Текст книги "Медоед 8 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Нет.

– Уровень допуска твоей секретности позволяет, поэтому слушай: любой полезный человек может вернуться после смерти. Шанс мал, но не равен нулю, – начал я.

– Кто курил – я или ты? – спросил он, усмехнувшись.

– Ты свой дом в притон хиппи превратил и не веришь в реинкарнацию? – удивился я.

– Не верю.

– У тебя будет время изучить этот вопрос. Только умереть надо не от наркотиков, а героической смертью. И кто-то там наверху может решить в твою пользу. Хотя, честно, я не знаю, как это работает. У нас нет исследований на этот счёт. Но если ты получил информацию, то думаю, она начинает на тебя влиять, и я думаю, что ты уже на «кастинге». А жить можно и с ВИЧ, и с ВПЧ, и с раком. У тебя столько денег, ты можешь себя очень хорошо чувствовать. А твою карьеру ликвидатора мы завершим, и после реабилитации направим тебя стажироваться в отель какой-нибудь. А пока полечим твоё тело и душу.

– Как полечим? – спросил он.

– Проведём все анализы, посмотрим, что у тебя с тестостероном, потому как слишком чувственный ты стал что-то. Если что, завысим его тебе искусственно под наблюдением наших докторов. Опять же доктор Вайнштейн тебе расскажет, как важна твоя жизнь для Родины и как себя правильно позиционировать в обществе! – я закончил эту мысль, и далее мы ехали молча.

Отель ОЗЛ в Санкт-Петербурге располагался на севере города, как мне показалось, в тихом промышленном районе, имевшем название Калининский, где старые склады соседствовали с заброшенными цехами и редкими жилыми домами. Здание было не самым неприметным – трёхэтажная постройка из серого кирпича, с узкими окнами, бетонным периметром и колючей проволокой сверху, глухими воротами, за которыми угадывался внутренний двор. Никаких вывесок, никаких табличек – всё как положено. Со стороны выглядело это обычным складом. Только камеры по периметру и автоматические ворота выдавали, что это не просто склад, а склад чего-то недешёвого.

Я подъехал к воротам, опустил стекло. Смотря на камеру, и ворота бесшумно отъехали в сторону.

Внутренний двор не был пуст, тут стояли две машины – чёрная «Газель» и старенький УАЗ – стояли у стены. Я припарковался рядом и заглушил двигатель. А потом вышел, открыл заднюю дверь и, отстегнув Фому, помог ему выбраться. Тот, очухавшись, попытался было дёрнуться, но моя хватка быстро вернула его в реальность.

– Идём, – сказал я, подводя его к двери.

Входная дверь открылась без звонка – кто-то следил за нами через камеры. И мы вошли. Внутри было чисто и тихо. Нас окружали белые стены, серый кафель на полу. И никакой мебели, только пустующий пост охраны у входа в виде стола с компьютером и кресла.

Навстречу вышел мужчина. Ростом примерно с меня, но с бритой головой. На нём была чёрная тактическая форма без знаков различия, а на поясе – кобура с пистолетом, а с другой стороны – ножны с мечом. Я не сразу его узнал – в форме и бритым.

– Ярополк? – выдохнул я, не веря своим глазам.

Он остановился, скрестил руки на груди и посмотрел на меня, потом на Фому, усмехнулся и заговорил. А Тиммейт по привычке, услышав его речь, начал переводить с древнерусского мне ну и ему…

– Привет тебе! Кто б ты ни был – витязь добрый али волхв мудрый! – произнёс он.

– Ты меня знаешь, я в шлеме был, в чёрном постоянно раньше. Он ещё голос мой изменял, – произнёс я и проговорил голосом «бэтмена»: – Мы с тобой в Томске работали.

– О, каки дела… Для чего витязя привёл? Я знаю его, его Фомой кличут! – удивился он.

– Одурманили Фому супостатские говоры. Отравил он себя зельями дурманными да устроил блудницам дом в очаге своём. Поживёт у тебя он в остроге тут! – произнёс я.

– Пущай живёт! – кивнул Ярополк.

– Вам самим не тошно русскую речь так коверкать? – выдал мне Фома видимо начинающий трезветь.

– Что речёт сей заблудший муж? – спросил у меня Ярополк.

– Устал, спать хочет, – произнёс я, и Ярополк кивнул и, взяв руку Фомы, повёл его в его апартаменты.

Я же присел за пульт посмотреть камеры, которые видели всю территорию, в том числе и камеры внутри отеля. Из двенадцати было заполнено три.

А когда Ярополк вернулся, я у него спросил:

– Ты как тут за столько вёрст от дома?

– Я с Гусем общий язык не нашёл, – сказал он. – На бой смертный его вызвал, а он, аки трус, поступил. Воеводе сказал. Так я тут и очутился.

Я хотел спросить ещё что-то, но передумал. В отелях свои порядки, свои иерархии. И если Ярополк здесь, в Питере, в этом неприметном здании на окраине, значит, так надо.

– Ты тут смотритель? – спросил я.

– Оно самое, – кивнул он. – Я за порядком слежу.

– А кто по телефону говорил со мной? – спросил я.

– Сие я не ведаю. Я один тут. Я да узники! – Ярополк повернулся, махнул рукой в сторону коридора.

– Ну, удачи. Я трудиться дальше, – произнёс я и, попрощавшись с Ярополком рукопожатием за предплечья, вышел из здания отеля точно так же, как и пришёл. С чёткой уверенностью, что за ним всё равно присматривают, кто-то же со мной говорил человеческим голосом.

И, сев в машину, тут же получил звонок от Дяди Миши – видимо, моё письмо о расширении штата отеля дошло. Ну что ж, почему бы не поговорить с генерал-полковником?

Глава 13
Груз 500

– Здравия желаю, – произнёс я, поднимая трубку.

– Привет. Вижу, ты добрался и уже начал работать? – спросил генерал-полковник.

– Точно так, – кивнул я, по привычке, пускай и понимая, что Дядя Миша меня не видит.

– По твоему рапорту о расширении штата «отеля», работа ведётся, но когда это всё будет, мы не знаем пока что.

– Совет ничего не говорит? Просто они у ликвидаторов миллионы обрезали, так пускай бы эти миллионы пошли на расширение штата, а то у нас в Питере один Ярополк сидит с мечом и пистолетом, которым он скорее всего пользоваться не умеет.

– Ты же знаешь, как легко что-то урезать и как сложно что-то вернуть или организовать, – произнёс он, – А по Фоме что там?

– Я его только в отель определил, сейчас еду к нему домой, говно после хиппи убирать, он там притон организовал.

– Ты в двух словах скажи, что там с ним было? – допытывался Дядя Миша.

И я рассказал, в двух словах, всё с самого начала, с того, как я вошёл в квартиру Фомы.

– Дела… – произнёс Дядя Миша. – Значит, Фома у нас запятисотился?

– Так получается, – произнёс я, снова встречая это слово, хотя во время войны в Афгане и в Чечне такого не было, двести и триста были, а груза 500 не было, очередной новодел или сленг, с которым придётся считаться и пользоваться. – Дядь Миш, а откуда термин?

– Какой? – удивился он, – А, пятисотые? Это сленг из неслучившегося настоящего, был у меня подопечный, вернувшийся, рассказывал про крупную войну в Беларуси, вот он рассказывал.

Я не стал у него спрашивать, как так там получилось, что в Беларуси случилась война, главное, что в нашей реальности ближайшая война в Африке, ну и Израиль с Ираном что-то там хандрят.

– Понял, я просто сегодня столкнулся, что мне нужны дополнительные руки, а группы, которая бы убирала последствия сломавшегося ликвидатора, нет.

– Даже если сегодня введём должности, надо ждать пока отдел кадров набор проведёт, потом притирка пройдёт минимум месяц. Помнишь, когда Тим с катушек съехал, мы первым делом тяжёлых УФСБ-шных привлекали. У нас в ОЗЛ как такового спецназа нет, вы ликвидаторы – наш основной инструмент и всё вокруг вас пляшет. А в случае чего выдвигается спецназ УФСБ.

– Дядь Миш, ну нужны люди на охрану объектов, мы в отель садим людей, которых планируем перевоспитать, а кто их охранять будет? В случае штурма, к примеру? – спросил я.

– Да я не спорю, что нужно. Но видишь, как всё у нас обстоит. Кстати, в ходе переговоров твоя персона как контролёра больше не подлежит Суду Совета, и следствию ОСБ, а твои дальнейсшие действия оценивает лично Верховный Главнокомандующий на основании рапорта твоего непосредственного начальника, то есть меня.

– О как… – удивился я.

– То есть если ты младенцев, например, начнёшь есть, судить тебя будет лично Первый. – пошутил Дядя Миша, естественно зная, что я не прибиваюсь по человечине.

– Что-то такое я уже слышал только о Джеймсе Бонде, – произнёс я. – У меня нет желания никого есть, пока не убью вернувшегося с такой «фишкой». Дядь Миш, у меня от того, что я людей травмирую, теперь хрен встаёт. Что по этому поводу думает доктор Вайнштейн?

– Привет от Сидорова? – догадался он.

– Похоже, да. – ответил я.

– Главное, единомышленников не ищи в этом плохом деле, а так всё хорошо, ракушку железную для тайского бокса заведи, у фирмы Твинс такие есть. Но шутки шутками, а по Фоме какие твои мысли?

– Проверить его на наличие всего, что он себе там диагностировал, и начать лечить, замерить уровень тестостерона, когда он занижен, человек становится импульсивным и эмоциональным, ну и в отель его перевести на работу, стресс минимизировать. – произнёс я.

– Ты про гормоны откуда знаешь? – уточнил Дядя Миша.

– Когда про современную историю видео смотрел, наткнулся на блогера-эндокринолога. – произнёс я. – Слушайте, Дядь Миш, а что по Саломатину, договорились или как?

– Я тебе сейчас видео пришлю, посмотришь. – произнёс Дядя Миша, – Мне с ГРУ сбросили по дружески, так что после просмотра удали.

– Хорошо. – произнёс я.

– Ну, хорошего тебе Питера. – пожелал мне Дядя Миша, а телефон пиликнул.

Связь прервалась, но по ОЗЛ-спецсвязи пришлёл файл.

Картинка была из комбинированного видео с разных ракурсов и камер наблюдения. На балконе светлого здания, видимо, дорогого отеля сидел на кресле какой-то мужчина в костюме, держал телефон у уха и явно с кем-то разговаривал. Он активно жестикулировал, словно угрожая. И в какой-то момент в правую часть балкона влетела ракета ПТУРа.

У меня, ссука, мурашки побежали по моей коже, точь-в-точь такая же попала в мой борт.

Взрыв был жутким даже на этой записи. Тело мужчины просто перестало существовать, балкон разнесло в щепки и бетонную крошку, вспыхнул огонь. Кровь, грязь, осколки, дым. А на следующей склейке на место примчались пожарные и менты в казахской форме. Они бегали, кричали, тушили то, что ещё можно было потушить, пробираясь наверху по длинным лестницам подъехавших машин. Потом пошла нарезка новостей. Ведущая с серьёзным лицом сообщила, что в центре Алма-Аты в результате обстрела из ПТУРа убит высокопоставленный чиновник из России, находившийся в командировке. Ведётся расследование, предполагается, что убийство связано с деятельностью чиновника. Имя не называли, но показали крупным планом крышу здания напротив, а там, между кондиционерами, была обнаружена установка ПТУР.

Я выключил видео и почувствовал, как внутри всё похолодело. Того мужчину на балконе я не узнал. Но что-то мне подсказывало, что членов Совета ОЗЛ сегодня стало меньше.

– И чем это отличается от того, что я бы приехал? – произнёс я вслух в пустоту машины.

Но перезванивать я начальству конечно же не стал. А лишь удалил видео, как и просили. Ну что ж, Кесарю – кесарево.

Почему? Потому что за Кубика, потому что за Поляка! Русь-матушка перестала быть либеральной, как писал один враг в своих эпосах, спецслужбы никогда не мстят – это не рационально. Сюрприз-сюрприз, ссучка! И если раньше и правда не мстили, то теперь мы мстим!

И в хорошем настроении я поехал к Фоме домой. Припарковался у подъезда и, позвонив в домофон в случайную квартиру, глянул наверх, туда, где ещё был свет. Простите меня, добрые жители сего дома. И поднявшись на третий этаж, я вручил постовому полицейскому наручники с фразой: «Спасибо, отдай ребятам, я занимал». И видя, что наручники он принял, но с места не сдвинулся, показал ему удостоверение, спросив, как зовут. И только тогда был пропущен в дверь.

А войдя внутрь, я открыл все окна, чтобы вытаскивали всё это, а то надышусь и тоже ауры научусь видеть… А сам сел на подоконник, как раз тот, на котором Фома гладил ногой девочку Арию, и произнёс:

– Тиммейт, – клининг закажи на этот адрес срочный.

– Ищу ночные конторы, – произнёс он. – Списываюсь. «Очищу24» готовы выехать и за 7000 ₽ всё убрать в трёхкомнатной квартире.

– Согласен, зови, – произнёс я.

– У тебя приподнятое настроение, почему? – спросил он у меня.

– Да надышался, видимо, – соврал я.

– Понял, – произнёс Тиммейт и больше меня не доставал, а я побродил по квартире и, не ища, нашёл ключи – они лежали под подушкой мягкого кресла, завалившиеся в щель.

И походив по квартире ещё, я открыл шкаф и, отодвинув неочевидную жалюзи вверх, увидел сейф – новый и интересный, с кодовым замком. Занеся руку над квадратами клавиш, я вздохнул и закрыл глаза.

– Два, восемь, два, четырнадцать, – прошептал в моей голове голос сорокового и добавил: – Сдохни!

Пальцы набрали номер, и я медленно открыл дверку на себя, заглянув в едва появившейся просвет, замечая леску, я просунул туда ладонь и снял пальцами крючок на леске с двери.

Внутри сейфа вся левая часть была увешана тротиловыми шашками с воткнутыми внутрь взрывателями от гранат, видимо с удалёнными замедлителями. Потому что из моих ноздрей вдруг потекла кровь, а голова отозвалась болью, показывая мне картинку того, что случилось бы, если бы я не снял крючок на леске, которая уходила в иглы, держащие во взведённом состоянии взрыватели. У ликвидаторов свои прикольчики. И я улыбнулся, вкушая свою же кровь, даже сквозь головную боль ощущая её вкус.

А в сейфе у Фомы, помимо брусков пластида, перемотанных синей изолентой, было:

На полочках сверху, в банковских упаковках, лежали новенькие пачки малиновых купюр. Правее и ниже – три «трубы» РПГ-18 и два автомата: АКС-У и АС «Вал». Под ними лежали снаряжённые магазины к ним и нож НР-2 – стреляющий. Ещё правее, на плечиках, таился штурмовой бронежилет полной защиты в зелёной пиксельной расцветке и шлем с защитой лица титановым забралом, напоминающий автомобильный, и баллистические очки к нему. Под ними лежали тактические перчатки и обувь, и большой свёрток с травой килограмма на три, хватит накурить СК «Олимпийский стадион». Чуть дальше лежали аптечки и блистеры с рецептурными транквилизаторами: «Феназепам», «Ксанакс», «Трамадол». Жгуты-турникеты, фляжка с водой – судя по запаху, и фляжка не с водой – судя по уже другому запаху из под крышки. Там же были и звонилки в выключенном состоянии, которые давно никто не брал. Видать, сразу же после третьего отказа он решил, что больше не надо отвечать на звонки. В разгрузке на броне таился ПБ, ну собственно это было всё.

И в самом центре, на магазинах, лежала тетрадь. Общая, в клетку, с погнутыми углами. Я взял её. Первая страница была чистой. А на второй – крупно, печатными буквами, в четырёх строчках был текст, это были стихи, матершинные стихи ликвидатора:

Чёрные ветки – как мёртвого пальцы

Сплелись над серую грязь дорог

Жизнь на земле сравни с прозебаньем

будто мотаешь невидимый срок

И в целом не сладко, но точно не горько

А тешит меня одна гадкая мысль

Что если мне в этой так жизни хуёво

То как же я в прошлой отжёг заебись

Я перевернул лист и прочёл ещё одно:

Что такое боль, четыре буквы, два слога

Мой ответ не нов, синонимов очень много

Боль – когда «маслину» словил, «наступая»

Когда спишь один – тоже боль, но другая

Я вздохнул, не став читать остальное, и положил тетрадку обратно, закрыл сейф, щёлкнув кодовым замком.

Ждать клининг пришлось недолго. Минут через двадцать в домофон позвонили и я пошёл открывать им дверь и, трое в синих комбинезонах с логотипом «Очистим24», с вёдрами, швабрами, пылесосами вошли в логово Фомы. А чуть попозже пришли – ещё двое, с распылителями и баллонами.

И понеслось. По мягкой мебели прошлись щётками, а потом прошлись паровой обработкой, пол и балкон освободили от гор банок бутылок и окурков сгребая в пакеты всю эту дрянь. При этом ребята старались не шуметь потому что за окном была ночь. Протёрли кухню и даже стены в ванной отмыли от налёта.

Туалет после хипарей чистили отдельно. Двое, в респираторах и перчатках пролили сантехнику какой-то кислотой, а потом проветрили и пролили ещё раз.

Кухню победили за час. В холодильнике было уже пусто, потому что, то что там гнило выбросили и помыли тоже. Плиту отскребли а раковину прочистили.

В зале, где Фома принимал гостей, помыли ковёр. Даже места где было кашенно протёрли и ручки дверей спиртовым раствором. И через три с половиной глава группы подошёл ко мне с планшетом:

– Принимайте работу. По списку.

Я огляделся. Квартира стала чище. Не стерильной, но пахнущей по другому.

– Сколько?

– По договорённости плюс допы, аккурат десять штук. Сюда входит срочность и выезд ночью.

Я кивнул пошёл в спальню к шкафу и достал из сейфа деньги. И они получив своё удалились, а когда шум в подъезде стих, и хлопнула входная дверь я повернул ключ и закрылся изнутри. Проверил все окна закрыв их тоже, я еще раз прошёлся по пустым комнатам.

И выбрав одну, ту что с сейфом за шкафом. Маленькую, в конце коридора. С деревянной дверью запирающийся на хлипкую задвижку я вошёл туда и начал раздеваться, сняв обувь перед порогом этой комнаты, словно я всё еще был в доме у Маркуса.

Кроме шкафа с сейфом тут были только голые стены. Кровать полтора метра на два. А на потолке – во всю ширь комнаты была – огромная мандалла. Из тысячей мелких линий, красных, синих, золотых, сплетённых в сложный узор. В центре которого был круг, а в том круге – ещё круг.

Я выключил свет и лёг на кровать, накрывшись каким-то пледом, в чёткой уверенности, что завтра куплю сюда постельное. Не успели глаза привыкнуть к темноте как я заметил что мандалла светится. Она была слабо-зеленого цвета, как фосфор на старых армейских часах. Я лежал на спине и смотрел на неё. И почему-то не хотел закрывать глаза думая о круговороте силовиков в природе, тот у кого я купил особняк в Златоводске, был силовиком, а теперь там живёт Енот, а я переехал к Фоме, который в свою очередь пока переехал в «отель».

Я закрыл глаза и дыхание выровнялось. А сквозь веки всё равно пробивался этот слабый, зелёный свет мандаллы. И мне даже показалось, что она вращается, медленно, как виниловая пластинка. Не хватало только песен начинающихся с матры «Ом».

– Тиммейт, отправь рапорт по Фоме, Дяде Мише и, разбуди меня через 7 часов. Начни его отсчёт, после того как ты услышишь что я сплю. – произнёс я.

– Делается. – произнёс он.

И я провалился в сон.

Семь часов пролетели так, что я их даже не заметил. Я открыл глаза под мелодию Тиммейта и ещё минуту лежал, глядя в мандаллу на потолке. Она казалась тусклой, почти мёртвой при дневном свете, который сочился сквозь щели в шторах. Голова после вчерашнего гудела, а нос заложило.

– Подъём, Медоед, – раздался голос Тиммейта.

Я молча спустил ноги на пол и побрёл в ванную, где, как я и предполагал, меня ждала пустота. Лишь зеркальная полочка над раковиной и никакой пасты, щёток, шампуней.

Я открыл кран и плеснул водой в лицо, потерев ладонями глаза и прополоскав рот.

– Ну, считай, умылся, – вздохнул я, наблюдая, что туалетной бумаги нет тоже.

– А тебе уже прилетело задание, – произнёс он.

– Декларируй, что там, – произнёс я, выходя из туалета.

– Задание спустили не сверху. Это аналитики не справляются. Сроков по нему нет.

– Подробнее, – попросил я.

– Объект попал в Психоневрологический диспансер №3 города Санкт-Петербург и находится по адресу: 2-й Муринский проспект, дом 39.

Цель: сбор аналитической информации и пополнение списка «Вернувшихся».

Задача: прибыть на место, установить или опровергнуть причастность к проекту. Личность субъекта – мужчина 18 лет, вес примерно 60–65 кг, рост 173. Провести визуальное наблюдение, при возможности – контактное интервью. Оценить психоэмоциональное состояние, выявить признаки посттравматического синдрома, диссоциативных расстройств, нехарактерных для гражданских лиц поведенческих паттернов.

При обнаружении критериев, соответствующих статусу «Вернувшийся»: зафиксировать в реестр, присвоить идентификационный номер, инициировать процедуру временной изоляции с последующей реабилитацией в «отель».

При отсутствии признаков: составить рапорт, передать справку аналитикам.

– Ни хрена не понял. Что там странного с ним, откуда интерес у наших?

– А он у хирурга в военкомате во время осмотра яичек сознание потерял, а когда пришёл в себя, начал посылать всех на три советские буквы и орать, что в Афган он не поедет. Думали, что просто пытается откосить от армии, но после переговоров выявили, что он буйный и имеет потери в памяти, не ориентируется в нашем времени.

– Ну, пока похоже. Давай съездим, но сначала кофе, – кивнул я.

– Вкусно и точка на Пулковском, 41, с пяти утра работает. Маршрут построен.

– Спасибо, – выдохнул я.

И, одевшись, вышел из квартиры. Однако дверь упёрлась во что-то мягкое и перестала открываться. Я протиснулся в подъезд и увидел, как на пороге лежит девушка. Я видел её только с этого ракурса – черноволосая фигуристая девчонка с радио позывным Ария. Просыпалась на моих глазах.

– О, привет, я к Фоме! – произнесла она.

– Фома на больничном, – произнёс я, закрывая дверь.

– Дай тогда я зайду, – потребовала она.

– С каких херов? – удивился я.

– Ну пожалуйста! – взмолилась она.

– Нет, – произнёс я, спускаясь по лестнице. – Уходи отсюда, больше тебе тут не нальют и покурить не дадут.

А сам вышел, сел в джип и поехал в Психоневрологический диспансер №3 на 2-й Муринский, 39 с целью сбора информации и пополнения списка «Вернувшихся»…