Текст книги "Вторая ошибка бога (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– А выглядите, как девочка-припевочка! – хмыкнул чем-то сильно довольный мужчина. Вот и пойми таких. То от презрения едва не плюется ядом, то счастлив, как здесь говорят, до жопы.

– Так я же не просто так сказала, что боевой маг, – пожала она плечами, чтобы окончательно закрыть вопрос.

– Тогда, совсем хорошо! Курс в шеренгу!

2.3

Новгородский Атенеум – одно из самых известных в Европе магических учебных заведений. Не самое древнее, – Флорентийский Академиум старше Атенеума на целых триста лет, – и не самое большое, если сравнивать, скажем, с Парижским университетом или Лондонской Высшей Школой Магии. Однако, Атенеум не занимается производством ширпотреба. Все его выпускники, даже самые слабые из них – штучный товар. И этому есть причины. Во-первых, туда не принимают магов, имеющих аттестацию ниже 3-го класса. Во-вторых, обучение в Атенеуме платное и отнюдь не символическое. Другое дело, что за неимущих платят спонсоры или государство. Все заинтересованы в том, чтобы рекрутировать сильных, хорошо подготовленных магов. Производным от уровня оплаты является кадровый состав. Профессора, инструкторы и лекторы имеют очень высокий оклад, но зато и подбирают их, что называется, с пинцетом, и если человек не способен достаточно долго удерживать свой профессиональный уровень, то с таким преподавателем весьма скоро расстаются. В стенах Атенеума нет места для жалости и сантиментов, идет ли речь о студентах или о профессорах. Спрос одинаков со всех, и если кто-то, – студент или профессор, – не способен соответствовать требованиям, то и того, и другого выгоняют без жалости. И, разумеется, учеба в Атенеуме не похожа на обучение в других магических и немагических высших учебных заведениях. Это не школярство парижан или гейдельбергцев, это не способ продлить юность, имея привилегии взрослого человека, – как это происходит зачастую с обыкновенными студиозусами, – а именно упорная учеба. Поэтому учащиеся находятся в Атенеуме на казарменном положении, как курсанты военного училища. Есть, разумеется, нечастые увольнения в город, есть и каникулы, но все остальное время студент проводит в стенах Альма-матер. Маргот это не пугало, тем более что студентам предоставлялся довольно высокий уровень комфорта, а это уже совсем немало.

Сам Атенеум внешним видом и устройством напоминал монастырь. Собственно, его и строили когда-то, как Никольский монастырь, но уже в ходе строительства Дума и Княжеский Двор приняли решение вместо монастыря учредить Академию магии. Церковь была не против. В государстве, где половина населения язычники, значительная часть которых как раз великие господа да бояре, с Думой не поспоришь, в особенности, если об этом просит сам князь. Так что Никольский монастырь был, в конце концов, построен за городской стеной, а вместо него возник Атенеум. Место было просто великолепное: в Неревском конце Софийской стороны между улицей Великой и городской стеной. Большая территория, хорошее расположение, каменные строения – отличное решение для магической академии. Конечно, кое-что пришлось перестроить и достроить, провести перепланировку и разбить парк, но в результате появился свой собственный гардарикский университет для подготовки магов и национальный центр научных исследований в области магии и ведовства. Название, впрочем, переняли у византийцев, чтобы не копировать папистские университеты и академии, так и возник Атенеум. Понятное дело, что за триста лет парк разросся, а большинство зданий было капитально перестроено, но все это внутри аутентичных стен, возведенных еще в конце XVII века.

Маргот здесь сразу понравилось. С одной стороны, это было современное учебное заведение, – а она многое знала об университетах и академиях, в которых пришлось учиться и работать ее донору, – а, с другой стороны, эти стены буквально дышали историей, напоминая ей о ее собственном навсегда потерянном времени.

«Надо привыкать и отвыкать! – решительно остановила она поток своих отнюдь не радостных мыслей. – Привыкать жить здесь и сейчас и отвыкать вспоминать былое. Тем более, о нем жалеть».

Не то, чтобы ей хотелось вернуться в тот день и час, когда она приняла свой последний бой. Там она умерла, – в этом у Маргот не было сомнений, – а здесь она жива, и это прекрасно. Но правда в том, что как бы хорошо она ни ориентировалась теперь в этом времени, ее настоящее прошлое осталось в XVI веке. Там остались ее отец и братья, мать и две тетки, три дочери фрайхерра Йорне – Сигрид, Катарина и Эбба, прозванные Ванадис, Фригг и Хель[7], и «повелительницей Хельхейма» была, разумеется, мать Маргот – черная вёльва Эбба Йерне.

«Да, не может быть!»

Если бы Маргот не была так хороша в боевых искусствах, она бы сейчас сбилась с шага и не только. Любая другая девушка и большинство парней не смогли бы скрыть своего удивления, переходящего в шок. Она тоже была ошеломлена, но удержала эмоции в узде, хотя, видят боги, сделать это было совсем непросто. Они проходили мимо чего-то, что можно было бы назвать мемориальной стеной или кенотафом[8]. И там, среди других портретов сильнейших боевых магов, погибших «славной смертью», были два барельефа, изображавших в профиль двух женщин, смотревших друг на друга. Дроттнинг[9] Эбба Йерне, вошедшая в историю, как Хервёр[10] из Санди Борга[11], и Маргарет Дёглинг Кровавая Секира.

– Похожа, – сказал кто-то, подошедший к ней сзади. – Родня?

«А вот это уже косяк!» – честно признала Маргот, не заметившая, как кто-то подошел к ней со спины.

Она оглянулась, посмотрев через плечо. Буквально в метре от нее стояла высокая красивая девушка. Пожалуй, даже чуть выше самой Маргот. Стройная, длинноногая, – короткий подол платья практически ничего не скрывал, – полногрудая и удивительно обаятельная. Про себя Маргот знала, что красива, но ее красота была жесткой и холодной, а незнакомка была красива «по-хорошему». Темно-русая и сероглазая, чуть курносая и с ямочками на щеках. Весьма привлекательная.

«От парней, наверное, отбоя нет!»

– Родня, – кивнула она, выдавая на гора обычную отмазку. – Дальняя. По материнской линии.

– Надо же, как бывает! – улыбнулась девушка. – У вас с Кровавой Секирой практически одно лицо!

– Да, мне говорили, – ответно улыбнулась Маргот. – Маргот Дёглинг, ушедшая в Валгаллу. Популярная легенда в Швеции, и портрет Маргарет висит в Национальной Галерее. Понятно, что многие отмечают наше сходство. Я Марина Борецкая, факультет боевой магии.

– Да, – кивнула ее нежданная собеседница, – я видела ваш спарринг с полковником Бурлаковым. Захватывающее зрелище.

– Елизавета Вельяминова, – улыбнулась она, протягивая руку, – можно, просто Лиза. Целительский факультет.

– Приятно познакомиться, – проявила Маргот вежливость, осторожно пожимая протянутую руку.

– Взаимно! – поддержала ее Лиза Вельяминова. – Как смотришь на то, чтобы заселиться в одну комнату?

В пансионе Атенеума все студенты жили в комнатах на двоих, причем в этом смысле не существовало никаких ограничений, кроме гендерных. Парня с девушкой вместе не поселят, но студентов с разных факультетов или разных лет обучения – пожалуйста. Первыми по традиции расселялись те, кто знал с кем хочет жить, а тех, у кого не было ни друзей, ни знакомых, чтобы заранее найти себе напарника, селили просто по списку. У Маргот в Гардарике друзей, понятное дело, не было. По правде сказать, у нее в этом времени вообще никого не было, кроме «дедушки»: ни родни, ни друзей, ни просто знакомцев. Однако Лиза Вельяминова фигурировала среди тех, кого ей назвал Михаил Фёдорович Борецкий, как потенциальных партнеров по дортуару и даже, чем черт не шутит, возможных друзей. Вельяминова приходилась племянницей вице-адмиралу Кологривову, который, по-видимому, дал Марине Борецкой положительную рекомендацию. Хотя, судя по некоторым признакам, девушка подошла к Марго исключительно из личной симпатии, даже не зная, чья она протеже.

– Вредные привычки? – спросила Маргот. Не зло и без нажима. Просто спросила. Надо же знать, с кем придется делить крышу над головой.

– Скрасить вечер чем-нибудь алкогольсодержащим? – изящно подняла бровь Елизавета. – Забить косячок на двоих?

– Приемлемо, – кивнула Маргот, пившая вино, как и многие другие в ее время, едва ли не с раннего детства и не видевшая ничего плохого в том, что глотнуть отвара из мухоморов или выкурить трубочку конопли[12]. – Я иногда просто курю, но не в комнате. Однако запах…

Оказавшись в этом времени и позаимствовав у донора вместе со всем прочим знание о табакокурении, она действительно иногда покуривала хорошие сигареты, тем более что это никак не могло сказаться на здоровье темной вёльвы. Другое дело запах табака…

– Спрей-освежитель не пробовала? – ничуть не удивившись, поинтересовалась собеседница. – Я пользуюсь «Ледяными вершинами». Но, в принципе, мне фиолетово, у меня мать курит, про отца, вообще, молчу. Смолит одну за другой. Не был бы магом, давно бы помер.

– Это я, любя, – улыбнулась, увидев реакцию Маргот.

– Понял, принял, – хмыкнула Марго, не сразу оценившая грубоватый юмор Елизаветы.

– Я бываю неаккуратной, – продолжила Лиза, немного подумав. – Но никогда не обижаюсь на замечания, высказанные в вежливой форме, и обычно сразу исправляю свои косяки.

– Я изредка говорю во сне, – припомнила Маргот. – В редких случая кричу.

Иногда ей снились страшные сны. Особенно неприятен был тот, где она умирала. Собственно, настоящий момент смерти она не помнила, но во сне воображение подкидывало ей один поганый вариант смерти за другим.

– У меня тоже бывают кошмары, – тем временем, призналась собеседница. – Нечасто, но случается. Притерпимся?

– Да, – кивнула Маргот. – Думаю, это не проблема.

– Тогда, вместе?

Девушка ей понравилась, так что у нее не нашлось причины сказать «нет».

– По рукам! – улыбнулась она.

И они вместе отправились регистрироваться и заселяться, обнаружив по ходу дела, что пансион устроен на редкость умно и удобно, предоставляя студентам все возможности, – в разумных пределах, разумеется, – для того, чтобы учиться, не задумываясь о «пошлом» быте. Здесь были комнаты отдыха и гостиные, круглосуточный буфет и небольшой, работавший пять дней в неделю универсальный магазин, прачечная и неплохая библиотека с несколькими читальными залами, при том, что главная библиотека Атенеума помещалась в отдельном здании.

Совершив, таким образом краткую экскурсию по пансиону, Маргот и Лиза достигли, наконец, своей комнаты, куда служащие, – ну, не называть же этих мужчин в униформе слугами, – как раз доставили их багаж, состоявший из целой дюжины чемоданов, баулов и портпледов. Их дортуар или, лучше сказать, «апартаменты» за номером А 37 (женское крыло, третий этаж, седьмая комната) оказались просторными и вполне пригодными для проживания вдвоем. И даже более того. Как было обещано в проспекте, выданном абитуриентам, это было отнюдь не спартанское жилье, хотя и не было здесь даже намека на излишнюю роскошь. Две полуторные кровати с тумбочками, рабочий стол, поставленный торцом к высокому окну так, чтобы за ним одновременно могли сидеть лицом к лицу два человека, большой платяной шкаф с антресолями и ростовым зеркалом, вставленным в одну из его дверей, книжные полки и просторный стенной шкаф для чемоданов и сумок. Вешалка для верхней одежды и шкафчик для обуви располагались слева от входной двери, а справа от нее находился крошечный кухонный уголок с электроплиткой и электрическим чайником, сразу за которым обнаружилась дверь в совмещенный санузел: унитаз, раковина и душевая кабинка. Все устроено просто, но функционально и с умом. Даже небольшие шкафики над раковиной и под ней предусмотрены, чтобы не захламлять и без того невеликое пространство туалетной комнаты. Тесновато, конечно, но зато все свое, персональное, а не «удобства во дворе» и «баня раз в неделю», не говоря уже о замковом данцкере[13] или гардеробе[14] в качестве уборной и бочки с едва теплой водой в качестве ванны.

«Вполне», – решила Маргот, изучив комнату и «удобства», и перевела взгляд на активно потрошившую один из своих чемоданов Лизу.

– У меня тут кое-что есть, – сказала та, оборачиваясь к Маргот. – Не против?

Вопрос касался набора кухонной утвари, кофейника и стопки льняных скатерок, салфеток и кухонных полотенец.

– С чего бы мне возражать? – пожала плечами Маргот. – Другое дело, что сама-то я не сообразила. Хорошо хоть дед кое-что присоветовал.

Михаил Фёдорович присоветовал ей взять плед, потому как зимой бывает прохладно, прикроватный коврик, в роли которого выступала хорошо выделанная шкура кабана-подсвинка, походный магический инвентарь для того, чтобы что-нибудь сварить, кофе, скажем, или простое зелье, и офицерский походный набор столовых приборов, включая штопор и консервный нож.

– А у меня вот что есть! – похвасталась Лиза, извлекая из недр огромного чемодана две бутылки франкского коньяка.

– Так и у меня не пусто! – Выставила Маргот на стол три бутылки с двадцатилетней старкой и набор восьмидесятиграммовых серебряных стаканчиков.

– А жизнь-то налаживается! – рассмеялась Лиза, у которой и у самой нашелся подобный набор, только ее чарочки были пятидесятиграммовыми.

В общем, совместными усилиями девушки сумели за один день, – вернее, за вечер этого дня, – создать из стандартного «гостиничного номера» уютную девичью светелку. И здесь роль Лизы была куда значительнее, чем все усилия Маргот. Дева-воительница была неприхотлива, и, даже владея бытовыми чарами, никогда особо не заморачивалась комфортом и удобствами, не говоря уже о красоте. Впрочем, возможно, ее отношение к решению бытовых проблем было связано еще и с тем, что в замках отца и его лордов принцессу Дёглинг обслуживали ниссе, а здесь в Гардарике, где домовых в эту эпоху было гораздо меньше, чем в прежние времена, заботы о доме лежали на плечах многочисленных слуг ее деда-адмирала. Тем больше ее удивляло поведение Лизы Вельяминовой. Девушка выросла в богатой боярской семье, и, тем не менее, была отнюдь не избалована и умела много такого, о чем Маргот даже не догадывалась. В области бытовых, кулинарных и целительских чар Лиза была гораздо сильнее Маргот. В принципе, если исходить из усредненных стандартов, она уже сейчас была зрелым магом, которого навряд ли смогли бы научить чему-нибудь новому на факультете Общей Магии. Возможно, поэтому она поступила на Целительский факультет. В целительстве Лиза все еще являлась неофитом[15], а не мастером.

Все это Маргот узнала, как из рассказов своей новой подруги, так и на практике, увидев, как колдует Лиза Вельяминова. Еще не побратима, но уже и не просто случайная соседка, хотя и знакомы-то они были всего ничего. Но так бывает, встретишь правильного человека и сразу знаешь, с этим человеком можно и браги выпить, и в бой пойти. И, к слову, об алкоголе. Они себе этим вечером позволили толику старой водки «за знакомство», а старка, и в самом деле, – не врал лавочник, – оказалась по-настоящему эксклюзивной. Двадцать лет выдержки в дубовых бочках из-под портвейна с яблоневыми и грушевыми листьями и цветками липы. Это уже не просто крепкий алкоголь, а божественный нектар. Впрочем, девушки пили для удовольствия, а не для того, чтобы забыться в алкогольном угаре. Так что в самый раз.

А уже на следующий день начались занятия, и на факультете Боевой магии это были три вводные двухчасовые лекции, в которых до слушателей было доведено, чем, собственно, им предстоит заниматься сначала в Атенеуме, а затем и в армии. Чем, как и для чего. Надо сказать, что вопросы «чем заниматься и для чего» были достаточно животрепещущими, но по некоторым чисто политическим причинам власть предержащие, – и не только в Гардарике, но и во всех других странах-участницах «Большого Пула»[16], – предпочитали обходить эти темы стороной или скрывать за фигурой умолчания. Полностью засекретить эту историю было, разумеется, невозможно, – слишком много слишком разных людей было вовлечено в «Дело Защиты Человечества», – но вот навести тень на плетень удавалось настолько хорошо, что даже дед, полный адмирал флота и не последний человек в республике, не смог ничего ей толком объяснить. Впрочем, возможно, просто не захотел?

Суть же вопроса сводилась к тому, что уже к середине XIX века боевая магия потеряла свое значение. В мире, в котором рулят большие батальоны, огнестрел и пушки, боевые маги не то, чтобы бессильны, они бесполезны. Нет, разумеется, один-два всегда могут пригодиться сильным мира сего. Ну, пусть не единицы, а десятки, но полезны и эффективны они будут только в отдельных, прямо сказать, особых случаях, типа разведки, контрразведки и охраны сильных мира сего. И это в XIX век, что тогда говорить о XX и, тем более, о XXI веке? Танки и авиация, тяжелые артиллерийские корабли и подводные лодки, ствольная и реактивная артиллерия… Боевые маги мало что могли противопоставить 12,7-мм крупнокалиберной снайперской винтовке и выстрелу с километровой дистанции. Так что боевая магия, как наука и искусство тихо умерла, оставив после себя лишь разрозненных адептов-слабосилков, потому что армия и флот в них больше не нуждались, и сильные маги предпочитали выбирать для себя иные сферы деятельности. Все изменилось в один момент, и не сказать, чтобы этому кто-либо был рад. Даже сами боевые маги, которых-то и осталось к тому времени всего ничего.

Итак, в 1983 году ученые британской корпорации «Нью-Эйдж» смогли «нащупать» по ту сторону границы наносекундного пространственно-временного континуума жилу с высоким содержанием адамаса[17]. На Земле, имея в виду их собственную лакуну в пространстве и времени, этот металл попадается в исчезающе малых количествах и только в месторождениях самородного электрума[18]. А тут богатейшая жила с адамасовой рудой. Специалисты возбудились, как акулы, почуявшие кровь, и в 1991 смогли пробить наносекундный барьер и открыть доступ к месторождению. Портал открылся в дикой гористой местности, и там действительно была обнаружена адамасовая жила, но не только. Переброшенные на ту сторону геологи и маги земли достаточно быстро сообразили, что мир, в котором открылся портал, имеет намного более плотный и мощный магический фон. И «в нагрузку» к волшебному металлу шли насыщенные магией растения и минералы, ценность которых, возможно, была даже выше самородного адамаса. Началась добыча, и, разумеется, очень скоро тайна портала перестала быть таковой, и следующий портал открыли в Колониальном Союзе Северной Америки. Этим повезло не меньше. Пробой открылся в дремучем лесу с массой магических растений и животных и даже с небольшой речкой, вода которой только что не светилась от растворенной в ней магии. В общем, началась дикая гонка с открытием порталов, но пробивать пространственно-временной барьер могли себе позволить только богатые, промышленно-развитые страны, поскольку «Машина пространства», с помощью которой, собственно, и открывается портал, это мало, что технологически крайне сложное устройство, так это еще и страшно дорогое неподъемное для большинства стран удовольствие. Однако на другом конце пробоев лежали несметные сокровища, которые, в принципе, компенсировали любые затраты, и люди, верные своей природе, остановиться уже не могли. Сначала из-за своей эгоистической жадности, а затем просто потому, что не имели такой возможности. И ведь хотели закрыть все эти «пробои», когда немного разобрались, что к чему. Однако что-то пошло не так, и порталы, а их уже было открыто семнадцать штук, вошли в автовоспроизводящийся режим. Машины пространства были обесточены и отключены, но это уже не имело значения. Закрыть пробои стало невозможно, порталы стабилизировались и существовали теперь без всякой связи с какой-либо земной машинерией, а между тем, как показали события, «звездные врата» оказались серьезной угрозой для всего человечества.

Если первые пробои привели людей в дикие земли, то уже пятый портал, который создали франки, открылся прямо под стенами густонаселенного средневекового города. Большой город, признаки развитой цивилизации, указывающие на позднее средневековье или раннее возрождение, и мифриловые[19] шахты, на которые, собственно, и навелись поисковые датчики. Но беда заключалась в другом. Люди, жившие на той стороне пробоев, – и не только люди, – владели магией и оказались опасными противниками. Своеобразной непохожей на людскую магией обладали так же эльфы, дворфы и оборотни, и все они не только стремились вытеснить землян[20] со своей территории, но и пытались проникнуть на земли врага. И мало этого, на Той Стороне оказалось множество крайне опасных хищников, включая драконов, саблезубых тигров и пещерных медведей. И все бы ничего, но по ту сторону пробоев не действовала никакая земная техника. Правда, огнестрел можно было применять по Эту Сторону, но, когда речь идет о портале шириной от девяти до двадцати семи километров и высотой в триста метров плюс двести метров под землей, то оборонять такую территорию становится крайне сложно, даже если нагнать туда несколько танковых и механизированных дивизий.

Первые, так называемые «технические» пробои были относительно небольшими, но позже они самопроизвольно расширились, и через них на Землю поперлись все эти гребаные мантикоры, драконы и прочее магическое и немагическое зверье неизвестной классификации. А несколько позже вместе с ними начали появляться отряды людей-чужаков, светлых и темных эльфов, дворфов и прочих человекообразных и, к сожалению, разумных тварей. И, если по Эту Сторону, – за полукилометровой «нейтральной полосой», в которой сбоила любая земная техника, – с ними кое-как справлялись регулярные части, мобилизовавшие к тому же всех сколько-нибудь полезных в таком деле магов и колдунов, то по Ту Сторону реальной силой обладали только бойцы, практикующие восточные единоборства с китайским, японским и корейским клинковым оружием, а также лучники и арбалетчики. Ну или боевые маги, которых на тот момент оставалось слишком мало. А между тем, люди, – причем во всех странах, имеющих на своей территории порталы, – решили, что, если уж мы не можем закрыть эти чертовы пробои, то почему бы не воспользоваться случаем и не добыть на той стороне пару-другую тонн адамантия, вибраниума[21] или мифрила, тем более что мечи-то и броню, инертные к магии, надо было из чего-то делать, и земные сплавы для этого, увы, не подходили. Травки и корешки, добытые за Порогом, тоже оказались не лишними. Из них получаются отличные лекарства и прочие снадобья, да и вообще, на Той Стороне много чем можно было поживиться, включая сюда драконью кость, броню и кровь.

В результате, последние пятнадцать лет армия обучает не только танкистов, артиллеристов и мотострелков, но и мечников, копейщиков и прочих «средневековых рыцарей», возродив по ходу дела многие давным-давно забытые боевые искусства. Военное же Бюро Объединенного Ковена стало готовить боевых магов, которые все-таки куда эффективнее обычных бойцов, как по эту, так и по другую сторону Порога.

2.4

– В Гардарике по официальным данным есть три портала, – сообщил читавший им очередную лекцию майор Кологривов. – Вологодский, в районе деревни Конищево, Костромской на правобережье Волги и Псковский у деревни Стремутка.

– Вы сказали, по официальным данным, – спросил кто-то из слушателей, – а есть неофициальные?

– По неофициальным есть еще парочка, – едва ли не усмехнулся лектор. – По неофициальным данным, которые для всех, подписавших соглашение о неразглашении, являются вполне официальными, у нас есть еще два портала. Один на Печере близ села Усть-Цильма[22], а второй на Новой Земле в пяти километрах к северу от села Белушья Губа[23]. Первый портал открыл нам доступ к богатейшему и пока единственному в мире месторождению орихалка[24], известного так же, как «лунное серебро». Второй ведет в лес, напоминающий сибирскую тайгу. Практически вся растительность в этом лесу и все обитающие в нем животные – это источник ценнейших ингредиентов для зельеваров и алхимиков. И там, и там мы имеем дело с некоторым, но не чрезмерным количеством опасных хищников и с периодическим появлением враждебно настроенных разумных. На Печере это оборотни, а на Новой Земле – лесные эльфы. Кто из них хуже, сказать сложно, но вот что стоит иметь в виду. Агартанские[25] оборотни в своем, так сказать, антропоморфном[26] облике практически неотличимы от человека. Одень такого в джинсы и футболку… – с этими словами майор включил проектор и показал им фотографии нескольких обнаженных трупов. – Полагаю, вы меня поняли.

На фотографиях были запечатлены три мужчины и две женщины европеоидной внешности, напоминающие «типичных» итальянцев или испанцев.

– Как вы видите, фотоснимки сделаны с мертвых тел. Живых сфотографировать сложно. На Той Стороне не работают фотоаппараты, там даже мертвых не сфотографировать, а на этой… Ни одного из них пока не удалось взять живьем в плен. Однако, по описанию очевидцев и по данным антропологической и патологоанатомической экспертизы, эти твари – люди в том смысле, что они не только похожи на людей, но и принадлежат к тому же роду, что и мы. Род люди (Homo) семейство гоминид (надсемейство – человекообразные), но вот вид другой: не Homo Sapiens, а Homo Versipelles.[27] Смуглые, черноволосые и в массе своей темноглазые. В обороте – человекообразные волки. В этой форме они невероятно сильны физически и отчасти резистентны[28] к магии, но сами магами не являются ни в человечьей, ни в волчьей форме. Агрессивны и эмоционально неустойчивы в обеих ипостасях. Для хищника умны, во всяком случае, умнее собак и лошадей, а по некоторым данным, превосходят по своему когнитивному развитию даже орангутангов, горилл и шимпанзе. А вот, как люди, они середнячки. Цивилизация неразвитая и, в целом, вторичная по отношению к людям обыкновенным. Уровень развития сопоставим с дикими племенами Амазонии и Центральной Африки. Подробнее смотрите в учебнике Холмогорова «Расы и племена Агартха», главы с 1-й по 7-ю, а также в Записке для служебного пользования «Портал Усть-Цильма», разделы 1-й и 2-й.

– Итак, оборотни, – продолжил майор после короткой паузы. – Ходят небольшими охотничьими ватагами[29] в пять-семь человек, если использовать знакомую нам терминологию. К слову, в ватагу могут входить и женщины. Живут оборотни семьями или, лучше сказать, прайдами, и формально объединены в племена и кланы. Однако для нас важен лишь их модус операнди[30]. Мы можем столкнуться за раз с одной, максимум, с двумя группами, если вожакам удастся договориться о совместной охоте. Охотятся они, как в человеческом, – копья, ножи, палицы, – так и в зверином облике. Оборачиваются редко и только в крайнем случае. По-видимому, опасаются, что передерутся между собой. Мы для них дичь. Они, видите ли, мало того, что всеядны, так еще и людоеды. Едят всех, кроме своих. На своих наложено табу, остальные – мясо. Это следует иметь в виду. Мелких зверей ловят в силки или отстреливают из луков, крупных, – например, волков, медведей, больших кошек, – пытаются убить копьями. Но чаще все-таки охотятся на оленей, кабанов и косуль. Ценность для нас представляет их шкура, клыки и когти в обороте, и волосы, а они носят косы, в человеческом облике. Из ценностей у них обычно есть грубо обработанные золотые и серебряные украшения, драгоценные и полудрагоценные камни в оправе из бронзы и серебра и деревянные контейнеры-тубусы, которые следует искать в их сумках и вещевых мешках в первую очередь.

Майор взял со стола цилиндр из темного дерева длиной сантиметров двадцать и радиусом где-то в десять сантиметров и показал, как он открывается. Оказалось, что крышка высотой в 7–8 сантиметров просто скручивается. То есть, там имелась внешняя и внутренняя резьба.

– Вот такой контейнер-тубус, – прокомментировал лектор свои действия. – Кто их делает, сами ли оборотни или кто-то другой, мы не знаем. И дерево это в тех краях не растет. Но ценность этот предмет имеет не только для них, но и для нас. Внутри тубуса кусок сырого мяса остается свежим от пяти до шести дней. В сумке оборотня таких тубусов может быть до четырех штук, и чаще всего, их содержимое не менее ценно, чем сам контейнер. Охотники держат в них животные ингредиенты. Например, медвежье сердце или мозги северных обезьян. Есть там такая животина. Вроде бы, обезьяна, но живет в снегах. Но это вы все будете изучать на уроках биологии и алхимии. Сейчас вам важно понять, оборотни хранят это все не просто так. Кто-то… Опять-таки мы не знаем, кто, – может быть, у них есть свои зельевары, а может быть, нет, – но кто-то варит из этих ингредиентов весьма ценные зелья. Хранят они их вот в таких бутылочках.

На взгляд Маргот «бутылочка» больше походила на крошечный глиняный кувшинчик. Впрочем, сосуд оказался не так прост, как показалось на первый взгляд. Оказывается, он был покрыт чем-то вроде лака или глазури изнутри и снаружи. Без магии добиться этого было бы сложно, но она не могла пока это подтвердить или опровергнуть. Не хватало знаний, но знания, как известно, дело наживное. Кто хочет, тот учится, тем более, если тебя готовы учить.

– Бутылочки, дамы и господа, тоже следует собирать. Иногда в них бывают весьма занятные зелья…

– А иногда, – ухмыльнулся преподаватель, – чрезвычайно забористый и не вредный для людей алкоголь.

Урок продолжался два академических часа без перерыва, и все это время майор рассказывал им и слушателям Целительского факультета об одних только оборотнях, и Маргот не сомневалась, что за это время лектор не успел рассказать им и малой части того, что должен знать боевой маг или целитель, вступая в контакт с миром Агартха. А знать они должны были много чего, и сама по себе боевая магия, – в данном случае, защитная, – в лучшем случае, представляла собой лишь треть потребного знания. Впрочем, у каждого факультета был свой набор предметов и ритм учебы. Однако больше всего, похоже, доставалось боевикам.

Они занимались «теорией» каждый день по минимуму восемь академических часов. Страноведение – мир Агартха, а, вернее, то малое, что знали о нем земляне. Биология и ботаника: флора и фауна чужого мира. Этнология: расы и племена. Оружие и магия разумных существ Агартха, сила, повадки и модус операнди местных хищников, алхимия и теория магии, и, наконец, сами боевые искусства. Маргот неплохо владела мечом и кинжалом, но все-таки ее излюбленным оружием была двухлезвийная секира, и она всегда была рада помахать своим бродэксом[31], однако занимались они не только фехтованием. Боевая борьба, стрельба из лука и арбалета, метание ножей и всего прочего, что можно метать, общефизическая подготовка, оказание первой помощи и приемы боевой магии. Ну, а кроме того, поскольку обучение на Боевом факультете приравнивалось к учебе в военном училище, боевикам приходилось учить уставы и всю прочую муру, связанную с ношением военной формы, отдания чести и общекомандирской подготовкой. Глупость несусветная! Ну кто в здравом уме доверит боевому магу в звании поручика, – а именно с таким званием они выпускались из Атенеума, – командовать в бою взводом или, не дай бог, ротой? Наверное, поэтому, – чтобы в форс-мажорной ситуации у кого-нибудь не возникло соблазна поставить «офицера от Магии» на обычную командную должность, – боевым магам разрешалось и даже рекомендовалось носить «партикулярное платье», тем более что и на задания они ходили не в полевой форме, а в том, в чем им будет удобнее.