Текст книги "Медоед 8 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Я собирал свои вещи: телефон, Тиммейт и всё. И, посмотрев на свой номер, я кивнул ему, тихо сказав «спасибо» за отдых, умолчав о яде в стакане с соком.

Выселялся я в половину первого, словно это и правда был настоящий отель. Ко мне прибыл Волкодав, с которым я столкнулся, когда открыл дверь, выходя из номера.

– Что, высылают? – догадался он.

– Мавр сделал своё дело – мавр может уходить! – произнёс я.

– Слушай, мне тут дежурные видос показали, как ты в игрушку играл, КС кажется. Ничего себе у тебя реакция! – произнёс майор Собакевич.

– Меня Донк тренировал, – пошутил я, хотя отчасти это было правдой.

– Не думал на профсцену пойти?

– Не думал. Я бы поспал с недельку и за границу бы сгонял – на пляже повалялся бы, – пожаловался я.

– Какие твои годы, ещё поваляешься! Ну, пойдём, – произнёс он.

И мы пошли. А уже в машине меня ждали документы на имя Калинина Вячеслава Игоревича – моего же года рождения, карточка зелёного банка на его имя, удостоверение с должностью начальника отдела ОЗЛ ФСБ на его имя, права категории B на его имя и пистолет в кобуре, на затворе которого было выгравировано: «Медоеду, за верность Родине!» Пистолет был один в один как у погибших офицеров ГРУ. Я посмотрел на ствол и спросил у Волкодава:

– Что это за модель?

– Ты что? Это же ГШ-18, – произнёс он, удивляясь тому, что я не знаю.

– Точно, – улыбнулся я. – ГШ-18, как я мог забыть. – Но по взгляду Волкодава я понял, что он понял… что я и правда не знаю этой модели.

Меня вывезли за МКАД и остановились у серебристого Land Cruiser на московских номерах: О111СУ777.

– Увидимся, Медоед, – произнёс Волкодав, отдавая мне ключи от джипа.

– Только если разрешат, – произнёс я, пожимая его крепкую руку.

И, сев в джип, я ещё некоторое время вдыхал его запах после химчистки. И когда завёл двигатель, пришло сообщение по ОЗЛ-спецсвязи. Это была инструкция, что делать в Питере. Но я решил, что открою её перед въездом в город, и, поставив радио, поехал на север. Ощущая, что Москва меня не приняла, но и не убила, что уже немало.

Километры трассы остались позади, и вот я уже прибывал в город, построенный на болотах. Остановившись на заправке, я зашёл в кафешку и, взяв себе кофе и бутерброд, открыл ОЗЛ-спецсвязь.

Это было задание. Но не такое, какие я получал как ликвидатор. Оно веяло моей новой должностью, и, если честно, я не знал, с какой стороны к нему подступиться.

Глава 11
Ангел смерти

Заправка, где пахло бензином и жареными пирожками, приняла мою спину спинкой пластикового стула, а локти – таким же пластиковым столом. Кофе и бутерброд лежали передо мной, а где-то на заднем плане работало радио – негромко и вполголоса, чтобы не мешать водителям, которые заезжали на десять минут, чтобы заправиться, взять кофе и снова уехать в никуда.

Я смотрел на экран планшета, а на улице моросил мелкий осенний дождь – обычное дело для этих мест, даже в октябре. За мутным стеклом кафешки мелькали силуэты: дальнобойщики, междугородние автобусы, у которых вышли подышать семьи с детьми, пара военных в форме, которые пили чай и не смотрели по сторонам.

А я читал то, что мне пришло по ОЗЛ-спецсвязи, и узнавал «руку» аналитика Чижа. Ну понятно – Филин ушёл в кадры, теперь будет каждая задача как художественная книга в жанре женского любовного романа:

Гриф «Для служебного пользования».

Исполнитель: младший лейтенант Калинин В. И.

Место выполнения: Санкт-Петербург и Ленинградская область

Задача:

Ликвидатор по Санкт-Петербургу и Северо-Западному округу, капитан Фомин Дмитрий Сергеевич (позывной «Фома»), отказался выполнять третью задачу подряд. В его парадигме – «третий скворечник», то есть третий красный цветок на окне. Официальная формулировка отказа: «Производственная необходимость». Неформальная – игнорирование приказов куратора и аналитического отдела.

«Бля, она мне рассказывает что у него цветок, а у меня был скворечник, напиши проще: Ликидатор третий раз отказался выполнять приказ! Но нет „в его парадигме“… ссука, Филин, на кого ты нас покинул⁈» Но я читал дальше:

Требуется:

Прибыть по месту фактического нахождения ликвидатора. Провести беседу. Выяснить причины отказа от выполнения задач. Принять решение о дальнейшем использовании сотрудника или его отстранении.

А как у нас отстраняют ликвидаторов? Вон Шестнадцатый церковь строит под Томском, то есть это технически возможно, а не так как писал один враг и предатель, в своих книгах про спецслужбы.

Информационная справка на ликвидатора:

ФИО: Фомин Дмитрий Сергеевич

Позывной: Фома

Дата рождения: 12.04.1982 (43 года)

Категория: не относится к проекту «Вернувшиеся»

Звание: капитан

Семейное положение: не женат, детей нет

Состояние здоровья: для выполнения боевых задач здоров

Место службы: Санкт-Петербург, Северо-Западный округ

Стаж в ОЗЛ: 6 лет

Краткая биография:

Родился в Ленинграде. Окончил среднюю школу № 147, затем – Военно-космическую академию имени А. Ф. Можайского (специальность: Сбор и обработка информации/Метеорология). После окончания академии служил в войсках связи, затем был переведён в Главное управление Генерального штаба (ГРУ). В ОЗЛ пришёл по рекомендации. Работал ликвидатором 4 года, награждён ведомственными медалями. Характеристики: ответственный, исполнительный, замкнутый.

Последние выполненные задачи:

Ликвидация неонацистской группы в Выборге (май 2025) – выполнено. Зачистка ячейки торговцев оружием на территории Ленобласти (июнь 2025) – выполнено. Устранение польского шпиона, работающего в Пскове (август 2025) – выполнено.

Отказы от выполнения задач:

Первая задача (сентябрь 2025): задержание и этапирование опасного преступника из Карелии. Причина отказа: «недостаток информации о целях».

Вторая задача (сентябрь 2025): ликвидация посредника между торговцами оружием и российскими поставщиками оружия. Причина отказа: «эмоциональная нестабильность».

Третья задача (октябрь 2025, текущая): нейтрализация вооружённой группы, квартирующейся в заброшенном здании на окраине СПб. Причина отказа: «производственная необходимость».

Примечание аналитического отдела:

«Фома» – один из старейших ликвидаторов в системе. Его отказы начались внезапно. Куратор утверждает, что сотрудник изменился: стал раздражительным, замкнутым, перестал выходить на связь. Есть подозрение на депрессию или психологическое расстройство, связанное с профессиональной деятельностью. Однако формальных оснований для отстранения нет. Рекомендуется личная беседа контролёра.

Фото прилагалось. На фотографии был мужчина лет сорока, короткая стрижка, серые глаза, лицо с мелкими морщинами. Плечист, шея почти отсутствовала, губы были узкими и уголками смотрели вниз, словно он когда фотографировался был вечно чем-то недоволен.

Я перечитал последний абзац дважды. И допил остывший кофе. В кафешке было тепло, а на душе – холодно. Третья задача подряд у человека и третий отказ подряд. Даже не в год, а подряд – это явное нежелание работать. Я закрыл приложение, убирая сотовый в карман. Поднялся и поправил куртку с кобурой под ней. За окном дождь усилился, но мне было всё равно.

– Тиммейт, запроси у аналитиков его офицера-куратора, где сейчас Фома, и построй к нему маршрут, – произнёс я.

– Уже, – ответил прибор. – Фомин живёт на Васильевском острове. Адрес: Средний проспект, 89.

Я вышел из кафешки и сел в машину, выводя «Ленд Крузер» на трассу, и Петербург начал приближаться с каждым километром, а впереди, за пеленой дождя, уже угадывались очертания большого города. Города, который пережил блокаду, революции, перестройку. И теперь принимал меня.

– Тиммейт, – проговорил я. – Напиши Еноту, что я в пути. И пусть предупредят Фомина о моём визите.

– Написал. Ответа пока нет, – выдал ИИ.

Дорога вела меня через холмы, леса, реки. Заброшенные деревни мелькали за окном, сменяясь коттеджными посёлками. Бетонка переходила в асфальт, асфальт – в гравий, а потом снова в бетонку.

Я проехал мимо указателя «Тосно». Потом – «Колпино». Мимо плыли города-спутники, серые, неприметные, с трубами заводов и многоэтажками-коробками. За ними потянулись промзоны: склады, ангары, бетонные заборы с колючей проволокой.

Потом пошли новостройки. Виднелись высотки – всё из себя стеклянные. Рекламные щиты и торговые центры. Город подкрался незаметно – сначала редкими домами, потом целыми кварталами. И вечером воскресенья, 5 октября 2025 года, Петербург встречал меня вечерними пробками.

Я делал то что просил от меня навигатор. Слева от меня проплывал Финский залив, такой же мрачный и холодный, с волнами, что лижут бетонные берега. Небо сливалось с водой в одну сплошную чёрную пелену. Корабли стояли на рейде, чёрными силуэтами на темнеющем горизонте. И наконец прибыл на Васильевский остров, окунаясь в город контрастов, смотря на всё это сквозь работающие дворники на лобовом стекле. Город, где соседствовали старые дома, обшарпанные коммуналки и новостройки – те самые стеклянные башни, элитные ЖК. Дворы-колодцы, арки, граффити на стенах.

И уже тут нашёл Средний проспект, прибыв к нужному мне дому. Это была старая серая пятиэтажка, за которой был какой-то парк, огороженный от парковки возле здания, забором из железных прутьев с незакрывающимися дверцами для любителей погулять между деревьев. Окна в пятиэтажке были преимущественно пластиковые, хотя встречались и двойные деревянные рамы. Видел ли я деревянные рамы в Сибири? Нет, нигде уже не осталось. А тут кто-то уже поменял, а кто-то ещё нет и всё ещё «радуется» – клея на мыло полосочки ткани, или бумаги на щели к каждой зиме, или просто использует замазку или пластилин. У тротуара и на парковке нашлось несколько свободных мест и я остановился у подъезда и заглушил двигатель.

Выходить не хотелось. Дождь за окном превратился в сплошную стену. Но я вышел. Поправил куртку и накинул капюшон. Я набрал код домофона его квартиры. Домофон запищал, дверь щёлкнула, и я шагнул внутрь, в ароматы затхлого подъезда. Лифта тут очевидно не было – лишь лестницы с выщербленными временем ступеньками. Я поднялся на третий этаж, смотря на железную дверь с нужным мне номером и кнопку звонка – старую и круглую.

Я нажал на кнопку, которая, казалось, помнила ещё советские времена. Звук раздался дребезжащий и надрывной. За дверью послышались шаги – лёгкие, словно босые ноги ступают по паркету. Откуда я это знаю? Откуда я знаю, что сейчас за дверью сонная девушка 55 кг? А тот, к кому я иду, сидит в глубине трёхкомнатной квартиры, пьян или спит…

Но дверь открылась. Мне отперла девушка лет двадцати, не больше. Длинные русые спутанные волосы падали на её плечи. На ней была свободная льняная рубашка, почти прозрачная, оголяющая небольшую грудь с розовыми сосками, и какие-то широкие штаны. Она даже не посмотрела на меня. Просто отвернулась и устало побрела внутрь, бросив через плечо:

– Проходи. Только обувь сними, мы тут полы моем, – укорила меня она.

Очередная неформалка, не следящая за словами и не видящая кто перед ней, слишком культурная для этого грязного мира и наверняка считающая, что за слова и уж тем более за тон нельзя получить в лицо.

Я шагнул через порог естественно не снимая обувь. Внутри играла расслабляющая музыка, слышался ситар, малые барабаны, чей-то тягучий голос, певший на непонятном языке. Тут всё было затянуто дымом, но не табачным, а сладковатым, с горьковатым послевкусием. Таким пахнет в подворотнях и на концертах, куда любителям традиционных ценностей лучше не соваться.

Квартира изнутри казалась большой. Я сразу понял это по длинному коридору с высокими потолками и множеством дверей. Но здесь всё было переделано. Стены когда-то были выкрашены в светлые тона, но теперь их почти не было видно – везде висели мандалы, такие рисунки с повторяющейся геометрией. Рисованные от руки, на обоях, на потолке. Круг за кругом, узор за узором. Глаза разбегались, и в какой-то момент мне показалось, что эти круги начали вращаться. Мозг хлебнул задымления и поймал дурман этого места.

Дым стоял столбом. Из всех комнат, из всех щелей. Он клубился под потолком, застилал коридор, выедал глаза. Людей было много. Они сидели везде – прямо на полу, на подушках, на старых матрасах. Парни и девушки, все молодые, большинство с длинными волосами. У некоторых – дреды, но чаще просто не мытая копна на голове. Одежда у сидящих была свободная, яркая, с восточными узорами. Я определил источник звука – это был центр с колонками, которые были тут развешаны везде.

Один парень в углу методично перебирал чётки, губы его шевелились, а глаза были закрыты. Девушка с синими волосами рисовала кисточкой, макая ту в хну на руке соседа, который спал, уткнувшись лицом в подушку. В центре комнаты, на низеньком столике, стояли чашки с чем-то тёплым.

Я шагал, не разуваясь, по скрипучим половицам, и никто не обращал на меня внимания. Никто не поднял головы, не спросил, кто я и зачем пришёл. Они парили в своём мире, где не было места мне – контролёру, человеку из другой реальности.

И среди всего этого хаоса я нашёл Фому там, где и «видел».

Он сидел на подоконнике в дальней комнате, поджав одну ногу под себя. На фоне пёстрых мандал и разноцветных подушек он казался чужим – серым пятном на яркой картине. Короткая стрижка, серая футболка, старые джинсы. В руках у него была самокрутка, тонкая, из жёлтой бумаги. Он затягивался глубоко и не кашлял, даже не морщился. Просто смотрел в одну точку – на стену, где висела огромная мандала, нарисованная прямо на обоях.

У его ног, свернувшись калачиком, спала девушка. Чёрные волосы разметались по полу, лицо бледное, безмятежное. Она дышала ровно, и я сначала подумал, что она просто спит. Но потом заметил, как её веки подрагивают, – сон был глубоким, каким-то ненастоящим.

– Ну привет, Фома, – сказал я, останавливаясь в дверях.

Он медленно повернул голову, посмотрел на меня. Глаза у него были мутные, красные, но взгляд оставался цепким – взглядом убийцы. Таким взглядом смотрят люди, которые уже ничего не боятся, потому что терять им нечего.

– Привет, – ответил он. Голос у мужика был севший и хриплый, как у курящих с многолетним стажем.

– Знаешь, кто я? – спросил я.

Он усмехнулся. Криво, одними губами.

– Знаю. Я вижу твою ауру, – ответил он, чем поверг меня в ступор.

Я обернулся. За моей спиной был только дым, хиппи и мусор, который якобы тут убирают и моют после него полы. И никакого свечения, никаких цветных линий. Обычная квартира, превращённая в притон.

– Какую ещё ауру? – спросил я.

– Чёрную, – ответил Фома. Он затянулся, выпустил дым в потолок. – Тёмно-фиолетовую с красными всполохами. Такую я видел только у одного человека. У Сорокового. Но у тебя она ярче. Гораздо ярче. Ты ангел смерти. И я приветствую тебя.

Он помолчал. Девушка у его ног пошевелилась, вздохнула во сне, но не проснулась.

– Ты ликвидатор ликвидаторов, – продолжил Фома. – Пришёл за мной, потому что я больше не хочу убивать.

– Не за тобой, – произнёс я. – А к тебе. Поговорить.

– О чём? – он усмехнулся, а потом потушил самокрутку о подоконник. – О том, почему я отказываюсь? О том, что я больше не могу? О том, что я болен? Всё это есть в моих рапортах. Читай, если умеешь.

– В рапортах нет правды, – сказал я. – Только отписки.

Он посмотрел на меня. А потом кивнул на подоконник рядом с собой.

– Садись. Только осторожно, тут доски прогнили.

Я подошёл и облокотился на подоконник окна, от которого веяло свежестью. Девушка с чёрными волосами спала у наших ног, и я старался не задеть её.

– Кто она? – спросил я.

– Ария, – ответил Фома. – А в соседней комнате – Алиса.

– Простые русские имена? – с сарказмом произнёс я.

– Имена – это то, что дают родители, но люди хотят выбирать свою судьбу, – произнёс он.

– Это всё дети двадцати лет плюс-минус. У них на судьбе написано бунтовать против реальности. А ты взрослый мужик. Тебе сколько? Сорок с хвостом? Для них ты ресурс, которого они никогда бы не достигли при такой жизни, какую они сейчас ведут. Эта квартира оплачена кровью врагов Родины. Эта наркота, которую они курят, оплачена тем же. А ты – ликвидатор, ценнейший сотрудник, играющий тут в кризис среднего возраста.

– Хорош, Ангел смерти. Я не застал СССР, я октябрёнком еще был, и он развалился. И этими словами меня в строй не вернуть. Хочешь – делай своё дело, но убивать я больше не буду! – произнёс он, уже придумав мне неформальную кличку.

– Я тебя услышал. Теперь понять хочу: почему? Три твоих последних задания – это не женщины и дети зарвавшегося чиновника. Это… – я достал телефон и зачитал: – Первая задача, сентябрь 2025: задержание и этапирование опасного преступника из Карелии. Причина отказа: «недостаток информации о целях». Какой информации и каких целей тебе там не хватило?

– Я не буду оправдываться. И мне всё равно: убьёшь ты меня или та дрянь, которая во мне…

– Я так и понял, что отказы – это отписка. Скажи, Фома, что мешает тебе жить? – спросил я.

– Ну слушай раз спросил! Короче, у меня ВИЧ, и эта дрянь ослабляет мой иммунитет. А ещё ВПЧ – их 200 видов существую, а у меня та из 17-ти, что вызывает рак. И вот я сижу на этих деньгах и жду, что меня убьёт быстрее: ВИЧ, рак или наркотики, – произнёс он усмехнувшись.

– Твои интереснейшие соревнования я прерву, пожалуй. Потому как – ты нужен Родине.

– Я не буду больше убивать. И мне незачем больше жить, – произнёс он снова.

– А раньше зачем жил? – уточнил я.

– Меня радовал секс, чтобы как в порно, понимаешь – красиво и ярко. Вот только в порно нет ВИЧ и ВПЧ. Я теперь даже целоваться с ними не могу, потому что думаю, что я их заражу и, они также как я будут мучиться. А ведь они так юны и прекрасны, – проговорил он, погладив стопой ноги по волосам спящей девочки с кличкой Ария.

– Ты делаешь им хуже. Ты даришь им жар угасающей звезды. Они без твоих возможностей с такими установками этого никогда не получат. Да и им на тебя пофигу. Я сейчас любого разбужу и спрошу, как тебя зовут, – и они не ответят.

– Как будто ты знаешь истинное имя Бога? – спросил он у меня, больше укорил, чем спросил.

– Почему ты не доложил о своих проблемах в ОЗЛ? – спросил я, у бога этого дымного мирка.

– Потому что вы – демоны. А теперь демоны, которые ещё и не платят. Моя зарплата – 250 тысяч в месяц. Что я на эти деньги могу купить? Полноценное лечение себя – и всё равно сдавать часть своей квартиры в аренду? И я выбрал тратить свой ресурс, благо у меня скопилось достаточно.

– Мы тут как бы не за деньги убиваем. Деньги нам дают для того, чтобы нас не перекупил враг. Вот, предложи тебе Дональд Трамп миллион долларов – ты снова пойдёшь убивать? – спросил я.

– Я попрошу познакомить меня со Снуп Догом, или на концерт Фифти Сента попасть. Но убивать я больше не буду ни за какие деньги, – ответил он.

– Что ж, я тебя услышал. Боюсь, как ликвидатор ты больше ОЗЛ не нужен, – с этими словами я потянулся к его шее, чтобы взять её в захвате, который Серёжа «Саймон» Сидоров назвал бы нек-швунгом. А по моему телу возбуждающей волной прокатилось желание оборвать жизнь в одно мгновение. И теперь я знал как – и, самое главное, хотел этого…

Глава 12
Что речет сей забулдшиый муж?

Дёрнув Фому на себя левой рукой, я затащил его голову и шею себе под мышку и, оставив захват левой, перехватил свою руку удобнее, ту, которая уже душила ликвидатора. Взяв усиливающий захват, я стиснул его на шее, уперев свою правую стопу ему в бедро. Артерии под моими руками пережались, и я глубоко вдохнул, чтобы подержать ещё, и лишь когда услышал хрип, чуть помедлил и, подцепив человека под мышки, взвалил на себя. Всё произошло быстро, без навыков борьбы у него не было шансов.

Фома спал, а я нёс его на плечах из им же созданного притона. И вдруг на моём пути возникла та самая девушка, которая открывала мне дверь.

– Отпусти его! – потребовала она, протягивая ко мне руки.

Но я уже шёл на неё, чтобы схватить правой рукой её за ухо и, подняв вверх, болезненно выкрутить, отправив запутавшегося совершеннолетнего ребёнка в сторону. Думая, что какая-нибудь невинная пощёчина от меня вполне может свернуть ей шею, а вот сломанное ухо, наоборот, поможет в жизни. Купит себе машину с правым рулём, будет «решать» сложные вопросы на дороге одним видом своего «пельменя». Или у девушек это не так работает?

Она взвыла, застонала, рухнула на пол, жалея своё ухо и закрывая его ладонями. А я выходил из притона, унося на себе ценный человеческий «ресурс» для ОЗЛ.

Бедненький – ВИЧ, ВПЧ, рак, мистер «я не могу трахать всех как раньше», и поэтому курит как не в себя и, находясь в штате, устраивает наркоманские притоны, наполняя их, как и положено притонам, сомнительной аудиторией.

– Тиммейт, – позвал я. – Свяжи меня с отелем ОЗЛ этого чудесного города.

Вместо голосового подтверждения я сразу получил сигнал в своё ухо.

– Слушаю вас! – произнёс мужской голос.

– Медоед – моя фамилия. Сейчас привезу Фому, приготовьте номер. Распоряжение по ОЗЛ-спецсвязи вышлю тоже.

– Принято. На чём будете?

– Серебристый Land Cruiser с номером 111 на московском регионе.

– Ждём, – произнесли там и повесили трубку, пока я шёл по ступенькам вниз.

– Тиммейт, – снова скомандовал я. – Продублируй Еноту факт моего прибытия, пусть отошлют через ОЗЛ-спецсвязь и группу на этот адрес. Задача: всех хиппи досмотреть и выгнать на хрен! Далее – изъятие всего нашего: деньги, ценности, запрещённые к обороту вещества, оружие. Далее – перезакрыть дом, сменить замки, вызвать туда клининг.

– Прости, Медоед, ты кому задачу хочешь поставить? – уточнил у меня Тиммейт.

– Не понял тебя, как это кому? – спросил я.

– В городе два ликвидатора: один, судя по всему, у тебя на плечах, а другой лежит с аппендицитом. В отеле двое – смотритель и боец охраны. Есть ещё два аналитика по этому региону, которые подчиняются Еноту и сидят на удалёнке. Поэтому и спрашиваю: кому отослать эту команду?

– Отличный я начальник отдела, – произнёс я, выходя на улицу. – Без отдела, как сапожник без сапог.

И тут раздался голос.

– Вот, смотрите!!! И так каждый день! Я вам говорила, и звонила каждый день! – вывел меня из временного замешательства женский возрастной голос.

Бабушка в синем халатике в белый цветочек и клетчатых тапках, с седыми растрёпанными волосами и раскрасневшимся от крика лицом указывала на меня трясущимся пальцем. А ко мне уже шли двое. Это были патрульные менты: сержант и младший сержант.

Молодые парни, обоим лет по двадцать пять – двадцать семь. Сержант – повыше ростом, худощавый, с короткой стрижкой, как и положено. Форма сидела на нём ладно, видно, что не первый год носит. На поясе была кобура с пистолетом, рация, наручники. Младший же сержант был коренастый, с бычьей шеей и квадратной челюстью. Глаза прищурены, а на скуле воспалился свежий прыщ. Форма на нём смотрелась мятой. Оба старались смотреться браво.

– Э, стой! Ты далеко его понёс! – окликнул меня сержант.

А я понял: куда все гопники делись. Они, сука, выросли и подались в менты. И я продолжил своё шествие к джипу, открывая его брелком из кармана.

– Гражданин, ты что, глухой⁈ – снова окликнули меня и поспешили ко мне.

– Вот-вот, а на третьем этаже там у них целый притон! – набрасывала сверху бабушка.

Открыв дверь машины, я повалил туда тело Фомы, вздохнул и повернулся к ментам.

– Документы есть при себе? – спросили у меня.

– Фух, – вздохнул я наиграно. – А я уж думал, в прошлое попал и меня какие-то гопари за шмот стопят и предъявить хотят.

При этом я достал удостоверение и протянул им в открытом виде, дав возможность и время ребятам без высшего образования прочитать, что там у меня написано.

– А теперь, господа, давайте по уставу. Начнём со «здравия желаю», закончим причиной обращения ко мне!

Сержант замер с открытым ртом. Его напарник переводил взгляд с удостоверения на моё лицо, потом обратно. Глаза у обоих округлились – таких корочек они в жизни не видели. Печати, голограммы, подписи и страшные для любого человека три буквы – ФСБ.

– Товарищ… младший лейтенант? – неуверенно произнёс сержант, сглотнув. – Мы… нас вызвали. Жильцы жалуются, что из этой квартиры шум, запах, подозрительные лица.

– Наркоманы, – добавил младший сержант, стараясь звучать увереннее, но голос всё равно дрожал. – Соседи говорят, там притон.

– Мы не знали, что вы… что тут… – сержант запнулся, не зная, как сформулировать.

– Вы не знали, а Родина слышит, Родина обо всех заботится. Смотрите, на третьем этаже, в квартире, откуда я вышел, находятся наркоманы, много и разные. Все в состоянии опьянения. Можете забирать всех и оформлять по полной программе.

Сержант замялся.

– Товарищ младший лейтенант… нам бы с командиром взвода это решить. Вы уж простите, но такие вопросы без командира…

– Решайте, – кивнул я и, дай пока твои наручники.

Я получив браслеты, обернулся к Фоме, который уже приходил в себя – мычал, мотал головой, пытался сесть удобнее. А я быстро защёлкнул БРС у него на запястьях, закрепив за ручку над сиденьем. Металл звякнул, и ликвидатор, дёрнувшись, ощутил, что никуда не денется.

– Ты… – прохрипел он, глядя на меня мутными глазами.

– Я, – сказал я. – Поговорим в дороге, пока кайфуй дальше.

Сержант тем временем достал телефон, набрал номер, отошёл на пару шагов. Говорил тихо, но я слышал:

– Товарищ капитан, тут такое дело… Вам лучше с ним поговорить.

После чего он подошёл ко мне и протянул трубку.

– Вас.

Я взял телефон из его рук.

– Слушаю.

– Капитан Субботин, командир взвода, – раздался в динамике уверенный и спокойный голос.

– Младший лейтенант Калинин Вячеслав Игоревич, – представился своей новой фамилией. – ФСБ.

На том конце повисла пауза.

– Ну и что у вас там, товарищ младший лейтенант? – наконец произнёс капитан.

– На третьем этаже, у нас и у вас тут – притон. Наркоманы, все в невменяемом состоянии. Можете забирать всех.

– СОГ туда с РОВД надо, будут ли «веса» при них? – спросил командир взвода.

– Нет, СОГ не надо. Мы сами всё изымем. Главного фигуранта мы уже взяли, – я покосился на Фому, который уже окончательно пришёл в себя и теперь сверлил меня взглядом. – А вы заберите наркош всех. А то они вам бед в районе натворят.

– Откуда такая щедрость? А сами что, не заберёте? – в голосе капитана проскользнуло недоверие.

– У нас с вами задачи разные, – ответил я. – Давай так: я квартиру оставлю открытой. Вы закончите – выставите там пост из одного-двух бойцов. Мы там ещё не доработали, и вернёмся.

Капитан помолчал. Потом коротко бросил:

– Хорошо. Я сейчас приеду дождитесь меня.

– Дождусь, – сказал я и вернул телефон сержанту.

Сержант принял трубку, прижал к уху, выслушал какие-то указания, кивнул пару раз и убрал телефон в карман.

– Вопросов нет, – произнёс он уже более уверенно. – Работаем.

А далее сержанты попросили подкрепление на машине. А когда подъехала машина и из неё вышли четверо в форме такие же молодые, но уже с налётом усталости на лицах. Они переглянулись и нестройной толпой, но с явным намерением хорошо поработать, пошли наверх.

Я остался у джипа, прислонившись к капоту, и ждал.

Минут через десять к подъезду подкатила ещё одна машина – тёмно-серая «Шкода», и из неё вышел мужчина в капитанском звании, судя по погонам. Тот самый капитан Субботин. Ему было лет сорок, не больше. С острыми чертами лица. Короткая стрижка, русые волосы с первой сединой на висках. Форма на нём сидела – ни тебе складки, ни пылинки. На поясе – кобура с пистолетом, а в левой руке рация. Он шёл не спеша, сразу выбрав путь до меня. Подошёл и окинул меня взглядом – джип и Фому в наручниках.

– Капитан Субботин, – представился он, протягивая руку.

– Младлей Калинин, – ответил я, пожимая крепкую, сухую ладонь.

– Документы ваши ещё раз можно глянуть? – попросил он.

Я молча достал удостоверение, протянул. Он наклонился, вглядываясь в печати и голограммы.

– Давайте ещё раз проговорим всё: вы забираете вашего фигуранта, я забираю остальных, в квартире ничего не трогаем. Пост выставляю до прибытия вашей группы. Квартира остаётся открытой. Правильно?

– Абсолютно, – кивнул я.

Капитан снова посмотрел на Фому – тот сидел в джипе, пристёгнутый наручниками к ручке, смотрел перед собой мутным взглядом, изредка дёргался, проверяя, насколько надёжно зафиксирован. На запястьях уже проступили красные полосы.

– Можно уточнить, какая у вас задача по квартире стояла? – спросил Субботин, кивнув в сторону Фомы.

– Прости, кэп, но нет, – ответил я.

– А в рапорте нам как указать? Мы их всех где нашли?

– На квартире в отсутствии хозяина поселились хиппи без умысла совершать иные преступные деяния. Они там жили, выпивали и употребляли. Вы отреагировали на вызов через 02, взяли наркоманов. На звонки хозяин квартиры не отвечает. Вы выставили пост. А через пару часов прибудет наша группа и продолжит мероприятия по нашей линии. Вам накроши, нам ваше участие. Ну и давай, чтобы в бумагах я никак не фигурировал. Если что, звони на телефон.

– Диктуй, – произнёс он и, сразу же как я продиктовал, набрал меня.

Тиммейт же зазвучал музыкой «Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна», и капитан сбросил.

Мы ещё раз коротко обменялись рукопожатиями, и Субботин развернулся, направляясь к подъезду. Я же сел в джип готовясь отъезжать.

– Тиммейт, – сказал я, заводя двигатель.

– Слушаю.

– Построй маршрут до отеля.

– Маршрут построен, – ответил прибор.

– И мне нужна заявка на имя Дяди Миши на увеличение штата при отеле – этакая группа захвата, зачистки последствий. Потому как постоянно ФСБшников дёргать на помощь нам – это не дело. А сейчас я лично пойду замки менять на эту дверь, скорее всего обыск там буду проводить тоже сам. У них есть отдел тяжёлых, а у нас почему его нет? На каждый отель, хотя бы пару отделений, человек шестнадцать. Я уже взвод не прошу: четыре водителя плюс двенадцать бойцов, из них четыре должности старшего отделения. Пусть подчиняются непосредственно смотрителю отеля с основной задачей по обороне объекта и второстепенными – для оказания помощи ликвидаторам для доставления в «отель» «гостей».

– Сделано, направил письмо в свободном виде, – произнёс он.

– Хорошо, – проговорил я.

– С кем ты постоянно говоришь? – спросил меня Фома.

– С твоей совестью говорю, Фома. Родина тебя натренировала, снабдила ресурсом, а ты притоны устраиваешь!

– Ты выходил куда-то, когда я тебе про ВИЧ и рак рассказывал? – спросил он.

– В этой жизни, Фома, умереть можно от чего угодно – быстрее, чем от рака или ВИЧ. И наши задачи выше, чем твоя и моя жизнь, но и тратить мы её просто так не можем.

– Ещё скажи, что жизнь одна и надо её прожить так… – начал он, но я его перебил.

– Жизнь, Фома, не одна. Но только чтобы вторую заслужить, надо очень постараться. Ты про проект «Вернувшиеся» слышал?