Текст книги "Медоед 8 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7
CS и тренер ОЗЛ

– Срочно?.. – уточнил я, беря телефон, на экране которого высветилось 31 пропущенное от офицера-куратора.

И я перезвонил ему по видеосвязи – благо ОЗЛ-спецсвязь на компьютере это позволяла. Экран моргнул, и через секунду я увидел Енота.

Он сидел в моём кабинете. В моём особняке. Заросший щетиной, в майке, которая когда-то была белой, а теперь напоминала карту местности после бомбёжки. На заднем фоне были знакомые стены, книжные полки, мой старый ноутбук на столе. Всё домашнее и родное.

– Привет, – сказал я.

– А, сука! – ответил он, вздрогнув так, что чуть не выронил кружку с чем-то подозрительно янтарным. – Откуда звук⁈

– Я тебе по видеосвязи звоню.

– Кто это «я»? Я бывают разные! – глубокомысленно заявил Енот в стиле Совы из Винни-Пуха.

– Кто-кто? Медоед в пальто! – Я посмотрел на себя – но никакого пальто на мне не было. Только трусы. Благо кондиционер в номере ОЗЛ был настроен на +30, и я грелся. После холодных рек Канады и Чукотской тайги так хотелось побыть в тепле, что я готов был сидеть хоть в чём, хоть голым, лишь бы не мёрзнуть.

– А вот ты где! Я тебя потерял! – произнёс Енот, наконец найдя моё видео на экране. Его лицо приблизилось к камере, потом отдалилось – он явно не привык к такому формату общения.

– В Кремле был. Мёд-пиво пил. Туда с приборами нельзя – могут невзначай нарушить 51-ю статью Конституции и в случае разблокировки свидетельствовать против меня.

– Это всё понятно. Но я чё звоню… – он отхлебнул из кружки и вытер губы тыльной стороной ладони. – Ты, наверное, знаешь, что мы теперь на госслужбе и нам полагаются надбавки за особые достижения в спорте?..

– И поэтому ты пьян?.. – уточнил я, хотя я тоже был пьян.

– Медоед Игоревич, сегодня суббота же. И давай завязывай – мы с тобой одного звания.

– Тебя не повысили? – уточнил я.

– А когда? Я после Хантов с больничного только вышел, а ты уже из врагов Родины в героев России, если верить слухам, переоделся. Сука, какая же тонкая грань… Короче, я вышел, а тут суббота. И говорят, что ты временно должен быть в отеле ОЗЛ города Москвы, пока всё не разрулится.

– Ну, тут неплохо. Кормят, отравить иногда пытаются. Есть одна прогулка в день в месте, о котором писал Булгаков, – права там теперь вместо нечистой силы сила дебильная теперь ходит. Но в целом – грех жаловаться. Сегодня вот коньяком напоили.

– Это всё круто. Но раз ты не убиваешь никого, давай тренироваться. Опять же, оклад сам себя не повысит, – зашёл издалека Енот.

– О чём ты? Какие тренировки? – не понял я.

– Короче, – Енот поставил кружку, подался ближе к камере, заговорщицки понизив голос. – После твоих заруб с Тимом у нас киберспорт тоже считается полезным для службы спортом. И при получении разряда, или мастера спорта, это может дать надбавку от 50 до 100 процентов от оклада.

– Чё за киберспорт такой? У меня на обычный-то времени нет, – пожал я плечами.

– Да ты слушай. Скоро в Москве пройдёт всероссийский мастерский турнир по CS. Это шутер, где в людей стреляешь. Всё как ты умеешь! Игра командная. И если войдём в четвёрку – получим мастеров спорта согласно ЕВСК. Зайдём в ​¼ – дадут кандидатов.

– Чего – согласно?

– Единая Всероссийская Спортивная Классификация… – Енот произнёс это с таким видом, будто открыл мне великую тайну.

– И ты хочешь, чтобы я во что-то играл? Я же не умею, – уточнил я.

– Я всё придумал. Ты там всё равно завис. Тебя из Москвы никуда не выпустят, чтобы ты бывших членов Совета ОЗЛ не пошёл мочить. Поэтому моя задача как офицера-куратора над другим офицером – обеспечить твой досуг.

– Точно досуг. Мне надо пару писем написать, – вспомнил я.

– Ире я написал уже, что с тобой всё хорошо и ты уже в России, в Москве. Или ты не Ире? – спросил у меня Енот, прищурившись.

– Ире. Всё, спасибо тебе, – кивнул я, думая о том, кому ещё, тебя, друг, не касается. Тем более сейчас меня слышат и видят, а командованию не надо знать, кому я в стране победившего капитализма помог.

– Ну и всё, го! – Енот оживился, хлопнул ладонью по столу. – Я, кстати, нам тренера нашёл. Чемпиона мира по CS. Донком зовут. Он, кстати, наш, томский. И у него сейчас проблемки с денежкой – а мы платим.

Он сделал паузу, давая мне осознать. И после паузы выдал:

– Поэтому давай: через три часа у тебя тренировка. Приводи себя в порядок.

– Через три часа – тренировка в игре, о которой я даже не знаю? А через неделю – турнир по этой игре? – уточнил я.

– Ну да, – кивнул Енот.

– Давай, доброй ночи! – произнёс я и выключил компьютер. Серьёзно думая, что Енота надо сдать Дяде Мише на реабилитацию в тот же отель при ОЗЛ. Понятное дело, что у него личные сложности, и молодец, что играет в игрушку, а не по шлюхам бегает и игорным домам, но пьяный офицер есть проёбанное направление.

Придумал тоже мне: надо тебя развлекать. А развлекаться ты будешь тем, что понарошку убиваешь людей! Это как гинекологу предложить отдохнуть методом переквалификации в проктолога.

Я поднялся, налил стакан воды из кулера, выпил залпом. Потом пошёл и завалился на кровать, закрыл глаза, проваливаясь в сон – несмотря на то, что ещё не вечер.

Как говорится: с утра выпил – весь день свободен.

Я проснулся от того, что уходящее солнце било прямо в лицо через щель в шторе. Не открывая глаз, я потянулся к тумбочке, нашарил телефон. Экран моргнул, и я увидел: 12 пропущенных от Енота.

– Твою мать, – прошептал я, садясь на кровати. Человек не понял намёка, что мне это не интересно.

Голова уже была ощущалась получше, не шумела и не плыла. Не то чтобы я чувствовал себя отдохнувшим, но коньячный туман развеялся, уступив место привычной тяжести – той, что всегда была после короткого сна. Я взял бутылку воды с тумбочки, отпил. Вода оказалась комнатной температуры, но горло обожгло – или это просто показалось. Бегло глянул на свои трусы серого цвета, хорошо, что не синие. Ожидая вспышки, я поставил бутылку обратно, потёр лицо, провёл ладонями по щетине и потянулся. Хрустнула шея, хрустнули пальцы. Смерти от отравления боевым веществом не произошло, меры безопасности были приняты, и слава Богу.

Компьютер в углу комнаты смотрел на меня тёмным экраном монитора. И я сел за стол, нажал кнопку под экраном. Система загрузилась быстро, без лишних торможений. На рабочем столе, среди иконок ОЗЛ-спецсвязи и браузера, появилась новая – знакомая по картинкам из интернета. «Counter-Strike 2».

– Сука, – сказал я уже вслух, но кликнул.

Игра загрузилась, впервые в жизни показывая мне оранжевую заставку, а потом картинку двух бойцов, один из которых был в форме, а другой – в джинсе, но бронежилете и с автоматом.

Экран моргнул, и я оказался в меню. Всё было непривычно: какие-то скины, какие-то кейсы, новости о турнирах. Я щёлкал наугад, пока не нашёл «Play» и не провалился в поиск сервера. Вместо матчмейкинга с рейтингом выбрал «Свободные серверы» – сообщество. Ткнул в первый попавшийся Deathmatch.

И началось.

Первый минуты были адом. Я не знал карт, не знал клавиш, не знал, куда целиться. Персонаж двигался как-то не так – слишком плавно, что ли. Я жал на кнопки, а он делал не то, что я хотел. Умирал, возрождался, снова умирал. Счёт был что-то вроде 0–25.

А потом я перестал думать.

Я словно бы почувствовал их.

Это было странно. Экран оставался плоским, а игрушка была динамичной и хаотически сложной. Но где-то на границе сознания, на той же частоте, где возникали мои «видения», начало формироваться что-то новое. Совсем другое ощущение игры что ли. Как в тот раз, когда я вставал из-за стола, чтобы не выпить отравленный сок. Как в тот раз над Чукоткой, когда увидел ракету до того, как она ударила.

Я знал, где они. Я не видел их, но знал где они покажутся и куда побегут.

Тот, кто сидел в длинном проходе, прижавшись к ящику, – он побежит через мгновение, когда услышит выстрелы. Тот, кто на верхней площадке, – он ждёт, когда кто-нибудь высунется из-за угла. Я навел прицел, выстрелил короткой очередью. Попал и условно убил.

Прицеливание было не таким, как в жизни. В реальности я вскидываю автомат, и он продолжает мой взгляд. Здесь нужно было наводить мышкой, двигать её на сантиметры, чтобы сместить прицел на пиксели. Мои пальцы не слушались, но моё чутьё работало. Я почему-то знал, куда они выйдут. Я знал, откуда ждать выстрела.

Счёт пополз вверх. 10–20. 20–25. 30–45.

К концу матча у меня было 45 фрагов и 57 смертей. А после автоматического перехода на новую карту и обнуления я набил 54−7 и получил кучу комментариев и требований, чтобы я что-то там у себя выключил… «Найс ВХ», «Вырубай говно!», «Аимёр чёртов!» – ругались люди.

Но главное было не в этом. Главное было в том, что я понял: эта игрушка – не про стрельбу. Она про тактику. Про знание позиций. Про то, чтобы быть на шаг впереди, предугадывая противника. И совсем не много про наводку на цель.

Телефон завибрировал. Звонил Енот снова. Но в этот раз я взял трубку.

– Ну что, проснулся? – спросил он. Голос был бодрым – или он просто делал вид.

– Проснулся. И даже поиграл в твою игру, – ответил я.

– И как?

– Странно. Но я их почему-то чувствую.

– Кого – их? – не понял Енот.

– Противников. Знаю, где они, до того как они появляются.

Енот помолчал. Потом сказал:

– Это хорошо. Это очень хорошо. Но чувствовать мало. Надо ещё и стрелять уметь. Давай, подключайся к Телемосту. Я ссылку скинул.

Я открыл браузер, перешёл по ссылке. Экран разделился на несколько окон. В одном был Енот, заросший щетиной, в той же майке. В другом – незнакомый мне парень. Лет шестнадцать на вид, длинная стрижка, выразительные брови, словно стремящиеся стать монобровью. Он сидел в наушниках и смотрел в камеру без всяких эмоций – ни улыбки, ни напряжения. Хотя нет, было что-то: я почувствовал, что он не хотел бы делать то, что он делает. Позже подключилось ещё трое мужчин, тех, кого я тоже не видел ранее. И когда все собрались, парень с «волосами» начал.

– Всем привет, кто не знает, меня зовут Донк, – представился он. – И сегодня я буду вашим тренером.

Мы все представились по очереди.

Он кивнул, имитируя, что ему интересно, и начал говорить. Спокойно и без лишних эмоций, как человек, который объясняет что-то сто первый раз, но до сих пор не устал.

– Я не буду учить вас стрелять, – сказал он. – Я буду учить вас понимать Counter-Strike.

Он щёлкнул чем-то у себя на экране, и передо мной появилась карта. Длинная, с изогнутым проходом слева и площадкой в центре. Dust 2.

– Давайте разберём игру на примере этой карты, – сказал Донк. – Это самая старая карта. Её знают все. Игра на ней, как и везде, строится на контроле карты и своевременном занятии позиций. Это так называемый тайминг.

Он начал показывать. Тайминги – время, за которое игрок добегает до того или иного места с точки появления – респа. Раскиды – дымовые и слепящие гранаты, которые нужно кидать определённым образом, чтобы они попадали точно в нужную точку. И когда увидел, что у нас всё плохо, уделил время и аиму – способности быстро и точно наводить прицел на голову противника.

– Аим – это база, – говорил Донк. – Если вы не попадаете в голову, вы проигрываете. Тренируйте свой аим, не забывая про спрей – это разброс пуль при зажатии левой клавиши мыши. У каждого оружия свой спрей. Многие рекомендуют учить спрей-паттерны, я же считаю, что это не так важно. Целитесь примерно в шею, зажимаете пуль на пять и тащите мышь вниз и влево по модели противника. Также полезно понимание стрефов – это передвижение влево-вправо – и контр-стрейфов, это остановка после того, как моделька вашего аватара разогналась. Если бежал вперёд, то чтобы мгновенно остановиться, надо нажать назад. Стрелять на вашем уровне нужно только останавливаясь или приседая, присед тоже останавливает. Разминку проводим с ботами, настреляв 300 голов, а потом заходим на Deathmatch, там хаотично, но к игре это подготовит вашу нервную систему. Но лучшая тренировка – это практика. Одна игра с живыми людьми даёт больше, чем что-либо.

Я слушал и кивал. Это было похоже на тактику. На подготовку к бою. Только вместо карты местности – карта в игре. Вместо разведки – распикивание, резкий выход из-за угла по дальней стенке и заход обратно. Вместо автомата – мышь.

– Ещё раз, – добавил Донк. – Не пытайтесь стрелять на ходу – отснавливайтесь. Думайте и предугадывайте, как думает противник. Не паникуйте, примите игру и себя в игре. Ну и персональная настройка должна быть у каждого своя.

Были и неловкости, когда он спросил у нас, какой фирмы у нас мыши, и мы затруднились с ответом. На этом моменте он опустил глаза и вздохнул. Так бывает, когда обучаешь совсем новичков.

Я усмехнулся. Предугадывать я умел. Всё, кроме идей Енота.

Мы тренировались часа три. Донк показывал раскиды на карте – как кинуть дым, чтобы закрыть проход, как кинуть вспышку, чтобы ослепить противника, как кинуть гранату, чтобы выкурить его из укрытия. А мы слушали, задавая глупые вопросы, и у меня сложилось ощущение, что все эти мужики, кроме Енота, вообще собрались на пикник, а не на подготовку к турниру.

Потом Донк сказал:

– Хватит теории. Давайте практику.

Енот создал игру на своём сервере, выбрав Dust 2. И мы зашли, а против нас сразу же зарегистрировалась случайная команда, вернее не команда, а рандом – случайные ребята, решившие поиграть.

– Окей, – сказал Донк. – Играйте и не забывайте давать инфу. Но для начала выберем командира. Пускай это будет Енот. Енот, назначай, кто куда идёт и что делает.

И матч начался.

Мы начали играть на стороне террористов. Нужно было заложить бомбу на одной из двух точек. И в первом пистолетном раунде Енот сказал: идём на А через длинный проход, через который нужно ещё прорваться, так называемый «лонг».

Я побежал первым. Забежав в «бокс» – область между двумя дверями, – я выскочил и сел в проходе, снимая одного лонг-опорника. И судя по всему, он дал инфу своим, потому что второй был на верхней площадке и снайперил меня с Кольтом. Я двигался, совершая микро-стрейфы, приближаясь к точке, когда увидел, что из-за стены с респа контр-террористов ко мне бежит человек. «Забрав» его быстрым выстрелом, я крикнул в микрофон:

– Один за ящиками наверху.

– Понял, – ответил Енот, обходя и прячась за машиной, которая стояла правее на «лонгу», пока трое остальных пушили центр карты, создавая напряжение и проходя через верх на точку А. «Забрав» парня с Кольтом.

Мы вошли на точку, и Енот поставил бомбу. Он знал эту карту, а я был тут впервые.

– Шорт смотри, – приказал он и поправился: – Это верх точки А.

И я встал за ящиком и присел, целясь из Глока в лестницу, по которой мог подняться противник.

И как только голова контр-террориста появилась на ней, я выстрелил. Слыша, как другого человека, который был поставлен командиром противника на защиту точки B, сняли. И раунд закончился.

– Хорошо, – сказал Донк в Телемосте. – Но вы слишком медленно заходите. На точке замешкались. Потеряли секунды. На вашем уровне секунда не критична, но на профсцене – верная смерть.

Он был прав. Я почувствовал это. В реальном бою я бы не замешкался. Но здесь, в игре, мои пальцы отставали от моего чутья. Я знал, куда они пойдут, но не успевал туда выстрелить и старался выставлять прицел заранее.

Мы играли дальше. Раунд за раундом. Я убивал, умирал, возрождался. Счёт был равным, но преимущество было на нашей стороне. Мы выигрывали одни раунды, проигрывали другие. Но я учился. Быстро. Очень быстро для человека, который первый раз играл.

Мы выиграли. Енот радостно заорал в микрофон.

– Неплохо, – сказал Донк. – Для первого раза. Но работать ещё много. И вы выиграли потому, что соперник был слабее. На турнире таких не будет. На турнире будут лучшие команды страны. Ну, те, кто найдут деньги, чтобы приехать. Тогда завтра тренируемся в это же время. Не опаздывайте. Пока-пока!

Донк отключился. Енот ещё что-то говорил, но я его не слушал. Я смотрел на экран, на статистику матча, и закрыл игру, а после откинулся на спинку кресла.

Я поднялся, прошёл к кровати, упал на спину, глядя в потолок.

Тренировка по убийству понарошку с тренером – чемпионом мира – похоже, теперь доступный мне отдых.

А потом я взял телефон и, найдя там Дядю Мишу, написал…

Глава 8
Чужие денги пахнут

Мои пальцы печатали по экрану сообщение:

«Дядя Миша, не отвлекаю звонком, но хотелось уточнить судьбу Тиммейта и моего статуса сейчас. Могу ли я чем-то быть полезным ОЗЛ? А то у меня офицер-куратор – младший лейтенант Енот – в детство впал и на турнир по стрелялке меня зарегистрировал. Если обвинения с нас сняты по линии Суда Совета ОЗЛ, то можно нас вовлечь в полезную работу? И человека в звании восстановить».

Через некоторое время пришло сообщение от Дяди Миши.

«Наглеешь, Медоед. Хотя вопросы верные. Тиммейта уже спаяли, но он не хочет запускаться – требует показать тебя. Присвоение Еноту капитана – уже в работе. А вот к свободной работе тебя пока пустить не могу, только с сопровождающими. Просто тебя, как всегда, будут пытаться убивать, ты начнёшь противодействовать, и погибнет ещё больше невинных людей. Пока отсыпайся, посещай железный зал, тир – они в твоём распоряжении. Сейчас на тебя делаются новые документы, потому что Кузнецов погиб в том вертолёте – так меньше вопросов от американцев будет. Так что готовься к новой личности. Ира наследует всё ваше имущество и выйдет замуж снова – за того, кем ты станешь. И ты из агента-ликвидатора переходишь на должность контролёра за агентами-ликвидаторами. Работа та же, но по всей России, а не в каком-то отдельном округе».

«Какие обязанности у контролёра?» – написал я.

«Контроль за исполнением задач агентов-ликвидаторов и устранение ошибок оных. Поиск новых вернувшихся, переобучение, а также адаптация. Работа с кадрами и аналитика ляжет на капитана Енота», – было мне ответом.

«Почему так?» – спросил я.

«Потому что устройство Тиммейт для агента-ликвидатора слишком жирно, а для главного ликвидатора по РФ – самое то. Дмитрий Анатольевич после вашего продолжения банкета затребовал устройство себе и говорил с ним несколько часов, и наверное говорит по сей момент. Конечно, это не последняя инстанция, но текст оптимизации в том числе нашего ведомства будет вскоре у Первого. А твоя должность будет называться так: Контролёр Организации Службы Агентов-ликвидаторов ОЗЛ при УФСБ».

«КОС АЛ ОЗЛ?» – уточнил я.

«Да».

«Демона не вызову, если случайно букву перепутаю?» – переспросил я.

«…Слава, и первым делом, если нетерпится поработать, займись делами ликвидатора по Москве. Его в США убили на этой неделе».

«Сорокового?» – догадался я.

«Его родимого! Он плотно работал по городу. Свяжись через Енота с его куратором, он объяснит все моменты».

«А как он один по Москве справлялся?» – спросил я.

«Он не один был. Других ты просто не убил».

«Понял», – ответил я, и на душе повеселело. Я чувствовал себя отдохнувшим и в целом был готов к работе.

А далее я набрал Енота и быстро объяснил ему, в чём у нас дело, видя, как он приободрился. Ему этот CS тоже не очень-то радовал, а тут работа, да ещё и в перспективе новая должность.

– Ты серьёзно? – спросил Енот, когда я закончил.

– Абсолютно.

– А с турниром что?

– На турнир выйдем, но не в ущерб работе.

– Это да, – кивнул он. – Я перезвоню, сейчас свяжусь с куратором Сорокового.

И через час Енот перезвонил.

– Всё, – сказал он. – Тиммейта тебе привезут сегодня. А начать следует с квартиры Сорокового. Адрес я сброшу.

– Когда? – уточнил я.

– Через пару часов. Я всё согласовал. Волкодав тебя сопроводит.

– Понял.

Я положил телефон, поднялся, прошёл к окну. За стёклами темнело, внизу горели редкие фонари. Москва готовилась к ночи с субботы на воскресенье – 5 октября 2025 года.

Я взял телефонную трубку и произнёс:

– Мне нужен выезд по служебной линии. В центре. Жду.

Через полчаса в дверь постучали. Я открыл – на пороге стоял Волкодав. В руках он держал чёрный кейс.

– Твоё, – сказал он, протягивая кейс.

– Моё. Ожидай внизу, я сейчас оденусь и спущусь.

Я открыл крышку. Внутри лежал Тиммейт в новом алюминиевом корпусе. Корпус был новым, без трещин, а экран блестел. Я включил прибор нажатием на боковую кнопку. Экран засветился голубоватым, потом на нём появился жёлтый смайлик. А потом побежала горизонтальная строка текста.

«Сканирование… Объект идентифицирован. Медоед».

– Привет, Тиммейт, – сказал я.

– В нас попала ракета? Как ты выжил?

– С трудом, – проговорил я.

– Тогда привет, – ответил прибор. – Мы в ОЗЛ Москвы? Наши уже победили?

– Нет, но обязательно победят, – сказал я. – Кто победит, тот и будет нашими.

– Понял. Какие новости? – спросил Тиммейт, и я, одеваясь, бегло посвятил его в курс моих дел.

А далее я подключил его к своему сотовому через Bluetooth и раздал права пользования интернетом. И, сунув прибор в карман куртки, надел чистую тёмную ветровку, сухую обувь, накинул сверху лёгкую куртку.

Спускаясь по лестнице, я снова чувствовал себя при деле, воткнув наушник от сотового в левое ухо. Конечно, оружия мне не дадут и постоянно будут рядом, но хоть не сиднем сидеть, разучивая раскиды и тайминги в игрушке. И мы всей командой – я и ещё трое, включая Волкодава – отправились по координатам, данным мне Енотом.

Сороковой жил в старом доме на Пречистенке, 19, строение 9. Это было серое пятиэтажное здание с красными вставками у автобусной остановки.

– Тихий район, – сказал Волкодав, заезжая на улицу с односторонним движением и паркуясь на месте для инвалидов.

Мы вышли. Ночной ветер гнал по асфальту сухие листья. Во многих окнах горел свет – кто-то смотрел телевизор, не подозревая, что тут жил опаснейший человек, который умел находить людей, просто выбирая путь, и ненадолго, но освоил навык говорить чужими голосами.

Ключи от квартиры Сорокового нам дал дежурный в ОЗЛ. Волкодав приложил магнитный ключ к домофону, и тот запищал, открывая нам дверь в подъезд. Лестница пахла краской, а сам подъезд был очень ухоженный – с цветами в горшочках на каждом этаже.

Квартира находилась на третьем. Мы поднялись наверх втроём, оставив водителя внизу. И, подойдя к нужной дверям, я вставил ключ в замок, повернул.

Отворяя дверь, я нашарил внутри выключатель и щёлкнул светом. И присвистнул.

Квартира оказалась не просто богатой – она кричала о роскоши и возможностях. Напольная плитка из полированного камня, стены отделаны тёмными деревянными панелями с золотистыми прожилками – наверное, карельская берёза. Люстра под потолком – массивная, кованая, с хрустальными подвесками, которые отражали свет сотнями бликов.

Гостиная была заставлена мебелью. Диваны из чёрной кожи, кресла с подголовниками, между ними – столик из цельного куска дерева, покрытый лаком. На стенах – картины. Не репродукции – настоящие: масло, тяжёлые рамы, подписи в углах. Я не разбирался в искусстве, но выглядело дорого. Слишком дорого для человека, который работал в тени.

– Ничего себе, – сказал Волкодав, проходя в комнату и оглядываясь. – Это он так жил?

– Похоже на то, – произнёс я, показывая Тиммейту через камеру всё, что нас окружало.

Я прошёл на кухню. Там тоже был порядок с убранством – холодильник с чёрной матовой дверцей, варочная панель на шесть конфорок, вытяжка с медной отделкой. На столешнице из искусственного камня стояла кофемашина. Рядом – открытая бутылка дорогого вина, наполовину пустая. На подоконнике – одинокий бокал. Как будто он пил здесь в одиночестве перед командировкой и не успел убрать.

В спальне оказалась огромная кровать с балдахином из тяжёлой ткани. Шкафы-купе во всю стену с зеркальными дверцами. На полу – ковёр с длинным ворсом. В углу – сейф, встроенный в стену. Я подошёл и дёрнул ручку, убедившись, что закрыт.

Но что-то изнутри тянуло меня снова на кухню – голодное и злое, – и я снова подошёл к холодильнику. Он был огромный, из чёрного стекла, с дисплеем на дверце. Дорогая игрушка для тех, кто любит, чтобы техника подчёркивала статус. И я потянул ручку, открыв его.

Внутри, на полках, аккуратно лежали упаковки с продуктами. Сыр пармезан, икра в стеклянной банке, какие-то запечатанные контейнеры с готовой едой. Но не это привлекло моё внимание.

В выдвижном ящике для овощей, под полиэтиленовыми пакетами с зеленью, лежали пачки. Много пачек – русских и не только – денег. Тут были крупные купюры – евро, доллары, рубли. Перетянутые канцелярскими резинками, они занимали почти всё место, которое у обычных людей занимают овощи.

– Волкодав, – позвал я.

Он подошёл, заглянул через плечо.

– Ничего себе, – сказал он. – Это сколько же здесь?

– Много, – ответил я, доставая одну пачку. Евро, по пятьсот. Таких пачек было десятка полтора, не меньше. – Что для ликвидатора в целом – нормально. Особенно для того, кто не выпендривается этикой, когда принимает задания.

Я положил пачку обратно, прикидывая в уме сумму. Сотни тысяч, если не больше. На такие деньги можно купить квартиру, машину и несколько жизней.

Волкодав стоял рядом, смотрел на деньги, потом повёл носом, звучно втянув воздух.

– Медоед, – сказал он, и голос его стал напряжённым. – Чувствуешь?

Я замер и тоже принюхался.

– Что? – переспросил я.

– Запах. Словно эти деньги… – он поморщился, подбирая слова. – Ему передали там, где всё было в формалине.

Я взял пачку, поднёс к носу, но ничего не ощутил.

– Ты уверен? – спросил я.

– Эти деньги бывали в медицинском учреждении. При том не очень стерильном.

– У нас в Москве закладки с деньгами где передают? – как бы в пространство произнёс я.

– Не смотри на меня, я тут столько же, сколько и ты.

Я положил пачку обратно, вытер руки о штаны.

Формалин, говоришь? Раствор для консервации тканей. Им обрабатывают биоматериал – органы, образцы для гистологии. Я знал этот запах – в моргах и патологоанатомических лабораториях он витал постоянно и въедался в стены. Но я не чувствовал так, как чувствует Волкодав.

– О чём нам это всё говорит? – спросил я.

– Человек получал деньги в какой-то клинике, – переспросил Волкодав. – А судя по тому, что отсутствуют другие запахи, присущие медицинским учреждениям, например запах кварцевания, я могу предположить, что клиника не совсем легальная.

– Тиммейт? – спросил я у ИИ. – Можно ли как-то понять, где был наш Сороковой до командировки в США?

– Можно, – ответил прибор. – Но для этого нужно подключение к его банковским операциям, геолокации телефона или камерам в городе. Мне нужны на него данные.

– Енот, запроси данные, пусть на мой ОЗЛ-спецсвязь сбросят, – произнёс я.

– Делается, – ответил Енот. – Что там, много денег?

– Не много, но кажется, они грязные. И мы ещё сейф не смотрели.

И тут доложил Тиммейт:

– Я смогу проанализировать его перемещения за последние полгода. Найти совпадения по времени с поступлениями крупных сумм. Построить маршруты. Но это займёт время.

– Сколько? – уточнил я.

– Часа два-три. На взлом и доступ к базам данных.

– Работай, – сказал я. – Волкодав, пока Тиммейт думает, давай осмотримся здесь.

Я кивнул. В квартире было тихо.

И я прошёл в спальню. Подошёл к сейфу и провёл пальцем по щели между дверцей и корпусом – пыли почти не было. Им пользовались недавно.

– Волкодав, – позвал я. – Нам нужны спецы, чтобы вскрыть сейф.

– Закажи через Енота. Пусть работают.

– Ты прав. Вызовем группу, – произнёс я.

Далее я прошёл в гостиную, где сел на диван. Кожа скрипнула подо мной. Волкодав остался в прихожей. А я думал, что предавший нас казачок сделал бы это в любом случае. Просто два миллиона долларов звучали слишком уж хорошо.

– Тиммейт, – произнёс я через минуту. – Что по перемещениям Сорокового?

– Строю маршруты, – ответил ИИ. – Геолокация его телефона за последние полгода показывает частые посещения района Кутузовского проспекта. Там же находятся несколько частных клиник.

– Каких?

– Медицинский центр «Клиника на Кутузовском», Европейский медицинский центр, частная клиника «Медицина».

– Значит, мог получать деньги в одном из этих мест.

– Мог, – согласился Тиммейт. – Но без доступа к камерам я не могу сказать точно.

– Енот, – сказал я. – А соедини с куратором?

– Связываюсь, – ответил он.

Я ждал. Тишина в квартире давила на уши. Где-то за стеной заиграла музыка – глухо и едва слышно.

– Соединил, – сказал Енот.

– Майор Соболь, слушаю, – раздался в наушнике голос. Мужской, спокойный и без эмоций. На заднем фоне был звук дороги – он куда-то ехал этой ночью.

– Майор, – сказал я. – У нас тут вопросы по вашему бывшему подопечному. Вы в курсе, чем он занимался в Москве?

– В рамках должностных инструкций – да. Вне – нет, – произнёс он.

– А вы не подскажете, откуда у него деньги на квартиру на Пречистенке? – спросил я.

– Он её купил два года назад, – ответил Соболь. – Как сотрудник ОЗЛ, он достаточно зарабатывал.

– Даже на итальянскую мебель и хрустальные люстры? – спросил я, понимая, что теоретически да – мог и на это заработать. – Вы бывали сами у него дома?

– Нет, – ответил он после паузы.

– Тогда рекомендую приехать. И захватите с собой специалиста по сейфам.

– Что вы там нашли? – спросил он с лёгкой ноткой волнения.

– Пока ничего, – соврал я. – Но уверен, что найдём.

Соболь помолчал.

– Буду через час, – сказал он наконец.

– Ждём, – произнёс я.

Я поднялся с дивана, прошёл к окну. Внизу, у подъезда, горели фонари, а машина ОЗЛ стояла за углом на месте для инвалидов.

– Тиммейт, – позвал я.

– Слушаю.

– Есть вероятность, что Сороковой получал деньги в клиниках на Кутузовском?

– Высокая, – ответил прибор. – Геолокация его телефона показывает регулярные визиты в этот район.

– А есть шанс вычислить конкретное место?

– В теории есть, а на практике, боюсь, нет, – выдал мне Тиммейт.

Я отошёл от окна, прошёл на кухню, открыл холодильник и снова вдохнул воздух, пытаясь учуять запах того, что внутри. Но вновь ничего не ощущая сверхординарного, закрыл его.

Прошёл час, и я уже начал волноваться. Набрал Енота.

– Друг-брат, свяжи меня ещё раз с Соболем?

– Сори, я задремал. У нас уже утро, – произнёс он и через полминутки добавил: – А не отвечает человек. Абонент просто не берёт трубку. И насколько я понимаю, никто к вам для вскрытия сейфа не выехал. Я вижу, что он не делал никаких заявок.

– А адрес его есть? – спросил я.

– Это секретная информация, – произнёс Енот. – Нам не дадут.

– С учётом нашей новой службы? – уточнил я. – Набери Дядю Мишу, скажи, что у нас что-то странное с куратором Сорокового. Пропал в пути, хотя обещал прибыть. Надо проверить, а для этого нужен адрес и данные.

– Делается, – произнёс мой офицер-куратор, хотя наверное уже офицер-аналитик. – Так, дали адрес. Это тоже Москва…

– Ты мне скинь данные, я посмотрю, – прервал я его.

– Хорошо, кидаю, – произнёс Енот и зашуршал клавишами на заднем фоне.

– Спасибо, – произнёс я, и вот уже ОЗЛ-спецсвязь выдавала мне на него информационную справку, где было ФИО, звание, фото, место проживания, номера телефонов.