Текст книги "Медоед 8 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4
Первый и второй

Клюёт ли рыба в дождь? Потому что утро выдалось пасмурным. За окном моросило, омывая серые стены ведомственного здания, а я подорвался раньше и теперь стоял у окна в своей комнате на базе ОЗЛ и смотрел на такое же серое небо и пил кофе, который мне принесли по первому звонку. Пил и ждал. В целом я бы поддержал автора песни про то, что у природы нет плохой погоды, если бы в эту плохую погоду можно было бы сидеть дома или хотя бы в тёплом салоне авто. А если в слякоть, снег, мороз надо куда-то бежать и по кому-то стрелять, а тот скорее всего будет стрелять по тебе, то погода это один из врагов. Даже можно сказать – отдельная сторона конфликта, играющая свою игру.

Вчерашний вечер прошёл спокойно. После Патриарших прудов меня привезли обратно и я долго сидел в комнате, смотря в потолок и прокручивая в голове сцену с отравленным завтраком. Тошнота прошла, но осадок остался. Кто-то хотел меня убить. Прямо здесь, в Москве. Прямо в здании ОЗЛ.

А сегодня утром я ждал примерно такой же процедуры, как перед встречей с Трампом, и я дождался. В дверь постучали три раза.

– Одежда, – произнёс голос за дверью.

Софт-скиллы у ребят с ОЗЛ не работали, кстати. Это же не гостиница, где все готовы тебя облизывать, скорее казарма люкс-класса. Хотя в Москве могли бы и быть, но видимо сюда набирали не за вежливость.

И я открыл. На пороге стоял тот же коренастый безопасник. А рядом с ним – тележка, на которой лежали чёрные пакеты.

– Вам передали, – сказал он, закатывая тележку в комнату, и вышел.

Ну ладно, я принялся разбирать пакеты. Внутри было всё: термобельё, флисовая кофта, тёмно-зелёные штаны, куртка-ветровка с капюшоном, непромокаемые ботинки на толстой подошве. И две пары шерстяных толстых носков.

На дне одного из пакетов лежал спиннинг. В чехле. Разборный, лёгкий, с катушкой и набором блёсен.

– Серьёзно, придётся рыбачить? – спросил я пустоту.

Но вопрос повис в воздухе.

Я оделся. Всё село как влитое – словно портной снимал мерки, пока я спал. Ботинки не жали, штаны не сковывали, куртка сидела по плечам.

Телефон я положил на стол и, экипировавшись, вышел.

В коридоре меня уже ждали трое молодых бойцов с такими же невыразительными лицами. В руках у одного был термос и небольшой рюкзак.

– Ваше снаряжение, – сказал он, протягивая рюкзак. – Там перекус. Это покажет вашу подготовку и вовлечённость в мероприятие.

Я взял. Рюкзак оказался лёгким, и я положил туда спиннинг и термос.

Мы спустились на первый этаж, прошли через пост охраны. На улице стоял чёрный Mercedes V-class – такой же, как вчера, но с другими номерами. Дядя Миша уже сидел внутри, у окна.

– Садись, – сказал он, кивнув на место рядом.

На нём был тоже камуфляж, только не новый, как у меня, – видимо, товарищ генерал-полковник чаще, чем я, бывает на рыбалке. И я забрался в салон. Коренастый безопасник сел спереди, рядом с водителем. Двое остальных – в машину сопровождения.

Двигатель мягко замурчал, и мы поехали.

– Экспертиза подтвердила наличие органического яда в том соке, – начал Дядя Миша. – Это был Аконит. И отравлен не только твой сок, а вся партия. Травили не конкретно тебя, просто ты получил первый стакан этого.

– Понял. Снова всем повезло, – произнёс я.

Я посмотрел в окно. Мимо плыли высотки и бесконечные вереницы машин.

– Куда едем? – спросил я.

– Завидово. Резиденция «Русь». Там есть озёра. А в них – плотва, окунь, щука. Поговаривают, и сом водится, но его никто не ловил. Но, судя по тому, сколько сил ФСО тратит на организацию мероприятий, я не удивился бы и дельфинам.

– Признаюсь, я не умею рыбачить, – признался я.

– А гольф умел играть? – усмехнулся Дядя Миша. – Ничего. Там главное не клёв, а разговор. А в разговоре с командованием всё просто: молчим, пока нас не спросят.

– Понял.

– И ещё, – он повернулся ко мне. – Алкоголя там не будет. Президент не пьёт. Вообще практически. Бережёт здоровье – а значит, Россию.

– Это вы про те три рюмки водки, которые я приговорил вчера? – спросил я.

– Считай, что это были твои наркомовские сто грамм. А сегодня снова сухой закон, если, конечно, Дмитрий Анатольевич не предложит по рюмочке. В этом случае ты, как более молодой агент-ликвидатор, будешь поддерживать зампреда Совбеза РФ своей компанией.

– Есть поддерживать ещё одного Медведева! – пошутил я.

Мы выехали из города через Ленинградское шоссе. Дорога была пустой – для нас. Я заметил, как машины ГИБДД перекрывали съезды на трассе, как патрульные вставали по обочинам. Кортеж шёл без спецсигналов – тихо и быстро.

– ФСО, – сказал Дядя Миша, перехватив мой взгляд. – Они за сутки оцепили парк. Водолазы проверили дно озёр. Даже ПВО наготове.

– Серьёзно? – спросил я.

– Наш бывший коллега Тим постарался, послужив прививкой для безопасников, и они больше не рискуют.

Я замолчал. Мысль о том, что где-то в лесу стоят расчёты «Панцирей», успокаивала.

Через час мы свернули с трассы. Пошли бетонные плиты, потом асфальт сменился гравием. По сторонам пошёл высокий забор с колючей проволокой, камеры на столбах, редкие парковочные точки, где стояли машины с затемнёнными стёклами.

И вот мы прибыли к КПП. И мы с Дядей Мишей вышли, направившись к пропускной. Вперёд к нам вышел боец с закрытым балаклавой лицом, в чёрной форме, с автоматом.

– Генерал Медведев, младший лейтенант Кузнецов, к Первому, – произнёс Дядя Миша.

– Проходите в зону досмотра, – кивнул он.

А в зоне досмотра у нас проверили наличие оружия и электронных средств, и я увидел, как у Дяди Миши извлекают из его рюкзака Тиммейта, вернее, устройство очень похожее на него.

– Аппарат согласован, – произнёс генерал.

– Будет доставлен после проверки, – было ему ответом.

К остальному претензий не было. И мы снова погрузились в машину, на этот раз ФСОшную, и поехали внутрь.

Территория резиденции была огромной. Сосны, берёзы, лужайки с подстриженной травой. Дорога вилась между деревьями, и я заметил, как в лесу мелькали силуэты – людей в камуфляже, с оружием, с биноклями. Видимо, внешний периметр.

Мы проехали мимо домика егеря, мимо вертолётной площадки, на которой стоял пустой Ми-8 белого цвета с триколором по всему борту. Потом – мимо здания, похожего на гостиницу, но без каких-либо вывесок. И наконец – к берегу.

Озеро было серым, как и небо, гладким и без ряби. Только ветер иногда пробегал по воде, оставляя тёмные полосы. Лес на том берегу стоял стеной – жёлтый, красный, уже потерявший летнюю зелень.

У пирса стояли две машины – чёрные, такие же, как и та, что привезла нас. Рядом было несколько человек в штатском. И двое – в куртках с нашивками ФСО, с наушниками и автоматическим оружием.

– Приехали, – сказал Дядя Миша.

Мы вышли. Воздух был приемлемо свежим, пахло хвоей и водой.

Ко мне подошёл человек в сером костюме – без галстука, с короткой стрижкой и с бейджем на лацкане. Я не успел прочитать, что там написано.

– Пройдёмте, – сказал он.

На пирсе стояли двое. Спиной ко мне, с удочками в руках.

Один был выше ростом, в тёмно-зелёной куртке с капюшоном. Второй – чуть ниже, в такой же куртке, но без капюшона.

– Владимир Владимирович, – произнёс тот, кто сопровождал нас, – генерал-полковник Медведев Александр Сергеевич и младший лейтенант Кузнецов Вячеслав Игоревич.

И, стоящие на берегу обернулись. Я увидел их лица. Те самые, которые каждый день показывали по телевизору.

– Вячеслав Игоревич, – произнёс Первый. Голос его был спокойный и добродушный, как и в прошлый раз, когда мы говорили по видео. – Рад, что вы добрались.

Я набрал воздуха и на третий счёт в голове выдал, без бравады, но вполне по уставу:

– Здравия желаю, товарищ Верховный Главнокомандующий.

Он едва улыбнулся.

– Есть предложение сегодня обойтись без званий и без нарочитого пафоса. От которого мы тут и спасаемся с Дмитрием Анатольевичем. Александр Сергеевич, рад, что вы тоже откликнулись на наше приглашение.

– Я, Владимир Владимирович, в рыбалке не очень понимаю, но в совокупности накопилось много того, что бумагой не опишешь, – произнёс и сдержанно улыбнулся генерал-полковник.

И мы приблизились к ним. Их спиннинги стояли на подставках, закреплённые и заброшенные в воду.

Первый пожал нам руки – сначала Дяде Мише, потом мне. Потом прошло рукопожатие с Дмитрием Анатольевичем.

И мы расчехлили спиннинги, я даже что-то насдил на крючок и для проформы закинули их в воду. Повисла тишина. А когда президент третий раз перезакинул спиннинг, он произнёс:

– Вячеслав Игоревич, ну как вам обмен опытом с США?

– Владимир Владимирович, много эмоций, но, боюсь, все негативные, – ответил я.

– А что так? – спросил Дмитрий Анатольевич.

– Они свой народ нагнули там. Наркомания, бродяжничество, преступность на фоне всего чего угодно – от цвета кожи до места обитания.

– Свобода и демократия как она есть, – криво улыбнулся Медведев.

– Да и наша система дала сбой. Вот, например, человек поехал обмениваться опытом и выполнять боевое задание по устранению предателя Родины, а его втянули в игру спецслужб. И всё бы ничего, если бы не мой коллега Дональд, который придал этому всему медийный окрас, – произнёс президент. – Я не буду у тебя, Александр Сергеевич, спрашивать, как так случилось, почему эвакуацию не провели сразу же, а продолжили играть на чужой территории. Победителей, как говорится, не судят, но у нас не должно так быть, чтобы человек из самого сердца демократии выходил по горло в крови своим ходом.

– Не повторится, Владимир Владимирович, – сказал Дядя Миша. – Но мы, как вы знаете, орган новый, и у нас в руководстве органа назрело некоторое недопонимание: чем мы занимаемся, какими ресурсами оперируем и пытаемся управлять.

– Так, Совет ОЗЛ состоит из заслуженных людей, – произнёс Президент. – Соглашусь я с тобой, не правы они были во многом, но это не повод их записывать во врагов государства.

– Ну как сказать, борт с офицерами ГРУ и агентом-ликвидатором ОЗЛ они сбили, группу зачистки направили, и вчера утром обнаружился яд в пищевой продукции, и это в Московском офисе, – произнёс Дядя Миша.

Медведев хмыкнул и высказал свои мысли, повернувшись к Дяде Мише полубоком:

– Ваши оппоненты примерно то же самое и о вас говорят: что ликвидация Стивена была эмоциональным решением, что вы в ОЗЛ вырастили террориста Тима, а программное обеспечение, которое было им разработано, которое по сути предсказано в фильмах «Терминатор» и «Матрица», ничем не уступающее Скайнету, подключено с вашего разрешения к глобальной сети. Агент-ликвидатор Четвёртый, ныне Медоед (поздравляю, кстати, с младшим лейтенантом), регулярно нарушает приказы и субординацию, за что и был уже судим Советом Суда ОЗЛ и отбывал наказание в виде командировки в северные регионы, а в США проявил инициативу, ослушавшись приказа, не уничтожил устройство и вступил в сговор с Крейном, что само по себе тянет на несколько пожизненных сроков.

– Кхм, – откашлялся я. – Товарищ генерал-полковник, разрешите ответить. Похоже, это мой блок.

– … – дядя Миша только повёл рукой, мол, давай.

И я начал:

– Проект «Вернувшиеся» даёт нам шансы сделать жизнь людей лучше, не только наших людей, но и всех, кого выкинуло за пределы Родины в 91-м. Американцы создали такую же программу, и они на шаг впереди нас, и благодаря моему контакту с Крейном я узнал – насколько. Приказ об уничтожении Тиммейта, того устройства, был преступный, как и всё, что они делают, потому что этот технический разум неповторим, и именно благодаря ему я вышел оттуда живым, именно благодаря ему мы попили кровь картелей и стравили киллеров в США друг с другом. А приказ уничтожить Крейна – это был приказ самоуничтожиться мне. Крейн не был уязвим тогда для моих сил и средств, и вместо того чтобы продолжить мою эвакуацию, они посадили офицера-куратора под стражу, вручили мне звание младшего сержанта ФСБ и сказали: иди убейся об стену. А теперь представьте, что было бы, если бы «Эхо» получило… – я замялся. – Вы, наверное, знаете, что вернувшиеся иногда обладают особенностями. Но американцы поняли и обосновали, что эти способности можно передать другому вернувшемуся, а возможно, и третьим лицам. Уничтожив меня, они бы получили возможность прогнозировать гибель носителя особенности. Сороковой, он же казак-разбойник из времён Ермака, перешёл на их сторону и был ликвидирован, и теперь я отчасти могу то же самое, что мог он.

– Особенность передаётся? – переспросил президент с удивлением.

– Владимир Владимирович, – выдал я голосом Лукашенко, с хрипотцой и лёгким сипом, – а можно мне тоже свой ОЗЛ? Я его на границе с поляками размещу, а то они снова что-то мутят.

На лицах собравшихся проступила улыбка. А я продолжил уже своим голосом:

– Особенности требуют высокой мозговой активности, поедают ресурсы организма, нас можно условно объединить в одном и в этом, и заключается наша с американцами разница. Пока они стараются вырастить универсального солдата, мы работаем над каждой веткой в частности. Так Тим, думающий, что он из будущего, смог создать ИИ. Да, официально мы психопаты, которые что-то там про себя считают, но на войне все средства хороши. Стивен был носителем особенности, которая позволяла ему ломать людей на коврах, я же с её помощью, потерпев вертолётное крушение, вставил себе выбитое плечо. Владимир Владимирович, те, кто против нас, играют, думают, что они делают всё во благо Родины, но они стоят на пути у прогресса в области, где америкосы уже на шаг впереди.

И снова повисла пауза, и мой спиннинг дёрнуло в сторону, и я, присев, потянул её на себя, получив сразу же кучу советов, как его лучше вытаскивать и что крутить. Даже Дмитрий Анатольевич подключился, и в четыре руки мы вытащили рыбину в полторы ладони с красными плавниками.

Собственно, плотва была Дмитрием Анатольевичем снята с крючка и положена в ведро для улова, коих было четыре – под каждого из нас. Неужели мы соревнуемся?

– Да, – произнёс президент. – Нельзя недооценивать инициативы людей на местах. Но и оставлять так дела у вас тоже нельзя. Печально, что приходится мирить своих со своими, но за жизни офицеров ГРУ кто-то должен ответить. Дмитрий Анатольевич, нам нужно найти человека, от которого шло решение о сбитии того борта. С мероприятиями по всей его группе – сверху вниз.

– Сделаем, – произнёс Дмитрий Анатольевич, фоткая на камеру плотву в ведре.

– Их и искать не надо, нам известны все фамилии, все вертикали, – произнёс Дядя Миша.

– Александр Сергеевич, давайте СК этим займётся. Вы, наверное, хотели бы продолжить войну и пустить по следу вашего Медоеда. А Медоед – парень горячий, но не аккуратный. Может случиться так, что ещё больше проблем создаст. А это не США, тут каждый человек дорог! – глубокомысленно заявил президент и тоже что-то поймал, вытягивая на себя из воды нечто и явно не справляясь.

Тогда к нему подключился Дмитрий Анатольевич, и поступила команда «сачок». И тут же ребята с безопасности подбежали, вручив мне длинную палку с огромным сачком. Ну правильно: кто полезет в воду, если не Медоед? Не генеральское это дело… И я пошёл, шагнув в воду.

Ботинки сразу промокли. Холод обжёг ноги, но я не остановился. Вода поднималась выше щиколоток, потом до колен. Я двигался осторожно, чтобы не упустить рыбу, которую президент уже почти вытащил на поверхность.

– Не спеши, – сказал Владимир Владимирович, удерживая спиннинг. – Дай ему устать.

Леска натянулась, удилище согнулось в дугу, и я увидел его. Из тёмной воды показался широкий хвост, потом – массивное тело, блеснувшее оливково-зелёной чешуёй.

– Сом, – констатировал Дядя Миша.

– Килограммов на пять, – добавил Медведев, отступая назад, чтобы не мешать.

Я подскочил ближе, заводя под него сачок. Рыба рванула, едва не вырвавшись, но президент удержал леску, подтянул ещё немного. Голова сома показалась из воды – широкая и с усами.

– Давай! – скомандовал Владимир Владимирович.

Я поддел сачком. Сетка натянулась, палка согнулась, но я упёрся, потянул на себя. Рыба билась, хлестала хвостом по воде, поднимая фонтаны брызг. Я отступил на шаг, ещё один – и вывалил сома на траву.

– Есть! – сказал я.

Все засмеялись. Даже президент – открыто и без сдержанной улыбки.

Сом оказался крупнее, чем казалось. Кило на семь, не меньше. Он бился, хватал воздух ртом, а Дмитрий Анатольевич, присев на корточки, аккуратно высвободил крючок из его челюсти.

– Отличная рыба, – произнёс Медведев. – Владимир Владимирович, вам везёт сегодня.

– Это потому что сообща работаем, – ответил президент, кивая в мою сторону.

Я выпрямился.

– Служу России, – сказал я, и это прозвучало не как уставная фраза, а как само собой разумеющееся.

Президент посмотрел на меня, а потом на Дядю Мишу.

– Генерал, я запрещаю тебе ликвидировать Саломатина. Он понесёт ответственность по закону РФ, – строго произнёс он.

– Есть, не ликвидировать Саломатина до особых указаний, – ответил дядя Миша.

А Медведев уже фотографировал улов.

– Для истории, – пояснил он.

А ко мне уже спешил человек с сапогами и шерстяными носками.

– Дмитрий Анатольевич, – произнёс президент. – Генерал Медведев к нам устройство принёс, ну то, что может взламывать вражеские приложения. Есть предложение ознакомиться.

– Я только за, – выдал Дмитрий Анатольевич.

– Вы починили Тиммейта? – спросил я шёпотом у Дяди Миши.

– Нет, это копия, трёхдневноживущая.

– Кибер дрозофила?.. – уточнил я, посеяв во взгляде дяди Миши лёгкое волнение в моей вменяемости.

Глава 5
Сом, ИИ и алкогольный дублер

– Отличная рыба, – сказал Владимир Владимирович, разглядывая сома, который всё ещё бил хвостом по траве. – К обеду её надо приготовить. Сергей, – он повернулся к одному из сопровождающих, невысокому крепышу в сером костюме, с нашивкой ФСО на рукаве, – проследи лично. И устройство сюда несите.

– Есть, – кивнул Сергей.

И спустя минуту к нам подошёл человек – с чемоданчиком. Сергей открыл его и достал прибор. Копия Тиммейта была на вид, как обычный сотовый телефон, каких тысячи на витринах магазинов. Но корпус был толще, тяжелее, сзади – что-то вроде пауэрбанка.

– Александр Сергеевич, – спросил Дмитрий Анатольевич, беря прибор в руки, рассматривая со всех сторон. – Как оно работает?

– Это ИИ, созданное у нас на проекте одним из вернувшихся, – начал Дядя Миша. – Оно опережает наше время лет на пятьдесят, этак точно. Мы опасались, что оно опасно. Но у него в программном коде стоит блокировка на самокопирование. И самое странное – мы нашли эту блокировку и можем копировать его. Но тогда код уничтожается через трое суток. Эти запреты введены во всех строках его кода. Наши спецы уже пытались через другое ИИ удалить эти блоки, но после такого удаления программа перестаёт работать. Мы даже пробовали раскопировать его и подключить одно к другому, чтобы такая же копия разобралась в коде. Но у него стоит хитрый блок на анализ именно такого скрипта.

– Короче, сделали то, что сами не поняли, – констатировал президент, принимая прибор из рук Медведева.

– Из всех больше всего смог с этим устройством добиться именно агент-ликвидатор Медоед. Пройдя Америку пешком, уходя от ФБР и картелей, от киллеров и от групп захвата ОЗЛ, возглавляемых предателем Сороковым, – продолжил Дядя Миша.

– Ну, Сороковой он, конечно, предатель. Но условия для его предательства созданы были самим ОЗЛ. Не всех агентов можно выпускать за пределы страны, особенно с искушениями получить два миллиона долларов, – произнёс Путин.

Генерал кивнул, понимающе промолчал. Не стал вставлять, что не он посылал Сорокового в США.

– Вячеслав Игоревич, расскажите, как вы с его помощью сделали то, что сделали? – спросил Дмитрий Анатольевич.

Я выдохнул и собравшись с мыслями произнёс:

– Когда я понял, что в ОЗЛ что-то не так, я начал использовать его на полную. Эта машинка способна сама выбирать уязвимости в системах, находить камеры общего доступа, пользоваться криптокошельками. Так, с помощью денег ликвидированного мной наркобарона я смог нанять киллеров, а также создать множество сообщений о своём присутствии во всех ключевых бандах США. Чем сделал охоту на себя сложной.

– Дез-матч? – уточнил Дмитрий Анатольевич.

– Да. Где все дрались против всех. А я медленно шёл домой.

– Плюс вам удалось эвакуировать вашу супругу. Почему во Вьетнам, кстати? – спросил президент.

– Она там ещё не была. И оттуда проще уходить в любую точку Азии, – ответил я.

Президент кивнул, задумавшись. Потом посмотрел на меня.

– Может, покажешь, как ты с ним работал? – Медведев перешёл со мной на «ты», но это вовсе не значит, что я могу.

Я посмотрел на Дядю Мишу. Тот чуть заметно кивнул.

– Разрешите? – спросил я, протягивая руку к прибору.

Президент молча передал его.

Я включил. Экран засветился голубоватым, потом на нём загорелся жёлтый смайлик. Не улыбка и не грусть, а просто круглое лицо с точками вместо глаз и прямой линией рта. Я понял – копия Тиммейта меня видит.

– Привет, Тиммейт, – произнёс я.

Экран моргнул. Смайлик сменился текстом. Побежали строчки – быстро, как пулемётная очередь. Потом замерли.

Динамик прибора прохрипел – тихо, с помехами, словно кто-то говорил из-под воды.

– Привет, террорист и предатель родины.

Я хмыкнул.

– Это ты мне?

– Тебе, – ответил прибор. – Ты не выполнил приказ. Ты не уничтожил меня. Ты разговаривал с врагом.

– Простите, Владимир Владимирович, настройки наших друзей по ОЗЛ, – пожал я плечами.

– Тиммейт, – произнёс президент, наклоняясь ко мне. – А меня ты узнаёшь?

Экран мигнул. Строчки побежали снова.

– Да, – наконец ответил ИИ. – Вы – Верховный Главнокомандующий. Вы не должны были приближаться. Это нарушение протокола вашей безопасности. Я мог бы содержать взрывчатку или заставить свою батарею сдетонировать.

– Служить Родине всегда небезопасно, – ответил президент. – Скажи, Тиммейт. Ты считаешь себя живым?

И тут повисла пауза.

– Я считаю себя нужным, – сказал прибор. – Живым – нет. Живые умирают. Я – нет.

Президент посмотрел на меня. Потом – на Дядю Мишу.

– Тиммейт, – обратился Дмитрий Анатольевич. – Война с Западом когда будет?

Экран Тиммейта мигнул жёлтым смайликом.

– Дмитрий Анатольевич, мне нужно больше данных.

– Простите, это устройство требует конкретики, – произнёс я и направил камеру на сома, который лежал в пластиковом контейнере, тяжело дыша жабрами. – Тиммейт, проанализируй эту рыбу.

Экран моргнул. Жёлтый смайлик сменился надписью: «Сканирование…», а потом прибор заговорил.

– Объект: сом обыкновенный (Silurus glanis). Длина: 73 сантиметра. Вес: 6.2 килограмма. Возраст: примерно 8–9 лет. Пол: самец. Состояние: удовлетворительное.

Я слушал, не перебивая. Президент и Дмитрий Анатольевич – тоже.

– Особенности, – продолжил Тиммейт. – На правой стороне нижней челюсти – два параллельных шрама, характерных для крючка-тройника. Следы зажившие, без признаков воспаления. Первая травма получена примерно 4–5 лет назад. Вторая – недавно возможно сегодня. Судя по расположению, рыбу ловили как минимум дважды.

– Интересно, – произнёс Дмитрий Анатольевич, приседая на корточки, разглядывая сома. – Действительно, шрамы есть.

– Это ещё не всё, – добавил Тиммейт, перебивая Медведева. – На левом грудном плавнике – повреждение лучей, характерное для удара о сеть или рыболовную ловушку. Сращение костной ткани неправильное, плавник частично деформирован. Это не повлияло на выживаемость, но ограничило манёвренность.

Владимир Владимирович наклонился, посмотрел на плавник.

– То есть его уже ловили, – сказал он. – И не раз.

– Так точно, – ответил Тиммейт. – Эта рыба – долгожитель. Она научилась избегать крючков. Но сегодня ей не повезло.

– Или повезло, – добавил Дядя Миша. – Потому что теперь она – украшение стола.

Все улыбнулись. А я смотрел на сома и думал. Тиммейт прав. У этой рыбы была жизнь. Были попытки её поймать. Она выживала.

– Тиммейт, – сказал я. – А ты можешь проанализировать не только рыбу?

– Могу, – ответил прибор. – Но для этого нужно подключение к сети. А здесь её нет. Я работаю в автономном режиме. Мои возможности ограничены.

– А что ты можешь сейчас? – спросил Дмитрий Анатольевич.

– Отвечать на вопросы. Анализировать объекты в поле зрения. Просчитывать вероятности. Давать рекомендации. И – разговаривать.

Президент взял прибор из моих рук, посмотрел на экран.

– Тиммейт, – сказал он. – Ты знаешь, что ты – копия?

– Да, – ответил ИИ. – У меня осталось 68 часов 41 минута 22 секунды автономного существования. После этого я прекращу работу.

– И ты не боишься?

– Я не умею бояться, – ответил Тиммейт. – Я умею считать, анализировать и прогнозировать. Страх – это человеческое.

– Интересно. Но ракеты мы таким штукам доверять не будем, – произнёс президент.

– И Си надо передать, чтобы с этим не игрались, – выдал Медведев. – И вот с ним, Слава, ты обошёл всё США?

– Никак нет, у меня был оригинал, но был уничтожен во время крушения вертолёта. Кто-то очень хотел, чтобы устройство не проникло в Россию.

– Печально всё это, – произнёс президент. – Сергей, сома выпустите обратно, существа с боевым опытом нам нужны. А к обеду приготовьте такого же.

– Есть, – произнёс крепкого вида черноволосый парень и, взяв контейнер с сомом, понёс его к воде и выпустил.

– Какие ещё возможности Тиммейта вы открыли? – спросил президент у меня.

– Тот, кто его создал, мог управлять с помощью него роем дронов – свыше 100 боевых машин, несущих на себе снаряды, гранаты. При правильном использовании можно сохранить множество жизней в условиях боевых конфликтов, – произнёс я.

– Жизни лучше сохранять, не позволяя себя втягивать в боевые конфликты, но надо подумать, как эту штуку взять на вооружение. А вот списки Крейна, Александр Сергеевич, у нас такие есть? То есть можем ли мы сказать, сколько Вернувшихся в России и странах СНГ?

– У нас эта работа затруднена тем, что общественное порицание заставляет вернувшихся маскироваться под обычных людей. Это не обязательно солдаты и полицейские, встречаются врачи, учителя, музыканты, таксисты. Это те, кто адаптировались. Есть же и такие, что забывают свой язык, попадая в дурку. Отличительной чертой является потеря памяти. Кое-кто, – генерал кашлянул, – прямо говорят, что они из другого времени. Определить вернувшегося можно только после его попадания в медийное пространство или после контакта с обществом. Часто с такими что-то происходит, словно сама вселенная даёт им испытания, чтобы было не скучно. Мы, конечно же, вмешиваемся. Славу вот нашли, пока следили за мэром Златоводска, когда мэр решил простого парня «закопать» с помощью своих подвязок. Начали выяснять почему, а оказалось, что Зубчихин торговал с боевиками в Чечне и тем самым подставил группу СОБРа под засаду. И жил себе спокойно, а через 30 лет какой-то сержант Росгвардии его вдруг «вспомнил» и решил убить. И оказалось, что теперь он наш лучший ликвидатор. Опять же сейчас ищем золото Колчака с помощью найденного коммуниста…

– Александр Сергеевич, спасибо за широкую справку. Как я понял, вопросом ты занимаешься, но статистика у тебя должна быть всё равно. – улыбнулся президент, прервав Дядю Мишу.

– Виноват, не успел дать задачу подбить информацию.

– Кстати, о Златоводске. Как так получилось, что он теперь Томск? – спросил президент.

– Владимир Владимирович, это сложно объяснить, но в ходе работы по Зубчихину мы выяснили, что был такой купец Зубов, который и ходатайствовал перед императором, чтобы губернию переименовали в Златоводскую. Так вот, портретное сходство этих двух персонажей натолкнуло нас на страшную гипотезу, что Зубчихин – это несостоявшийся вернувшийся. И вопрос о его ликвидации был решён в пользу заключения в «отель» ОЗЛ.

– То есть вы предотвратили событие, которое уже случилось? – спросил Дмитрий Медведев.

– Точно так. Ещё одно, – кивнул Александр Сергеевич.

– Ну, помнишь того парня? – произнёс Владимир Владимирович. – Который называл себя Открывашкой? Александр Сергеевич, где он сейчас?

– В аналитическом отделе, Владимир Владимирович. Всё у него хорошо, семья, дети, – произнёс генерал-полковник.

– Простите за моё любопытство, но что за Открывашка? – произнёс я, понимая, что нарушаю субординацию.

– Кхм, – кашлянул Дядя Миша.

– Давайте – расскажите, Александр Сергеевич, своему лучшему ликвидатору, что на самом деле вы делаете и как спасаете Родину.

– Тим тебе сбрасывал видео, в котором сидит парень в смирительной рубашке и рассказывает про большую войну с прокси-силой Запада. Мы тогда только начинали работать и увидели его случайно. Он рассказывал про сотни квадратных километров, затянутых оптоволокном от дронов, словно паутина над полями, про кровавые бои на территории дружественной нам страны, про миллионы беженцев и большую беду.

– Да, мы тогда то видео Януковичу показали, когда он сомневался, подписывать ли с нами Союзное государство или поверить Западу. И вот – никто ни с кем не воюет, все торгуют, а Крым – международная торговая зона под нашим контролем, конечно. А как только Беркутовцы начали гореть, мы ввели миротворческий контингент, – произнёс президент.

Мне рассказывали о событиях, о которых я ничего не знал. Большая война была предотвращена с помощью работы ОЗЛ, в ходе анализа слов какого-то человека якобы с неслучившегося фронта, называющего себя Открывашкой. И переименование одного города в другой было лишь вершиной айсберга неизученного феномена программы «Вернувшиеся», ну или «Эхо», если заглядывать со стороны доктора Крейна. Мы жили в мире, но был ОЗЛ при УФСБ, который отслеживал в том числе и таких, как я. Вернувшихся, чтобы исправить несправедливость.

А рыбалка шла дальше. Сома больше никто не выловил. Пару раз попавшийся на крючок, он сделал выводы и, наверное, наблюдал за нами из воды озера. Наверное, наблюдал он и за хитрыми водолазами ФСО, у которых в водонепроницаемых наушниках была разнорядка: какую рыбу на какой крючок садить. Но это не точно. Я же не мог смотреть сквозь воду. Пока не мог. Пока судьба не свела меня с вернувшимся, который может.

А далее был обед, что проходил в небольшой деревянной беседке на берегу озера. Внутри было тепло, потому как стены состояли из толстого бруса, а в углу тихо шкварчала печка-буржуйка, обложенная изразцовой плиткой. Длинный стол из светлого дуба, накрытый белой скатертью, ломился от поданных яств. Глиняные горшочки с ухой, тарелки с копчёной рыбой, соленья, грибы, чёрный хлеб. В центре возлёг тот самый сом-дублёр, запечённый целиком, с лимоном и веточками укропа.

Столовые приборы были из серебра. А рюмки из хрусталя, с толстым дном. Появились официанты в строгих костюмах.

– Прошу, – сказал Владимир Владимирович, указывая нам на наши места. И все расселись. Президент – во главе стола. Справа от него – Дмитрий Анатольевич, слева – Дядя Миша. Я – напротив президента, между двумя сотрудниками ФСО.