Текст книги "Вторая ошибка бога (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Про нее в интернете тоже писали, что она может быть весьма полезна, и некоторым женщинам к тому же нравится на вкус. То ли солоноватая, то ли, напротив, сладковатая, то ли еще как. И все это все еще «во-первых», потому что «во-вторых», как утверждали специалисты, оральный секс способствует укреплению отношений между мужчиной и женщиной, так как, с одной стороны, мужчина получает то, о чем мечтает, – и отчего им не хватает отверстия, созданного для совокупления самими богами? – а с другой стороны, женщина в ходе орального секса якобы получает ту власть над мужчиной, о какой невозможно даже мечтать, при, так сказать, классическом половом сношении. Вот это последнее Маргот понять никак не могла. В чем ее власть, если она сосет член? Одно дело куннилингус, – там да, бесспорная власть и предположительно куча удовольствий, – но минет с властью женщины в ее воображении никак не ассоциировался.

Еще хуже обстояли дела с аналом. Удовольствие с точки зрения женщины явно сомнительное. Но ведь другие-то дают своим мужчинам в зад, вот в чем дело! До 30% молодых женщин дают! Может быть, это всего лишь мода такая или отказать стесняются? Иди знай, что там и как, но Маргот полагала, что к этому, как минимум, следовало быть готовой. Ведь нельзя заранее знать, как отреагирует ее тело на какую-нибудь нескромную ласку. В какой-то статье она читала, что во время интенсивных «обжиманий», скромно называемых прелюдией, мужчины довольно часто трогают не только ягодицы, которые принято ласкать и целовать, но и задний проход. Авторы даже утверждали, что анус – это не просто отверстие для дефекации[6], куда мужчина мечтает запихнуть свой член, а очень чувствительная эрогенная зона. Но, если так, то женщины, – пусть не все, а только некоторые, – должны получать от подобного рода ласк, как минимум, умеренное удовольствие. Тогда и анальный секс может быть, наверное, не только социальным выбором, – уступкой нравам и обычаям, – но и способом доставить друг другу удовольствие и удовлетворение.

В общем, все это было сложно, и Маргот даже подумала, не послать ли ей Илью в долгое эротическое путешествие, оставив мысли о близости еще на год или два. Вот только сделать это у нее не получалось. Сны разные снились, и желания определенного свойства неслабо так горячили кровь. Так что, идею о начале активной половой жизни пришлось принять, как данность, поскольку Маргот отлично понимала, откуда ноги растут. Все дело в возрасте. Как говорили в старину, подошло ее время, и организм не уставал ей об этом напоминать. Маргот даже к целителю сходила, вернее, к целительнице, и та ей доходчиво объяснила, что, во-первых, ведьмы ее уровня отличаются сильным либидо даже в таком, казалось бы, юном возрасте, а во-вторых, физическое развитие ее тела, – боевики, они все такие, – еще больше подстегивает процесс «полового созревания». Оставался, правда, вопрос, Илья ли ее так заводит, или ее тело реагирует подобным образом на любого крупного и красивого мужчину. И возможность ответить на этот вопрос представилась ей буквально через пару недель.

Впрочем, исследовать свои реакции на парней разного сложения и с разным уровнем накачанности тестостероном Маргот начала буквально на следующий день после посещения целительницы. На факультете Боевой Магии училось много «полноразмерных» и физически хорошо развитых юношей. Они все были разные и разного возраста, и часто во время спаррингов снимали с себя футболки. Следует отметить, им было, что показать сексуально озабоченной девушке. Во всяком случае, некоторые из них Маргот понравились, но желания переспать с кем-нибудь из этих ребят «прямо здесь прямо сейчас» у нее не возникло. А ухаживать, как следует, они пока не умели. И, за исключением, парочки не только годных физически, но и явно опытных экземпляров, наверняка ничего толком не умели. Достаточно было послушать других студенток, которым «свезло» быть оттраханными одним из этих красавцев. Все рассказы сводились к тому, что парни не знают, что такое нежность, заменяя ее довольно-таки примитивной страстью, и плохо контролируют свою физическую силу. То есть, удовольствия их ласки, если и доставляют, то только, если девушка находится под алкогольным наркозом. Кончить с ними тоже непросто, и пережить хоть какой-нибудь хилый оргазм получается, хорошо если после двух раз на третий. Мало того, по достоверным известиям, среди парней Боевого факультета встречаются скорострелы, что уже и вовсе ни в какие ворота. Это ж каким надо быть балбесом, чтобы, являясь магом, не избавиться от такого стыдного недостатка? Но идиоты даже не понимают, что у них есть проблема и, тем более, не заморачиваются ее решением. Вот в чем дело.

На других факультетах дела с этим обстояли куда лучше. Красивых вежливых парней там хватало, но на Артефакторном и на факультете Общей магии училось слишком много гомиков. Не то, чтобы они ей мешали, но они Маргот не нравились. Наверное, у нее было слишком хорошее воображение, и это мешало, в частности, когда она думала об оральном и анальном сексе. И там, и там женщины «конкурировали» именно с содомитами. К тому же, узнав про одного, начинаешь подозревать всех, а мужеложцы, – это она знала еще по прежней жизни, – порой бывают весьма хороши внешне и брутальны, как какой-нибудь долбаный викинг. Западешь на такого, а потом получится неловко. Так что изучение студентов ни к каким практическим выводам не привело. Кроме одного, пожалуй. Вокруг Маргот ходило-бродило достаточно много по-настоящему красивых мужчин. Некоторыми хотелось любоваться, кое-кто даже был даже способен разжечь огонь внизу живота, но ни один из них ее пока просто не зацепил, так что, возможно, все дело действительно в Илье, а возможно, что и нет. А в середине октября у Маргот появилась возможность проверить кое-какие предположения относительно мужчин, вообще, и полковника Куракина, в частности.

За все это время, – чуть больше полутора месяцев, – Илья смог выбраться в Новгород всего два раза. Его бригаду гоняли, что называется, в хвост и в гриву. Они были в каждой бочке затычкой, и Куракин физически почти не имел выходных. Тем не менее, два раза у него все-таки получилось «соскочить», и они с Маргот провели вместе два чудесных дня и, расставаясь, в вечер второй встречи, она позволила своему кавалеру «пристрелочный» поцелуй. В губы, но без «фанатизма». А еще через неделю, на выходных, они с дедом отправились на встречу с нелюбимыми родственниками, что окончательно расставило все по местам.

Посадник с родственниками виделся редко, поскольку их скопом не любил, что было даже странно. На взгляд Маргот, родня, как родня, и в Гардарики все эти ляхи, литвины и немцы жили уже не первое поколение. Давным-давно обрусели, но, вишь ты, шведскую кронпринцессу посадник Борецкий принял, как родную, а «этих всех» отчего-то не переносил. Ну, да бог с ним, интереснее оказалось другое. Маргот впервые попала на прием к барону Герцдорфу, где, как вскоре выяснилось, никто о ней ничего толком не знал. Было известно лишь, что Михаил Борисович нашел где-то «там» – то ли в Швеции, то ли в Норвегии – дочь внебрачного сына, ввел ее в род и удочерил, назначив своей наследницей. Так что, всем было интересно взглянуть на возникшую из неоткуда Марину Борецкую. Они и увидели.

По просьбе деда Маргот не стала дразнить гусей и явилась в имение Герцдорфов не в форме, а в вечернем платье приглушенного синего цвета и в платиновой парюре[7] с большими сапфирами и голубыми бриллиантами. Это были фамильные украшения Борецких, которые Михаил Борисович отдал Маргот, как своей законной наследнице. На самом деле, ее собственная коллекция «блестяшек» была и богаче, и разнообразнее, но самые поздние ее драгоценности были созданы в первой четверти XVI века, а самые ранние еще в XIV, а точнее в 1321 году, когда богемский ювелир Карл Венциг создал массивный золотой чокер[8], украшенный рубинами и гранатами. Те же сокровища, которые передал ей, как наследнице, посадник Борецкий были более современными, – XVIII–XX веков, – а значит выглядели изящнее, но главное, не привлекали к себе излишнего внимания и не вызывали вопросов. Оттого ее сегодняшний выбор пал именно на эту парюру, отлично подходящую к тому же к цвету ее глаз и волос, не говоря уже о платье. И, разумеется, каждый увидел в Маргот то, что желал. Кто-то шведскую девку, уведшую у них титул и состояние, другие – бедную сиротку, выигравшую в лотерею «Леди Фортуны», но нашлись и третьи – искатели богатых невест. И завертелось. Одни говорили с ней, что называется «через губу» и очень удивлялись тому, что их юная собеседница не смущается и не пасует, а равнодушно смотрит на них, сверху вниз. Маргот, и в самом деле, была выше не только всех присутствующих на приеме женщин, но и большинства мужчин, но этот особый взгляд не был связан с ее ростом. Дистанцию задавало ее чувство собственного достоинства. Впрочем, раздражали ее не эти «сливки общества», а самоуверенные ухажеры, отчего-то решившие, что в их присутствии простушка из провинции сразу же «сробеет и потечет». Ей конечно было смешно, но деваться-то некуда. Раут есть раут, с него так просто не сбежишь. Приходилось терпеть и улыбаться. Однако кое-кто явно переоценил силу своего обаяния и раскатал губу по полной программе.

Федор Людендорф, – что есть, то есть, – был молод и хорош собой. Не слишком умен и плохо образован, но хорошо воспитан, и умел виртуозно вести разговор ни о чем. Пустые, но куртуазные речи и простенький флирт, рассчитанный на провинциальную дурочку, вот и все, что он мог ей предложить, при этом считая себя, если и не пупом земли, то уж точно новым доном Жуаном.

«Интересно, я что так хреново выгляжу?» – удивилась Маргот, наблюдая его «упражнения в прекрасном», и даже мимоходом взглянула на себя в зеркало, но никаких изменений в своем облике не нашла. Все-так же хороша собой, изысканно одета, да и украшения нерядовые.

«Или он думает, что меня наряжали камеристки, а сама я дура дурой? Он что совсем не понимает женщин?»

Ни ее поведение, ни взгляд индиговых проницательных глаз, вроде бы, не позволяли предположить, что она купится на дешевые комплименты, многообещающие улыбки ингерманландского «красовцá» и на его пустопорожнюю болтовню. Однако, Федор был до одури самовлюблен, а значит и самоуверен. Он и еще парочка заштатных ухажёров буквально не давали Маргот прохода, но все это закончилось для них разочаровывающим репримандом[9]. В какой-то момент в зал вошел представительный господин в штатском. Маргот, однако, познакомилась с ним прошлой зимой, когда Григорий Максимович Берг был одет в мундир и носил на плечах генеральские погоны. Являясь начальником регионального одела Службы Безопасности, он имел тогда с Маргот долгий разговор. Они обсуждали нападение и бой, а также ее биографию, как Марины Сигридовны Борецкой, ее связи в Швеции, если таковые имеют место быть, и планы на будущее. Боевые маги нужны Службе Безопасности не меньше, чем Портальщикам.

«Упс! – усмехнулась Маргот, перехватив удивленный взгляд генерала. – Кажется, вечер перестает быть томным».

– Добрый вечер, Марина Сигридовна, – чуть поклонился ей генерал. – Душевно рад вас видеть!

– Взаимно, Григорий Максимович, – вернула она вежливый поклон. – Какими судьбами? Неужели мы с вами родственники?

– Если бы! – улыбнулся генерал. – Мы, видите ли, с Антоном Ивановичем коллеги.

«Герцдорф безопасник?» – удивилась Маргот.

– Начальник или подчиненный?

– Барон руководит другим отделом, – лаконично, но более чем туманно ответил Берг. – Кстати слышал про ваши приключения на Той стороне!

– Только слышали? – подняла бровь Маргот.

– Читал отчет, – подтвердил ее догадку генерал, – И хочу, воспользовавшись случаем, поздравить вас с наградой. «Прикол-Звезда» – серьезный орден. Заслужили!

Во время всего этого разговора Федор Людендорф и два его приятеля-конкурентна болтались рядом и, разумеется, все слышали. Собеседники-то голос не понижали. И, когда генерал откланялся, один из троих, а конкретно Митенька Соболевский, – простодушный провинциальный идиот, – задал тот самый вопрос:

– А о чем, собственно, говорил генерал Берг?

– Какой-такой орден? – добавил свой алтын Вася Корф.

– Вы служите в Службе Безопасности? – а это уже был ее неудавшийся кавалер.

– Нет, Федор, – покачала она головой. – Я лейтенант морской пехоты, но генерал действительно приглашал меня перейти к нему. А орденом меня наградили за рейд на Ту сторону. Про новый портал на Оби слышали? Это там…

И все, собственно. Ухажеры отлипли и растворились в нетях. Прием вскоре завершился, и они с дедом, наконец, откланялись. Однако Маргот убитого в пустую времени не жалела. Теперь она точно знала, что, во-первых, она гетеросексуальна, а во-вторых, в данный момент ее кровь горячит один конкретный мужчина, и это Илья. Так что она все-таки заглянула в аптеку Карлсберга, где имела довольно продолжительную и весьма поучительную беседу с провизором-консультантом госпожой Никитской. Женщина не была ведьмой, но ей это было и не нужно. Она просто знала, что и кому предложить, если у человека нет на руках рецепта от целителя. Так что Маргот покинула аптеку на Туманной улице, значительно расширив свои познания в ряде специфических вопросов, касающихся женской физиологии, и с небольшой коллекцией снадобий, зелий и эликсиров, что называется, на все случаи жизни.

6.3

Время не стояло на месте, но двигалось оно как-то рывками. То ускорялось, то останавливалось и, как бы, даже не шло вспять. Иногда летело или бежало, а в другой раз едва ползло. Впрочем, так, наверное, и должно было быть. Когда ты на полигоне отрабатываешь какое-нибудь зубодробительное боевое заклинание – это одно, а когда сидишь в библиотеке и читаешь очередную заумную теорию о том, что такое есть Агартха, и как она такая могла возникнуть, – это другое. И так со всем. Ждать свидания – долго и муторно, но сидеть в засаде еще хуже. Осваивать фехтование на тонких мечах, – на шпагах[10], катанах или эльфийских кагета[11], – интересно и утомительно, и время тогда течет медленно, как мед или патока, а вот фехтовать – это совсем другое. Когда дерешься, – и не важно спарринг это или настоящая схватка, – время летит настолько стремительно, что можно даже не заметить, что ты уже умер. Для Маргот все это было естественно, а значит, не безобразно. Она еще в своей прежней жизни великолепно научилась ждать и догонять. А, может быть, и вовсе такой родилась или, как говорится, впитала это умение с молоком матери. Так что она не роптала, а жила в том ритме, какой задавала действительность, данная ей в ощущениях.

Первый семестр второго года обучения оказался куда труднее всего, с чем слушатели Атенеума столкнулись на первом курсе, но старожилы утверждали, что второй семестр будет еще жестче. И, в самом деле, сразу после зимних каникул на них насели по-настоящему. Возросли объемы изучаемых материалов, стали более интенсивными тренировками и возросли физические нагрузки, а Маргот к тому же продолжала проходить ускоренный курс Командного Училища Войск Специального Назначения. Ее явно готовили не к полевой работе, хотя такую возможность полностью исключить было нельзя. Иначе зачем сорокакилометровые ночные марши с полной выкладкой и двадцатикилограммовым тактическим рюкзаком за плечами или спарринги с боевым оружием в руках? Зачем темномагические атакующие чары, щиты пяти разных типов и разнообразный огнестрел при стрельбе по мишеням на стенде или в полевых условиях? Но, с другой стороны, Этнопсихология, Невербальная Коммуникация и Тактика Ведения Переговоров… Если добавить сюда аггадер и йнна аггадер, то явно вырисовывались определенные перспективы. И все-таки ни к дроу, ни к темным эльфам ее пока не посылали. Держали на коротком поводке и не давали шалить.

С Ильей тоже случился непорядок. Его бригаду неожиданно перебросили в Африку, так что пришлось общаться исключительно по телефону или зуму и писать друг другу мэйлы. До переброски у них состоялось всего три свидания, и на третьем они минут десять целовались в машине, так что Маргот решила, что перед четвертым выпьет все те зелья, которые покупала именно на этот случай. Однако не судьба. Илья вместо ее аккуратной попы попал куда-то в жопу мира и воевал сейчас там с местными инсургентами. Так себе занятие, если честно. В особенности, если представить, чем могло бы завершиться их четвертое свидание. Во всяком случае, то, что снилось Маргот, – а воображение у нее оказалось будь здоров какое, – явно понравилось бы не только ей, но и ему.

«Ладно! – вздохнула Маргот, в очередной раз проснувшись в поту и всем прочем. – Вернется, отыграюсь! А пока…»

Пока пришлось принимать Фригидин малой концентрации. Гадость страшная, зато не штормит, и голова занята делом, а не основным инстинктом.

Так продолжалось до мая. Учеба, тренировки и снова учеба, а потом ее вдруг вызвали к декану. Полковник Бурлаков принял ее в своем кабинете. При этом стоя, а не сидя за письменным столом, как водится у начальства.

– Доброе утро, Марина Сигридовна! – поздоровался он, едва она вошла в кабинет.

– Доброе, – попробовала сориентироваться Маргот. – Или нет?

– По правде сказать, не очень, – кисло улыбнулся полковник.

– Что-то случилось? – Она отчего-то подумала, что речь пойдет об Илье и страшно перепугалась.

«Убит? Ранен? Попал в плен?»

И только потом сообразила, что она Куракину пока никто и звать ее никак. Случись с ним что, никто о ней даже не вспомнит.

«Тогда, что? – моментально пробежалась она по возможностям и вероятностям. – Дед или дроу?»

Оказалось, что именно дроу.

– Мы направили к дроу официальное посольство, – не садясь и не приглашая присесть свою студентку, – перешел к делу полковник. – Наши шли в замок Ол-Доньо. Это одна из резиденций князя Агарроса из дома Баил нынешнего правителя княжества Адж-Богд. Шли с проводником и охраной, нашей и дроу, но в предгорьях их перехватили наемники из Буккит-Паггон и катайны из империи, катайны – это по-нашему ушкуйники или вроде того. Короче говоря, их было много и наши попали в засаду. Уцелели немногие, и мы остались без посла или хотя бы временного поверенного в делах. Их посол на нашу территорию прошел накануне и поэтому уцелел. Как вы понимаете, это форс-мажор. У нас цейтнот. Действовать надо быстро, а резерва на данный момент нет. В канцелярии Премьер-министра решили поставить во главе посольства вас, Марина Сигридовна. Будете нашим Чрезвычайным и Полномочным Послом в ранге Министра[12].

– А не слишком ли жирно для лейтенанта? – удивилась Маргот.

– Для лейтенанта жирно, – согласился с ней Бурлаков, – а вот для княжны-наследницы в самый раз. Вылетаете завтра в восемь утра.

– То есть, это приказ? – все еще сомневалась Маргот. – А дед знает?

– Насколько мне известно, посадник имел долгий и крайне сложный разговор с премьером[13], думским Набольшим[14] и Главкомом, – пояснил декан. – Его согласие получено. Ситуация-то, как я уже сказал, чрезвычайная. Иди знай, кто еще получил выход на дроу. Есть сведения о двух новых порталах, открывшихся точно так же, как Обский, но не на нашей территории.

– Кто-нибудь уже знает, как это произошло, – успела вставить свой вопрос Маргот. Очень уж это было ей интересно, но главное актуально.

– Нет, – покачал головой полковник. – Ученые работают, но, насколько я знаю, подвижек нет. И, предвосхищая ваш вопрос, если портал вдруг закроется, сейчас у нас есть точная географическая привязка к одному нашему порталу, и двум колониальным в Северной Америке. Далеко, конечно, но не безнадежно. Карту и точное описание маршрутов получите завтра перед вылетом со всеми прочими документами.

– Но я даже не в курсе того, что там происходило в последние восемь месяцев, – возмутилась Маргот!

– Брифинг с вами проведут на борту самолета, – отмахнулся полковник. – С вами летят и портальщики, и люди из канцелярии Князя. А отряд сопровождения формируется прямо сейчас. Так что, если вы согласны, то езжайте домой и готовьтесь…

6.4

Сборы были недолги. Все, что требовалось в походе, было заранее приготовлено, собрано и разложено по местам. Что-то в рюкзак, другое – в оружейную укладку. Одежда, оружие и снаряжение на тот или иной случай, и все бы хорошо, но в семь часов вечера позвонили из МИДа и вежливо напомнили, что Маргот, вообще-то, не рядовой боец и даже не лейтенант флота, а Полномочный Посол в ранге Министра, что, разумеется, обязывает, да еще как. Пришлось доставать из закромов «парадно-выходной», облегченный «рыцарский убор» с посеребренной титановой кольчугой и черненым нагрудником из танталовой стали с оскалившимся волком из красной эмали, шлем в виде волчьей головы и все остальное, что прилагается к доспеху, – наплечники, наголенники и далее по списку, – но и это не все. В портплед из тонкой кожи были уложены охотничий костюм из замши и атласа[15], и другой – для путешествий верхом, сшитый из тонкой кожи, шерсти и вареного шелка[16], и конечно же особо тонкая кольчуга, поддеваемая под колет, и часучовая[17] туника, расшитая серебром и золотом, и еще одна из набивного шелка, и прочая, и прочая. Целых два кожаных мешка с бельем, одеждой и мягкой рухлядью[18]. Пришлось также взять пару шкатулок с драгоценностями, – и для себя, и в подарок, – и парадное оружие. Тут у нее был весьма широкий выбор, но Маргот не стала ломать себе над этим голову. Взяла кое-что из того, что хранилось в сокровищнице Дёглингов, и в добавок укладку с кагетой, которую подарил ей адмирал Вельяминов. В общем, получился неслабый такой багаж, но ей, как Чрезвычайному и Полномочному Послу полагались, оказывается, одна верховая и две вьючные лошади, так что, вроде бы, не беда, однако, чтобы все это вынести из дома, а потом загрузить в прибывший за ней шикарный автомобиль, потребовалась помощь водителя и одного из слуг. На аэродроме с этим оказалось проще, потому что обслуживающего персонала было больше. Впрочем, в тяжелый военно-транспортный Святогор грузилось довольно много людей с немалым багажом. Некоторых из них Маргот знала по прежнему походу. С нею вместе из Новгорода на временный аэродром Лукашкин Яр близ Обского портала вылетало семеро бойцов из спецгруппы комбрига Старовойтова, а командовал ими полковник Снегирёв, который поведет в запорталье посольский караван. В принципе, разумное решение сразу по двум обстоятельствам: во-первых, полковник Снегирев и майор Годун были первыми, кто ходил в гости к дроу, а во-вторых, у этих двоих уже была выстроена определенная система отношений с Маргот, которой предстояло возглавлять миссию. Остальных бойцов, – трех парней и двух девушек, – Маргот знала хуже, но они все-таки были знакомы и вместе тренировались на базе отряда, что уже немало. Ближе познакомились уже на борту Святогора, и тогда выяснилось, что эти семеро не случайные люди. Они, оказывается, уже несколько раз ходили к дроу. Недалеко и ненадолго, но все-таки неплохо изучили район предгорий, побывали в нескольких замках дроу и даже в одном их городе, и за этот год неплохо поднаторели в аггадере, – разговорном языке дроу, – и даже понахватались тут и там словечек и присловий из высокого аггадера. Привыкли к местности и климату и перезнакомились с массой местных персонажей. Остальные участники экспедиции являлись или промысловиками и трапперами на государственной службе, имевшими прежде дело с эльфами разных мастей, или сотрудниками МИДа. Впрочем, дипломатов было только двое: Антон Кузьмич Берзин и Анатолий Потапович Корневой. Остальные пятеро были экспертами: ботаник, зоолог, целитель и два специалиста по «магическим практикам». За этим туманным термином, как поняла Маргот, скрывались обыкновенные шпионы. Хотя, возможно, и не обыкновенные, поскольку обычным шпионам в тех краях делать было попросту нечего. Не тот профиль.

А самой Маргот в полете занимались Корневой и Снегирев, вводившие ее в курс дел. А дел этих оказалось не так, чтобы мало, хоть времени с прошлой экспедиции и прошло всего ничего. Нашим удалось поладить с дроу, прежде всего, потому что эльфы влипли по-крупному. Их анклав оказался со всех сторон окружен врагами. И, вроде бы, плевать, ведь Чиантар огромная по площади горная страна, на территории которой расположены три княжества дроу и два союзных им княжества людей. Однако самодостаточной эта территория, увы, не является. Дроу и людям нужно торговать, чтобы получить то, чего нету в горах. В прошлом, – на протяжении, как минимум, пяти веков, – все так и обстояло. Дроу поставляли на продажу золото, электрум[19] и самоцветы, древесину редких пород и магически активные травы, зелья и амулеты, оружие и выделанные кожи. Кроме того, в горах водились животные, которых не встретишь на равнине, – те же виверны, скальные медведи и пещерные львы, – а мастера дроу славились своими изделиями из стали, серебра и бронзы, однако меди и железа в Чиантаре было очень мало, а олова не было совсем. В высокогорных долинах очень трудно выращивать хлеб и практически невозможно – хлопок. Дроу выращивали, правда, в предгорьях лен, но и того было мало, а шерстью и местной разновидностью сизаля[20] все нужды достаточно развитого общества не покрыть. В общем, блокада, которую организовали им люди, живущие в четырех разных государствах, – республика, королевство и два герцогства, – и примкнувшие к ним равнинные эльфы, начала тяжело сказываться на экономике дроу и их уровне жизни. Поэтому портал, ведущий в сильное государство доброжелательно настроенных к дроу людей, оказался для них буквально манной небесной, но зато живущие поблизости от портала «потусторонние» хомо сапиенсы позиционировали себя, как сильный, коварный и не склонный к переговорам противник. И это касалось как дроу, так и людей-пришельцев.

С одной стороны, это было выгодно для Гардарики, поскольку люди, жившие в торговой республике Буккит-Паггон и в империи Мансиран, могли предложить гораздо меньше товаров, имеющих ценность именно для новгородцев, чем жители горной страны. Зерно, ткани и металлы новгородцам были не нужны, своего хватало, а вот изделия дроу и их магически насыщенные травы, минералы и минерализованные воды были более, чем востребованы. Однако, с другой стороны, конфликтная ситуация в районе портального перехода мешала нормальному общению и торговле. Таким образом, задачей дипломатической миссии, которую возглавила Маргот, было заключение мирного договора с дроу и подписание большого торгового соглашения, под которое новгородцы были готовы сформировать пару-другую дивизий, способных обеспечить безопасность на торговых путях.

Все это ей методично вбивали в голову в течение всех шести часов полета, а на месте ее ожидал брифинг разведчиков и отчет ее «зампотылу», который пока суд да дело сбивал караван и оснащал его всем необходимым. В итоге, Маргот узнала, что пойдут они тремя «волнами». В первую волну входят разведчики, затем в игру вступает отряд спецназа, сформированного полгода назад для работы в этом конкретном портале, и, наконец, само посольство – полсотни людей и в три раза больше лошадей. Лошадок ее «зампотылу» Кушнарев подобрал лучших, каких только можно было найти в республике: все как на подбор крепенькие, низкорослые и широкогрудые. Четыре десятка карпатских пони[21] и десять дюжин не менее выносливых алтайцев[22]. Ну, и все прочее, что потребно в походе: седла и седельные сумы, вьюки и палатки, арбалеты, кабаньи копья[23] и рогатины[24], пилы и топоры и множество других вещей, без которых не обойтись, путешествуя по первозданным лесам и горам.

– Спасибо, Иван Никанорович, – поблагодарила Маргот майора Кушнарева. – Вы проделали поистине огромную работу. Когда мы сможем выступить?

– Так уж скоро, – пожал плечами тыловик. – Люди собраны, лошади готовы, имущество складировано. Дары и образцы товаров прибыли вместе с вами. Так что, теперь решайте все вопросы с полковником Снигиревым. Он ваш заместитель по оперативным вопросам, а я, извините, занимаюсь исключительно логистикой.

Ну, логистикой, так логистикой, и, наскоро перекусив, Маргот уединилась с полковником Снигиревым, начальником охраны посольского поезда капитаном[25] Мерзликиным и начальником разведки экспедиции штаб-майором Годуном. Из этих троих она не была знакома только с начальником охраны. Капитан, судя по знакам различия, формально принадлежал к разведке ВДВ, но уже, как минимум, три года служил в портальном управлении. И раз уж его назначили в посольство, то он являлся опытным и надежным человеком. Во всяком случае, именно так отозвался о нем знакомый с Мерзликиным Снегирев. Однако с первых же секунд встречи Маргот поняла, что, во-первых, никто не удосужился объяснить майору, кто такая есть Марина Борецкая и почему именно она назначена начальником экспедиции. И это было, во-вторых, поскольку из-за спешки до Мерзликина не успели довести некоторые принципиально важные факты. Он просто не знал, что ему предстоит стать начальником охраны поезда Полномочного Посла, а не большой экспедиции в глубь новой территории. Соответственно, придя на встречу, он решил, что адмирал Борецкий таким образом строит карьеру своей внучки. Пробил для нее синекуру начальника экспедиции, где все за нее станут делать другие, а она по возвращении будет осыпана милостями, наградами и званиями. История, к слову сказать, отнюдь не невозможная. Такое случалось в республике и, увы, нередко.

Разубедить майора оказалось непросто, но Маргот никогда не боялась трудностей, а в этом случае ей и напрягаться не пришлось. Вкратце объяснив Мерзликину, что она, вообще-то, боевой маг, награжденный двумя орденами, – а не просто внучка посадника, – Маргот продемонстрировала майору свою мифриловую подвеску-пайцзу.

– Это, – сказала она, показав подвеску, которую носила на груди, – паррасаар, что означает на языке дроу пайцзу, но не простую, а такую, какую одна знатная женщина может подарить другой знатной женщине, назвав ее вуллар, то есть, Сестрой в значении Равная. Конкретно мне этот паррасаар подарила принцесса Хиварра – дочь князя Фарауна Форраса из Дома Ксаранн. Это пропуск в любое из пяти княжеств Чиантара.

– То есть, вы уже бывали на той стороне? – нахмурился майор.

– Я была на практике в отряде комбрига Староверова, когда открылся портал…

– И прошли со всеми через Большой Гон, – кивнул Мерзликин, наконец, сообразивший, что к чему.

– Да, – подтвердила Маргот. – И после ходила вместе с Павлом Дмитриевичем на переговоры к дроу. Там я познакомилась с принцессой Хиваррой и меня признала их главная колдунья.