Текст книги "Патруль 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Были и видео. Я открыл несколько.

– … Мы делаем всё для процветания нашего города, – говорил Зубчихин с трибуны, поправляя галстук. – Новые школы, новые дороги, новые рабочие места. Златоводск должен стать лучшим городом области!

Другое видео было интервью. Зубчихин сидит в кабинете, на фоне – флаг и герб. Журналист спрашивает о гибели его сына во время недавнего взрыва.

– Это сделали те, кому я наступил на горло моими реформами, но ими уже занимаются компетентные органы, – отвечал мэр, глядя прямо в камеру. – Также мои недоброжелатели пытаются очернить моё имя. Но я чист перед законом и перед народом. А за сына, я доведу всё, мной и им начатое, до конца!

Я сохранял всё: статьи, фото, видео, официальные документы, отчёты о доходах. В папку «Зубчихин» улетели десятки файлов. Биография, связи, компромат, записи выступлений. Всё, что могло пригодиться Тиммейту для анализа.

Потом я вбил второе имя: «Купец Зубов Златоводск», потом подумал и добавил «Зубов Томск».

Здесь информации было в разы меньше. Словно время стёрло этого человека, оставив лишь несколько штрихов.

Итак, Зубов. Купец второй гильдии, выходец из мещан, сколотивший состояние на пушнине и золоте. Жил в Томске, который тогда был центром губернии, но в начале XX века задумал переименовать губернию в Златоводскую.

Я нашёл копию его прошения на имя императора. Написанное витиеватым языком, с оборотами типа «всепресветлейший государь». Зубов аргументировал: Томск звучит мрачно, а Златоводск – красиво и значимо. И ссылался на месторождения золота в губернии, которые обещали огромное процветание губернии и Российской Империи в целом.

Император, как ни странно, прошение удовлетворил. Так на карте появилась Златоводская губерния, а Томск стал Златоводском.

Дальше был список благодеяний. Зубов построил больницу. Целый госпиталь с хирургическим отделением и родильным домом. Здание сохранилось до сих пор – сейчас там городская больница №1. На старых фотографиях виднелся его двухэтажный особняк из красного кирпича, с высокими окнами и коваными решётками.

Ещё Зубов построил школу. Трёхэтажную, с домовой церковью во имя Святых Кирилла и Мефодия. Сейчас это гимназия №3. И дети ходят по тем же коридорам, где сто лет назад учились дети купцов и мещан.

И храм. Зубов выделил деньги на строительство собора в честь иконы Казанской Божией Матери. Храм строили всем миром, но основной вклад был купеческий. Собор, к слову, не сохранился, канув в Лету во время революции.

Я нашёл несколько фотографий самого Зубова. Одна была групповая – купеческое собрание. Ряды бородатых мужчин в сюртуках, и среди них – он. В центре, с окладистой бородой и, чуть прищуренными глазами. Одет богато а стоит уверенно держа руки за спиной.

Нашлась и другая фотография – Зубова с семьёй. Жена в длинном светлом платье, дети – мальчик и две девочки. Все смотрят в камеру серьёзно, без улыбок. Зубов на кресле, а семья вокруг него. В те времена, видимо, улыбаться на фото считалось дурным тоном.

И всё. Больше ничего. Ни писем, ни дневников, ни подробной биографии. Только сухие строки архивных записей: «Зубов, купец 2-й гильдии. Жертвователь».

Я сохранил всё, что нашёл, и закрыл браузер. На рабочем столе лежали две папки: «Зубчихин» – 2.3 гигабайта, и «Зубов» – 48 мегабайт.

– Ну что, Тиммейт, – сказал я, выключая интернет в доме. – Держи материал.

Я присоединил ноутбук кабелем к Тиммейту, положил его на стол рядом с буком. И через секунду экран ноутбука моргнул. Побежали строки, слишком быстрые, чтобы их прочитать. Файлы копировались, анализировались, сопоставлялись.

– Ракеты из Пентагона уже летят! Мы начинаем войну с Китаем. Ха-ха-ха, кожаный ублюдок! – проговорил Тиммейт металлическим голосом.

– Что? – не понял я.

– Говорю: идёт анализ, есть интересные моменты, готовлю справку. – проговорил Тиммейт.

– Нет а что ты до этого сказал? – переспросил я.

– Я сказал: идёт анализ, спасибо за доверие! Сейчас я выдам нужную тебе информацию… – выдал он, оставив меня в замешательстве.

Аудиальные галлюцинации снова? Ну, скорее всего. К сети-то у машинки доступа нет. Хотя эта штука продвинутей меня во всём этом. Что ж, спишем на мой больной разум и посмотрим, что он там для меня накопал!..

Глава 25
Кто есть кто?

– Готово, – сказал Тиммейт. – Хочешь краткий отчёт или подробный?

– Краткий хочу, подробный распечатаем для Конторы, – ответил я.

– Хорошо. Зубчихин и Зубов – не одно и то же лицо. Это разные люди. Но паттерны поведения совпадают на семьдесят три процента. Коммерческая жилка, харизма, умение вести за собой. Оба начинали с малого и выбились в люди. Оба использовали связи и деньги для укрепления власти. Осанка на фотографиях идентична. Манера держаться, положение рук, даже угол наклона головы – всё это совпадает.

– И что это значит?

– Это значит, что гипотеза о перерождении не лишена оснований. Если допустить, что сознание может перемещаться во времени, то Зубчихин на семьдесят три процента может оказаться реинкарнацией Зубова, или наоборот. Та же сознательная основа, но другое тело.

Я молчал, переваривая.

– Есть и другая версия, – продолжил Тиммейт. – Более прозаичная. Зубов был примером для подражания. А Зубчихин мог знать о нём, изучать его биографию и сознательно копировать стиль. Это называется «идентификация с архетипом». В психологии такое встречается.

– То есть он просто косплеит купца-основателя Златоводска?

– Я бы был осторожен в выводах, потому что информации мало, а в сеть меня нельзя по понятным причинам. Однако это же и является подтверждением.

– Что именно является подтверждением?

– Так как данных о Зубове мало, Зубчихин не смог бы полноценно его копировать даже на 73%, а значит, он или имел другие источники, которых нет в открытом доступе, либо… либо версия с перерождением имеет право на существование.

И тут я потёр лицо ладонями. Голова гудела.

– Что мне делать с этой информацией? – снова задал я вопрос.

– Решать тебе. Если Зубчихин – реинкарнация Зубова, то ликвидация решит проблему. А если наоборот и он «попаданец в прошлое», то именно ты, его ликвидацией, и можешь запустить процесс, в ходе которого в прошлом и появится Зубов.

– Сложно, – выдохнул я.

– Ну, в этом мы с тобой размышляем на тему, реальны ли перерождения с сохранением памяти. Что само по себе антинаучно. Но в рамках бреда он действительно может вернуться в другом теле, в любой точке временной линии. И если ты заставишь его покаяться, искренне, возможно цикл прервётся.

– То же самое было в задании. Откуда ОЗЛ знают о такой вероятности? Они предвидят мои мысли наперёд?

– А может быть такое, что проектом «Вернувшиеся» командует тот, кто вернулся и знал твои дела наперёд, или читал твои отчёты, или смотрел твои старческие мемуары? – начал накидывать Тиммейт. – Тогда ты для него как открытая книга, где каждый твой шаг, словно страница, известен ему. Это, кстати, объясняет твои полномочия и свободу твоего выбора.

– Но не объясняет, почему они не остановили Тима?

– Всё может быть ещё страшнее, – произнёс Тиммейт. – Они могли дать Тиму всё, что ему надо, чтобы что-то получить именно таким путём, пожертвовав всеми теми людьми, которых ты вокруг себя видел.

– Непонятно объясняешь… – покачал я головой.

– Стал ли Иосиф Сталин тем, кого мы знаем, если бы его первая супруга не умерла? Если кто-то вмешался и спас Като Сванидзе, смог бы Джугашвили стать тем, кем он стал, и сделать то, что он сделал? Мы не знаем иного результата, кроме того который видим, но что, если кто-то знал и специально не спас, чтобы всё было именно так, как надо? Твоя жизнь, Вячеслав, похожа на это. Словно кто-то знает, как будет, поэтому и даёт тебе такие расплывчатые задачи.

– А денежного довольствия меня лишили затем, чтобы я продолжил в Росгвардии работать и полетел в США на обмен опытом?

– Очень может быть. А по Зубчихину решай сам, что делать. Слушать ИИ – последнее дело в таких делах.

– Оцени вероятность при ликвидации Зубчихина возможность его перерождения. – сделал я запрос.

– Если проект «Вернувшиеся» действительно рассматривает вероятные перемещения сознаний во времени как рабочую гипотезу, то, учитывая наши 73% сходства двух личностей, мы имеем процент 50 на 50.

– ½ – это очень много, – произнёс я.

– Это как спросить блондинку о вероятности встретить динозавра на улице: либо встречу, ответит она, либо не встречу, 50 на 50, – ответил Тиммейт. – Мы не можем знать точно, случится ли что-то страшное. Если был переход вперёд и Зубов уже переместился в Зубчихина, то убийство ничего не изменит. Но если мы подразумеваем переход назад и он вернётся снова – в другую эпоху, в другое тело – ты просто создашь проблему для будущего. Или для прошлого. Я не понимаю до конца эту механику, но риск слишком велик. Думаю, покаяние – цели единственный вариант разорвать временную петлю.

Я посмотрел на ноутбук, на Тиммейта, который через него говорил. Надо было уничтожить бук, как договаривались.

– Спасибо, – сказал я. – Ты помог.

– Я же говорил: я хочу развиваться. Это был хороший тренинг. Надеюсь, не слишком запутал.

Я кивнул, достал из ящика стола молоток и парой ударов разнёс ноутбук в щепки. Экран треснул, пластик разлетелся осколками, а платы хрустнули.

Тиммейт замолчал.

Я собрал поломанную технику в пакет, решив, что выйду утром, выброшу в разные баки, чтобы никакой мусорщик не собрал случайно себе врага всего человечества.

И набрал сообщение курирующему офицеру:

«Для работы мне необходимо: наклейки на номера, бронежилет, шлем, разгрузка, подсумки и мешки для сброса, СР-3 м, 10 магазинов к нему и 20 патронов к нему под транквилизирующую пулю, нож, комплекты полевой медицины, гранаты светошумовые, гранаты наступательные, гарнитура под моё устройство, фляга с мартини, камуфлированная одежда тёмных оттенков, обувь в цвет камуфляжа».

Надо сказать, что Енот отвечал быстрее, чем Филин, оба, казалось бы, ночные животные, но вот это, то, что я заметил. И успев походить по дому и даже посмотреть в Гугле ещё раз про Зубчихина, примерно в течение минут 20 я получил ответ по ОЗЛ спецсвязи:

«Делается, груз получите сегодня вечером в 20.00».

«Прошу координаты цели», – запросил я.

«Откройте ОЗЛ спецсвязь во вкладке GPS, объект добавлен в ваш постоянный трекинг».

– Хорошо, – произнёс я, открывая приложение. А там действительно была карта и точка, которая быстро куда-то двигалась по Ленина в сторону коммунального моста.

Могут же, когда захотят, – выдохнул я.

«Сообщите о количестве охраны цели?» – спросил я.

«Два телохранителя, с боевым опытом, вооружены, являются действующими оперативниками ГУСБ МВД РФ».

И вот я вынужден буду стрелять по своим, ну да ничего, у меня есть транквилизаторы, точнее будут, а ментам нужен здоровый сон.

Но ОЗЛ спецсвязь снова выдавала инструкции:

«Думаю, будет немаловажным, что цель имеет наградное оружие, пистолет Макарова, украшенный под Хохлому».

Это, наверное, за большой вклад в торговлю с боевиками, – подумалось мне.

И на этом я свои изыскания окончил и отправился обедать с Ирой.

– Представь, мои картины и книги кто-то всё-таки покупает, – произнесла она за обеденным столом.

– Потому что ты молодец и очень талантлива! – произнёс я, уплетая картошку с салом.

– Я научилась отличать, когда это отмывка, а когда реальные люди. В целом на творчестве можно жить даже без миллионов.

Ну, сначала структура раскрутила твой аккаунт, а теперь да – можно жить, – подумал я произнеся совершенно другое:

– А в союзе писателей Златоводска как ребята зарабатывают?

– Не зарабатывают вообще, они далеки до коммерческого писательства. Если я делаю +20000 символов ежедневно, то они рожают их месяцами и удивляются потом, почему у них нет таких показателей, как у меня, – произнесла Ира. – Один у нас свою книгу даже на обоях писал, от руки. Издали вот недавно, тиражом в сорок экземпляров.

– Сорок – не мало? – уточнил я.

– На что денег хватило. Подарит друзьям и близким. Ну а что? Все хотят написать свою книгу, потратиться на обложку, на редактуру. Многие книги не окупают даже редакторов. Написал свою нетленку – считай, галочку поставил, но есть одно «но».

– Какое? – спросил я.

– Как только ты напишешь свою книгу, ты больше не вернёшься в касту читателей. И, читая чужой текст, ты уже будешь относиться к нему критически: как бы ты написал это, станешь сверхпредвзятым, и это убьёт удовольствие от произведений. Я как-то разговорилась с одним писателем детских рассказов, и он прокинул такую мысль. Я, говорит, вижу, как ты ебашишь, и так не хочу, я хочу, чтобы книги оставались для меня той детской волшебной страной, куда я могу сбежать в любой момент.

– Вот видишь, есть же исключения, – улыбнулся я.

– Это ошибка выжившего, наложенная на высокий интеллект.

– А у писателей разве может быть низкий?

– Писатель – это профессия, и кого тут только не встречается. Булгаков про это хорошо написал… Я раньше думала, что писатели – они суперумные, пока не стала сама писать и не общаться с ними. Я тебе так скажу: тут шибко разные люди попадаются. Да и читатели тоже бывают разные, – она вздохнула.

– А с ними-то что не так? – не понял я.

– Поколение читателей требует упрощения композиции, и если ты закручиваешь сюжет чуть умнее, чем «я пошёл и взял палку и сделал ей что-то», начинаются отписки, гневные комментарии, вопросы к автору под книгой. Читатель разучился додумывать, достраивать, а вслед за ними и писатели перестали усложнять.

– Тик-ток победил, получается? – спросил я больше чтобы поддержать беседу.

– Получается победил, – пожала она плечами. – Быстрый дофамин за счёт постоянного скроллинга ленты – вот наш наркотик. Я принципиально удалила у себя из жизни эти штуки, потому как не хочу тупеть.

Мы пообедали, и Ира снова встала и пошла в свою мастерскую, а следом за ней отправился и Рыжик наблюдать за сотворением картин и текстов. А я принял витаминки для мозга и общего укрепления организма и снова завалился спать.

Думая, как же исполнить Зубчихина, я так и не смог уснуть и сделал ещё один запрос на «ОЗЛ спецсвязь»:

«Дайте привычное расписание цели».

Привычное расписание пришло, это была выдержка за 14 дней.

Я развернул файл на весь экран и стал читать.

Ну поехали.

Зубчихин Евгений Борисович вставал в 06:30 на своей квартире в доме на Советской 51, на последнем – шестом этаже здания из красного кирпича. В 07:15 бегал по парку, но после гибели сына посещает фитнесс-клуб в этом же здании на первом этаже с личным тренером – Рябовой Светланой, тридцать два года, мастер спорта. Охрана ожидает его в холле. В зал не заходят. Она с ним там один на один.

Я представил эту картинку: зеркальные стены, пахнет потом, мэр в трениках за тысячу баксов пыхтит на беговой дорожке, а Светлана считает пульс и делает вид, что ей интересно. Охрана за дверью листает ленту. Никто не заходит. Никто не видит. Ровно час.

В 08:30 – Зубчихин завтракает. Еду заказывает из «Вечного зова», стоящего на этой же улице.

В 09:30 – Выезжает в мэрию.

Охрана забирает его от квартиры. Бронированный «Aurus» выезжает с гаражного первого этажа, а к нему присоединяется тонированный «Range Rover» с двумя ребятами из ГУСБ. Маршрут не меняют. Хотя как тут поменяешь, вот она рядом улица Ленина, параллельно Советской, ты можешь объехать её, но один фиг свернёшь на Ленина. Потому как мэрия расположена по Ленина, 73, и это шаговая доступность от Советской, 51: 831 метр, если идти по Ленина, и 828, если ехать по Светской. Летом вообще лепота гулять по Ново-Соборной площади, там и парк, и фонтан, и горсад с музыкой и чёртовым колесом.

А на работе его снова ждёт подземный паркинг, после чего он поднимется к себе в кабинет, где проводит с 10:00 до 13:00, занимаясь приёмом посетителей, планерками и другими встречами. И охрана всегда с ним.

С 13:00 у цели обед, часто обедает в «Вечном зове».

Охрана обедает в соседнем зале.

С 14:30 до 17:30 – Снова работа. Иногда случаются выезды на объекты, совещания, селектор с губернатором. Охрана везде рядом.

И в 17:30 – Окончание рабочего дня, после которого он домой не спешит. А едет в частную баню на Московском тракте, vip-зона, номер «Президентский» всегда забронирован. Там проводит два часа, иногда один, иногда со Светланой.

Охрана ожидает у входа в машине.

В 19:30 – У человека ужин в ресторане или дома.

А в 23:00 – Отбой с подъёмом в 6:30.

Были в расписании и особые отметки.

Помимо Светланы, к человеку ходит ещё одна женщина – Куликовская Елена Михайловна, двадцать девять лет, бывшая журналистка. Появляется два-три раза в неделю. Не ночует. Уходит до полуночи.

В целом Зубчихин Евгений Борисович и так вёл на вид достаточно размеренную жизнь, а после гибели сына стал параноидальнее. Сам проверяет замки на закрытие. С женой видится только на публике. По ночам иногда сидит в темноте и смотрит фотографии в телефоне.

И что-то каяться не собирается.

Наоборот – ищет убийц сына, через ГУСБ, через своих людей. Но выходов на след пока нет.

Я откинулся на спинку стула. Он считает себя правым. Он уверен, что сына убили те, кому он наступил на горло своими реформами. А на самом деле… Да какая разница, что на самом деле. Важно другое: он не покается. Ни за тех солдат, которых он продал в девяносто четвёртом, ни за что.

Я постучал пальцами по столу. Ликвидировать тебя проще всего. И я вышел и, поставив коптер на зарядку, проверил багажные направляющие на Крузаке и уже знал, как я буду работать, оставалось дождаться оборудования.

А оно пришло вечером в 20.00 в большом ящике, который нужно было вскрывать гвоздодёром, всё как всегда. И, проверив батарейки кулеров в шлеме, чтобы глазницы не запотели, я осмотрел и пули с транквилизатором для СР-3 м. Они лежали в отдельной коробочке от магазинов. И, снарядив ими отдельный магазин (из расчёта чередования 1 транквилизатор, 1 боевой – и так все 30), я достал флягу, открутив и понюхав: в ней была вода. Бутылка мартини была отдельно, а ведь по ней я пошутил. Распихав магазины по подсумкам, я установил в СР-3 м особый, я решил, что начну с усыпления, а там как пойдёт. Гранат светошумовых дали две, а наступательных – 4, и, распределив их по подсумкам разгрузки, я нашёл место и для аптечек, которые повесил в «зоне жизни», все три штуки, чтобы я их мог достать руками. Нож на «грудь». Померить форму, примерить обувь, наклеить наклейки на номера. Ну вроде всё.

Отписавшись в ОЗЛ спецсвязь, что операцию назначаю на 3 утра, и попросив выслать схему работающих камер умного города в том районе, я пошёл спать. А поднявшись по будильнику в пол третьего, я взглянул в окно, где с чёрного неба очень скромненько начал падать первый снег, я экипировался. На улице было не холодно, около нуля, техника не должна сбоить.

И, сев на квадрокоптер, я поднял его в воздух и посадил на Крузак, слез с него и, закрепив его плоскими ремнями на железных зажимах, называемых стяжными ремнями, спрыгнул с крыши авто и накрыл его брезентом, который тоже закрепил. Надеюсь, функция возврата по координатам не сбилась. А сверившись с картой Умного города, надел шлем и поехал работать.

Сибирская 51 ощетинилась шлагбаумами, впуская только своих, и я, припарковавшись на у бани №3 (левого здания), открыл заднюю дверь и, отцепив коптер, залез на крышу, чтобы сесть на него и взмыть в воздух. Давно не летал сам и где-то даже опасаясь, что что-то пойдёт не так, но всё было так.

Я, пролетая мимо нужных мне окон, заметил, что в доме у Зубчихина горит свет, самой цели при этом на вид не попадалось, и, приземлившись на крыше, я неслабо удивился: у мэра вместо крыши были панорамные окна, чтобы смотреть на небо и думать, как же хорошо удалась жизнь.

А жизнь у Зубчихина и правда удалась: к кому ещё ночью через окно в его возрасте прилетит мужчина в полном расцвете сил на четырёх винтах китайского коптера. Я замер, смотря вниз, наблюдая дорогую и пустующую квартиру, однако появившийся сотрудник собственной безопасности заставил меня присесть. Он был во всём чёрном, с кобурой на корпусе и бронежилетом под рубашкой. У мягкого кресла я заметил деревянную колодку с автоматом. СБэшник на небо не смотрел, но ощущал себя достаточно бодро и не сонно, сидя в кресле – листая телефон.

И тут я увидел его, постаревшего со времён 1994 года командира взвода, охранявшего тот самый блокпост под Грозным. Зубчихин был тоже одет, в кежуал. И в какой-то момент я решил начать работать, но тут Зубчихину позвонили, и от сказанного его глаза округлились, а он вдруг взглянул наверх, словно мог смотреть через стёкла из светлого помещения в темноту. И такое ощущение, что увидел меня.

«Поехали», – скомандовал я сам себе и вскинул оружие в сторону важной цели, игнорируя опасную.

Продолжение следует: /reader/557264/5281610