализ всей доступной мне информации, включая сюда обрывки твоих кошмаров, которые я увидела абсолютно случайно. Единственный непротиворечивый вывод тот, что ты это она. Тем более, что именно с этого началось наше знакомство.

– И все-таки, – возразила ей Маргот, – фантазии, как говорится, к делу не пришьешь. А по факту, я сама не знаю, что случилось, и как это возможно.

– Дело в том, Мара, что я знаю из надежного источника, что такое уже раньше случалось. Нечасто, и наверняка, мы не знаем обо всех случаях, но про четверых известно достоверно. Правда там самый долгий интервал сто семьдесят три года, а у тебя сколько? Пятьсот?

– Около того.

– Что последнее помнишь?

– Бой, – честно ответила Маргот. – Позже ниссе мне рассказали, что граф Рутгер фон Ашеберг, он принял командование армией после гибели моего отца конунга Альгаута Дёглинга… В общем, он приказал им похоронить меня с почестями, как хоронят героев и конунгов. Из этого следует, что я все-таки умерла, не так ли? Вопрос, как? Мне тогда приснилось, что от удара копья, и на полотне Схореля тоже видна рана под сердцем… Это все, что я знаю про то, как закончился первый эпизод, а второй начался с того, что я очнулась в усыпальнице Дёглингов. Ниссе поняли графа дословно. Вымыли меня, одели в легкий доспех и положили в гробницу, приготовленную для конунга.

– Обалдеть!

– Не могу не согласиться, – признала Маргот очевидное.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это версия не для печати? – напомнила она Лизе через мгновение или два.

– Мара! – возмутилась та.

– Но предупредить-то я обязана! – возразила Маргот.

– Ничего ты не обязана! – твердо заявила на это Лиза. – Я тебе жизнью обязана. Вот это действительно обязывает, но не тебя, а меня. Если бы не ты, Мара, меня бы, может быть, уже в живых не было.

– А вот это лишнее! – отмахнулась Маргот. – Каждая из нас делала то, что умеет лучше других. Я убивала, ты лечила. В расчете!

– А можно тогда, я задам еще один вопрос? – чуть подалась к ней Лиза.

– Попробуй, – предложила Маргот.

– Если ты Дёглинг, – почти шепотом спросила подруга, – то, как ты смогла надеть перстень Борецких?

– А это, вообще, смешная история, – улыбнулась Маргот. – Понимаешь, Лизхен, моя бабушка по отцовской линии боярыня Анастасия Захарьина, а бабушка Михаила Федоровича по материнской линии – Екатерина Захарьина. На ней, собственно, Род Захарьиных пресекся и их права перешли к Борецким. И для меня, и для него – это всего лишь одно поколение назад. Кровь роднит, вот магия Борецких меня и признала.

3.3

К тому времени, как с визитом к ней, – «больной и несчастной», – пришли адмиралы Борецкий и Вельяминов, Маргот успела выпить чашку куриного бульона, заедая его крошечными слоеными пирожками с мясом все той же курицы, часика два поспать, принять рекомендованные целителем зелья, поучаствовать в акте «камлания», устроенного ей Лизой, и, надо сказать, чувствовала себя гораздо лучше, чем после первой побудки. Поэтому и говорить ей стало намного легче. И слушать, не раздражаясь тоже. А было с чего. Дед ее то хвалил, то ругал. Хвалил за отлично проведенный бой с превосходящими силами противника, ругал за то, что рисковала. Да и ошибок, – что правда, то правда, – наделала выше крыши.

– Учись стрелять и никогда не забывай, что огнестрел никому еще не помешал, даже самому крутому боевому магу!

С этим не поспоришь. Но Маргот и сама уже видела, где и в чем ошиблась. Легкий наряд никак не мешал ей иметь при себе хотя бы обычную финку. Оружие малогабаритное, но в опытной руке более, чем опасное. К тому же финку всегда можно метнуть, а кинуть ножик Маргот может так, что, если не сломается, может пробить даже железный лист. Так что первым делом, как только появится оказия, надо будет подобрать себе подходящий нож. Скрамасакс для этого не подойдет, он слишком большой, а ей нужно что-то небольшое, но острое и прочное.

«Значит, следует посетить оружейные лавки, а может быть, и по кузницам пройтись. Глядишь, еще чего найду…»

После финки по списку шли метательные ножи и нормальный кинжал или стилет для скрытого ношения в пиджаке или куртке. Ножны и подходящая портупея.

«И под какую одежду снаряжаться? Надо, первым делом, посмотреть, во что обычно одеваются боевые маги… Повседневная одежда и боевое снаряжение. Посмотреть и сделать себе что-нибудь похожее…»

И, наконец, пистолеты. Ей был просто необходим какой-нибудь многозарядный автоматический пистолет, – в идеале что-будь двенадцатизарядное, – и другой – маленький для скрытого ношения.

«Надо привыкать к мешковатой одежде, – решила она, слушая деда. – Штаны, куртка и обязательно ботинки с металлическим подбоем и высокими берцами. Тогда, наверное, стоит прогуляться по лавкам, торгующим военным снаряжением. Там наверняка что-нибудь найдется!»

– Ты поймала две пули и три ножевых! – в очередной раз ужаснулся адмирал Борецкий.

– Ну, извини! – буркнула в ответ Маргот.

Она не обижалась. Вовсе нет. Она просто расстроилась.

– Сколько их всего было-то? – спросила, «переварив желчь».

– Много, – тяжело вздохнув, вступил в разговор Вельяминов. – Всех еще не нашли, а кто-то и вовсе смылся. На данный момент предположительное число нападавших двадцать семь бойцов при двух гранатометах и двух ручных пулеметах. Снайперский комплекс к тому же. То есть, если исходить из состава, это полноценный взвод десантно-штурмовой бригады. Судя по всему, так и есть. Скорее всего, наемники из центральной Европы. Венгры, чехи, австрийцы, – пожал он плечами. – Пока не опознали, но над этим работают.

– Убиты в бою двадцать три, – продолжил после короткой паузы. – Одиннадцать из них уничтожили вы, Марина Сигридовна, остальных бойцы охраны. Не считая погибших при первом ударе, в бою участвовало семь телохранителей, двое из которых были ранены. Итог известен: размен пяти наших бойцов на двенадцать их. К тому же, ваш первый удар, Марина, приковал к вам внимание едва ли не большинства наемников, и этим облегчил задачу выживших бойцов охраны. Вы действовали мужественно и чрезвычайно эффективно. За свою племяшку я вам по гроб жизни буду благодарен, но хочу, чтобы вы знали. Я хоть и моряк, но, как командир корпуса морской пехоты, кое-что все-таки в пехотном бою понимаю. Вы дрались не, как курсант, а как боевой маг. При том, сильный боевой маг, а значит, и награждать вас надо, как офицера, а не как первокурсницу. Но это мы позже обсудим с командованием округа. А пока еще раз хочу сказать вам огромное спасибо за Лизу. Ее родители сейчас летят сюда из Вены, Лизин отец там служит в посольстве. Они вас, чаю, сами поблагодарят, а я хочу поблагодарить вас лично от себя. Примите, Марина Сигридовна, в знак уважения и моей вечной вам благодарности!

Вельяминов отошел к двери, где, входя в комнату, оставил на комоде что-то похожее на чехол для музыкального инструмента. Взял его и принес к кровати Маргот. Это действительно оказался удлиненный и довольно-таки плоский баул. Кожа имела необычный матово-бордовый цвет, и вся была расшита золотом и серебром.Маргот вполне оценила и узор, – незнакомые руны и стилизованные изображения животных и цветов, – и сам стиль вышивки. Золотая и серебряная нити, своеобразный орнамент по краям, словно бы, заключающий рисунок в рамку. А внутри этой рамки, вышиты какие-то совершенно фантастические звери: виверны, саблезубые кошки и, боги знают, кто еще.

– Это оружейная укладка темных эльфов, – прокомментировал Вельяминов, демонстрируя Маргот эту по-своему очень красивую вещь. – Крайне редкий трофей, тем более что, укладка не испорчена и находится в полной комплектации, что случается крайне редко. Кожа горной виверны, особой выделки, тонкая и прочная, и, как мне сказали, несет довольно серьезные чары в вышивке. На сохранность, на прочность, на облегчение веса и для отвода глаз. Впрочем, глаза, как я понял, это заклятие отводит только немагам, так что вы, вероятно, видите.

– Вижу, – подтвердила Маргот.

– И все это только укладка, – чуть улыбнулся адмирал Вельяминов. – А внутри вот что.

Он отстегнул клапаны, – там было что-то вроде пуговиц, вырезанных из темно-желтой кости, – и, открыв укладку, стал вынимать и передавать Маргот хранившееся там оружие.

– Меч очень похож на японскую катану, но сталь лучше, да еще и зачарована на облегчение веса, остроту клинка и прочность. Зачарование эльфийское. По-эльфийски называется «кагета»[15]. Считается вечным. Магия чужая, но результат мы вполне можем оценить. Мечники говорят, очень удачный экземпляр.

Маргот взяла меч в руки. Он был в кожаных ножнах, укрепленных серебряными кольцами с гравировкой, но кожа была другая, не такая, как в укладке. Другая выделка и цвет серебристо-серый, однако дело не в этом. Эта кожа была не просто куском «красивой и прочной ткани», она была полна магией. И это были не чары. Казалось магией пропитана сама кожа. Весьма любопытный эффект, но подумать на эту тему можно было и потом, а сейчас Маргот обнажила клинок. Он действительно напоминал японскую катану, но Маргот знала о японском оружии только то, что могла знать искусствовед, специализирующийся на искусстве европейского барокко, то есть, ничего она о нем не знала. Она лишь оценила необычный голубоватый оттенок стали, рассмотрела цепочку дышащих магией черных рун, вытравленных на клинке, взвесила на руке, одновременно оценивая баланс, и пришла к выводу, что меч крайне интересный, и, возможно, даже замечательный, но фехтовать им ей придется не то, чтобы учиться заново, но вложиться в это дело придется более чем серьезно, если конечно она решит не вешать этот меч на стену, а все-таки взять его на вооружение.

К мечу прилагались два парных кинжала. Маргот не поняла, зачем нужны именно два кинжала вместо привычного одного, но дареному коню в зубы не смотрят.

«Лишним не будет… – решила она. – Один на пояс, другой – в запас».

Кроме клинков в укладке нашлись и парные серебряные наручи, расписанные так же, как меч и кинжалы, неизвестными Маргот черными рунами. Отделка рукоятей кинжалов и меча была, однако, чрезвычайно проста. Темное дерево, не менее темная кость и оплетка из тонкой шероховатой кожи того же, по-видимому, происхождения, что и кожа, из которой была сшита укладка.

«С ума сойти!»

Даже до студентов Атенеума доходили слухи о трофейном оружии эльфов и людей с той стороны. Вещи это были редкие и, разумеется, очень дорогие в связи со своими необычными характеристиками и свойствами.

– Спасибо! – поклонилась она Вельяминову. – Но мне, право неловко. Это же явно очень дорогая вещь…

– Не отказывайтесь, Марина Сигридовна, – покачал головой адмирал. – Это от чистого сердца. Цена в данном случае значения не имеет. Думаю, вы найдете применение этим клинкам.

«Найти-то найду, – покивала мысленно Маргот, – но как-то это неправильно. Я же не в наеме была, как телохранитель. Я и сама оказалась под огнем. А Лиза… Лиза подруга, почти побратим…»

Но она понимала, разумеется, что от подарка отказываться нельзя. Не поймут и не оценят. Вернее, и поймут и оценят совсем не так, как ей хотелось бы. Да и вещ из тех, что нравятся с первого взгляда.

– Еще раз спасибо! – сказала она вслух, и разговор на этом был прерван появлением целителя, который всех, кроме Лизы, которой разрешил «ассистировать», выгнал из комнаты и только тогда приступил к осмотру и оценке состояния Маргот.

– Что ж, – резюмировал высокий представительный блондин «за тридцать» свои сложносочиненные «камлания», – заживление ран идет хорошо. Я немного откорректировал процессы, сделав акцент на так сказать эстетике. Шрамов не останется. Раны чистые и нанесены без применения магии. Однако резерв ваш опять немного просел, поскольку я направил ваши силы на восполнение кровопотери и наращивание утраченной плоти. Сейчас почувствуете голод и жажду…

– Уже, – констатировала Маргот, ощутившая страшный голод и не меньшую жажду. – Уже чувствую.

– Ну, вот и отлично, – улыбнулся целитель. – Я заранее распорядился, так что вам сейчас же подадут обед. А пока выпейте вот это.

«Этим» оказались два флакончика по 50 мл каждый с какими-то целебными зельями и литр брусничного морса. Сухость в горле прошла, но есть захотелось еще больше.

– Ограничения? – спросила она целителя вспомнив бульон с пирожками.

– Кушайте все и сколько хотите, – улыбнулся мужчина. – Собственно, второе зелье как раз для этого и предназначено, чтобы все усвоилось и в дело пошло.

«Ну, раз так, несите все!»

На это раз Маргот ела не в постели, а за столом и вместе с Лизой, но, если Вельяминова, как и всегда, ела мало и очень выборочно, – в основном салатики и отварную осетрину без соли и хрена, – Маргот мела все подряд: картофельный салат с отварной говядиной, грибной суп-пюре, расстегай с семгой и рисом, свиные отбивные с гарниром из печеных овощей и жареным картофелем. И завершила свой весьма плотный обед тремя порциями шоколадного торта, который запивала черным чаем. Чая она выпила много, но и кроме того, Маргот запивала обед красным сухим вином, с большим усилием остановив себя на двух бокалах.

– Слушай, а что вы ели тогда? – спросила после обеда Лиза.

Закончив трапезу, они устроились у разожженного камина и закурили, предаваясь пороку ничегонеделания.

– Я тебе, конечно, отвечу, – чуть нахмурилась Маргот, – но ты, Лизхен, с этим завязывай. Неровен час кто-нибудь услышит! Ты же понимаешь, что тут начнет твориться, если откроется правда?

– Да, извини! – понятливо кивнула Лиза. – Мой грех. Можешь не отвечать, и обещаю, что это больше не повторится.

– Вот и молодец, – улыбнулась Маргот, – но сегодня, ради исключения, я тебе все-таки отвечу. Если в походе, то кашу с салом, ну, типа, как у вас кулеш, рагу из того, что поймается или подстрелится или жареное на огне мясо. Косуля, кабан, зайцы или белки.

– Белки? – не поняла ее Лиза.

– А чем они принципиально отличаются от зайцев? – пожала плечами Маргот. – Мясо, Лиза, оно мясо и есть. Правда из специй в походе только соль, да перец, и то не всегда, но, если не зима, то можно добавить кое-какие листья, корешки и травки для вкуса. А если ты спрашиваешь о повседневной пище в замке, то снова же мясо… Каши с топленым маслом, молоком и медом, ну или без всего, печеные яйца, хлеб и похлебки. Овощное рагу на мясном бульоне, жаркое из всего, что подходит под категорию мясо: от целого быка до цыплёнка. Фаршированные куропатки, колбасы и копчености, сыры… Ну, в наших краях желтый сыр был по большей части привозным, а вот творожный делали повсеместно. И овечий, и коровий… Коз у нас не было, так что козьего сыра тоже не было. Салаты, рыба, тушеные бобы… Пироги. О, Лиза! Пироги – это отдельная песня. Пироги с мясом, например, с олениной, с потрошками или с почками, с грибами, с кашами разными, с рыбой… Я удовлетворила твое любопытство?

– В общем, да, – кивнула подруга. – Помидоров и картошки еще ведь не было…

– Чая, кофе и шоколада тоже, – грустно кивнула Маргот. – Табака и крепкого алкоголя по той же причине. Но травку покуривали и отвар из мухоморов пили. Все, как у людей.

– А пирожные делали? – заинтересовалась Лиза.

– Тесто есть, варенья или сливки тоже есть… Отчего бы не испечь торт? С сахаром были проблемы, но зато был мед. Наш повар пек такие медовые коврижки – пальчики оближешь! Но торты с кремом он тоже делал. Еще пек пирожки с ягодами, с яблоками, с повидлом… Да, много чего. Всего и не упомню, тем более что я больше по мясу и кашам была. Мне сила была нужна, а из тортиков ее не возьмешь. Компреву?

3.4

Следующий день начался для Маргот с того, что осмотревший ее целитель вынес наконец вердикт – здорова, и постельный режим был официально отменен. Затем был завтрак, а после него начались визиты. Первым посетителем оказался Думский Дознаватель Порфирий Петрович Шелонский. Его интересовали детали боя. В частности, он хотел уточнить на схеме, кто где находился в тот или иной момент боя. Реперными точками при этом являлись действия Маргот.

– Когда вы ударили… А чем, к слову, вы ударили по этой группе деревьев? – спрашивал Порфирий Петрович.

– Заклинанием Гнев Фрейи, – поясняла Маргот. – Это боевое заклинание Скандинавского Ковена. Живых обычно не остается.

– В радиусе?.. – уточнял дознаватель.

– 7–8 метров, я думаю.

Переход на метрическую систему дался Маргот на удивление легко. Все-таки одно дело знать, и другое – использовать. Но она, словно бы, разом забыла все эти ярды и сажени с пинтами и все теперь меряла метрами, килограммами и литрами.

– Марина Сигридовна, покажите, пожалуйста, кто где находился в этот момент.

– Пожалуй, не смогу, – возражала Маргот. – Не до того было. Я обращала внимание только на тех, кто вел огонь в мою сторону.

– Ну, хоть этих пометьте, – тяжело вздыхал Порфирий Петрович и соглашался на паллиатив[16].

В общем, не то, чтобы у кого-то были к ней какие-то претензии. Напротив, все считали, что она совершила невозможное. Просто следствие хотело получить полную картину боестолкновения, однако воспроизвести ход боя во всех деталях у них не получалось. И тут, как выяснилось, Маргот оказалась плохим помощником. Она ведь не разведчик, а боевик. Ей все эти подробности нужны в реальном времени и ненадолго, потому что она заточена на устранение противника, а не на составление докладной, где и как она его «обнулила». Так что дознаватель Шелонский мало что узнал из разговора с ней, и на этом они распрощались.

«Вот же зараза!»

Она убила на Порфирия Петровича почти полтора часа своего времени, а между тем ее ждали и, наверное, уже заждались. В большой трапезной замка-особняка рода Вельяминовых собрались сейчас генерал от инфантерии Иннокентий Львович Вельяминов, являвшийся актуальным главой семьи и рода, чрезвычайный посол Республики Гардарика в Священной Римской Империи Немецкого Народа Лев Иннокентиевич Вельяминов и его супруга Софья Георгиевна – отец и мать Лизы, – Лизин дядя адмирал с супругой, ее старшие брат и сестра, и адмирал Михаил Фёдорович Борецкий – собственный дед Маргот. Ну, и они с Лизой, разумеется, куда ж без виновниц торжества.

– Рад знакомству, – пожал ей руку генерал Вельяминов. – Видел я много боевых магов, Марина Сигридовна, но такую, как вы, встречаю впервые. И дело не в вашей силе, а в возрасте и возможном опыте. Обычно, – а я знаю четырех весьма сильных магов, – боевику требуется двадцать, а то и двадцать пять лет службы, чтобы достигнуть такого уровня. Вам же, как я понял, всего шестнадцать.

«Слова понятны, – мысленно кивнула Маргот. – Непонятны намерения».

Во всей этой истории с нападением, – все еще неизвестно кого и с невыясненными пока мотивами, – был один крайне неприятный момент. По сути, всего лишь результат несчастного стечения обстоятельств, однако понимание причин возникшей проблемы отнюдь не облегчало дело. Сами того не желая, Вельяминовы оказались носителями конфиденциальной и весьма чувствительной информации. У шестнадцатилетней Марины Борецкой не могло быть таких шрамов на теле, какие носила Маргот, да и такого боевого опыта не могло быть тоже. Однако оба два, – и генерал, и адмирал Вельяминовы, – достаточно грамотные военные специалисты, чтобы правильно «прочитать» сценарий боя, а другие двое, Лиза и ее брат, – тот самый целитель, который занимался ранами Маргот, – достаточно талантливы и образованы, чтобы оценить ее шрамы. Из-за этого, собственно, они все здесь сейчас и собрались. С одной стороны, спасение Елизаветы накладывает на весь род Вельяминовых определенные обязательства. В прежние времена это называлось долг жизни, в нынешние уже не звучит настолько торжественно, но значения своего в среде правильных людей все-таки не потеряло. А прикосновенность к тайне личности Марины Борецкой ставило клан Вельяминовых в крайне сложное положение. Михаил Фёдорович Борецкий, грубо говоря, князь, а Вельяминовы, по европейским понятиям, бароны. Однако куда важнее другие два обстоятельства. Бояре Вельяминовы вотчинники посадников Борецких – это раз. А два – это то, что в силу занимаемых им ранее должностей Михаил Фёдорович все еще оставался сильным человеком Гардарики. Конфликтовать с ним и с его наследницей, – а Марина в любом случае Борецкая по крови, – не лучшая идея. Так что, в принципе, весь клан Вельяминовых собрался не только для того, чтобы поблагодарить Маргот, но и для того, чтобы заверить Борецких, что тайна Марины останется ее тайной, поскольку они болтать не станут. При этом трое из них, – родители Лизы и ее сестра, – даже не знали, в сохранении какого секрета поклялись, но обеты были принесены, обед прошел на высшем уровне, и Борецкие наконец улетели на геликоптере в Новгород.

– Спорить не стану, – сказал Михаил Фёдорович, – ты красиво выступила, но не могу не отметить. Пару раз, и это по минимуму, ты, Мара, действовала излишне рискованно.

– После драки кулаками не машут, – пожала плечами Маргот. – И, если подумаешь, поймешь, по-другому, собственно, и быть не могло. Я училась стоять против стрел и болтов и биться мечом или секирой. А тут, здрасьте вам, сплошной огнестрел. Дистанция от пятидесяти до ста метров, и мой кинетический щит на такой дистанции калибр штурмовых винтовок не держит. Там поблизости пару раз ударили пули из снайперки, так это, вообще, по ту сторону Добра и Зла.

– Так и есть, – согласился с ней дед. – Мне доложили про два снайперских комплекса калибром 12.5 мм.

– Вот и я о том же, – ухмыльнулась Маргот. – Гранатометы, пулеметы, снайперки и штурмовые винтовки, одновременно и с разных ракурсов. Я и так ужом крутилась, но, главное, я не знала заранее, что мой щит ни хера не держит огнестрел. А ведь в свое время его было не пробить даже бронебойным болтом[17] с двадцати ярдов[18].

– Ладно, – согласился Борецкий. – Чего уж там! Жива, и слава богу. И вот тебе приз, чтобы подсластить пилюлю. Вернешься в Атенеум, нажми на уставы и огнестрел. Если к лету сможешь сдать зачеты, получишь досрочно офицерское звание. Обещают подпоручика. Принесешь присягу, получишь военный орден и сразу же начнешь тренироваться с диверсионно-разведывательной группой спецназа ГРУ. Это особая группа. В подчинении самого начальника ГРУ. Работают и на нашей стороне, как разведчики-диверсанты, и на той, как разведчики, ликвидаторы и пожарники. Про пожарников поняла ли?

«Не дура!»

– Поняла, – сказала вслух. – Тушат пожары. Сиречь в каждой бочке затычка.

– Так и есть, – согласился с ней Борецкий. – Универсалы. И практически все в группе боевые маги. Ты пока побудешь у них в роли резервиста. В их группе всегда человек пять-шесть проходят подготовку. Вот и ты начнешь. Это вопрос решенный. Начальник ГШ дал отмашку…

– А звание и присяга – это, чтобы допуск получить? – уточнила Маргот.

– А как иначе? – усмехнулся адмирал. – Гостайна, Мариш, военная тайна. Все, как у людей.

– Так это твой подарок мне на день рождения? – якобы обиделась Марго, день рождения которой, на самом деле будет только через две недели.

– Нет, – усмехнулся Борецкий. – Это награда за победу в бою. А подарок ждет тебя дома, и это сюрприз. Так что потерпи. Недолго осталось ждать.

– Как скажешь, сюрприз, значит, сюрприз.

На самом деле, ей было приятно, что здесь, – через пятьсот лет после ее как бы смерти, – нашелся все-таки человек, для которого она родня. Человек, который заботится о ней, волнуется за нее, готовит ей сюрпризы.

«Внучка. Дед. Ну, надо же!»

Между тем, геликоптер совершил посадку, и они с дедом перешли в ожидавший их автомобиль представительского класса. «Волхов 3400» был настоящей звездой гардарикского автопрома. Правда, часть деталей, если не все, производилось в доминионах, в Южной Африке и в Северной Америке, но штаб-квартира «Товарищества Полет» все-таки находилась в Пскове, а не в каком-нибудь Йоханнесбурге.

– Новая? – спросила Маргот ради приличия.

– Новая, – хмыкнул старый адмирал.

Новые машины являлись его слабостью, и гараж на Смоляном Подворье, – загородной резиденции адмирала, – постоянно пополнялся новыми образцами автомобилей отечественного и иностранного производства.

– Да, хотел тебя предупредить, – неожиданно смутившись, «как бы» вспомнил Борецкий. – Я кое с кем сошелся…

– Бог в помощь! – улыбнулась Маргот. – Мне съехать?

– Это лишнее, – поморщился дед. – Дом большой, всем места хватит, но, если вдруг надумаешь, то я, как и обещал, переписал на тебя Просковьин Двор, и это не подарок!

Двором назывались очень старые, едва ли не древние хоромы в Славенском Конце. Дом был построен в конце XVII века и являлся настоящей редкостью для того времени, поскольку изначально был каменным, а не бревенчатым, как большинство теремов того времени. И он отлично подходил для того, чтобы пересилить сюда из Швеции ее ниссе, которых давно уже было пора перетащить поближе к хозяйке. Однако переселение «домовых мужичков» дело непростое. Во-первых, далеко, а во-вторых, в Гардарике их и всегда-то было мало, а сейчас и вовсе, как говорят, осталось всего несколько. Здесь, и вообще, выжило совсем немного домовых-духов, и ниссе среди них были и есть очевидное меньшинство. И как все эти домовые, банники и гуменные примут ее скандинавских домовиков, пока трудно сказать. Надо будет задабривать местных молоком и кашей, но Маргот казалось, что с этим она как-нибудь справится. И тогда ее ниссе смогут перебраться в Новгород. Просковьин Двор достаточно древен и укоренен, чтобы стать для них новым домом, но и ей, если разобраться, нужен здесь свой собственный манор[19] с крепкими стенами и глубокими подземельями, в которых она уже успела присмотреть сухой колодец, по всем статьям подходящий для того, чтобы стать ее сокровищницей, сейфом и хранилищем. Придется, конечно, потрудиться над переделками, но ее ниссе с этим справятся. Не за один день, разумеется, и даже не за одну неделю, но до лета она по-всякому не сможет перевезти сюда из своего замка едва ли не пару тонн золота, серебра и драгоценных диковинок. А ведь у нее еще и оружейная битком набита мечами, кинжалами и прочей смертоубийственной херней, которая по нынешним временам должна стоить совершенно неприличные деньги. В этом смысле подарок Вельяминовых дорогого стоил и в прямом, и в переносном смысле. Трофейный эльфийский меч отличной сохранности, да еще и в полной комплектации – стоит целое состояние, но ценен он другим. Легкий и не слишком длинный он великолепно подходит для ношения за плечом.

«Будет вторым оружием… – решила Маргот, направляясь вслед за дедом в Валадарово[20] Палаццо. – Секира – первое… Но моя, та, с которой похоронили, недостаточно хороша. Надо бы заказать современный образец. Топорище из композитного материала, клинок из хорошей современной стали, а руны я нанесу сама, нужен только правильный резец и основа для туши… Итак, секира, эльфийский меч, – он вместе с рукоятью как раз немного короче моей руки[21], – кинжал или даже пара кинжалов и метательные ножи… Еще, пожалуй, кольчуга… И, может быть, арбалет? Что-нибудь современное, легкое и надежное, но под тяжелый болт. Надо обдумать!»

А, между тем, они с дедом поднялись по ступеням на крыльцо, мажордом распахнул перед ними двери, и Маргот с дедом оказались в просторном приемном зале. Отсюда коридоры вели в левое и правое крылья дома, а за дверью, находившейся прямо напротив входа, находился просторный внутренний двор, окруженный двухэтажным зданием, в котором помещались хозяйственные помещения дворца и жили слуги. Здесь же в приемном зале имелись еще две лестницы, ведущие на второй этаж. Там эти две дуги встречались, образуя нечто вроде балкона, на котором стояла сейчас молодая русоволосая женщина в темно-синем платье. На взгляд Маргот, ей было где-то под сорок, но могло статься, что ей уже исполнилось пятьдесят. Магия творит чудеса, а женщина была, пусть и слабым, но магом. Такие вещи Маргот могла видеть, не прибегая к сложному колдовству, в особенности, если маги не скрывали свою силу. Эта женщина не скрывала. Возможно, она просто не умела этого делать, или не считала необходимым прятаться, что тоже возможно.

– Я Дотта[22] Агрен, – представилась женщина, спустившись к ним с дедом по правому крылу лестницы.

– Дотта или все-таки Доттир? – спросила Маргот, переходя на шведский.

– Я не говорю по-шведски, – улыбнулась Дотта. – Я родилась и выросла на Урале. Так что шведские у меня только имя и фамилия.

– Я Марина, – ответила улыбкой на улыбку Маргот. – Но, если по-шведски, то Маргот.

– Дотта, разреши тебе представить мою внучку Марину Борецкую.

Судя по удивлению, мелькнувшему в глазах женщины, о том, что у старика есть внучка она не знала.

«Не срослось», – ухмыльнулась мысленно Маргот, но тут же поняла, что ошиблась.

Похоже Дотта не собиралась за ее деда замуж. И даже если имела некий меркантильный интерес, то не более, чем большинство других женщин, вступающих в долговременные отношения с сильными людьми того или иного государства.

– Почему же ты молчал?! – всплеснула руками Дотта, оказавшаяся довольно-таки эмоциональной, что шло вразрез с ее «холодным» скандинавским происхождением.

– Не знаю, – пожал плечами адмирал. – Не успел? Не счел важным? Не знаю.

– Значит, торжественный ужин сегодня – это в честь приезда внучки? – сделала логичный вывод женщина.

– В целом, да, а в частности, нет, – усмехнулся Борецкий, а Маргот только мысленно закатила глаза.

Ну, в самом деле, одно дело подростки, но эти-то что? Театр-буф, да и только!

– Тогда, по пунктам, пожалуйста, – озвучила она вопрос, который не успела задать Дотта.

– В общем, – улыбнулся Борецкий, – потому что я действительно рад тому, что ты приехала. По правде сказать, успел соскучиться.