Текст книги "Медоед 8 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Ну что, Волкодав, поехали проветримся, – произнёс я, думая, что изымать деньги я буду позже, как раз вместе со вскрытием сейфа, а пока у нас нарисовалась задачка поважнее.

– Поехали, – кивнул Волкодав.

И мы вышли и рванули по нужному нам адресу, чтобы прибыв, увидеть, что на месте никого нет, а у подъезда подозрительно виднеется свободное парковочное место. А вот машины, на которой передвигается Соболь, не было. С-сука, значит, хрен что-то знал про деньги и про то, что есть в сейфе.

– Ну что, Волкодав, сами или с привлечением ГАИ будем работать? – произнёс я.

– Ты решай, – произнёс он. – От ГАИ он корочкой отмахнётся…

– Тиммейт, посмотри по камерам, где у нас машина Соболя едет?

– Какой поздний запрос… Его машина уже…

Глава 9
Разделочная

– Его машина замечена на трассе М9, человек движется в сторону Латвии, – произнёс Тиммейт.

Я замер. На трассе М9. Через пару часов он будет на границе и, скорее всего, пойдёт пешком и бросит машину. А ещё через час будет за пределами России. А там до разглашения гостайны недалеко.

– Енот, а у нас есть ликвидаторы на западном направлении? – спросил я.

– Сейчас посмотрю, – отозвался Енот. Я слышал, как он зашуршал клавишами, что-то открывая на своём компьютере. – В Питере есть один. Но он сейчас на больничном – аппендицит вырезали, третьи сутки.

– Один? Почему так мало? Я не поверю, что на Москву один Сороковой работал и на Питер один всего.

– Московских и питерских всех отправили тебя ловить, и сейчас их допрашивают по командировке в США, – произнёс Енот. – И программа ОЗЛ больше работала на периферию, потому что в Москве и Питере и так всё хорошо. Всё зло – оно в регионах.

Я выругался сквозь зубы. Значит, Соболь уходит. А мы имеем две квартиры, которые надо досматривать и изымать всё интересное.

– Тиммейт, сколько у нас времени? – спросил я.

– Если он двигается с текущей скоростью – около двух часов до границы, – ответил прибор. – Потом – погранпереход. Дальше – не дружественная нам Латвия.

Но телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление от ОЗЛ-спецсвязи. Не сообщение, а целый документ. Файл с грифом «Для служебного пользования».

Я открыл:

Должностная инструкция контролёра Организации Службы Агентов-ликвидаторов ОЗЛ ФСБ

Утверждена начальником ОЗЛ ФСБ, генерал-полковником Медведевым А. С.

1. Общие положения

1.1. Контролёр Организации Службы Агентов-ликвидаторов (далее – Контролёр) является должностным лицом ОЗЛ ФСБ, осуществляющим надзор за деятельностью агентов-ликвидаторов.

1.2. Контролёр назначается на должность и освобождается от должности приказом начальника ОЗЛ по согласованию с Советом ОЗЛ.

1.3. Контролёр подчиняется непосредственно начальнику ОЗЛ.

1.4. В своей деятельности Контролёр руководствуется Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, указами Президента Российской Федерации, постановлениями Правительства Российской Федерации, ведомственными нормативными правовыми актами ФСБ России, приказами начальника ОЗЛ, а также настоящей должностной инструкцией.

2. Квалификационные требования

2.1. На должность Контролёра назначается сотрудник, имеющий:

– опыт практической работы в должности агента-ликвидатора не менее 3 лет;

Тут я не попадал, потому как даже года на службе не провёл, несмотря на мои все приключения. Кстати, следующий пункт был как раз об опыте:

– опыт проведения специальных операций на территории иностранных государств;

– наличие особых способностей (принадлежность к категории «Вернувшиеся»).

2.2. Контролёр должен знать:

– методы и способы выявления, преследования и ликвидации целей;

– тактику ведения оперативной работы в городских и природных условиях;

– порядок взаимодействия с другими подразделениями ФСБ, ГРУ, ФСО.

А вот это идея!

– Енот, у нас отделы ФСБ есть на пути нашего беглеца. Попроси коллег по ведомству, пусть нам изловят человека.

– Есть. Какие комментарии: за что ловим?

– Злоупотребление должностными полномочиями, – выдал я навскидку. Уверен, начнём спрашивать – ещё что-нибудь всплывёт. Просто так люди от государства не бегают.

– 285 УК РФ, понял тебя… Мне, кстати, должностная пришла – на начальника аналитического отдела ОЗЛ, – произнёс он.

– Поздравляю. И пусть будут готовы, что этот тип через границу пешком пойдёт. Но специалистов на пропускных надо предупредить, в том числе о возможности смены внешности.

– Понял. Работаем. Я, если честно, думал, что ты за ним сам захочешь рвануть.

– Я не успел бы, пришлось бы настигать уже на территории других государств, – ответил я и добавил: – Тиммейт, говори, если машина изменит курс. И информируй Енота. Телефон, как я понимаю, он выкинул?

– Оставил дома, Медоед. Но у меня есть информация о другом устройстве, которое было включено в его доме и вошло в сеть. И есть вероятность, что это второй телефон нашего беглеца.

– Понял. Ты молодец, делись данными с Енотом, – произнёс я и снова посмотрел на инструкцию.

– основы управления и делегирования полномочий.

«Ну вот, считай, делегировал», – подумал я, читая далее.

3. Должностные обязанности

3.1. Контролёр обязан:

3.1.1. Осуществлять контроль за исполнением задач агентами-ликвидаторами на территории Российской Федерации.

3.1.2. Проводить проверки деятельности агентов-ликвидаторов на предмет соблюдения законодательства и ведомственных инструкций.

3.1.3. В случае выявления нарушений – принимать меры по их устранению, вплоть до отстранения агента от выполнения задач.

3.1.4. Организовывать поиск, переобучение и адаптацию новых сотрудников, в том числе из числа категории «Вернувшиеся».

3.1.5. Взаимодействовать с аналитическим отделом ОЗЛ для обеспечения оперативной работы.

«Это я только что сделал», – поставил я галочку у себя в голове.

3.1.6. В экстренных случаях – лично выезжать на место проведения операции для координации действий или устранения критических ошибок.

3.1.7. Вести учёт оперативной деятельности агентов-ликвидаторов, ежемесячно предоставлять отчёты начальнику ОЗЛ.

«Этот блок я буду осуществлять через Тиммейта, пусть он бюрократией занимается. Ему это раз плюнуть, а мне – сутки сидеть по клавиатуре набивать».

3.1.8. Обеспечивать сохранность государственной тайны и неразглашение сведений о категории «Вернувшиеся».

4. Права

4.1. Контролёр имеет право:

4.1.1. Запрашивать и получать от агентов-ликвидаторов, кураторов и аналитического отдела ОЗЛ любую информацию, необходимую для выполнения своих функций.

4.1.2. Требовать от агентов-ликвидаторов соблюдения установленных инструкций и приказов.

4.1.3. Вносить начальнику ОЗЛ предложения о поощрении или наказании агентов-ликвидаторов.

4.1.4. Приостанавливать выполнение задачи агентом-ликвидатором в случае очевидного нарушения или угрозы жизни и здоровью сотрудника.

4.1.5. Привлекать силы и средства других подразделений ОЗЛ (группы сопровождения, технические службы) для выполнения оперативных задач.

4.1.6. Беспрепятственного доступа на объекты, задействованные в оперативной деятельности агентов-ликвидаторов.

5. Ответственность

5.1. Контролёр несёт ответственность:

5.1.1. За ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей – в порядке, установленном действующим законодательством Российской Федерации.

5.1.2. За нарушения, допущенные агентами-ликвидаторами, если они стали возможны вследствие отсутствия или ненадлежащего контроля со стороны Контролёра.

5.1.3. За разглашение сведений, составляющих государственную тайну, – в соответствии с Законом Российской Федерации «О государственной тайне».

5.1.4. За результаты оперативной деятельности агентов-ликвидаторов на закреплённой территории.

«Я правильно понимаю, что Дядю Мишу за нарушения вот этих пунктов сажали? Получается, раньше он был контролёром, а теперь полноценно начальник. А возможно, просто совмещал в себе эту функцию, но теперь решил мне делегировать».

6. Заключительные положения

6.1. Должностная инструкция вступает в силу с момента её утверждения начальником ОЗЛ.

6.2. Изменения и дополнения в настоящую инструкцию вносятся приказом начальника ОЗЛ по согласованию с Советом ОЗЛ.

С инструкцией ознакомлен(а): _______________ Дата: _______________

Я дочитал последнюю строку, опустил телефон. А на экране побежали буквы – идентификация ознакомления совершена! Дата: 5.10.2025.

– Ну и бумажка, – сказал я, видя, как документ самостоятельно себя подписал.

– Поздравляю с назначением! – произнёс Волкодав, заглядывая мне через плечо. – Без бюрократии и у нас никак. Хотя все делают всё, чтобы её было меньше.

– Тебе задачи от Чижа приходили? – спросил я у Волкодава.

– Когда надо было убивать людей с вдумчивыми глазами в пепельно-серых одеждах? Прилетали, как им не прилетать. Ну так что делаем?

– Две группы: в квартиру Сорокового и квартиру Соболя. Там всё изъять – все деньги, ценности, технику, хранящую информацию. Далее – распечатку их перемещений и контактов мне на спецсвязь. На аналитиков нет времени, Тиммейт займётся, у него на это секунды уйдут. И обобщённую справку по изъятому, в том числе всё противозаконное: оружие, наркотики и что-то, что может быть связано с другими государствами. Тиммейт, подготовь приказ и перешли через Енота во вспомогательный блок.

– Понял, – произнёс Тиммейт.

И телефон снова пискнул. Это пришла структура всего ОЗЛ, где схематично было отражено, какие отделы и кому подчиняются, кто чем занимается. Где я был во главе оперативного отдела. Енот руководил аналитическим. И был ещё кадровый, где заседал уже знакомый мне Филин. Во главе был начальник – Дядя Миша, который подчинялся Совету ОЗЛ и Президенту РФ. А вот технический отдел у нас был, видимо, ФСБ-шный, как и Отдел Собственной Безопасности – тоже отдельное. Вот они меня и будут дрючить, если я проморгаю, если какой-нибудь ликвидатор начнёт людей, к примеру, есть.

Ну вот она, настоящая работа. Правда, состав Совета ОЗЛ – секретный даже для контролёра. Теперь понятно, почему Дядя Миша сказал, что надо стать минимум генералом, чтобы встретиться с Оракулом. Сколько там лет служить от младшего лейтенанта до генерала, если нет генерала в родне? И кое-кто из Совета говорит, что мой потолок – майор? Ответ всплыл в мозгу словом «Вечность».

И сразу же вспомнился анекдот, как Кай обращается к Снежной Королеве с вопросом: «Ну невозможно из ледяных букв „Ж“, „П“, „О“ и „А“ собрать слово „ВЕЧНОСТЬ“!» Да и младшим лейтенантом хорошо быть: всё ещё впереди, все хотят потанцевать с тобой.

Чтобы не стоять на лестничной площадке, мы спустились в машину, где я сидел на заднем сиденье и наблюдал на экране сотового, как Тиммейт перебирает данные.

– Медоед, – вдруг произнёс он. – Судя по геолокациям телефона, Соболь тоже регулярно посещал клиники на Кутузовском.

– Ликвидатор и куратор посещают одни и те же клиники, – ответил я. – Это косвенное всё. Кроме того, мы сейчас пытаемся с тобой выяснить, за что Сороковому там давали деньги, и косвенно подозреваем Соболя в том, что он был в курсе дел предателя и попутно сам наваривался на этой теме. Понять бы, что за тема.

– Официальных посещений у них туда нет, – произнёс Тиммейт. – Но частота мельканий слишком высокая. Я вижу, как в ночное время эти двое по одному выезжали туда.

– Ну хоть по одному, а не парочкой, – пошутил я. – Проверь клинику. Что с ней не так?

– С клиникой всё так, – ответил прибор. – Лицензия есть, оборудование есть, штат укомплектован. Однако есть одна особенность.

– Какая?

– Один из врачей, хирург Малышев Александр Владимирович, старается задерживаться на работе дольше обычного. Постоянно подменяет коллег в ночные смены.

– Подключись к Малышеву, глянь переписку. Может, любовница у него там? Это у нас в стране порицается, но УК РФ пока не запрещено, – произнёс я.

– Всё так, сделано, – ответил Тиммейт. – Тебя, наверное, заинтересует, что у сотовых есть корзины, как и у компьютеров. Вот только на компьютере это очевидная папка, которую люди чистят, а в сотовых – нет.

– Нет, я не знал, – произнёс я.

– И Малышев не знал. Скидываю тебе фото, сделанное в ночное время, – рапортовал Тиммейт.

– Если это хоу-фото, то не стоит, – произнёс я, но на экране уже мелькали картинки.

И нет, это не были девушки и моменты интимной близости. Я не сразу понял, что это, но моё сердце сжалось от осознания того, что я увидел.

Экран сотового вспыхнул холодным, больничным светом. И на нём, одна за другой, поплыли фотографии. Сделанные качественно, некоторые по несколько раз – видно, что человек не торопился, не боялся, что его застанут.

На первом снимке был металлический хирургический поднос с бортиками. На нём лежало то, что когда-то было частью живого человека. Почка. Ещё свежая, с капельками крови на сосудах, с тонкой плёнкой. А рядом – маркировка. Группа крови, дата изъятия, какой-то номер. Без имени. Без истории. Словно товар.

Второе фото было сердце. Оно выглядело почти как музейный экспонат, если бы не тёмные сгустки в желудочках и не разрезы, через которые видно было, как его готовили к консервации. Но я знал, что час назад это сердце билось. Качало кровь. Давало жизнь.

Третье печень. Массивная, тёмно-бордовая. А рядом были странные системмы с кровью, с датчиками, с трубками по которым эта кровь уходила в прозрачные отсеки.

Рядом, за ширмой, угадывалось чьё-то тело. Накрытое простынёй. Но простыня не скрывала очертаний – человеческая фигура, неподвижная, с торчащими из-под ткани трубками. Ещё живой или уже нет? Я не знал. И не хотел знать.

Пальцы сжали телефон так, что затрещал корпус.

– Тиммейт, – сказал я. – Это что за устройства?

– Устройства на фото из галереи Малышева, – ответил прибор. – Это системы холодной или теплой перфузии. Датированы последними двумя годами. Геолокация съёмки – подвальное помещение клиники на Кутузовском. Время – от полуночи до шести утра.

– Что за устройства? – переспросил я.

– Они позволяют перемещать органы сохраняя их пригодность для трансплантации.

– А фотать то зачем? – спросил я.

– Возможно, для отчётности. Или для шантажа. Или просто потому, что не мог поверить в то, что делает, и пытался это зафиксировать.

Я перелистнул дальше. Ещё фото. Ещё органы. Ещё подносы. Ещё тени за ширмой.

А потом – видео.

– Я правильно понимаю что ничем легальным по ночам не занимаются? – спросил я у Тиммейта.

– Есть такая вероятность. – проговорил Тиммейт.

– Енот, дай ответственного офицера, по УФСБ города. Это уже выходит за рамки внутренних дел Злого леса.

– Вот номер, – произнёс Енот, и на экране высветились цифры, звание и ФИО.

Я набрал номер. Трубку сняли после второго гудка.

– Да? Слушаю.

Голос был мужской и спокойный.

– Доброй ночи, Григорий Петрович, – сказал я. – Это вас беспокоят с ОЗЛ. Медоед – моя фамилия.

На том конце повисла пауза. Я слышал, как он переваривает услышанное. ОЗЛ – ведомство специфическое, но в УФСБ Москвы о нём конечно же знали.

– Доброй, – наконец ответил он. – Почему не по спецсвязи?

– У нас с вами разная спецсвязь. А дело срочное. Могу тебе фото сбросить на сотовый, а могу лично показать. Но времени не так много, поэтому я без расшаркиваний.

Григорий Петрович помолчал. А потом ответил коротко и по-военному:

– Давай встретимся. Почему нет.

– Где? – уточнил я

– Знаешь площадь Дзержинского? Там, где Лубянка? У памятника. Через двадцать минут.

– Знаю. Буду. Не обещаю, что за двадцать, но буду.

И я сбросил звонок.

– Волкодав, на Лубянку.

– К памятнику Феликсу Эдмундовичу? – уточнил он.

– Ему самому.

Волкодав усмехнулся, нажал на газ.

Отъезжая мы видели как к подъезду Соболя прибыли две «Газели» – наши группы досмотра. А через еще немного, люди в балаклавах выгружали ящики и сумки.

Площадь Дзержинского встретила нас холодным ветром. Памятник – бронзовый Феликс с хищным профилем – смотрел куда-то в сторону Кремля. А на треугольнике за кольцом Под ним, у постамента, стояли две чёрные машины. Ни мигалок, ни опознавательных знаков. Обычные полноприводные иномарки с тонированными стёклами.

Из первой вышел мужчина. Лет пятидесяти, коренастый, в тёмно-синем костюме без галстука. Лицо обветренное а скулы жёсткие. Он остановился у капота, засунул руки в карманы и ждал.

– Григорий Петрович? – спросил я, выходя из машины.

– Он самый, – ответил мужчина. – А ты, значит, Медоед.

– Точно так. – произнёс я.

Он посмотрел на меня смерив мой вид, куртку, лицо со шрамами. Потом перевёл взгляд на Волкодава, который вышел следом и встал чуть позади.

– Покажи удостоверение, – сказал Григорий Петрович. – Я тебя лично не знаю.

На этих словах двери машин которые были за ним медленно отъехали в сторону, а оттуда показались крепкие парни в чёрном, в бронежилетах скрытого ношения и с оружием за пазухой.

«Отлично» – подумал я, удостоверение мне-то пока не выдали, сейчас начнут нас ломать, да по полу возить в поисках истины…

Глава 10
Оружие массового поражения

Я кивнул Волкодаву.

– Покажи человеку удостоверение. Меня только назначили, документов ещё нет.

Волкодав молча достал удостоверение и протянул. Григорий Петрович поднял его руку, чтобы было удобнее читать удостоверение, вглядываясь в фотографию и печати.

– Капитан Собакевич? – прочитал он. – Волкодав, а ты далеко забрался от своего города?

– В точку, – ответил Волкодав. – У нас в ОЗЛ кадровый голод, прислали сюда в усиление.

– А ты, значит, – Григорий Петрович снова посмотрел на меня, – контролёр – Медоед? Без документов, только из США и полдня как из Кремля, судя по запаху коньяка?

– Всё так, – произнёс я. – Но я сейчас покажу вам то, что, как Рафаэлло, лучше тысячи слов и запахов коньяка.

И я подошёл ближе, достал телефон, открыл фото и дал телефон в руки.

Григорий Петрович взял, вглядываясь в экран. Лицо его не изменилось, но брови чуть сдвинулись.

– Это… – начал он.

– Это как раз то, чем кажется, – сказал я. – Чёрная трансплантология. Скорее всего, не очень легальная. Где доноров разбирают на запчасти, а запчасти эти поставляют тем, кто может заплатить. И нет, это не бомжи какие-нибудь. Потому что орган должен быть хорошим и рабочим.

– Откуда снимки? – спросил он.

– Из телефона одного хирурга. Который любит дежурить по ночам. Он, кстати, сейчас работает, вот в данный момент.

Григорий Петрович листал дальше. Лицо оставалось каменным, но я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих телефон.

– Где клиника? – спросил он.

– На Кутузовском. Легальное прикрытие и подпольная операционная в подвале. Главврач даже, скорее всего, не в курсе.

– Это мы выясним. А ты на неё как вышел?

– Мы натолкнулись по своей линии, – я выдержал паузу. – Но чужого нам не надо. Забирайте эту разделочную.

Он поднял на меня глаза. Тяжёлые и пронзительные.

– Ты понимаешь, что если это правда, я должен буду опросить всех, включая тебя?

– Мои методы не примет суд. Да и на месте ваши ребята нафотографируют ещё больше. Плюс Малышев запоёт аки соловей, только дайте мне ему пару вопросов задать – и всё.

Григорий Петрович вернул телефон.

– А это ты на задержание заявку делал? Человека на границе с Латвией? – спросил он.

– Я, – кивнул я.

– Это сотрудник. Он попадёт сразу же в отдел ОСБ, – предупредил меня полковник.

– Хорошо. Не чужие люди, думаю, найдём общий язык, – улыбнулся я.

– Хорошо, – произнёс Григорий Петрович. – Только помни, Медоед, что Москва – это не Томск и не Ханты-Мансийск, и тем более не Флорида.

С этими словами он погрузился в машину к своим ребятам и отбыл из-под статуи Дзержинского. А я ещё раз взглянул на Феликса Эдмундовича и мог поклясться, что его демонтировали в 1991 году. Но он стоял и взирал на Москву своим суровым взглядом, отражая диктатуру законности силовиков над беззаконием призрачной демократии.

– Куда теперь? – спросил у меня Волкодав.

– В отель ОЗЛ. Ждать списка изъятого, задержания Соболя, радоваться тому, что Малышева возьмут за жопу, – произнёс я.

И мы поехали. Однако я попросил остановиться у «Вкусно – и точка» и, взяв себе еды и питья, поехал домой со спокойной совестью.

– Медоед, я отправил письмо Эмили через «Фейсбук», что ты прибыл в Россию и всё хорошо. А она очень благодарила тебя за ипотеку и за то, что ты снова вдохнул в неё желание жить, – тихо проговорил мой наушник.

– Служу России, – тихо произнёс я по привычке, видя, как те, кто ехали со мной в машине, слегка повели лицом, но, видимо, предположив, что я слушаю кого-то из командования.

Я сидел за столом, передо мной была картошка фри, два бургера, кола и стакан воды. Еда уже остыла, но я всё равно жевал её механически, пролистывая на планшете документы, которые Тиммейт собрал для меня воедино.

Изъятое из квартиры Сорокового:

– Наличные: 480 000 евро, 320 000 долларов США, около 2 миллионов рублей.

– Обнаружены банковские ячейки: три, в разных банках. Содержимое уточняется, станет доступным после решения суда.

– Ювелирные изделия: часы (Rolex, Patek Philippe), запонки с бриллиантами, золотые цепочки.

– Оружие: пистолет Glock 17 (видны следы подчистки номеров), ПСМ, ножи (в количестве трёх штук, охотничьи).

– Техника: ноутбук (зашифрован, отправлен на экспертизу), два телефона (один – кнопочный, второй – смартфон с корпоративной сим-картой), планшет, три цифровых накопителя (флешки), подписанные цифрами.

– Документы: несколько паспортов с его фото (Казахстан, Латвия), удостоверение ОЗЛ, диплом о высшем образовании (спортивный вуз), свидетельство о рождении, военный билет, СНИЛС.

Изъятое из квартиры Соболя (предварительно, группа досмотра ещё работает):

– Наличные: не обнаружены.

– Ювелирные изделия: не обнаружены.

– Техника: ноутбук (отформатирован), три телефона (один – служебный, второй – личный, третий – найден в тайнике под подоконником, без сим-карты).

– Документы: служебное удостоверение ОЗЛ.

– В ванной обнаружены следы уничтоженных документов (шредер + горячая вода). Восстановлению не подлежат.

Я отодвинул тарелку и допил колу.

– Тиммейт, что по флешкам?

– Три флешки из сейфа Сорокового, – ответил прибор. – Первая: список контактов, даты, суммы. Похоже на отчётность по «товару». Вторая: видео и фото с операций. Третья: зашифрована, потребуется время.

– А что по Соболю?

Телефон пиликнул. Это пришло сообщение от Енота:

«Соболя взяли на границе. При нём: флешка, два телефона (один – спутниковый, второй – обычный, с латвийской сим-картой), наличка (50 тысяч евро, 30 тысяч долларов, 500 тысяч рублей), латвийский паспорт на чужое имя (фото Соболя). Сейчас его везут в ОСБ. Допрос – с утра. Ты хотел поучаствовать?»

Я задумался. Пусть сначала его обработают профессионалы и документы на меня сделают.

– Енот, мы там изъяли много всего, это всё нужно по описи передать ребятам с ОСБ. Протоколы изъятия с понятыми, всё как положено, чтобы в суде могло послужить уликами.

– Понял, сделаем.

– Ладно, на сегодня, наверное, отбой. Мы отлично поработали… – произнёс я.

– Я тут что думаю: как бы эта клиника не обслуживала интересы наших элит. Потому что если мы выйдем сами на себя, будет неприятненько.

– Это пусть Дядя Миша решает. Если кто-то из хороших людей пользовался клиникой, эти документы должны лечь на стол нашему генералу, а там уж пусть он решает – вскрывать гнойник или получить агента в верхах. Я в эти игры играть не умею. Мне бы догонять, а договариваться – это совсем не моё, – произнёс я.

– Ты теперь контролёр, наверное, придётся говорить больше, потому как таких ликвидаторов по всей России тьма тьмущая.

– Но не все же вернувшиеся?

– Не все, но все в нашем с тобой ведомстве, – произнёс он.

– Слушай, я там в Кремле задачу подслушал одну. Нам нужны свои списки Крейна, нужна работа по учёту вернувшихся, их адаптации и поиску.

– Спасибо, Слава, но это не твой блок ответственности, а я этим уже занимаюсь. А ты почти занимаешься тем же самым, чем и в Росгвардии.

– В смысле? – уточнил я – ночью голова что-то не хотела работать.

– Ловишь злодеев и передаёшь рапортом тем, кто ковыряется с бумажками.

– Хоть бы! Хоть бы! – произнёс я.

– Ладно. Конец связи.

– Конец связи, – попрощался я.

И откинулся на спинку стула. В комнате было тихо.

– Тиммейт, – позвал я.

– Слушаю.

– Напиши отчёт Дяде Мише о сегодняшнем дне. Коротко.

– Принято.

Через минуту прибор продиктовал:

'Генерал-полковнику Медведеву А. С.

Докладываю о результатах работы за 5 октября 2025 года.

1. Получена должностная инструкция контролёра ОЗЛ. С положениями о службе ознакомлен.

2. Организован досмотр квартир Сорокового и Соболя. В ходе работы по проверке информации о злоупотреблении служебными полномочиями были изъяты деньги, ценности, техника, оружие, флешки со списками (списки изъятого прилагаю).

3. В ходе работы была выявлена связь офицеров ОЗЛ с подпольной клиникой, занимающейся нелегальной трансплантологией. Информация передана в УФСБ по г. Москве. Начаты совместные мероприятия (фото прилагаю).

4. Майор Соболь (после предварительных телефонных бесед попытался скрыться) задержан при попытке пересечения границы с Латвией. При нём обнаружены флешка, спутниковый телефон, латвийский паспорт и деньги. Доставлен в ОСБ.

5. Хирург Малышев А. В. (подозреваемый в торговле органами) – информация передана оперативной группе УФСБ. Ожидаю результатов.

Контролёр ОЗЛ младший лейтенант Кузнецов В. И.'

– Отправляй, – произнёс я.

– Отправлено, – ответил Тиммейт. – Ответа нет. Вероятно, Дядя Миша спит.

– И правильно делает, – сказал я. – Завтра будет ещё один тяжёлый день.

Я ложился, когда за окном светало – это кончалась очередная ночь. А вместе с ней – первый день моей новой должности. Я закрыл глаза и провалился в забытие, сон, который тоже был без картинок, как и все предыдущие. Чтобы проснуться через семь часов, когда за окном был уже почти полдень, а солнце стояло высоко, пробиваясь сквозь щель в шторе и ложилось золотой полосой на пол. Голова была ясной, а тело чуть ломило, но это была приятная усталость после вчерашнего. Я потянулся, хрустнул шеей и только успел сесть на кровати, как телефон завибрировал.

Вызов был от Дяди Миши.

– Всё-таки за мной наблюдают, – сказал я в пустоту. – Только проснулся – уже звонят, потому что доложили, посмотрев в скрытые камеры.

И я принял вызов.

– Доброе утро, товарищ генерал-полковник, – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

– Уже почти день, Медоед, – ответил Дядя Миша. Голос у него был спокойным, но я чувствовал – за этим спокойствием стоит несколько важных для меня новостей. – Я решил не тревожить тебя после твоей рабочей ночи.

– Спасибо, – искренне произнёс я.

– Я прочитал твой отчёт, – продолжил он. – И уже заслушал отзывы о твоей работе от коллег по ведомству. Клинику на Кутузовском взяли сегодня ночью. Оперативная группа УФСБ вошла туда в 4:30 утра. Твоя информация подтвердилась. Там полный набор: подвальная операционная, оборудование, органы. Хирург Малышев – даёт показания, плачет, просит адвоката. Соболя допрашивают сейчас тоже. Схема, за что именно офицеры брали деньги, уточняется, но уже ясно, что речь о огромных деньгах. Органы, похоже, шли на экспорт. Доноров подбирали по критериям, возможно, и Сороковой в этом участвовал.

– Урод, сука, – покачал я головой.

– Не перебивай. – Дядя Миша сделал паузу. – Я звоню не затем, чтобы тебя похвалить. Вернее, не только за этим. У нас Саломатин вышел на связь. Он сейчас в Казахстане. Требует деньги за молчание о программе «Вернувшиеся». Плюс хочет, чтобы мы про него забыли и дали спокойно жить.

– А как мы про него забудем, когда он – носитель гостайны? – спросил я.

– С момента, когда он выкатил требования, это уже не наша зона ответственности. Не знаю, ГРУ им займётся или кто-то другой, но человек слишком много хочет. А мы, как известно, с террористами переговоров не ведём.

– Дядя Миша, а мне вы это зачем рассказываете? Мне надо взять отпуск, сорваться в Казахстан и завершить начатое им? – уточнил я, потому что между строк читалось это.

– Нет, – жёстко ответил он. – Первый сказал: нельзя – значит, нельзя. Ты теперь не «Четвёртый», который бегает по миру и решает вопросы оружием. Ты контролёр. У тебя другие задачи, с которыми ты вчера ознакомился. Теперь о Совете. Сегодня я встретился с Советом, и мы получили шаткий мир. Пришли к компромиссам. Твоя персона вызывала много споров, но в итоге решили, что ты полезен, но метафизически ты опасен.

– Метафизически? – уточнил я.

– Сейчас подберу другое слово… Помнишь, от тебя командиры отказывались в Златоводске? Потому что где ты – там всегда какая-то жесть?

– Ну да, не все хотят работать свыше АППГ, – произнёс я.

– Ну вот, Советом, Первым и мной с Оракулом было решено размазать твою карму чёрного магнита на всю страну и таким образом снизить вероятность катаклизма, – произнёс Дядя Миша.

– Очень странно, я вон по США прошёлся и ничего у них не сломалось.

– Кроме нескольких картелей и приложения для преступников, – заметил Дядя Миша.

– Но хорошим парням, то есть нечего опасаться? – заметил я.

– Ну вот, для шаткого мира между условным добром и не менее условным злом было решено тебя не только повысить и наградить, но и направить тебя работать по всей России. В России столько непонятных моментов, где не ясно, где глупость, а где вредительство, и вот там ты будешь нужнее, – закончил он.

– Спасибо, что делитесь, Дядя Миша. Мои какие дальнейшие действия? – спросил я, в душе радуясь, что меня депортируют из Москвы. Регионы – есть моя любовь!

– Ты, я вижу, жаждешь простых приказов? – спросил генерал-полковник.

– Жажду, – ответил я абсолютно честно.

– Приказы будут такие. Волкодав остаётся в Москве ликвидатором – на место Сорокового. А ты едешь в Питер. Енот передаст тебе справку с задачей для контролёра.

– Всё, мы победили? Моей жизни больше ничего не угрожает? – улыбнулся я, понимая, что это далеко не так.

– Нет, – ответил Дядя Миша. – Но было решено в качестве жеста доброй воли тебя отодвинуть за МКАД. Как оружие массового поражения.

– Ну что ж, не такая большая цена за мир в Совете, – пожал я плечами.

– Документы на тебя уже сделаны. Поешь и выдвигайся.

– Понял. До связи! – ответил я.

– До связи, – произнёс товарищ генерал.

Эх, не дают мне устроить 37-й год, зачем только Дзержинского вернули тогда? А в голове вдруг зазвучала старенькая песня из «Неуловимых мстителей».

И я тихо пропел, зная, что за мной наблюдают:

Бьют свинцовые ливни,

Нам пророчат беду,

Мы на плечи взвалили

И войну и нужду.

Громыхает гражданская война

От темна до темна.

Много в поле тропинок,

Только правда одна.

И над степью зловещей

Ворон пусть не кружит.

Мы ведь целую вечность

Собираемся жить.

Если снова над миром грянет гром,

Небо вспыхнет огнём,

Вы нам только шепните —

Мы на помощь придём…

Гражданская война в Совете ОЗЛ благодаря мудрости Верховного Главнокомандующего откладывается. А меня отсылают за МКАД, и, скорее всего, на возвращение в Москву нужно будет разрешение. А попытаюсь нарушить – пошлют на встречу Волкодава. Он мне не соперник, конечно, но и драться со своими я не хочу принципиально.