Текст книги "Медоед 8 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Лёх, – сказал я. – Направо. На следующем перекрёстке.

– Там не по маршруту, командир, – возразил он.

– Поворачивай.

Он послушно включил поворотник, свернул на узкую улицу с облупившимися панельными пятиэтажками. Тяга исчезла. И я смог сделать вдох, ощущая спокойствие.

– Странно, – сказал я, глядя на карту на его навигаторе, который перестроил наш маршрут. – Едем дальше.

Мы проехали квартал. Другой. Третий. Карта показывала, что мы удаляемся от цели, но ощущение – тошнотворной тяги, словно кто-то тянет за кишки, проверяя, сколько они могут быть метров, – снова потянуло меня влево. Сильнее, чем в первый раз. На это раз это было не просто желание, а практически боль. Словно кто-то сжал внутренности и начал выворачивать их в левую сторону. Голова отозвалась тупой пульсацией в затылке.

– Влево, – сказал я. – Через два дома.

– Командир, мы там не…

– Делай, что сказано!

Лёха поджал губы (он уже, наверное, думал, что вёз шефа-психопата; возможно, так оно и было) и свернул в какой-то проулок между гаражами. Тяга изнутри снова ушла. Голову чуть отпустило, но ненадолго. Потому что через триста метров оно потянуло снова. Теперь прямо и чуть вправо. А потом – резко налево. И ещё через один поворот, такой узкий, что Лёха выматерился сквозь зубы о том, что мы там застрянем на такой коробке, как у нас.

Выехав из одних гаражей мы снова выскочили на большие и широкие улицы, чтобы снова «вилять» влево и вправо. Так мы и петляли по Архангельску, как заяц от идущей за ним лисы. По дворам-колодцам, по улочкам, которых не было на навигаторе, по бетонным проездам между гаражами, по грязи и гравийке. Я не понимал, куда мы едем, словно чувство вело меня, чтобы показать всё трущобы этого города. А я просто подчинялся этому внутреннему зову – глупому, опасному и дикому.

Голова разрывалась. В висках стучало, в ушах шумело. Лёха что-то говорил, но я его не слышал, ощущая лишь ритмичный пульс – настойчивый и нечеловеческий: «Сюда, сюда, поворачивай, не останавливайся».

И вдруг меня посетила тишина.

Тяга пропала резко, будто оборвалась верёвка, за которую меня тащили за кишки.

Я произнёс слово «Стоп!» – словно режиссёр порнофильмов, намучившись снимать то, в чём не можешь участвовать и что надоело.

Мы стояли в длинном ряду гаражей. Бетонных и серых по стенам, но с разноцветной политой краской на воротах.

Я боялся, что оно вернётся, но оно не приходило и не приходило. И я повернул голову, чтобы хрустнуть шеей, и увидел самый обычный бокс. Серый бетон. Старые ржавые ворота. Поверх них – наварена петля, на которую навешан амбарный замок. Ворота с номером 22.

И я уже хотел сказать, что пора ехать, но внутреннее ощущение снова чуть тронуло меня за внутренности.

Я вышел из машины. Вдохнул воздух. Прошёл к воротам и подергал за наварную петлю. Стержневой замок висел мёртвым грузом и был закрыт.

– Тиммейт, – сказал я в пустоту, – проверь, чей это гараж.

– Делается, – ответил ИИ в моём ухе.

– И скажи мне, почему у меня голова трещала, пока мы не приехали сюда?

– Ты хочешь, чтобы я нашёл рациональное объяснение иррациональному? – спросил он в ответ. – Не могу. Но могу предположить, что это привет от кого-то из тобой убитых. А гараж принадлежит Брусницыну Петру Анатольевичу, 1956 года рождения, проживающему по адресу…

– Телефон дай человека. – поторопил я его.

– Набираю Брусницына. – выдал ИИ. – Гараж, кстати, сдаётся.

– Доброго дня, – произнёс я в трубку, когда гудки прекратились.

– Доброго.

– Я по поводу аренды гаража, – начал я издалека.

– Слушайте, а я его сдал уже. На месяц. Но через месяц можете позвонить.

– А кому сдали? – спросил я. – Может, я цену перебью?

– Да иностранцам сдал. А что цену перебивать? Других гаражей, что ли, нет?

– Пётр Анатольевич, а запасные ключи от гаража есть у вас?

– А откуда вы моё имя-отчество знаете? – удивился он.

– Сейчас берите ключи и езжайте до гаража. Я вам тут свои документы покажу, вопросы о знаниях будут не актуальны.

– Сейчас приду! Я в соседнем ряду! – произнёс собственник и повесил трубку.

Ждать Брусницына долго не пришлось. Ему было ровно столько лет, сколько заявлено Тиммейтом. На нём была кепка и безрукавка поверх клетчатой зелёной рубахи и коричневые брюки, с потрёпанными кроссовками серого цвета.

Он подошёл ближе, и вместо приветствия я показал ему удостоверение.

– Открывайте. – произнёс я.

– Сейчас-сейчас. – вздохнул он, вставляя рукой с мелким тремором ключ в замок со стальным пальцем.

А когда убрал замок, он отворил дверь и, заглянув в темноту, охнул. А я, до боли стиснул зубы от того, что увидел.

– Пиздец-блядь. – выдал Алексей Алексеевич.

Глава 25
Особенность Скорпиона

Внутри был оставлен верхний свет, и изобилие алых оттенков на фоне серости стен и досок напольного покрытия, закрывающих «яму», бросилось в глаза, как только нам открыли дверь. По центру, прямо на досках стоял стул, а к стулу серебристым армированным скотчем был примотан человекоподобный «кусок мяса» с копной волос на голове – таких же кровавых, как и весь он. Крови было столь много, сколько виднелось порезов и стреляных ран на этом свёртке, а запах из гаража разил сгоревшим порохом вперемешку с дерьмом. Фигура, сидевшая на стуле, замерла вечным сном склонив голову вниз и вбок, и словно медленный водопад из треугольника кровавого месива, где должен был располагаться рот и нос, стекала тягучая бурая субстанция.

Я вошёл первым, наступая на гильзы, отмечая взглядом пулевые попадания в стены, оглядывая простор гаража, куда могло бы поместиться, наверное, аж две машины. Но сейчас тут был он один. Один Скорпион.

Я подошёл ближе и протянул свою ладонь поближе к его рту – но не почувствовал никакого дуновения. Потом приложил пальцы к сонной артерии – на коже в том месте тоже были глубокие порезы – и не почувствовал пульса. Память и умения Сидорова говорили мне, что тут уже нечего ломать, что одно лёгкое схлопнулось, сердце не бьётся, а смерть пришла раньше, чем пришёл я. Много раньше.

– Ну всё, дед, пособником маньяка в камеру будешь заезжать! – выдал собственнику гаража Алексей Алексеевич.

– Да я не при чём, они же пару дней как арендовали, я откуда знал… – начал оправдываться дед, но я прервал их беседу:

– Тихо.

Колибри нигде не было. А ведь я «искал» её… Долбаный Сороковой. Теперь понятно, как он нашёл меня в Америке. Он просто не мог не найти – самая дрянная по ощущениям особенность: все кишки вывернет, пока не набредёшь на цель. А если не на машине, а пешком идти… Неспроста он был такой нервный – чуть что – стрелял.

– Ну, Берёза… – выдохнул я, отворачиваясь от трупа.

И тут за моей спиной вдруг вздохнули – на грани булькающего сипа, и свистящий хрип смешался с кашлем. Я обернулся.

Тот, кто был мёртв, вздохнул одним лёгким, запустил сердце и сейчас поднимал на меня слепой взгляд заплывших отёками глаз. Я не мог ошибиться: он был окончательно убит – множественными уколами, прострелами, порезами, истекая таким количеством крови, что хватило бы напиться самому жадному упырю из Совета ОЗЛ.

– Тиммейт, реанимацию сюда! Гриф: сотрудник ранен. И специалиста проси по реанимации и поддержанию жизни. А машину, которую направят, позвони водителю и координируй его, чтобы прибыл туда, куда надо!

– Делается! – произнес он в моём ухе.

– Вы русские?.. – первое, что прохрипел Скорпион.

Его глаза заплыли от синяков, во рту не хватало зубов и, похоже, части языка, но он говорил.

– Русские. Я контролёр Медоед, ОЗЛ при ФСБ. Где Колибри? – спросил я.

– Я крикнул ей не ехать сюда, вызвать тяжёлых, но она начала с ними говорить и приехала. Дура. – прохрипел он.

– Что было потом? – спросил я.

– Она хотела, чтобы мне сохранили жизнь. Она предлагала им… – он закашлялся, булькая в боку и вытекая через многочисленные дыры, а я даже не знал, с чего начать. Ломать я умею лучше, чем чинить. Начнёшь разматывать скотч – получишь кровопотерю, вытечет человек за минуты. А он продолжал: – … Золото адмирала Колчака.

– Потерпи, старик. Сейчас приедут спецы, поставят тебе капельницы и начнут тебя латать. Ты пить хочешь? – спросил я.

– Хочу.

И не успел я что-то сказать, как Лёха сгонял в Крузак за бутылкой, прислонил к его рту и медленно начал наливать.

А пока он его поил, я видел, как жидкость покидает его тело через уколы в брюшной полости. Почему он ещё не умер? Сколько времени прошло? Спрашивать у Скорпиона бессмысленно – ведь я щупал его пульс. И тут я подумал, что это не просто так.

– Тиммейт, какая особенность у Скорпиона? – прошептал я.

– Мнимая проецируемая уязвимость, вижу такую надпись, – выдал ИИ

– Что это? – спросил я.

– О, есть комментарий. Но тут как-то расплывчато: «Имеет особенность при видимой тяжёлой травме или ранении на самом деле получать не столь значительный урон от предположений атакующего. Атаки по Скорпиону с большой вероятностью распределяются в сторону нелетальных».

Я осмотрелся. Гараж напоминал импровизированную комнату для пыток. Тут всё было в крови, а на полу валялись инструменты, ножи, верёвки, щипцы и даже кирпич. Его резали, душили, стреляли, ломали кости – и удивлялись, почему выходит не так, как надо. Радость мазохиста, а не особенность. Как это вообще работает? Если я, к примеру, приставлю к его голове пистолет и выстрелю – пуля волшебным образом изменит свою траекторию, или моя рука внезапно и неуправляемо мной дрогнет, чтобы я попал не туда?

– Братух, – спросил я у раненого, – скорая скоро будет. Чисто для понимания: почему ты ещё жив?

– Это сложно объяснить… Наверное, мне повезло. – И он начал смеяться, а потом закашлялся, а потом снова выплюнул изо рта тягучую красную жижу.

Время тянулось медленно. Но через пятнадцать минут они были тут – скорая и другая машина подошли почти одновременно. Синий фургончик скорой помощи с мигалкой, которую заглушили ещё на подъезде, и серая «Лада» с тремя мужиками в брониках под пиджаками.

Из скорой выбрался невысокий сухопарый мужичок лет шестидесяти на вид. Лысый, с редкими седыми волосами по бокам, в очках в тонкой металлической оправе. На нём был белый халат, застегнутый на все пуговицы, а поверх него – прозрачный медицинский фартук.

Он прошёл быстрым шагом к Скорпиону.

А я отошёл в сторону, освобождая проход, показывая ребятам в броне своё удостоверения, а они соответственно тоже показали мне свои. Это были опера из УФСБ. Мужичок же остановился перед Скорпионом, наклонился, заглянул в лицо, потом резко выпрямился и выкрикнул:

– Дыхательную трубку! Немедленно! И мешок Амбу.

Два человека снаружи уже вытаскивали оборудование. Мужичок тем временем двумя пальцами поднял веко Скорпиона, зачем-то понюхал воздух у его рта и произнёс словно себе под нос, а последние слова выкрикнул:

– Пневмоторакс открытый, слева. Зажим грудной сюда!

Фельдшеры или молодые врачи вбежали внутрь с ящиками и сумками. А мужичок уже резал скотч на груди Скорпиона, не спрашивая разрешения.

– Кровопотеря не менее двух литров, – бормотал он, оценивая лужи на полу и под стулом. – Ещё пол-литра – и сердце встанет окончательно. Пробиты желудок и кишечник, судя по запаху и цвету – содержимое уже в брюшной полости. Перитонит начнётся через часы, будем резать сразу в приёмном покое. Давление?

Один из фельдшеров уже накладывал манжету на единственную более-менее целую руку Скорпиона.

– Семьдесят на сорок, пульс сто двадцать!

– Катетер в подключичную! Два куба адреналина в разведении! Инфузию на максимум!

А потом он заметил порезы на шее Скорпиона, присвистнул и покачал головой:

– Яремную задели, но не порвали полностью и зачем-то сами её замотали скотчем. Считайте, повезло. Мог бы истечь за сорок минут. А он жив… Сколько уже, сутки?..

– Около того, – ответил я.

– Невозможно, – отрезал мужик. – Но раз жив – будем тащить. Второй инфузомат поставьте! Цефтриаксон внутривенно – пока перитонит не раскрутился! И водителю скажите чтоб в реанимации уже через двадцать минут был, поняли меня? Операционная чтоб готова была – звоните, скажите, что везу «живого мертвеца», пусть готовят стол и три бригады. Мне нужен торакальный хирург, абдоминальный и сосудистый!

Последнее кажется было сказано мне и я кивнул.

– Тиммейт, позвони главврачу, проконтролируй. – продублировал я.

Фельдшеры быстро и молча исполняли команды. Мужичок отстранился, окинул взглядом Скорпиона и перевёл дыхание.

– Скотч режьте по швам, – уже спокойнее добавил он. – Трубку дренажную контролируйте. Он не должен погибнуть у меня в машине. Я его вытащу, даже если ему сам чёрт ногу сломал.

А потом мужик повернулся ко мне.

– Это ваш? – спросил он у меня.

– Мой, – сказал я.

– Скажите спасибо, что жив. В моей практике такое – третий раз за тридцать пять лет. Обычно такое это верная дорога в морг.

Он уставился на меня поверх очков.

– Вы кто ему? – спросил док у меня.

– Офицер вышестоящий, – ответил я, потому что врать не имело смысла. – А он ценный специалист.

– Мы сделаем всё возможное. Но много зависит от него самого зависит.

Я смотрел, как фельдшеры, кряхтя и бурча, убирали скотч, перекладывали тело с дренажными трубками на каталку – бережно, но быстро. Скорпион больше не кашлял и не стонал. Он просто лежал ожидая пока специалисты сделают свое дело.

– Дела у вас, конечно, происходят, весь интернет по вам бурлит. – произнёс мне старший из оперов, мужчина лет тридцати. – Вы ОЗЛ же?

– Никогда не слышал о таком. – покачал я головой.

– А мы вот наслышаны, видели ролик с тобой в главных ролях, а ты правда с Путиным рыбачил? – спросил меня он.

– Друг, – произнёс я, не зная что сказать, но решил перевести тему. – Спасибо тебе за твою службу.

И развернувшись пошёл к Крузаку.

– Погоди, Медоед. – позвал меня оперативник, и я остановился, обернувшись. – А с дедом что делать? Допросить, как так получилось, что у него в гараже оперативника пытали?

– Слушайте, мы пока не знаем, что это будет. Надо дождаться, пока человек мой в себя придёт. Вполне вероятно, что никто его и не пытал. – произнёс я.

– А, понял. Вы сами поймаете тех, кто это сделал, и растворите в кислоте? – заулыбался он.

– Или в мясорубку засунем и в реку фарш выбросим на корм рыбам. В общем, всё как мы – чекисты, любим. – без доли юмора произнёс я, но на лицах оперов возникли улыбки, они выкупили отсылки. – Спасибо, что приехали!

– Погоди, Медоед. – снова позвал меня старший. – А можно к вам перевестись?

– К нам – это куда? – спросил я.

– Ну, в ОЗЛ? – выдал он.

– Никогда о таком не слышал, но если желание есть, то твою кандидатуру изучит наш отдел кадров и тебе позвонят. – выдал я, услышав Тиммейтовское: «Принято, отправил кадровикам запрос».

И, сев в машину, я ещё раз позвал Тиммейта:

– В задачу, поставленную мне, напиши, что Скорпион найден, опиши его состояние, опиши, что отправлен в госпиталь. Также напиши, что Колибри увела за собой боевиков.

– Это он нарушила протокол. Она не должна была приезжать, а должна была доложить, и приехали бы тяжёлые с УФСБ, ну или мы. – произнёс он.

– С ней потом разберёмся. Просто начнём капать, выйдем на приказ Дяди Миши, который позволил им работать в паре при подтверждённых отношениях. А я на Дядю Мишу лишний раз тень бросать не хочу. – произнёс я.

– Это будет очень сложно объяснить… – произнёс Тиммейт.

– Не на все вопросы надо отвечать, мой механический друг. – произнёс я, ощущая, что настроение налаживается.

Скорпион жив, возможно благодаря его странной особенности, но жив. Осталось догнать боевиков и Колибри, где бы они ни были. И вот странность: откуда простой аналитик знает что-то про золото Колчака? Это же наш сибирский проект. Или она блефовала?

– Командир, а ты даже не спросил, с каким оружием были те, кто его здесь мучал? – спросил у меня Алексей.

– Да мне всё равно, с каким. – произнёс я.

– Я, кстати, думал, что всё – парню хана пришла. Я же жмуриков насмотрелся уже, а он возьми и задыши – чудеса и только!

– У многих из проекта «Вернувшиеся» есть особенность. Она тратит силы и внутренние ресурсы, может быть скрыта или активна. Это как бы его преимущество над местными, чтобы он смог выполнить свою задачу. У Скорпиона вот такое странное: ударил ты его ножом в сердце, а оказалось, что попал правее и важных органов не задето. Выстрелил в голову – а оказалось, что пуля прошла по касательной. Выглядит так, как будто всё кабзда, а на самом деле минимум повреждений. Группа боевиков его скорее всего связала и пыталась убить, раз за разом стреляя, ломая и протыкая, не понимая, почему он не гибнет.

– А у такой штуки есть предел? – спросил Алексей.

– У всего есть предел, – произнёс я. – Скорпиона оставили, когда поняли, что он умер.

– Он сколько там просидел мёртвый?

– Судя по особенности – не мёртвый, а с жизненными процессами, идущими очень медленно, поддерживающими жизнь. – скорректировал я, потому что воскрешений не бывает, хотя от знакомства с парнем который может превращать воду в вино я бы не отказался. Но он наверное слишком занят для меня.

– Невероятно. А дыры в пузе? Я его водой поил, и у него из живота лилось. – произнёс снова Лёха.

– А помнишь, когда миной ногу отрывает, кинетическая энергия спазмирует мышцы, и бывает, что кровь из культи не идёт? – напомнил ему я.

– Ну, бывало, да, – кивнул бывший прапорщик.

– Это мышцы спазмируют и перекрывают кровоток. Вот у Скорпиона, видимо, такое есть: продырявили, а тело такие вот штуки выдаёт. Что с точки зрения медицины сравнимо с чудом. Однако оным не является.

– А у тебя какая особенность? – спросил меня Алексей.

– Я анализирую наперёд вероятные фатальные последствия и стараюсь их не совершать.

– Звучит не так чтобы очень фантастически. А как ты можешь знать, произойдут ли они, или это твоя фантазия?

– Никак, – произнёс я.

– Медоед, я нашёл номер того, кто звонил деду по гаражу. – произнёс Тиммейт.

– И где он?

– Движется на юг, – проговорил Тиммейт.

– Подключись и анализируй, про что говорят, – попросил я.

– Делаю.

Из всего выходило, что группа едет на юг, что Колибри жива и что золото Колчака уже найдено и выдвигается поездом, особым вагоном, в сторону Нижнего Новгорода, а оттуда будет следовать в Москву. Сопровождает его особый отдел ФСБ по сопровождению грузов. А так как там есть специалисты ОЗЛ, то и она это знает.

Какие слова использовала Колибри, чтобы убедить иностранных наёмников поохотиться за золотом вместо того, что делать то, что им тут сказано, я не знаю. Но этим самым она спасла себе и Скорпиону жизнь. Однако всё было не столь чудесно, потому чем ближе к грузу, тем более Колибри им будет не нужна. Зачем они её везут с собой – непонятно тоже. Если она даёт информацию дозированно, то можно же выкрутить её пальцы щипцами и получить полный расклад. Судя по тому, как они пытали Скорпиона, так они имеют много времени и желания. Разве что они едут туда на самом деле не из-за золота, а за чем-то иным, для чего пока нужна Колибри, а золото – так, приятный бонус. Ну, сколько там его? Тонны и тонны? А сколько можно с собой унести? Килограмм десять – двадцать? И безбедно жить вечность!

Пока я рассуждал, я подумал: «А что бы я делал с 10 кг золота в слитках?» Пилить на части, организовывать свою ювелирку и делать там из него изделия и продавать, или сразу договориться с ювелирами, а может, уже иметь нужных ювелиров?

– В аэропорт. – произнёс я своему водителю.

– Есть в аэропорт, – ответил он.

– Тиммейт, мне нужно на юг и быстро. На бюрократические препоны нет времени.

– Оставляй оружие в машине и полетели. Потому что за 24–48 часов на уведомление аэропорта об оружии у нас нет. – произнёс Тиммейт.

– Сука. – выдохнул я. – Берёза что-то знает и не делится. А я ловлю того, незнамо кого…

– Как будто в первый раз, так, – напомнил мне Тиммейт.

– Я знаю только, что они или наёмники, или спецслужба, принадлежащая одной или нескольким странам НАТО.

– Как думаешь, что НАТО надо от России? Чтобы они заслали сюда троицу головорезов? – спросил у меня Тиммейт.

– Продолжай слушать их разговоры, а я посплю. И информируй Дядю Мишу, куда я поехал. А то опять скажут, что самовольничаю. – произнёс я, закрывая глаза.

Все ответы у меня будут, но будут завтра. А сейчас – здравствуй, здоровый сон!

Продолжение по ссылке: /reader/588813/5627090