Текст книги "Патруль 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Что это за коктейль? – спросил я вдруг ощущая странное мерцание статичных объектов.

– Я тебе не скажу, ты будешь ругаться, – выдохнула она.

А мой взор уже вело, а цельная картинка иногда сдвигалась вбок.

– Почему? – спросил я.

– Мне позвонил Аркадий и сказал, что срочно надо тебе разрядить нервы; доктор Вайнштейн посоветовал именно этот коктейль. Так что всё согласовано, – произнесла она.

– Что за коктейль? – спросил я.

– Ты это уже спрашивал, – улыбнулась она.

– Да? – улыбнулся я.

– Д-а, – протянула она, и мы засмеялись, и в нашем мире не было больше никого, только мы.

И плевать, что это был за коктейль, если санкционированно в лечебных целях и так разряжает нервы.

– Моя ты, Ира, – произнёс я, слыша, как странно это звучит.

– Пойдём гулять по пляжу? – предложила она.

– Пойдём, но сначала надо одеться, – предложил я, и мы выйдя из бассейна пошли в домики.

И как только мы вошли в наш дом и я закрыл дверь, я резко развернул её к себе, впиваясь губами в её губы. От неожиданности она охнула, принимая мой поцелуй, а мои пальцы уже развязывали тесёмки её бюстгальтера. Отбросив ненужную шмотку в сторону, мы продолжили целоваться, а я ощущал, как её грудь холодными сосками касается моей груди, и я спустился ниже, согревая губами её замёрзшие перси. А в какой-то момент я отодвинул линию моих трусов и, сделав тоже самое с её плавками, вошёл в мою женщину.

Доктор Вайнштейн знал толк не только в психологии, и эту ночь мы открыли, любя друг друга, словно только-только познакомились. А добравшись до душа, чтобы включить согревающие струи, мы продолжили это и там, и лишь под утро, когда солнце коснулось широкого окна тайского домика, я вытащил её из ванной комнаты, неся на руках из-за внезапно накатившей слабости в её ногах. И, положив Иру в постель, я проскользил пальцами от её шеи до пят, будто не веря, что у меня настолько изящная женщина. А после накрыл её одеялом, оделся и вышел, взяв денег документы и сотовый телефон.

– Куратор, – позвал я дежурного офицера, даже не включая ОЗЛ-спецсвязь.

– Ты чё так рано? – спросил мой сотовый заспанным голосом человек, который носит позывной Енот и странное имя Аркадий.

– Тим ушёл от меня. Есть данные, где он может быть⁈ – спросил я.

– Мы не уверены, но…

Глава 3
Без дронов

– … но кажется, он не просто так от нас уходит. Поэтому твоя задача – ждать. – завершил Аркадий, и я понял, что он чего-то не договаривает или не может сказать.

– Чего ждать? – спросил я.

– Сегодня на яхтовую прогулку возьмите документы, а мобильные оставьте в номере. С тобой свяжутся по иному, – произнёс он уклончиво.

– Понял, – произнёс я, хотя я ни хрена не понял, хотя догадывался.

А еще я осознавал, что я еще нахожусь в глубоком гормональном стрессе, и адреналин в крови у меня в таких дозировках, что готов рвать кого угодно хоть зубами, однако вчерашний коктейль сделал своё дело, и за ночь я отлично выспался. И, дойдя до шведского стола, набрал там еды на два больших блюда, выбирая в основном фрукты, я вернулся к Ире.

Она проснулась, улыбаясь от того, что увидела меня и вытянулась в простынях кровати в изящную, фигуристую линию.

– Ты как сегодня? – спросила она у меня. – Вчера на тебе лица не было.

– Сегодня у меня появилась надежда, – проговорил я. – Давай закажем яхту, вчера же не звонили. И давай, как можно раньше.

И, поглощая принесённый мной завтрак, она одной рукой заказывала на мобильном приложении яхту, которую получилось забронировать на 10 утра. А радостно заявив что у неё всё получилось. Ира очень удивилась, когда я молча взял её сотовый и приложил его к своему телефону, и вместе положил их в сейф. Однако мой указательный палец, приставленный к губам, красноречиво говорил, что так надо.

Заказав такси через приёмную, мы доехали до пирса, где стояло семь белопарусных красавиц, и направились к самой большой, у которой скучающе ждал человек в светлом с европейской внешностью, держащий табличку «Кузнецовы».

Но как только наше желание стало читаемым, вдруг со швартовочного столбика встал какой-то невысокий человек в татуировках, лысый и загорелый, и направился к нам.

– Слава, – позвал он.

Но я сделал вид, что не слышу, и мы просто идём к яхте.

– Я от Енота, – снова произнёс он позывной моего куратора, и только тогда я удостоил его взгляда.

– Держи тебе звонят, – проговорил он, сунув мне в руки простенький мобильник. Она как раз звонила, и я взял трубку.

– Привет, – произнёс Енот.

– Привет, – ответил я.

– Смотри, сейчас садитесь на яхту и просите вас высадить, а сама яхта пусть блуждает целый день где хочет, но чтоб не останавливалась. Далее, ты идёшь на адрес, который я тебе скину на сотовый сообщением, и говоришь, что ты от Злого Леса. Ира пусть отдохнёт где-нибудь на острове на её усмотрение, но в отель ей пока нельзя возвращаться.

– А я что буду делать? – спросил я.

– Сейчас я тебе всё подробно расскажу. Сотовый оставь себе, будет наша связь на всякий случай.

– Понял, – произнёс я видя как татуированный мужичок уходит с пирса.

Куратор явно шифровался, видно было, что опасался, что мой телефон слушают, или опасался, что его телефон слушают, а может, подозревал, что за нашим номером следят, возможно, даже следят за яхтой. И в двух словах он проинструктировал меня, что делать дальше. Потратив на это целых три минуты. Вопросов я лишних не задавал.

Повесив трубку, мы продолжили путь. Подойдя к капитану с табличкой, познакомились с улыбчивым парнем и поднялись на борт яхты и, отплыв от берега, попросили его сделать круиз без нас, но обязательно двигаться, словно мы еще на борту.

Ира тоже всё понимала и не болтала, может потому, что была рядом и частично слышала, что Енот мне говорит.

Отплыв от берега, мы прошли южнее, а как только скрылись из виду для возможных наблюдателей с пирса, мы, сняв одежду и положив её в три пакета, спрыгнули в воду. И лишь доплыв до берега, Ира спросила у меня:

– Слав, а что происходит?

И я пересказал ей то, что сказал Енот, и добавил от себя:

– Они его нашли, я чувствую, что нашли.

– Кого? – спросила она.

– Того, кто слал тебе видео с моей якобы гибелью на острове.

– И ты пойдёшь сегодня работать, оставив меня? – спросила она.

– Да, милая, это очень важно и касается нас, только домой не ходи, отдохни на острове, купи телефон, и если что, позвони по этому номеру, – я открыл сотовый и вдруг понял, что не знаю своего номера.

– Дай, – произнесла она.

Беря мобильник (пока я потихонечку одевался), она зашла в Настройки, Меню, Сим-карты и сети, и ей высветилось название оператора TrueMove H и номер. Который Ира несколько раз повторила его вслух, потом, закрыв глаза, еще раз повторила и кивнула.

– Хорошо, милый, хорошей тебе охоты на этого урода.

– Спасибо, – выдал я.

Мы вышли на дорогу, поймав тук-тук (аналог тайской маршрутки, мотороллер с прицепом для нескольких пассажиров), и поехали туда, где обжитая территория. Ира сказала, что она пока отдохнёт в отеле классом пониже без электронных регистраций, а у меня была чёткая от Аркадия инструкция, что делать.

Мы разделились у торгового центра Central Festival Samui рядом с аэропортом, рядом с большим облагороженным озером с лавочками и ларьками по периметру, и я пошёл в место, куда меня направил Енот.

Вся эта конспирация была мне абсолютно понятна: он да и я больше никому не доверяли после таких провалов какой случился вчера. Енот даже предположил, что не сами мобильные прослушиваются, а какая-нибудь нейросеть, или, как он выразился, робот, ежесекундно проверяет все крупные регистрации на моё имя, или на имя Иры.

Так Тим и понимал, где я. И, естественно, если я возьму свой загранпаспорт и буду на него регистрировать свои перелёты, я его никогда не догоню, или догоню и попадусь в ловушку.

С-сука, патрулировать Кировский район, или ловить перепитых жуликов в разы проще! Даже проще драться против вооружённых преступников. А тут человек, который на шаг впереди меня. И если версия Енота верна, то Тим уже знает, что я жив. И он попытается сбежать, возможно даже, из страны.

Енот сообщил мне по новому телефону, также, еще одну странность: Власти города Сураттхани, что был на материке, через пролив южнее от Самуи, выловили подводный дрон у самого берега, а рядом с ним было оборудование для дайвинга. А из аэропорта Сураттхани, как раз летают самолёты в Алматы; Его запрос через частные источники тоже дал результат, что есть такой самолёт, который отправляется аккурат сегодня ближе к ночи. И на этом самолёте летит гражданин Казахстана Ахметов Алихан, и, о чудо! Этот же персонаж был некоторое время назад на острове Самуи, прилетал сюда из Казахстана. Конечно же, был шанс ошибиться. Возможно Ахметов Алихан просто случайный казах, прилетевший на Самуи и улетающий из Сураттхани, но дрон у берега и косвенное совпадение временных дат давало надежду на то, что это Тим под чужим паспортом'.

И, естественно, если бы я спешил туда как Кузнецов, то Ахметов не сел бы на борт самолёта, если он тот, за кого мы его принимаем.

На мой вопрос к Еноту, почему нельзя взять Ахметова в Казахстане прямо на выходе с самолёта, Енот лишь хмыкнул и выдал резкое «Потому!», а потом скорректировал свой ответ на более вежливое, что они с Красным оказывается вместе в Академии ФСБ России учились, на разных потоках, и сдружились на фоне спорта. Поэтому, миллионы миллионами, а козла надо ликвидировать!

Я шёл по узким живым улицам, пока не нашёл искомый тату-салон и, войдя туда, увидел среди антуражных чёрных стен с эскизами и фотографиями татуировок и пирсингов здоровенного мужика с банкой пива, смотрящего на меня как на названного гостя.

– Hi! What are we going to draw, what kind of tattoo? – обратился он ко мне с акцентом, но я не понял эту фразу.

– Я от Енота из Злого леса. – произнёс я шифр.

– Что ж ты сразу не сказал, – произнёс мужик, вставая и подходя к двери. И закрыв её на щеколду, перевернул табличку на «Закрыто». Добавив, – пойдём, надо спешить.

И я пошёл с ним в его подвал, где мужик включил яркий свет и, усадив меня на кресло у зеркала с горящими лампочками по периметру, критически на меня посмотрел, а потом достал из ящика под зеркалом стопку иностранных паспортов и, смотря на меня, начал перебирать их, словно игральные карты, и, наконец, выбрав тот, который нужно, поставил его открытым передо мной.

С паспорта на меня смотрел черноволосый и даже чем-то похожий на меня мужик Янис Берзиньш, уроженец Латвии.

– Теперь ты латыш, а у латыша, – глубокомысленно заявил мужик, – как известно… Хуй да душа!

Вначале он красил мои волосы в чёрный, потом гримировал меня, всё это время посматривая на Яниса, и, провозившись час, он хмыкнул.

– Грубо, конечно, но для азиатов мы, фаранги, все на одно лицо. Сейчас поставлю тебе визы. Не достанешь цель в аэропорту – достань в самолёте, не достанешь в самолёте – уничтожишь в Алматы, а уже оттуда бери рейс обратно на Самуи, или дуй в Россию, – проговорил татуировщик.

А после он достал бук и зарегистрировал на меня билет, распечатав мне лист электронного билета, видимо чтобы я не забыл куда «лечу».

– Спасибо, – произнёс я, вставая с кресла.

– Это… а правда, что Красный погиб?

– Правда, и отчасти благодаря ему я и жив, – проговорил я.

– С Богом тогда, – выдал он, когда я уходил.

А в отражении витрины увидел, что этот боров накладывает на мою спину крестное знамение.

Никогда бы не подумал, что столь татуированный человек верующий. Ну, в таком деле как ликвидация все средства хороши. Слишком долго этот мудак водил нас за нос.

Однако у меня было мало времени. Я вышел из салона на раскалённый солнцем воздух, ослеплённый светилом после полумрака подвала татуировщика. В кармане лежали паспорт на имя Яниса и распечатка с рейсом. Вылет был в 22:45. А сейчас было около часа дня. Но меня ждала дорога с Самуи на материк, а это целая история добраться туда. Однако я упорный и с характером у меня всё плохо.

На улице я поймал тук-тук до пирса в Натане (южной части острова Самуи). Трясясь на колченогом сиденье под рёбрышками пластикового тента, я смотрел на мелькающие пальмы и осознавая, что каждый потерянный миг – это шанс для Тима. И если бы это помогло, я бы вышел из тук-тука и толкал бы его, чтобы тот ехал быстрее, но ситуация и здравый смысл требовали поймать дзен.

На пирсе же я следуя инструкции Енота купил билет на паром-катамаран и это был самый быстрый вариант. Ждать отправки пришлось минут сорок, которые я убил взяв в ларьке баночку холодного кофе и батончик «Марс».

А поедая его, стоя в тени, я чувствовал, как чёрная краска для волос смешивается с потом на висках, лишь бы не потек грим каплями за воротник. А то у Латыша будет не только хер да душа, а еще и удобнейшее место в тайской тюрьме. Это в нашей тюрьме зеки постоянно жалуются на режим, в тайской вообще нет камер, зато есть бетонная площадка под открытым небом и периметр с решёткой и автоматчиками на вышках. Туда мне нельзя попадать ни в коем случае, поэтому я предпочитал тень и даже купил себе кепку, чтобы не перегреться.

Паром шёл чуть больше часа до материкового города Донсак. За это время я насмотрелся на открытую воду, потому как просидел всё это время на верхней палубе, но в тени рубки. И когда мы приближались, старался не сводить глаз с расстилающегося впереди зелёного берега. В голове крутился только один вопрос: «Он ли это?» Может просто казахский турист Ахметов, случайно совпавший по времени с дроном? Или всё-таки меня наконец-то ждёт встреча с тем, кто отправил Ире фейк о моей смерти?

А в Донсаке я сразу нашёл стойку такси-сёрвисов. И микроавтобус, набитый такими же спешащими куда-то людьми, тронулся в сторону Сураттхани уже со мной в его составе. Ещё полтора часа по шоссе, петляющему между рисовых полей и плантаций каучуконосов. Я дремал у окна, но сон был тревожным, поверхностным; меня будила каждая кочка. Водитель остановился у какой-то забегаловки, и пассажиры потянулись перекусить. Я не был исключением и взял коробочку с жареной лапшой и бутылку воды. Ел автоматически, не чувствуя вкуса, сверяясь со временем на телефоне-мыльнице. А солнце клонилось к закату.

В Сураттхани я вылез у старого автовокзала. До аэропорта оставалось ещё с полчаса на такси. Когда мы наконец вырулили на подъездную дорогу к терминалу, стемнело. На часах было без двадцати девять. До вылета оставалось почти два часа.

Аэропорт Сураттхани оказался не таким уж и большим, но для провинциального города – вполне современным и оживлённым. Я прошёл через стеклянные двери в зал. Прохлада кондиционеров обожгла потную кожу. И я медленно, стараясь не выделяться суетой, потопал мимо стоек регистрации нескольких авиакомпаний. Толпа была пёстрой: туристы с чемоданами, семьи с детьми, деловые тайцы. Но его я нигде не видел. Хотя и всматривался в лица, однако мой мозг, заточенный на поиск определённого образа – хитрого и осторожного гения-технаря, – не находил ничего подходящего. Он не мог успеть загримироваться.

«Значит, уже прошёл контроль. Или ещё не приехал», – подумал я, направляясь к выходу в зону паспортного контроля и безопасности. Надо было идти туда, в трансфер. И я уже почти дошёл до очереди на паспортный досмотр, как мой взгляд скользнул вдоль ряда кресел у стены у дальней стойки «Air Astana». И зацепился за странное поведение.

Этот парень сидел, откинувшись на спинку кресла, с небольшим чёрным рюкзаком на коленях. Одет был он нелепо, даже для курорта. Слишком большая, сползающая на уши панама с полями. Яркая гавайская рубаха в цветах, от которых рябило в глазах, на несколько размеров больше нужного. Мешковатые шорты. С поблажкой на широту современных мод и стилей внешность, конечно, ничем не примечательная. Но не в этом было дело.

Я увидел его потому, что он двигал руками. Не жестикулировал в разговоре по телефону, а просто водил ими перед собой, однако перед ним никого и ничего не было. Он просто сидел один и совершал плавные, странно координированные движения, будто в воздухе висел невидимый планшет или пульт управления. Пальцы его слегка подрагивали, кисти поворачивались. Со стороны это выглядело так, словно он отмахивался от назойливых насекомых, или пытался поймать что-то невесомое. Лицо его было сосредоточенным, губы что-то шептали, а взгляд был сфокусирован на пустоте перед ним. Совершенно сюрреалистичная картина в суете обычного аэропорта.

Люди, спешащие мимо, не обращали на него внимания. Ну, фрик и фрик. После ковида таких, с приветом, хватает везде.

Но у меня похолодело внутри. Этот «оверсайз», эта маскировка под неуклюжего туриста и эти руки. И я сверил его с тем, кто говорил со мной на экране под Северском, ТиДи623 собственной персоной меня не замечал, или делал вид. На душе вспыхнул карнавал чувств. Вот он, без дронов, без систем с турелями, безоружен – потому как тоже прошёл через рамки металлоискателей.

Он просто сидел в очереди на регистрацию рейса в Алматы. Взирая на свой собственный мир, что он там видел, оставалось для меня загадкой. Главное, что он не видел меня. Для него Янис Берзиньш был силуэтом в толпе. Я замер на мгновение, чувствуя, как учащается пульс и ладони становятся влажными. Теперь главное – не спугнуть. Не встретиться взглядом, чтобы он, заподозрив что-то, побежал к копам, крича: «Помогите, меня убивают!». До вылета оставалось пара часов, и взять его надо было тихо. Или не взять вовсе, из аэропорта я его не выведу, меня обезвредят по пути, да и велик шанс провала. А проваливаться я больше не хочу.

Я присел сзади него, на приличном расстоянии, и тут моя цель встала и направилась к уборной, куда уже вела небольшая очередь; рюкзак Тим взял с собой. И я сделал то же самое. Печально будет, если он пойдёт по маленькому: в туалетах обычно много народа и очереди. В уборную же стояла очередь из троих человек, а за дверью внутрь она продолжалась, но, благо, люди выходили. Мы двигались неспеша, но двигались, проходя внутрь всё глубже и глубже. И в какой-то момент мы уже стояли внутри, а когда писсуары освободились, Тим не двинулся с места – он ждал кабинки.

Ну не может мне сегодня так везти, или может?.. А вперёд меня проходили люди, чтобы просто отлить и, помыв руки, покинуть сие место. И вот, маленький и пузатенький мальчик вышел из кабинки освободив место, и Тим двинулся туда. Двинулся за ним и я. И когда кибергений зашёл внутрь, я резко шагнул за ним, быстро закрывая за собой вращающийся шпингалет двери.

Следующее моё движение было быстрее прыжка змеи, и я…

Глава 4
Шестой

…И я обвил предплечьем его шею, чтобы мгновенно перекрыть сонные артерии, и уже сдавил в плотном борцовском захвате, как в руке Тима появился нож, белый, керамический, которым он ударил себе за спину через плечо, и я отпрянул, распуская захват.

Он, резко повернувшись, ударил снова, но на этот раз уже снизу вверх, но я схватил его за руку двумя руками, сдерживая острую как бритва керамику. Наши взгляды на мгновение встретились, и в какой-то момент я увидел, как его зрачки стали больше, потом снова меньше, и увеличились многократно, полностью скрывая цвет радужки.

У парня было не всё нормально с мозгами и видимо в целом с нервами.

– Учишься, Четвёртый, – узнал он меня под гримом, – Но поздно!

На этих словах он ударил меня в лицо второй рукой, а я вырвал из его рук нож, отступая назад уже с оружием; бил он как девчонка не тяжело, но с-сука точно. Из туалета уже начали выбегать люди. А крики «Полис, полис!» разразились снаружи санузла.

– Давай вещай про то, как ты всех убьёшь и всех во всём превосходишь! Пока я буду тебе горло пилить. – Произнёс я, шагая к Тиму.

– Скилл, икс 10, плюс-плюс, Кунг-фу, реф Ип Ман! – проговорил бегло он.

И его глаза снова замерцали радужками.

Но надо было это заканчивать, и я шагнул к нему, чтобы прирезать как собаку, но его левая рука перехватила мою руку в ударе, а сам он уже находился в странной стойке – не с кулаками, а с открытыми ладонями. И вторая открытая ладонь как раз вонзилась мне пальцами в горло.

Было больно, очень больно, но я умею работать сквозь боль. И долю секунды позже я уже бил его левой рукой в голову. Однако его бьющая ладонь с лёгкостью отвела мой кулак, притом при всём он всё ещё держал мою ударную руку с ножом в захвате.

– Я умнее тебя, я продвинутей тебя, и мне на моём уровне доступно всё информационное поле Земли, а после твоей гибели я получу данные об антигравитационных технологиях древних цивилизаций. Ты представляешь, что я смогу сделать из нашей любимой земли?

– Зря ты в Тае наркоту употреблял! Она тебе мозг окончательно съела! – прорычал я.

И даванул на него с силой, которая способна прижать бойца ММА к клетке, с одной-единственной целью – чтобы пропороть ему брюхо ножом. Но Тим сдвинулся вбок, и я уткнулся керамикой в настенный кафель.

– Ну, как знаешь! – усмехнулся он и ударил мне коленом в пах.

И я подался вперёд, терпя боль, всё ещё находясь с ним в захвате, и он воспользовавшись моим замешательством пробил мне головой в лицо.

Тим демонстрировал непревзойдённую ловкость, непостижимую для человека без подготовки. И на секунду я даже потерялся, но второй удар коленом летел уже мне в живот.

И если я не мог по нему ударить, словно против меня и правда дрался мастер кунг-фу Ип Ман из стареньких фильмов про вин-чунь, то кистью я своей мог крутить как вздумается, и нож встретил его бедро остриём, глубоко проникая чуть выше колена вдоль бедра.

Тварь закричала! Он заблажил мне прямо в ухо, отпуская мою вооружённую руку, и я крутанул нож в ране, беря захват свободной рукой противника за корпус. И, выдернув оружие из ноги, быстро-быстро принялся колоть Тима в пузо, так, словно я старался проделать как можно больше дыр.

Пальцы противника ударили мне в глаза, заставляя меня отпрянуть, но я уже выбрасывал в слепую нижний удар вооружённой рукой прямо под подбородок, в сторону шеи, и его вторая рука ловко заблокировала мою кисть.

И неизвестно, чем всё бы закончилось, если бы я не длинное лезвие керамического ножа. Рука Тима вовремя заблокировала мою руку, но керамика прошла его кисть насквозь, пригвоздив его ладонь к его подбородку, проходя через нёбо, вонзаясь в мозг.

– Информационное поле Земли не знает, что не надо драться на руках с вооружённым противником? Сходи в тот мир, передай всем, пусть обновят базу. – проговорил я.

С яростью вынув клинок из головы, чтобы ударить ещё раз, на этот раз в висок. Глаза Тима смотрели на меня, а радужки быстро мерцали, словно это был робот, который делал множественное фото. Но кровь хлестала настоящая, красная, горячая, липкая.

И, отпуская тяжёлое тело на пол, гравитация сняла его с его же ножа; получается, он практически познал антигравитационные технологии в какой-то мере, что бы это ни означало с его слов. И, подхватив его рюкзак, я накинул сумку на себя, а нож сбросил в сливную дыру унитаза, чтобы не осталось отпечатков.

Сделав шаг от тела, я обернулся, последний раз смотря на Шестого, самого дикого из проекта «Вернувшиеся», и теперь мёртвого. Словно бы он мог воскреснуть, словно бы многочисленные раны на его теле и голове могли зажить.

Да нет, так не бывает! Еще можно внушить себе, что ты мастер кунг-фу, и даже что-то изображать похожее, но нельзя убедить себя, что у тебя регенерация, как у супергероя. Первая же проверка данного тезиса тебя убедит в обратном.

Тим, ТиДи623, и он же Шестой, был мёртв, мёртв окончательно и бесповоротно.

Я шагал к выходу, слыша, как там очень уж быстро к двери кто-то бежит, и, встав правее от косяка, я приготовился к появлению кого-то, кто отвечает за безопасность.

И дверь отворилась. Первым в туалет зашёл ствол, зажатый в двух вытянутых руках, и я перехватил его левой рукой, а ребром правой руки, ударил вошедшего в горло, и, вывернув пистолет из кистей, я получил в свои руки оружие.

А у моих ног оседал страж порядка. Однако за ним бежало ещё двое, и я выстрелил – раз, два, три, целя в правые плечи копов, и, видя, что попал, и они тоже повалились на пол, крича и жалея свои новые дырки.

Я перепрыгнул через копа, побежав к выходу из аэропорта.

Орущая сирена откуда-то снаружи впивалась в моё сознание, разрывая звенящую в ушах пелену, что наступила после последнего выстрела. А мужской голос из динамиков по всему аэропорту вещал на английском; его понять я сумел: «Внимание! Опасность! Террористическая угроза! Всем покинуть аэропорт!», а потом всё то же самое, но на тайском. И в этот момент вокруг начался бардак, в котором бегущий я вовсе не был чем-то примечательным.

Рупора повторяли эту запись снова и снова, а аэропорт Сураттхани тонул в нарастающем гуле. Крики, плач, топот сотен ног. И вот я уже бежал с толпой людей, спрятав пистолет за пояс сзади. Рюкзак Тима на моём плече тянул вниз – там было что-то тяжёлое. Зачем я его взял? Думаю, его содержимое будет полезно нашим умельцам.

А пока хаотическая толпа несла меня к выходу, я думал, что тактика у всех ментов мира примерно одинаковая: эвакуировать людей, разобраться с угрозой, но сперва понять, что кому угрожает. А для этого надо поднять записи с камер, посмотреть на моё лицо на них, опросить полицейских, которые вряд ли меня запомнили, а уже потом блокировать выходы, отсечь внутренний периметр, сжать кольцо и расширять по спирали круги поиска подозреваемого. Сирена и текст об угрозе выли непрерывно, чередуясь. Где-то сзади, у туалетов, уже орали новые голоса, командные и резкие. А толпа людей вынесла меня на себе.

И вот я выбежал вместе со всеми через парадную дверь и вскоре, а шум аэропорта остался позади, но сирена всё ещё пронзала воздух. Вдали мигали рыжие огни подъезжающих машин. А я входил в сплошной, бесконечный рынок, отражающий аэропорт. Ларьки, палатки, навесы, протянутые между столбами тряпичные крыши. Днём здесь, наверное, кипит торговля: фрукты, рыба, поддельные бренды, сувениры, еда. Сейчас же, ночью, это был лабиринт из закрытых на навесные замки лавок. И я шёл уже не спеша, ориентируясь на угасающий звуки позади.

Перейдя с быстрого шага на нормальный, стараясь двигаться в тенях. Я прислушивался к себе: Сердце внутри колотилось, адреналин разгонял кровь. А на лице сквозь грим просачивался пот, смешиваясь с пылью и, возможно, с каплями чужой крови. Грим уже плыл, я чувствовал это кожей, и нужно было скорее сбрасывать эту маску.

Я шёл, ища что-то подходящее, и рынок спал, но не весь. Где-то переругивались пьяные голоса, плакал ребёнок, доносились звуки тайской поп-музыки. Я шагал по узким проходам между рядами, стараясь не споткнуться о мусор, ящики и вёдра. Запахи вони обволакивали тут всё; тут не пахло, тут прямо воняло: перезрелые фрукты, жареный чеснок или лук, рыбный соус, гниющая органика, благовония.

Но мне нужна была вода. И нужно было срочно избавиться от примет.

И тут я увидел его. В самом углу рыночной площади, в тени огромного дерева (словно сплетённого из множества тонких стволов, кажется, это был баньян) стоял небольшой, но яркий домик духов – «пхра пум». Ухоженный и украшенный свежими гирляндами из жасмина, а перед ним стояли маленькие деревянные подносы с подношениями: где были фрукты, пакетики с молоком, стаканчики с газировкой. И главное – наполненная водой керамическая чаша.

Я остановился и окинул взором окрестность. За мной никто не наблюдал. Только небольшая тень кота промелькнула в темноте между ящиками. И, подойдя к домику духов, я снял кепку, зачерпнув воду из чаши ладонями, умывая лицо прохладной водой температуры окружающей среды, смывая пот и пыль. Потом протёр глаза, лоб, скулы. Вымыл шею, затылок и уши. Грим поддавался плохо, и было такое ощущение, что лишь размазывался, превращаясь в грязные разводы. Краска для волос тоже не смывалась водой. Но то был первый, самый необходимый этап. Я почувствовал, как сознание немного проясняется.

«Теперь нужно было исчезнуть полностью», – с этими мыслями я двинулся дальше, вглубь рынка, и скоро нашёл то, что искал – открытый даже ночью магазинчик «7-Eleven». Яркое неоновое освещение, стойки с товарами. Я вошёл, стараясь не смотреть в камеры. Купил самую большую, пятилитровую бутылку питьевой воды, пачку влажных салфеток и дешёвое полотенце. Платил тайскими батами, молча, избегая взгляда сонного продавца.

Вышел в соседний тёмный закоулок, где пахло мочой и специями. Поставил бутыль на землю и, открутив крышку, начал операцию по ликвидации себя, латыша.

Сначала – лицо. Я сдирал плёнку грима и чёрной краски, а она стекала грязными ручьями мне под ноги. По итогу я использовал все салфетки. Я вылил почти всю бутыль, пытаясь смыть черноту. Возможно, она не ушла полностью. Ну да и ладно. Главное, чтобы не был похож на того, кто стрелял в копов.

Далее по плану была одежда. Куртка спортивного костюма пошла на полотенце для лица и головы. Я стянул её, вытерся и, свернув в мокрый комок, запихал глубоко под груду картонных коробок. На мне остались только штаны костюма и серая футболка с потными пятнами подмышками. Кепку я сунул туда же. Теперь меня выдавали лишь рюкзак и неприметные спортивные штаны, но мало ли людей с рюкзаками ходят?

Я выходил из закоулка, будучи уже другим человеком, как минимум – мокрым. И, пройдя два переулка, увидел стойку с дешёвой одеждой, над которой дремал пожилой таец. На вешалке болтались безликие одноцветные футболки. Ткнув пальцем в серую самого большого размера и пёстрые, расклешённые шорты для тайского бокса, а после сунул продавцу пару сотен бат, и не дожидаясь сдачи, покинул его. Теперь я был просто мокрым фарангом, заблудившимся на ночном рынке.

Я замедлил шаг. Ведь спешка привлекает внимание. Идя, словно гуляя, следуя туда, где было больше огней. И, выйдя на более-менее освещённую улицу, уже за пределами рыночного лабиринта, где были невысокие дома, лавки и кафе, я поймал взгляд на себя в тёмном витринном стекле – я был прежним, слегка нервозным, светловолосым и курносым, уставшим и с диким взглядом, смотрящим вдаль парнем, был собой.

А выйдя к большой дороге, я поднял руку. Первое же такси, пойманное мной, была новенькая серебристая «Тойота». Я открыл заднюю дверь, сел.

– Савади-крап, – буркнул я.

– Савади, – кивнул водитель, пожилой таец, вопросительно глядя на меня.

Достав из кармана шорт деньги, я показал ему пачку, ещё достаточно толстую.

– Ай нид оушен, пирс Донсак, плиз. – попросил я отвезти меня к океану, на пирс, куда я прибыл на пароме с Самуи.

– Оушен итс вери фар, сри хауэр! – запротестовал он, мол, очень далеко.

– Айм пей. – произнёс я, чтобы он понял, что я плачу, двойной прайс.

Водитель посмотрел на деньги, потом на моё отражение в зеркале и кивнул, произнеся: