Текст книги "Медоед 8 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Двое. Парень и девушка. – произнёс я.

– Звукаря их уже съели, да? – спросил он.

– Какого звукаря? – уточнил я.

– А вот этого. – произнёс старший опер, открывая Фотограмм через VPN.

Съёмка велась с одного единственного сектора, и это был прямой эфир. Тот, кто снимал, находился сейчас прямо напротив здания отеля, очень близко, буквально под стенами, и сидел в машине.

– Ребята, я очень боюсь. Позвоните кому-нибудь, я не знаю, где я. Он задушил Вадима и Софью и унёс, а меня похитили. Я боюсь выйти, – шёпотом говорил снимающий.

– 14565 зрителей у парня прямо сейчас, – произнёс, улыбаясь, Олег. – И он походу сейчас сидит в том белом фургоне и снимает прямую трансляцию. В целом у него всё хорошо, ему донатят, а аудитория разделилась на две части, примерно половина на половину: кто-то сочувствует, кто-то называет солевым идиотом.

– Как его фамилия? – спросил я.

– Новиков Чингиз Ахмедович. – произнёс Олег.

– Тиммейт, у здания фургон…

– Я слышал, – произнёс в моём наушнике Тиммейт. – Гашу сигнал ему, можете брать. Делаю ему фейковую трансляцию согласно образу главного героя.

– О! – выдал Олег, смотря на то, что картинка пропала, а на аккаунте удалились все фото и трансляции. – Быстро работаете. А нет, смотри ещё одно видео.

На видео был тот же человек. Он тоже снимал отель, но в какой-то момент он обратил камеру на себя.

– Ребят, мне реально страшно! – И на этих словах он достал стеклянную трубку и с булькающим звуком затянулся воздухом. – Они везде, ребят! Помогите мне! Стойте, я слышу их голоса! Они хотят сожрать меня и мою душу! Господи! Я больше никогда не буду курить.

На этой фразе он вдохнул ещё раз дыма.

– Как вы это сделали? – спросил у меня Олег.

– Магия вне Хогвартса, Гари. – произнёс я. – Я тебе их передам, сейчас мои ребята прибудут, помогут погрузить.

– А боец с луком на крыше не может?

– Не. У него свадьба срывается. А в Питере не так много лягушек.

– А, понял. Ты силовиков своих ждёшь? Думаешь, я попытаюсь у тебя тут шмон наводить? Себе дороже. Я не хочу у вас в отеле задержаться и учить должностные инструкции старшего опера наизусть, как в школе «Евгения Онегина».

– Как тебе чай? – спросил я вместо ответа.

– Хороший чай. – ответил Олег.

– Смотри: третьего мы как-то проморгали, каюсь. При них была аппаратура – её тоже тебе отдам, скорее всего наши её уже изучили. И три килограмма травы.

– Признайся, младлей, было не три, а четыре? – прищурился старший опер.

– Почему? – уточнил я.

– Ну хотя бы по тому парню с луком на крыше.

– Брат, а давай мы его больше не будем касаться в этом диалоге. У меня просто шутки смешные закончились объяснять его поведение. – попросил я.

– Да легко. А правда, что у вас миллионы за ликвидацию платят? – спросил он.

– Раньше да. Сейчас, как у всех, оклад чуть повыше, правда.

– Ну а вот я, к примеру, могу к вам попасть? – спросил он. – И сколько я буду у вас получать, к примеру, на должности стрелка с луком?

И Олег снова улыбнулся.

– Можешь. Лучник у нас – смотритель отеля, на руки он получает…

– Шкуры харьков?.. – перебил меня Олег. – Вячеслав Игоревич, я тебе задам вопрос, как в «Докторе Стрэндже»: что было в чае?

– Тиммейт, – позвал я, игнорируя шутку про «харьков». – У нас Ярополк сколько получает?

– Он получает, и не тратит, копит на что-то, 450 000 в месяц. – произнёс Тиммейт. – А старший опер – это примерно 350 000–400 000 на руки.

Я озвучил Олегу сумму 350 000.

– … – Он опустил погрустневший взгляд, а потом продолжил мысль: – Жаль, что меня не отпустят. Придётся через увольнение. И вдруг у вас не возьмут…

– Пришли своё резюме. Мы проверим его, и я тебе всё скажу. У нас недобор дикий, офицеры грамотные нужны. – произнёс я.

И тут меня вызвала Каракатица, сообщая, что наши прибыли с водой и едой.

– Запускаю обе машины, – произнёс я. – И Ярополку скажи, чтоб не стрелял. Пойдём, майор, заберёшь своего торчка и журналистов.

– Слушай, а скажи марку чая? – спросил он, вставая, а я подошёл к стойке и поднял пачку. Это был чёрный «Гринфилд» с брусникой.

– Это не чай, Олег. Это похоже, отель ОЗЛ тебя принял… – произнёс я.

Глава 23
Скорпион и Колибри

Обе машины, с нашими ликвидаторами и операми заехали во двор.

Олег же подошёл к грузовичку с затаившимся в нём звукооператором и подманил жестом своих ребят, а я отдал команду своим вывести «журналистов» к операм, попутно позвонив Плотникову, чтобы принёс их гаджеты.

Опера были одеты хоть и в однообразный кежуал, но экипированы бронежилетами скрытого ношения и табельным оружием. А троим «журналистам» на головы были надеты тряпичные мешки из чёрного полотна, а на руки – наручники.

Отдал я Олегу и три кг дури. И, погрузив троицу в свою машину, один из оперов сел за руль их фургона. Олег подошёл ко мне.

– Ну, здоровья снайперу! – бодро выдал он и уже полушепотом продолжил: – Резюме пришлю на номер твой, дай твои «цифры», кстати. Вы же меня сами пробьёте?

– Пробьём. Но ты уверен, что тебе к нам хочется? – уточнил я.

– Что будешь говорить, как у вас сложно? – усмехнулся Олег.

– Не буду. Тут сложно, но бумажек почти нет, всё электронное.

– Ну, вот, а у нас их столько, что дрелью накопительные дела сверлим и сшиваем. Бывай, на связи.

Обменявшись номерами, мы скрепили прощание рукопожатием, и две машины покинули нашу базу.

– У меня к тебе вопрос, командир. – произнёс Барсук. – А Лучник на крыше остальных из Марвел ждёт?

И мы нашей компанией посмотрели на крышу «отеля», где, сжимая в руках лук, поставив одну ногу на парапет, стоял Ярополк, задумчиво смотря вдаль.

– Хорош, пацаны. – произнёс я. – Давайте еду и воду выгружать, потому как у нашего охотника дичь не ловится.

А далее мы выгружали и носили в столовую много бумажных пакетов, а потом таскали туда упаковки с питьевой водой. Ярополк покинул свой пост и помогал таскать. После же мы позвали всех через ОЗЛ-спецсвязь в столовую – и сотрудников вместе с семьями, чтобы получить свою суточную норму воды и еды.

Столовая на первом этаже не изменилась с моего в ней чаепития с Олегом: белые стены, белые столы и стулья, окна без занавесок. Хотя был тут и телевизор на одной из стен и табло над стойкой – тоже не горящее, оба с выключенными экранами. Рядом со стойкой стоял кулер с водой, без стаканчиков.

За столами начали появляться люди, а за стойкой появился Плотников – видимо, он самоназначился на выдачу еды. Вот за что надо любить поколение Дяди Миши: что эти ребята всегда проявляли инициативу и всё доводили до конца. Валерий выдавал людям пакеты по списку, а те садились за столы и, доставая пластиковые контейнеры с разноцветными крышками, читали этикетки и текст. Кое-кто уже приступил к трапезе пластиковыми приборами, кто-то медлил, вчитываясь в состав и калорийность. Дети были любопытнее всего и уже доставали сладости из пакетов в первую очередь.

Я подошёл к раздаточному столу, где Плотников с девочкой в дредах – Каракатицей – выдавали контейнеры по списку.

– Всем досталось? – спросил я.

Плотников глянул на планшет, сверился с таблицей.

– Вам, товарищ Медоед, по норме ликвидатора – 4000 полагается калорий на сутки. – Он протянул мне пакет, где было написано «4000», а внутри виднелась стопка из пяти контейнеров и бумажные листы.

Я взял, отошёл к свободному столику у стены, сел и достал пакет с надписью:

«14.00 – порция на обеденный приём»

А внутри пакета было меню этого времени:

Рис отварной с овощами – 250 г / 320 ккал

Куриное филе гриль – 200 г / 330 ккал

Салат из свежих овощей (помидоры, огурцы, перец, лук, масло оливковое) – 150 г / 180 ккал

Хлеб цельнозерновой – 2 куска (60 г) / 150 ккал

Греческий йогурт 2% – 120 г / 80 ккал

Протеиновый батончик (шоколад-арахис) – 50 г / 220 ккал

Чай чёрный с сахаром (1 пакетик + 10 г сахара) – 40 ккал

Итого на обед: 1320 ккал

В целом выглядело съедобно. Рис с овощами, филе курицы было слегка подрумяненным. Салат, заправленный маслом не солён. И только йогурт был как йогурт, плюс батончик протеина.

– Неплохо, – сказал я себе и принялся есть.

Курица оказалась вполне сносной, как и рис. А салат был действительно свежим. Я ел быстро, как и всегда – это не шибко полезно для пищеварения, но экономит время.

И тут кто-то подошёл к столу, а я поднял голову на её тень.

Это была невысокая женщина. Лет тридцати пяти, её тёмные волосы были собраны в низкий пучок, лицо было бледное, с мелкими морщинками у глаз. На ней был серый свитер и чёрные джинсы. Она держала в руке свой контейнерный набор и стояла, чуть наклонив голову.

– Вячеслав Игоревич? – спросила она тихо.

– Да? – ответил я, жуя.

– Я аналитик Беркут, – произнесла она, присаживаясь без приглашения на стул напротив. – Мы работаем по Северо-Западу, я куратор Землеройки. Вы меня, наверное, не знаете. Но у меня вопрос.

– Давайте. – произнёс я, и так это было слишком долго.

– А мы можем добавить в рацион соки? – спросила она, глядя мне прямо в глаза. – Не в ущерб калориям, просто дети просили. И некоторые женщины. Чай и вода – это хорошо, но соки они важны, как минимум для разнообразия.

Я прожевал, отпил из бутыля воды.

– Можем, – кивнул я. – Это первый обед ОЗЛа в условиях эвакуации, но вы вносите предложения. Мы сделаем хорошо для всех.

Она улыбнулась – уголками губ.

– Спасибо, – сказала Беркут и поднялась. – Вы не представляете, как это важно. И медикаменты надо сделать запрос на привоз, потому как если я правильно понимаю ситуацию, нам не шибко можно в город.

– Понимаю. Придумаем что-нибудь. – произнёс я, и она ушла за свой столик – к двум другим аналитикам.

Я доел рис, выскреб ложкой остатки масла с салата, разорвал упаковку протеинового батончика. Батончик был суховат и тяжело жевался, но шоколадный вкус чувствовался. Зато йогурт зашёл как родной.

Внутри ощущалось тепло от моей сытости.

Люди вокруг ели, разговаривали, прислушивались к новостям из телефонов. Дети уже возились с игрушками в углу. Женщины перешёптывались, мужчины жевали молча, глядя в никуда.

Я достал телефон тоже.

– Тиммейт, – произнёс я. – Запроси через ОЗЛ-спецсвязь у всех: какой калораж им надо на сутки и какие предпочтения по напиткам, что нужно из медикаментов. И поделись нашими наработками по распределению еды и быта с другими отелями.

– С Москвой делиться? – спросил Тиммейт.

– А что там – наших что ли нет? – ответил я. – Им все те же указания, что и нам. Туда шли.

– Есть слать, – произнёс Тиммейт. – Ты ранее запрашивал доклад по эвакуации всех ликвидаторов и аналитиков.

– Давай, – сказал я, пододвигая пустые контейнеры в стопку. – Докладывай.

– Доклад по эвакуации по состоянию на 14:00, – начал Тиммейт монотонно, но быстро, на скорости 1,5. – Всего ликвидаторов в реестре оперативных: 123 человека. Эвакуировано в отели или места временного размещения: 118. Не эвакуированы: пятеро. Из них четверо – в пути. Аналитиков всего: 510 по штату, по факту – 310. Эвакуировано 309. – он сделал паузу. – Докладываю, что у нас пропала связь с аналитиком – офицером поддержки – и его ликвидатором.

– Где пропала связь? – тихо спросил я, глядя в окно, где виднелся бетонный забор и верхушки деревьев за ним.

– Ликвидатор Скорпион работает по городу Архангельску, там же базировался его офицер поддержки Колибри.

– Понял. Информацию по ним дай мне в виде справки на телефон. Что по отелям?

– По отелям: все заполнены. Скидываю справку.

Я вздохнул, собрал пустые контейнеры и положил их в пакет.

– Ладно, – сказал я. – Все заявки на еду и воду шли Фоме.

– Принято, – ответил Тиммейт.

Я поднялся, оглядел столовую.

Люди ели. В углу, за отдельным столиком, угрюмо жевал Ярополк – перед ним стояла гора контейнеров не меньше, чем у меня. Землеройка сидел с Беркут, что-то показывал ей на телефоне, она кивала. Фома пил воду большими глотками, Ария же сидела рядом уже покушав, положив голову ему на плечо.

Всё было почти нормально. И я, взяв пакет с провизией, отправился к себе, а в комнате под землёй – сел на стул и открыл ОЗЛ-спецсвязь, чтобы посмотреть информацию по пропавшему ликвидатору. Мой экран заполонили строки ОЗЛ-спецсвязи:

Скорпион, он же Кравцов Александр Борисович, капитан, тридцать семь лет.

С фото на меня смотрел небритый мужик с короткой стрижкой, тёмные глубоко посаженные глаза, и в этой справке было выделено жирным: «Вернувшийся». И уточнение в скобках: помнит себя военным лётчиком, сбитым над Сирией. Боится высоты. ПТСР.

Реципиент… (о, я увидел новое для меня слово и даже покопался в памяти, но всё-таки спросил у Тиммейта, получив ответ, что это лицо или объект, принимающее что-либо. То есть тело, принимающее сознание вернувшегося, если мы, конечно, реальность, а не кучка психопатов, как нам рассказывает доктор Вайнштейн). Реципиент служил в ВВ и был старшим лейтенантом, но в своём отпуске летел в Крым с семьёй, и птица попала в двигатель, вызвав пожар. Самолёт посадили, но вот Александр поймал паническую атаку, после чего стал называть себя другим именем, не узнавать жену и детей. Из ВВ его комиссовали, человек отлежал в психоневрологическом диспансере и вышел благодаря нашим спецам. Жену и детей не принял, развёлся, сам подал на себя на алименты и посей день отдаёт половину честного заработка в семью, из которой ушёл. Был принят в ликвидаторы с условием, что не надо будет летать, принципиально пользуется только наземным транспортом.

Прекрасный персонаж. Честнее меня. Не стал притворяться Кузнецовым, просто сказал: «Семья, извините, я вас не помню, держите деньги – 50% ежемесячно, живите свою счастливую жизнь без меня».

А далее в справке был офицер поддержки по должности аналитика при ликвидаторе:

Колибри, она же Морозова Екатерина Дмитриевна, старший лейтенант, тридцать пять лет.

Её фото было другим и взято явно из соцсетей. Русые волосы ниже плеч, на левом запястье – маленькая татуировка: птичка – колибри в полёте сующая клюв в цветок. Очки в тонкой оправе, чуть прищуренный взгляд. Разведена и имеет единственного сына, который учится в Твери и живёт с бабушкой. История похожа на историю Скорпиона, только без драмы всех вернувшихся: первая любовь, расставание с мужиком-козлом, сын от мужика-козла-неплатильщика алиментов. И в какой-то момент, возвращаясь с третьей работы, она увидела двух красивых девушек в полицейской форме, счастливых и улыбающихся, красивых и юных, и, подойдя к ним, спросила: «Девчёнки, а как попасть к вам в полицию?»

ВВК в полицию Катя провалила. Несмотря на завышенные параметры по интеллекту, плоскостопие и искривление позвоночника сделали своё дело. Она выходила из кабинета начальника комиссии в слезах и, выйдя из здания, попросила сигарету у незнакомого мужчины. Он дал ей закурить, она закашлялась дымом, и слово за слово оказалось, что он пришёл сюда за той, у кого IQ 174 и плоскостопие. Она улыбнулась ему и сообщила, что если он Дьявол, то она согласна, на что мужчина покачал головой и сказал, что души покупает не только Дьявол. Высшее экономическое образование дало ей в ОЗЛ младлея (младшего лейтенанта), ещё через год – лейтенанта, а ещё через два – старлея. Со Скорпионом Колибри работала второй год, и в справке числились результаты негласной проверки, в ходе которой выявлено нарушение – романтические отношения между офицерами.

Был выписан штраф обоим, но после того как Скорпион отказался в третий раз исполнять приказ, дело дошло до Дяди Миши, и им разрешили работать вместе. А теперь вот они вместе исчезли.

Последний контакт был третьего в день эвакуации. Сообщение от Колибри: «Скорпион на месте, приступает к сбору данных. До связи завтра». Приказ об эвакуации подтвердили, но оба исчезли со связи.

Движимое имущество: у Скорпиона серая «Тойота Хайлендер» со стикером «Спасибо деду за победу!» на заднем стекле. А у Колибри – белый «Хёндай Солярис» с наклейкой «Ребёнок в машине», только ребёнка в машине давно уже нет, но с такой наклейкой спокойнее на дороге.

Далее Тиммейт подсветил мне их адреса:

Улица Северная, дом 47, квартира 31. Хрущёвка, двор-колодец, домофон нерабочий. Там жил Скорпион.

Проспект Ленинградский, дом 102, квартира 56. Девятиэтажка, домофон рабочий, кодовые замки, рядом ТРК «Макси», ЖК «Аквамарин». Там жила Колибри сначала с сыном, потом одна.

Я смотрел на телефон, а в голове уже рисовалась карта того, как я туда поеду. А кто ещё если не я?

– Тиммейт, – сказал я. – Что по запросам в УФСБ по Архангельской области?

– Запросы отправлены. Ответа пока нет. Камеры по адресам не фиксировали транспортные средства после восемнадцати часов четвёртого октября. Телефоны обоих вне сети. Спутниковая съёмка по запрошенным координатам ничего не даёт.

Я встал и прошёлся по комнате.

– Тиммейт, а какое у Скорпиона было задание?

– Задание Скорпиона на этот период, – ответил Тиммейт, и в его голосе проскользнуло что-то, похожее на заминку. – Мониторинг и сбор информации по лицам, прибывшим из-за рубежа через Архангельский морской порт. Задание не боевое. Скорпион должен был наблюдать и фиксировать всё, что подпадает под нарушение закона.

Я остановился у туалетной двери.

– То есть они не должны были ни с кем вступать в контакт?

– По инструкции – нет. Но я проанализировал их переписку за последнюю неделю. У Скорпиона было своё мнение на этот счёт.

– Какое?

– Семь сообщений Колибри со словом «подожди», четыре просьбы «не бери это на себя», две мольбы «не горячись». И одна фраза Скорпиона, отправленная за двенадцать часов до пропажи: «Пахнет боевиками. Если я прав, я отработаю их первым. Не мешай мне, еще орден за них получим». После этого сообщения они оба исчезли. Камеры в порту зафиксировали, как Скорпион встречал паром из Мурманска. А потом скрытно, «сопроводил» людей до гостиницы «Двина». Далее – подтверждённая эвакуация и исчезновение.

– А откуда задача пришла про наблюдение за людьми? – спросил я.

– Москва прислала.

– Почему он, а не местные ребята с УФСБ? – спросил я.

– Ты у меня спрашиваешь? – спросил у меня Тиммейт.

– У нас в должности написано «ликвидатор», а не «наблюдатель». Совет выписывает чёрную метку какому-нибудь уродy, и мы идём в бой… – начал я, но был прерван.

– Вообще-то нет. Аналитики из отдела Филина и вообще аналитики ищут несправедливости в обществе и посылают их в Совет. А уже Совет решает, на кого их расписать – на УФСБ или на ликвидаторов. Чаще задачу получают другие органы. ОЗЛ – это наблюдатели в том числе. Иногда есть подозрение на подозрительного человека, а основания нет. Кого за ним послать последить? Того, кто не слишком занят. Так ликвидаторы и их аналитики выполняют функцию внутренней доразведки и досборки оперативной информации, а уже потом дают её наверх. Это у тебя путь был жёстче, видимо, судьба такая у тебя.

– Так. Мне брось их последнее задание по – как ты говоришь – доразведке и досборке. И Дяде Мише отпиши о наших успехах и о моей командировке в Архангельск. За старшего по отелю – Фома.

– Сделано. Ну и Фоме отправил, что он старший. Ты один поедешь?

– Нет, прапорщика-механика-водителя захвачу с собой.

– Мудро.

И я встал и, взяв обратно свой пакет с едой, направился вверх. И, найдя Фому, попросил выдать мне затрофейный «Кедр» с глушаком, на что получил отказ, что в «Кедре» патронов нет совсем. И был предложен его ПБ. Я кивнул. И, взяв бронежилет и товарища прапорщика, мы сели в серебристый Крузак и выехали за ворота.

– Куда едем, командир? – спросил у меня механик-водитель БТРа.

– Едем в Архангельск.

– У-у-у-у, – протянул тот. – 15 часов, если не останавливаться. Но не боги горшки обжигают. Мы туда так или по делу?

– Так, по делу. – произнёс я, видя, как на крышу дома выходит Ярополк с луком и йогуртом.

В кармане пиликнул сотовый, и Тиммейт проговорил:

– Мы получили добро от Дяди Миши. И, кстати, по тем, за кем должен был следить Скорпион, пришла информация. Будешь читать или слушать?

– Буду, – произнёс я, закрывая глаза. После еды хотелось спать, но работа сама себя не сделает…

Глава 24
Зов Сорокового

Мы ехали в Архангельск, Алексей Алексеич был за рулём и по моему наказу выставил маршрут на сотовом, а Тиммейт в моём ухе начал вещать почти сразу же:

– Справка предоставлена ОСИ по АИ ОЗЛ, Гриф «Совершенно секретно», Дата актуализации: 3 октября 2025 г.

Объекты первичного наблюдения (группа «Паром-23»): Цель прибытия в РФ – не заявлена.

Список лиц, прибывших паромом Мурманск – Архангельск 4 октября 2025 г.,

Маттиас Корхонен. Гражданин Финляндии. Дата рождения: 14.05.1985. Рост 193 см, вес 120+ кг. Телосложение спортивное. Профессия по документам: логист

Особые отметки: проходил службу в пограничных войсках Финляндии (2005–2010). Уволен.

Цель визита в РФ: «туризм, посещение Соловецких островов».

Я посмотрел на фото, открывая перед собой ноутбук: на фото был мужчина лет сорока с редкими русыми волосами, зачёсанными назад. Лицо у человека было прямоугольное, скулы широкие. Глаза светлые.

– Тиммейт, погоди. Что за ОСИ по АИ ОЗЛ? – произнёс я.

– Отдел Сбора Информации по Альтернативной Истории. – доложил он.

– О как! У нас и такой есть? И он даже может ликвидаторам задачи ставить? – удивился я.

– Задача пришла через ОЗЛ-спецсвязь, значит, может. – проговорил Тиммейт.

– А кто у нас начальник ОСИ? Не Филин часом?

– Радиопозывной Берёза, целый полковник. – произнёс он.

– А свяжи-ка меня с ней. – попросил я Тиммейта.

– Запрос могу оставить, мы не можем связываться с ней напрямую.

– Что за чушь? С дядей Мишей мы можем связываться, а с Берёзой в нашем чудесном лесу нет? – снова удивился я.

– Читаю дальше? Или поговорим про несправедливость в ОЗЛ? – спросил меня Тиммейт.

– Читай. – выдохнул я и приготовился слушать.

– Второй фигурант группы: Катрин Мерилахти. Гражданка Эстонии. Дата рождения: 09.03.1988, Рост 164 см, вес 53 кг. Профессия по документам: переводчик

Особые отметки: ранее работала в/на Украине (2014–2016). Состоит в базах как лицо, имеющее связи с западными структурами.

Цель визита в РФ: «частный визит к родственникам».

Я посмотрел на фото: это была женщина с тёмно-русыми волосами, собранными в хвост. Лицо узкое, глаза зелёные. А Тиммейт продолжал: – Третий фигурант: Януш Ковальский. Гражданин Польши. Дата рождения: 17.08.1987.

Рост 172, вес 96 кг. Профессия по документам: менеджер по продажам.

Особые отметки: кадровый сотрудник польской разведки (подтверждается перехватами). Специализация – работа с агентурой. Цель визита в РФ: «бизнес-поездка».

На фото был невысокий и плотный человек с тёмными короткострижеными волосами. Лицо широкое, глаза карие, нос сломанный как после десяти лет бокса.

Задача ликвидатору: наблюдение и информирование… а далее скрыто за плашкой «секретно».

– Трое, – сказал я вслух. – Как в анекдоте: собрались как-то финн, эстонка и поляк переплыть границу у реки…

«Чем же вы заинтересовали нашу ОСь, и почему послан именно ликвидатор, а не кто-то ещё? Кроме того, есть же масса других способов наблюдения, кроме физической слежки. И что скрывается за плашкой „секретно“?»… – мучали меня мысли.

Машина вильнула, уходя от какой-то напасти на трассе, и я поднял глаза на своего водителя. На вид Алексей Алексеевич был пацан пацаном. Восемнадцать лет, худой, жилистый, русый, с копной светлых волос на голове. В футболке и джинсах – вылитый первокурсник ПТУ, который вчера ещё учился на сварщика. Но когда он открывал рот, оттуда лезло такое, что любой сорокалетний ветеран обзавидуется. Мат через слово, причём не современный, а наш советский и армейским вывертом. И всё это он говорил – спокойно, без какой либо бравады, словно он нёс что-то рутинное.

– Вот сука, а поворотники не надо показывать, да⁈ – выкрикнул он, смотря в зеркала.

А за спиной у нас осталась машина, которая замерла на перекрёстке с просёлочной дорогой и решила повернуть.

– Она же на Бэхе, – произнёс я.

– И чё, командир? – уточнил он.

– Им на законодательном уровне разрешено без поворотников ездить, и при мерцаниях дальним в спину каждый им должен уступать дорогу.

– Ничего себе⁈ Да ты шутишь, командир? А что ещё тут ввели, пока меня не было?

– Ну, если у тебя «Газель» – то можно в зеркала не смотреть, как и на маршрутке. А если Нива то водитель должен быть в камуфляже, это обязательный дресс-код.

– Не, ну ты меня подкалываешь? Не может быть так! – догадался он, что я шучу

– Да ты сам понаблюдай. – пожал я плечами, сдерживая улыбку. – И веди спокойнее, нам ДТП не нужно. Познавай дзен, дороги России как раз для этого.

– Это же навязывание мне чужой веры? – возмутился в шутку он.

– Ну, хочешь – страдай на каждой ямке и нервничай на каждого дурака. Дело твоё. – дал я ему выбор.

– Принял, командир! – ответил он и сменил темп и манеру езды на более мягкую.

А дорога от Питера до Архангельска заняла ровно столько, сколько и должна была. Пятнадцать часов, без особых приключений. Лёха теперь вёл машину спокойно, без лишних рывков, но постоянно ныл: на камеры, на тупость водителей, на то, что вот раньше люди были лучше!

– Командир, они тут везде. Каждые двести метров орёт: «Камера на 60, камера на полосу, камера на ремень»! Как будто я в тыл к духам пру, а не по федеральной трассе еду.

– Лёх, это тебе не Кандагар. Веди без нервов, себе не трепли и мне, а то верну тебя в койку и успокоительного выпишу, – пригрозил я.

– Не надо, командир. Спасибо, я лучше трупы буду таскать! Тех пятерых ты убрал? – уточнил он.

– Они сами убрались. Нельзя в дом к опричникам приходить и пытаться трахнуть их жён.

– Жёстко! Я в целом, когда ты меня забрал из дурки, думал – блудняк какой-то! А сейчас вижу: серьёзная контора, машины, стволы, трупы! Словно я бандос какой, а не силовик.

– Всё, Лёх, тихо! У меня вызов. – произнёс я, видя, как по ОЗЛ-спецсвязи мне звонит Берёза.

– Слушаю вас, товарищ Берёза. – спародировал я Плотникова.

– У вас, Медоед, были ко мне вопросы? – произнесла женщина, в целом приятным, но уставшим голосом с акцентами словно говорила целая княжна с солдафоном.

– Вы задачу Скорпиону и Колибри дали. С какой целью⁈ – спросил я.

– Боюсь, это секретная информация, – ответила она.

– Ни хера себе, – удивился я. – Даже для меня?

– Медоед. Я попросила бы вас не выражаться. Иначе я прекращу с вами беседу, – выставила она мне ультиматум.

– … – Тут я вообще выпал, в голове крутились ругательства, а зубки скрипели сами собой, но я себя сдерживал как мог и произнёс наконец. – Берёза, мои люди пропали.

– Не драматизируйте. Они даже не ваши подчинённые. Вас поставили следить за ликвидаторами и помогать им в сложных ситуациях. – ответила она, тоном каким учительница учит неразумного дитя.

– Я перефразирую. Скорпион и Колибри пропали, у меня складывается ощущение, что там создалась сложная для них ситуация. А вы мне говорите, что информация по задаче для них – это секрет-секретов⁈

– Я попрошу вас ещё раз не грубить и не повышать на меня голос. Я говорю с вами только из уважения к вашей специализации, которая обязывает вас быть таким, каким вы являетесь. – произнесла она.

И тут я вскипел:

– Ах ты собская дура! Не грубить тебе, да⁈ У меня люди пропали, а ты мне, блядь, говоришь, что они не мои⁈ Это ты, им задачу такую поставила!!! – выпалил я, и разговор тут же прервался.

– Дзен говоришь, командир? – спросил у меня Алексей Алексеевич, отвлекаясь от дороги.

– Говорю. – произнёс я, чувствуя, как в висках бьётся пульс, а тело заглатывает кислород, потому что я был зол… – Тиммейт, сделай ещё один запрос на разговор с ней, с дипломатическими извинениями с моей стороны.

– Сделал. – произнёс ИИ. – Но что-то мне кажется, что снобская дура больше вам не позвонит.

– Бардак конечно. – выдохнул я. – Одни в крови по горло купаются, а другим грубить нельзя. Тиммейт, с этого дня все задачи ликвидаторам с ОСИ АИ ОЗЛ – через меня только. Секретные, блядь, они!

– Но зато, у меня есть слитый Саломатиным архив по ОЗЛ. Я его тоже скачал и могу читать. – выдал Тиммейт.

– Что же ты молчал? – резонно спросил я.

– Враг и предатель Саломатин пишет, что ОСИ АИ – это отдел занимался анализом вероятностей, ведущих к фатальным последствиям в будущей истории. На него он ссылается в своих рапортах, что я, ты и Тим – опасны.

– Странно, а в Берёзу ПТУР не прилетел, – произнёс я.

– В неё не за что, она офицеров ГРУ не взрывала, а просто анализирует. Она и её отдел разбирают, в том числе слова психопатов, которые говорят, что они якобы из будущего. Но доктор Вайнштейн нам всем хорошо объяснил, что никакого будущего нет, а есть лишь настоящее.

– А психи, которые верят в будущее, есть, – возразил я. – И эти психи посылают наших следить за приезжими лицами без вменяемых причин. Тиммейт, напиши рапорт на Берёзу о том, что отказывается работать в команде.

– Что-то мне кажется, что твой рапорт не подействует. – возразил ИИ.

– Ясен-красен. Но как ты думаешь, Берёза напишет такой рапорт на меня?

– Скорее всего да. Но могу проанализировать, какой процент. – выдал Тиммейт.

– Отставить проценты вероятностей! Наши рапорты должны быть встречными. Чтобы все были в этой истории плохие, а не один Медоед.

– Сделано. – выдал он и замолчал.

А я закрыл глаза и представил фото Колибри и Скорпиона. Где же вы, твикс-сладкая парочка, и почему вам разрешили работать в паре при подтверждённых отношениях?..

И дорога несла меня дальше, и мне даже удалось снова провалиться в сон, потому как ехать ещё всю ночь.

– Командир, – голос Алексея Алексеича выдернул меня из тяжёлой полудрёмы. – Мы въезжаем.

Я открыл глаза уже утром, лицезрея «светлый день» вокруг едущей машины.

Архангельск медленно разворачивался перед нами, словно старый альбом с фотографиями из трёх разных эпох.

Сначала пошли хрущёвки, такие же, как в любом другом городе России. Но между ними, словно вросшие в землю, стояли деревянные дома. Старые и почерневшие от времени и дождей, с резными наличниками – затейливыми и кружевными. Некоторые из них покосились, словно стремясь прижаться плечом к соседним каменным коробкам, а другие, наоборот, обжились пластиковыми окнами, но сохранили узоры на фасадах. Были тут и современные здания и много. Они были совершенно новые, стеклянные и высокие, и жёстко контрастировали со строениями дореволюционной эпохи и советского времени.

Река Северная Двина чувствовалась здесь везде, потому как мы ехали открыв окна.

– Красиво тут, – сказал Лёха, крутя головой.

– Когда-то город был главными воротами в Арктику, – ответил я, глядя в окно. – Сюда англичане с голландцами за лесом и мехами ходили. До появления Петербурга ещё триста лет было, а Архангельск уже торговал с Европой.

Машина уверенно шла по навигатору в сторону Ленинградского проспекта, к дому Колибри. Я смотрел на карту и вдруг…

Ощущение неправильности пришло из ниоткуда, оно поднялось из глубины, из района солнечного сплетения. Иррациональное, животное. Что-то тянуло меня вправо. Не то чтобы я знал, что туда надо, а просто каждая клетка моего тела говорила: «Поверни. Сейчас. Туда».