Текст книги "Вторая ошибка бога (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Ради бога, извините! – Перехватила она незнакомца, направлявшегося в блинную. – Один вопрос.

– Да, хоть десять, – хохотнул парень. – Такой красавице разве откажешь?

– Спасибо за комплимент, – улыбнулась Маргот, – но у меня чисто утилитарный вопрос. Где вам оправляли в серебро этот клык. Никак не могу найти мастерскую, где бы взялись за такую работу, но сделали, как надо, а не абы как.

– Есть из чего? – чуть прищурился парень.

– Есть, – усмехнулась Маргот.

– Тогда, пошли к моему брату, у него мастерская на параллельной улице.

Трудно сказать, что он ожидал увидеть. Да и мастер, его брат, вначале был настроен более чем скептически. Но все это до того момента, как Маргот выложила на стол свою коллекцию клыков и когтей.

– Это медведь, – взял мужчина в руки один из клыков. – Но такой большой… Из портала?

– Точно, – подтвердила его догадку Маргот.

– А это, по-видимому, когти того медведя?

– Именно.

– А к вам как попало? – Это влез тот парень, который привел ее в мастерскую брата.

– С туши сняла.

Тут уже оба посмотрели на нее и на ее коллекцию совсем другими глазами.

– Хотите сказать, что это все ваша добыча? – посерьезнел ювелир.

– Я боевой маг, – объяснила Маргот.

– И звание, надо полагать, имеете? – продолжил расспросы ювелир.

– Мичман, – улыбнулась Маргот, снимая куртку общегражданского типа и демонстрируя темно-синий френч с нашивками мичмана морской пехоты.

– Как так?! Разве бывают боевые маги в звании ниже поручика? – удивился брат ювелира.

– Как видите, бывают, – чуть пожала Маргот плечами. – Так что, возьметесь?

– Возьмусь… Только, если это медведь, тогда, это кто? – указал он на россыпь зубов большой кошки.

– Не знаю, как называется, – смутилась Маргот. – Напарник сказал, что кошка похожа на смилодона.

– Саблезубая кошка?! – не поверил мужчина.

– Показать клыки?

– А есть?

– Есть, но они большие, – сообщила Маргот, доставая из сумки клык. – Я думала заказать какому-нибудь дизайнеру композицию на деревянном щите и повесить на стенку.

– Я не дизайнер, а ювелир, но любопытство не порок, потому и спросил… Но это значит, вы были в новом портале. В том, что на Оби.

– Без комментариев, – покачала головой Маргот. – Это мы обсуждать не будем. Так что, посоветуете хорошего мастера?

Что ж, это она удачно зашла. И с оружейником договорилась, и ювелиру заказ оставила, и художника, взявшегося составить декоративную композицию из ее трофейных клыков и когтей, нашла, да еще и пообедала в весьма оригинальном «древнерусском» трактире. Плотно, вкусно и дорого, поскольку заведение оказалось не только первоклассным, но и престижным. Домой вернулась усталая, – от впечатлений, а не от физических нагрузок, – но довольная, и вечер посвятила праздности и мелким удовольствиям. Смотрела по телевизору гала-концерт из Киева, где открылся очередной кинофестиваль, пила китайский зеленый чай с медом, дегустировала наливки, доставленные из имений деда, – черносмородинную, клюквенную и крыжовниковую, – покуривала привезенные из-за бугра пахитоски и, в целом, была практически счастлива. И единственное, что тревожило ее мир и покой, это воспоминания о полковнике Куракине. Очень уж он ей понравился во всех смыслах. И оттого, быть может, мысли в голову лезли сейчас самого непристойного свойства. Она словно бы уже чувствовала его сильные руки на своем теле, причем сразу везде, и его жесткие и в то же время нежные губы на тех и других своих губах. Воображала, как он целует ее и ласкает, как умопомрачительно медленно раздевает ее до последней нитки, и как входит в нее, лишая девства. И в какой-то момент ей так остро захотела секса, что руки сами полезли одна в трусы и другая на грудь под домашнюю кофту…

[1] ТВД – театр военных действий.

[2] Кроки – чертёж участка местности, выполненный глазомерной съёмкой, с обозначенными важнейшими объектами.

[3] Смилодоны – род вымерших саблезубых кошек, представители которого жили с 2,5 млн до 10 тыс. лет назад в Северной и Южной Америке. Смилодон был размером со льва или тигра, хотя имел куда более крепкое сложение и весил от 400 кг.

[4] Глефа – вид древкового пехотного холодного оружия ближнего боя. Состоит из древка (1,2—1,5 м) и наконечника (40—60 см в длину и 5—7 см шириной). Наконечник – клинок, имеет вид заточенного только с одной стороны широкого фальшиона (тесака).

[5] Валашка – традиционный топорик татрских и карпатских горцев.

[6] Клевец (от «клюв») – односторонний клювовидный выступ на холодном оружии для нанесения точечного удара, впоследствии на Руси развившийся в боевой молот с таким клювом (молот-клевец, «молот с клювом сокола»), имевший ударную часть в форме клюва, плоского, гранёного или круглого в сечении, который мог быть разной длины, чаще в разной степени изогнутым книзу.

[7] Литва здесь говорит на белорусском языке, как это и было во времена Великого Княжества Литовского.

[8] Имена ворованные. Автор никогда не играл в те игры, в которых участвуют дроу, и очень давно читал книги Сальваторе.

[9] То есть, кевларовый.

[10] Ursus maritimus – дословно – «медведь морской», Белый медведь.

Белый медведь – самый крупный представитель семейства медвежьих и отряда хищных, масса животного может достигать 800 кг. Средний вес самца 400—450 кг, длина тела 200—250 см. Изредка наблюдаются медведи с длиной тела до 3 м. Высота в холке 130—150 см.

[11] Гагат – разновидность каменного угля, ископаемый уголь 2-й стадии метаморфизма (переходное звено между лигнитом и каменным углем), легко поддающийся обработке и полировке поделочный камень. Известен также под названиями: лигнит, «чёрный янтарь», «чёрная яшма».

[12] Чернобурка.

[13] Нагель – «деревянный гвоздь, особенно в кораблестроении» – крепёжное изделие в виде крупного деревянного гвоздя.

[14] Басма или Пайцза – особая пластинка (знак), выдававшаяся татаро-монгольскими ханами в XIII—XV веках в качестве верительной грамоты.

[15] Допустим, что в Гардарики монеты идентичные советским. Советская монета номиналом 5 копеек (периода 1961–1991 гг.) имела диаметр 25 мм, толщину 1,5 мм и вес 5 граммов.

[16] Дурин (др.-исл. Durinn) – в скандинавской мифологии один из прародителей гномов (двергов).

[17] Лал или лалл, а также лалик – устаревшее собирательное название для большинства драгоценных камней алого, красного или кроваво-красного цвета: в основном, красной шпинели, рубина, граната (пиропа, альмандина и спессартина) или красного турмалина (рубеллита).

[18] Пайцза – то же, что басма.

[19]Аггадер – язык дроу.

[20] Мизерикорд – кинжал с узким 3-гранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов.

[21] Панцербрехер – короткий трёх-, четырёхгранный кинжал или меч, который использовали рыцари в XI—XII веках для пробивания полного доспеха, против которого обычный меч был бессилен. Удары панцербрехером наносились преимущественно в дыхательные отверстия забрала и места соединения деталей доспеха либо для того, чтобы разорвать звенья кольчуги.

[22] Поморы называли Полярную звезду «Прикол-звездой». Название происходит от поморского выражения «метать ветер», то есть определять направление, а «Прикол-звездой» Полярную звезду назвали из-за ее функции как точки прикола, указывающей на север.

[23] Штирийская лошадь – эта австрийская порода, также известная как норский тип, была выведена в альпийских предгорьях и известна своей силой и рабочими качествами.

[24] Фьордская лошадь или норвежская лошадь фьордов (норвежский фьорд) – относительно небольшая, но очень сильная порода лошадей из горных районов западной Норвегии.

[25] Цвайхендер или эспадон (по-русски – двуручный меч, дословно – «двуручник») – меч ландскнехтов на двойном жаловании, имевший специфическую двойную гарду, в которой малая гарда, называвшаяся «кабаньими клыками», отделяла незаточенную часть клинка от заточенной. Клинок меча – обоюдоострый с округлённым остриём длиной до 1,5 метров при длине всего оружия около 1,8 метров. В сечении клинок в абсолютном большинстве случаев – четырёхгранный. Вес боевого оружия около 3 килограмм. Незаточенная часть клинка использовались для дополнительных хватов меча.

[26] Клеймор (гэльск. «большой меч») – особый тип двуручного меча, использовавшийся в Шотландии в XV—XVII веках.

[27] Дирк – шотландский национальный кинжал (иногда называют «шотландским кортиком»). Является традиционным атрибутом шотландского национального костюма, а также его носят с униформой военнослужащих шотландских полков британской армии и стран Содружества. Имеет длинный прямой (до 50 см) клинок, предназначенный для колюще-режущих ударов в тесной рукопашной схватке. Рукоять – без крестовины.

[28] "Целковый" – это устаревшее название для серебряной монеты достоинством один рубль, а также синоним слова "рубль" в русском языке XIX—XX веков.

Глава 6

Глава 6

6.1

Вскоре начались занятия с профессором Заменгофом. Семен Маркович являлся признанным специалистом по эльфийским языкам, вообще, и по языку темных эльфов, в частности, и по просьбе людей, которым крайне сложно сказать «нет», взялся обучать Маргот аггадеру и связанной с ним религиозной и культурной традиции. Занимались они по четыре часа ежедневно: два часа теории и еще два часа в лингафонном кабинете. Но и это не все. Еще, как минимум, четыре часа в день, но чаще много больше, не исключая выходные и праздничные дни, Маргот тратила на изучение источников, то есть читала книги, записки для служебного пользования, отчеты контактёров и разведчиков, просматривала видеозаписи, сделанные на этой стороне, и заучивала списки слов и фразеологизмов. Та еще работенка, если не лукавить, но, во-первых, очень надо, а во-вторых, с ее-то талантами, железным здоровьем и невероятной работоспособностью, да еще и с «волшебным» порошком Ленны Темной Луны, смешно было жаловаться. Звездная Пыль дроу работала и, надо отдать должное, работала великолепно. Изучение языка темных эльфов шло, можно сказать, семимильными шагами, и по мере того, как в мозгу Маргот возникала модель этого отнюдь не примитивного языка, радом с ним, внутри него и вокруг актуализировался совсем другой, хотя и родственный аггадеру язык. Высокий аггадер, как и было обещано, просто «развернулся» в ее памяти, пустил корни и расцвел. Уже через месяц Маргот написала свое первое «сочинение» на йнна аггадер и записала на магнитофон «рассказ очевидца». Письмена вышли корявыми, а речь была неровной со множеством спотыканий и тяжелым акцентом. И, тем не менее, лиха беда начало. Еще через две недели символы йнна аггадер стали получаться более четкими и писались не сказать, что с легкостью, но и без лишних затруднений. Речь же выправилась и стала более плавной. Смягчился акцент, исчезли грубые синтаксические ошибки, расширился словарный запас. Получалось, что Ленна не только научила Маргот мысленной речи, но и каким-то образом передала ей знание языка дроу. Возможно, не всего языка, но базовую модель наверняка. Другое дело, как? Как она это сделала? Как, вообще, можно за несколько часов научить человека чужому языку?

Маргот и сама была колдуньей, и, как таковая, знала и умела много всякого-разного, а чего не умела сама, о том слышала или читала, видела в действии или изучала последствия. Но такого колдовства в ее арсенале не было, и, насколько ей это было известно, такого на Земле никто еще не делал. Впрочем, это был праздный интерес и никак не более. В ее нынешнем положении она мало что могла. Зато в будущем, когда и если, она снова попадет в Чиантар, она не будет зависеть от переводчиков и толмачей. Она сама сможет говорить с людьми дроу, с принцессой Хиваррой, ее отцом и братом, и, если ее допустят к их библиотеке, – ну, должно же у них быть какое-то хранилище книг или «книг», раз уж имеется письменность, – она сможет разобраться во множестве вопросов. Даже в тех, которые пока не сумела задать.

А пока знание аггадера и йнна аггадера вместе с тем, что узнала Маргот о темных эльфах, и что смогла вытащить из слов и фраз высокого языка, позволило ей представить, пусть и вчерне, кто такие дроу и каков их мир. По всей видимости в своей базовой физиологии они не отличались от темных эльфов и, значит, от землян не отличались тоже. Различия, по-видимому, лежали в иной плоскости. Дроу были в среднем выше темных эльфов, а те, в свою очередь, превосходили в росте людей. У тех и других было хорошо развито ночное и, в особенности, сумеречное зрение, что не странно для жителей дремучих лесов, гор и пещер. Хороший нюх и неплохой слух. И это пока все, что поняла Маргот. Впрочем, был еще один момент. Дроу произошли от темных эльфов. Возможно, они были потомками каких-то эльфов, – не исключено, что речь о целом племени, – которые ушли из равнинных лесов в горы. Случилось это, надо полагать давно, потому что успели возникнуть различия в облике и способностях. Дроу были светлее своих кузенов. Выше ростом и несколько сильнее физически. Они лучше переносили холода и на основе сумеречного зрения темных эльфов развили у себя ночное зрение. Их культура была на порядок выше. Во всяком случае, у дроу были замки, крепости и города, а у темных эльфов только бревенчатые остроги и поселения, состоящие из легко разбираемых хижин, построенных из деревянных стоек, прутьев каркаса и обтягивающих его кож. Эльфы остались, по большей части, кочевниками, охотниками и собирателями, а дроу перешли к оседлому образу жизни. Они знали кузнечное и оружейное дело, производили ткани, разводили скот и, вообще, умели делать множество вещей, которые не умеют делать темные эльфы. В конце концов, у них была развитая письменность, и, если устный йнна аггадер, скорее всего, развился из обычного аггадера, то письменность темных эльфов была целиком заимствованной у дроу, и в силу необходимости крайне упрощенной.

Пожалуй, существовало кое-что еще, о чем следовало подумать. Темные эльфы не принимали чужаков, а их магия была сродни шаманизму. Обряды, ритуалы, врожденные способности к предсказанию погоды и поиску направления, возможно, еще что-то, но из той же оперы. Дроу, напротив, обладали полноценной магией, и среди них жили, пусть и нечасто, люди и оборотни. Впрочем, оборотни у них, кажется, были доморощенными. Не отдельный вид, а индивидуальная способность некоторых индивидуумов. Похоже, это был как раз тот талант, который Маргот увидела в одной из охотниц, встреченных в лесу. Не магия, но дар близкий к магическому по своей сути.

В общем, у Маргот было чем заняться, и она лишь иногда выкраивала время, чтобы прогуляться по лавкам, посидеть в кафе, сходить в кино или в театр, – ей нынешней очень нравились классический балет и опера, – да и просто побродить по старому Новгороду, посидеть на газоне в одном из городских парков, покормить лебедей и уток на речной заводи или на одном из оказавшихся в черте города довольно больших озер. А в середине августа в Новгород перебралась Лиза Вельяминова, и у Маргот совсем не осталось времени на что-нибудь кроме учебы. Впрочем, все остальное из списка они делали теперь вместе. Но, как вскоре выяснилось, есть дела, которые не делятся на двоих.

Одиннадцатого августа к ней в Валадарово палаццо позвонил полковник Куракин. Оказывается, Илья Борисович хотел пригласить Маргот на свидание. Так и сказал, а «теперь душа-девица, на тебе хочу жениться!» Ну, не дословно, но смысл его телефонных куртуазностей был понятен без перевода.

«Серьезный дяденька, – признала Маргот, поговорив с Куракиным четверть часа, – И красавицу себе надыбал нерядовую…»

Она иронизировала, но правда в том, что Маргот звонку обрадовалась, и пойти на свидание согласилась. Вот только ее планы на будущее довольно сильно отличались от приземленных мечт командира десантно-штурмовой бригады. Он был человеком основательным и, встретив умную и красивую девушку, да еще и боевого мага, решил, что это судьба, тем более что ему и по возрасту пришло время жениться. Одна беда, Маргот замуж не спешила, и портить себе жизнь замужеством не торопилась. Ей еще ее отец, в то далекое время, разрешил полную свободу в рамках приличия. Теперь же, когда рамки приличия раздвинулись до невозможности, тем более, было бы глупо лишать себя всех радостей жизни. И что любопытно, излагать эти мысли вслух ей пришлось не когда-нибудь потом, а сразу вдруг на их с Куракиным первом свидании.

Полковник приехал в Новгород на мощном внедорожнике военного образца, но в гражданской комплектации, и, едва успев встретиться с Маргот, сразу же стал за ней ухаживать. Красиво, галантно, с офицерским шиком и аристократическим блеском. Цветы, – между прочим, чайные розы, а не лишь бы как, – пафосный французский ресторан, прогулка в Господаревом[1] парке, – симфоническая музыка, мороженное и долгие разговоры обо всем на свете, – и, наконец, поход в оперу на «Орфея и Эвридику»[2]. Вот после оперы в Театральном кафе на Софийской набережной между ними и состоялся тот самый разговор, который она предчувствовала, но избежать которого при ее характере было невозможно.

– Илья, – улыбнулась она полковнику, – я должна вам кое-что объяснить, но не хотелось бы при этом вас обидеть.

– Интригующее начало, – посмурнел Куракин.

– Не знаю, Илья, о чем вы подумали, но речь пойдет не о моем прошлом, а о нашем будущем. И, пожалуйста, не перебивайте. Попробуйте выслушать, понять и принять, как есть. Это возможно?

– Да, разумеется. – Его настроение не стало лучше, но Маргот предпочла сразу расставить все точки на «i».

– Спасибо, Илья, – искренно поблагодарила она, поскольку ей совсем не хотелось застрять в прениях. – Итак, обо мне. Мне, Илья, если вы еще не выяснили, 17 лет, и я студентка второго курса факультета Боевой Магии в Атенеуме. Звание мичмана я получила только весной вместе с орденом. Зимой случился инцидент, в котором я поучаствовала. Как раз хватило на орден, но поскольку орден военный, звание присвоили досрочно. Потому и мичман, а не лейтенант[3]. Теперь о вас. Ваши намерения мне понятны и, не скрою, приятны. Вы интересный мужчина, можно сказать, красивый. Умный, воспитанный, хорошего роду и должность, несмотря на молодой возраст, занимаете немалую. И, возможно, когда-нибудь в отдаленном будущем я бы вышла за вас замуж, но, совершенно определенно, не сейчас и не в ближайшее время.

Это ее заявление вызвало у Куракина массу эмоций, но Маргот не хотела вступать в долгую дискуссию, тем более что для нее вопрос был решенный.

– Вы обещали выслушать до конца! – напомнила она, когда увидела, что полковник порывается «вставить свой алтын[4]».

– Возвращаясь к теме нашей беседы, – продолжила Маргот, когда увидела, что полковник взял себя в руки. – О браке, если, конечно, это все еще будет актуально, можно будет говорить не раньше, чем через пять-шесть лет. Не знаю, как вы, но я так долго ждать не смогу. Я имею в виду, что хранить так долго девичью честь не предполагаю. У вас, Илья, если перестанете думать о свадьбе, уютном доме, куда приятно возвращаться с войны, и детях в количестве, есть немалый шанс стать моим первым мужчиной. Естественно, не сегодня, но, если наши с вами отношения продолжатся, то на каком-то этапе они приведут нас в постель. Во всяком случае, я так думаю. Но постель и брак, как мне кажется, это разные вещи. И еще пару слов о браке, чтобы не возникло недопонимания. Я внучка и единственная наследница посадника Борецкого. Так что, если даже выйду когда-нибудь за вас замуж, фамилию вашу взять не смогу, и первый мальчик автоматически становится Борецким. Не будет мальчиков, значит старшая девочка. Это все.

Теперь Куракин явно не знал, что сказать, и как реагировать. Он ведь не дурак и посыл понял и принял. Не смирился, не согласился с ее позицией, еще нет, но хотя бы знал, каковы ее императивы.

– Очень жесткая позиция, – нарушил он молчание. – По-видимому, обдуманная. Но я хотел бы, Марина, обратить ваше внимание на первый пункт вашей речи. Вам всего 17 лет…

– Даже грустно! – покачала головой Маргот. – Тебе семнадцать. Ты еще девочка и не знаешь жизни, а брак для женщины это возможность реализовать себя в материнстве и в заботе о говнюке, который считает себя пупом земли, только потому что имеет член. Вы это имеете в виду?

Было видно, мужчине ее филиппика не понравилась.

– Полагаю, я все-таки прав, – тяжело вздохнул он. – Не обижайтесь, Марина, но это называется максимализм юности. Вы описали крайний случай. И, как я знаю, во множестве семей существуют совсем другие отношения.

«Не доходит… – с сожалением отметила Маргот. – А жаль!»

– Полковник, у вас какой ранг? – решила она бить по больному. – Полагаю, где-то между первой и второй третью 3-го ранга. То есть, вы, называя вещи своими именами, слабосилок. И боевого мага из вас было не выстругать, оттого и карьера военного, но не мага. А у меня верхние пять процентов 1-го ранга. Я боевой маг, и, заметьте, не потенциальный боевой маг, а состоявшийся боевик. И я не шучу. Вот скажите, Илья, каков размер вашего личного кладбища?

– Личное кладбище? – нахмурившись переспросил Куракин. – В смысле, сколько врагов я убил лично? Думаю, что немного. Я, Марина, кадровый военный, а мы сражаемся организованно. Взвод, рота, батальон. Артиллерия, танки, геликоптеры… Разведка, тылы, огневая поддержка…

– Понимаю, – кивнула Маргот. – То есть, сражаться лицом к лицу с врагом вам приходилось. И убивать своими руками тоже, но нечасто и немого. А на моем персональном кладбище, Илья, несколько сотен могил. И всех их я убила сама, сражаясь с этими людьми лицом к лицу. Ну, почти всех. Большинство, но не всех. Кое-кого прибила заклинаниями на приличном расстоянии, а так все больше холодным оружием обходилась. Секирой, мечом, кинжалом. Понимаете, о чем я?

– Домашней жены из вас не выйдет, – кивнул Куракин, сдавая позиции. Последний довод оказался слишком сильным даже для него. – И ухаживать вы за собой позволите, только если вопрос о замужестве будет снят с повестки дня.

– Ну, я же сказала, Илья, что вы умный, – с облегчением констатировала Маргот. – Даже спорить не пришлось.

Она действительно обрадовалась. Где еще найдешь такого годного мужчину, как полковник Куракин. Но отношения будут, – если будут, – только на ее условиях.

6.2

Полковнику для принятия решения понадобилось всего три дня. А на четвертый он прислал Маргот букет роз Глория Дей[5], бонбоньерку со швейцарским шоколадом и записку, сообщавшую, что связаться с ней он в ближайшие две недели не сможет даже по телефону, но как только вернется с «учений», так тут же даст о себе знать. Пауза в отношениях, таким образом, не затянулась, и, если честно, Маргот была этому искренно рада. И, предугадывая развитие событий, в первый же день занятий в Атенеуме обратилась к Лизе Вельяминовой с деликатной просьбой.

– А что, Лизхен, можешь ты, как целитель, посоветовать мне что-нибудь душевное для первого раза?

– Контрацептив, что ли? – поморщилась Лиза, сообразив, что подруга сделала свой выбор, и он не в пользу однополой любви.

– А если подумать? – Маргот помнила кое-что из наследия своей бабки, вот только воспроизвести конкретно этот рецепт, пожалуй, не взялась бы.

– Ну, – «отступила» под ее взглядом подруга, – говорят есть такая штука, называется «Фея Любви». Снимает неприятные ощущения, усиливает приятные, поднимает настроение и действует, как эффективное Противозачаточное. Одной дозы хватает на сорок восемь часов.

– Во как! – обрадовалась Маргот. – А где такое чудо достать?

– Знаю только место и цену. – Было видно, рассказывать подруге обо всех этих премудростях Лизе неприятно, но, что называется, положение обязывает.

– Лиз, – попросила ее Маргот, – ради бога, не надо кукситься. Ты же знаешь, что я не смогу ответить тебе взаимностью. Дружить буду, если позволишь, но любовница из меня, даже если постараюсь, выйдет так себе. Оно тебе надо?

– Ну, извини! – повинилась Лиза, довольно быстро взяв себя в руки. – Ты права, а я просто немного оторвалась от реальности. Аптека Карлсберга на Туманной улице. Цена пятьдесят целковых, но ты там спроси. Возможно, есть что-то лучше «Феи Любви». В конце концов, я этим вопросом специально не интересовалась, а наука ведь не стоит на месте. Все время появляется что-нибудь новое.

Тут Лиза была, разумеется, права. Маргот и сама могла засвидетельствовать, что 473 года – это долгий срок, и мир за это время смог измениться не то, чтобы до неузнаваемости, но все-таки очень и очень сильно. Слишком много появилось новых вещей и явлений, произошли невероятные, порой даже умом непостижимые события и чрезвычайно сильно изменились нравы и обычаи. Взять хотя бы ее саму. Конечно, она в свое время тоже думала о внебрачных отношениях, и, вступив, наконец, во взрослую жизнь, – а это, не случись та война, могло произойти даже в ее пятнадцать, – наверняка, воспользовалась бы для первого раза каким-нибудь Дурманящим зельем, чтобы было приятнее и веселее, и совершенно определенно – одним из двух известных в то время противозачаточных зелий. Но ей, той Маргарет Дёглинг, какой она была до того, как умерла, и в голову бы не пришел следующий заданный подруге вопрос.

– Скажи Лиза, а ты сама, знаешь механизм действия этого зелья?

– Почему спрашиваешь? – Чуть нахмурилась подруга, не сразу уловив смысл вопроса.

– Смеяться не будешь? – сразу же предупредила Маргот возможный казус.

– Дай угадаю! – вдруг хихикнула Лиза. – Ты сейчас хотела спросить об анальном и оральном сексе?

Ну, что тут скажешь! Все так и обстояло. Все-таки ее донор знала не только про искусство эпохи возрождения и вагинальный секс. Правда, неясно было занималась ли она этим сама, но общее представление о том, что можно не только в созданную богами щелку, Маргот передала. И уже сама Маргот, – очнувшись вдруг в Новом Чудном Мире, – решила как-то кое-что для себя уточнить, и книги с интернетом ей все про все рассказали. Особенно сильным оказалось ее удивление, когда она узнала статистику! Получалось, что хотя бы раз в жизни на «трахнуть в зад» согласилось от трети до пятидесяти процентов всех женщин. Что уж тут говорить про «дать или взять в рот»? Один из источников утверждал, что так или иначе оральным сексом занимается до 95% женщин. Что называется, умереть не встать! Но, если это правда, то возникает вопрос, является ли Маргот исключением из правил, или в какой-то момент ей тоже захочется чего-то эдакого или она просто поддастся уговорам своего кавалера?

– Ну, да, – ответила она, пожав плечами. – Все, что естественно, то не безобразно!

– Мара! – остановила ее Лиза. – Я ведь не в осуждение! Еще Фрейд писал, что «всё, что вы делаете в постели, – прекрасно и абсолютно правильно, лишь бы это нравилось обоим». Если уж нацелилась на мужчин, будь готова, что однажды твой парень захочет поставить тебя на колени.

– Не сгущай краски! – отмахнулась Маргот. – Можно просто присесть на корточки, и потом я читала, что женщина может дать в рот, а может взять. Это технически разные вещи. И кроме того, я видела в интернете на видео. Положением «на коленях» или «на корточках» список возможных поз не исчерпывается. Есть и другие варианты.

– Да, ладно тебе! – в успокаивающем жесте подняла руки Лиза. – Не со мной, так с кем угодно! Мальчики, значит, мальчики. И, возвращаясь к твоему вопросу. Чисто теоретически «Фея Любви» подходит и для вагинального, и для анального секса. Только что, во втором случае лишним будет контрацептивный компонент, но зато понадобится смазка. Впрочем, я полагаю, что невозможно знать заранее, куда впихнет свой член твой любовник. Так что, пусть будет и противозачаточный эффект. Другое дело минет. Тут, я думаю, скорее нужно, что-нибудь Противорвотное и, может быть, какой-то компонент, притупляющий вкусовые ощущения, и еще, наверное, чувствительность к запахам. Но я, Мара, про такое не знаю. Не мой профиль.

– Ты меня, прям, обнадежила! – поморщилась Маргот, представив, для чего может понадобиться такое специфическое зелье.

Честно говоря, она и сама недоумевала, зачем ей брать в рот всякий срам. Но интернет и модные журналы утверждали, что без орального секса, – причем взаимного, – нет настоящей любви. И, если, скажем, ее отношения с Ильей доведут ее до греха, то как-то странно будет не дать ему то, что другие девушки едва ли не с радостью дарят своим кавалерам. Это были, как бы общепринятые правила игры. Спишь с мужчиной, так иди уже до конца, а не строй из себя не пойми кого. Однако, если посмотреть на вопрос с другой стороны, то, разве это не унизительно, стоять перед мужчиной на корточках и ублажать его языком и губами? Представив себе эту картину, Марго пришла в ярость, но вскоре успокоилась и, взяв себя в руки, посмотрела на оральный секс с другой стороны. Основываясь на данных науки, специалисты-сексологи утверждали, что, во-первых, это может быть очень приятно вплоть до того, что от минета может кончить и сама женщина. Губы и язык, внутренняя поверхность ротовой полости весьма чувствительны, так что все может быть.

Кроме того, некоторым женщинам, как утверждали авторы исследования, нравится вкус спермы, и вот это Маргот понять как раз могла. В ее время кое-кто из колдунов и колдуний имели привычку тащить в рот всякую гадость, но чаще, их любимым видом спорта было резать своих врагов, как баранов, и пить их кровь. Эти маги не были вампирами, но получали удовольствие, как от самого процесса, так и от вкуса парной человеческой крови. Сама Маргот успела на своем веку лишь несколько раз попробовать медвежью и бычью кровь. Не сказать, что очень вкусно, но и не противно, а главное, полезно для здоровья. Если знать, разумеется, как именно пить, в сочетании с какими зельями и в ходе какого ритуала, то кровь могла быть весьма полезна, в особенности, для восстановления сил после болезни, при излечении от ран или при магическом истощении. Была ли человеческая кровь лучше на вкус или хуже, никто теперь уже не расскажет, а тогда Маргот до этого просто не доросла, хотя, возможно, один раз все-таки попробовала. Не специально, а по случаю, во время боя. Тогда кровь попала ей в рот из перерезанного горла какого-то датского дворянина. Просто брызнула в лицо, и брызги эти залетели в ее раззявленный в крике рот. Ее вкуса, однако, Маргот тогда не почувствовала или, вернее, не запомнила. Но, возможно, именно из-за этого у нее в том бою капитально снесло крышу. Ее моментом буквально выбросило из мира контроля в мир неуправляемой агрессии. Берсерк он и есть берсерк, даже если это всего лишь маленькая девочка. Безумная машина для убийства, которая не чувствует ни ран, ни усталости и может даже не запомнить момент своей смерти. И это все о крови. Запах, цвет, какие-то тактильные ощущения и странный с ярко выраженными металлическими нотками вкус. Но сперма не кровь.