Текст книги "Патруль 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Примечание для исполнителя: Объект представляет интерес в связи с исчезновением Семнадцатого. Последний вышел на связь за день до встречи с информатором, который должен был передать данные по схемам «Бурого» в нефтесервисе. После встречи Семнадцатый пропал. В случае прямого контакта проявлять осторожность: окружение объекта хорошо вооружено и профессионально подготовлено.

Фото прилагается:

Я всмотрелся в чёрно-белое изображение. Лицо как лицо. Таких много. Но глаза… глаза у Бурого были тяжёлые, смотрели исподлобья, даже на старой фотографии.

– Ну что ж, Бурый, – сказал я тихо, откладывая телефон. – Давай знакомиться. Ликвидатор номер четыре. Разрешите вас расчихвостить?

Я лёг на узкий диван, закрыл глаза. За стеной тихо шуршала проводка, где-то капала вода.

А в голове уже выстраивался план.

Интересно, Еноту тоже пришло?

И я спросил. Так и написав ему на прямую.

«Енот, тебе пришло?»

«Привет, пока нет, но я видел что тебе пришло.»

«Ты что еще в ОВД?» – спросил я.

«Да, слушай, нужно прикрытие твоё!»

«Что случилось?» – спросил я.

«Наблюдаю за собой наружное наблюдение, две тонированные Жиги, скорее всего не пустые стоят у ОВД.»

«Как понял что за тобой?»

«Давай я тебе потом объясню „как“, я сейчас выйду и меня через квартал примут, поеду на такси остановят машину.»

«Понял – еду.» – написал я.

Забежав в домик, я схватил броню шлем и ПБ, а также ключи от седана, не пешком же бежать и вбив адрес ОВД, рванул туда. Вот правду говорят, что на ловца и зверь бежит. Две жиги, это человек двадцать если люди неадекватные, и человек 8–10 если у ребят мозги на месте. Скорее всего пацанва которая решила терпилу за попу взять по-быстрому, жалко будет таких убивать, но если я не ошибаюсь, как сказал дикобраз у Киплинга «Если в голове проделать маленькую дырочку в неё может втечь немного мозгов.» А если ногу прострелить, то говно всякое выльется и прекратит отравлять ум.

Енот! Я иду на помощь, бить бандерлогов!

Глава 15
С корабля на бал

До ОВД было рукой подать, я поехал и, встав на светофоре, набрал Енота.

– Ну что, я очень близко, как работаем?

– Давай так: я вызываю такси в дальнюю часть города, а ты сбросишь их с меня, – произнёс он.

– План-капкан! – похвалил я и, остановившись и выйдя, взял тряпочку в руки и, макнув в грязь, обрамляющую лужу, затёр ею свои номера.

К ОВД я подъехал уже в шлеме и с ПБ, что называется – наготове, припарковавшись в стороне от шикарного большого здания, слишком большого для такого маленького, пускай и зажиточного, городка как Ханты-Мансийск. Я принялся ждать.

Обозначенные тонированные «Жигули» в количестве двух штук были тут как тут. Они стояли как бы невзначай на другой стороне дороги от ОВД. На таких очень здорово дрифтовать по свежевыпавшему снегу на кольцевом перекрёстке, будоража сознание спящих жителей, имеющих неосторожность поселиться рядом с дорогой. От таких следовало бы держаться подальше любому автолюбителю, ведь часто у парней, которые на таких вот рассекают, нет и не было никакой страховки, а возможно, и прав. Я пригляделся: номера у «Жигулей» имелись, а вот тонировка была словно беззвёздная ночь.

Я ждал, они ждали, и вот к ОВД подкатил «Ниссан» – такси, а Енот уже спускался по лесенке, не смотря на обладателей «Жигулей», и, сев в машину, поехал неспешно, как он сказал, в самый отдалённый район Хантов. И он, конечно, мог бы ошибиться, но «Жигулята» последовали за ними, а я – соответственно за «Жигулятами».

Ну что, будем разбивать мечты молодёжи о красивом бандитизме? Вам, дети мои, в «Слове пацана» зачем титры показали под конец? Этого застрелили, этот пропал без вести, этого посадили, этого зарезали?…

Щас будет у нас с вами коллективный «Күздә күз, күздә күз, күздә күз нурым ояла» – что бы это там ни значило…

Улица была пуста, а я, опустив стекло правой пассажирской двери, пошёл на обгон, и, обогнав одну тачку, обогнал и вторую и, прицелившись в колесо, высадил в него пять пуль. Гильзы отрикошетили от потолка моего «китайца», а «Жига» вильнула в сторону, уходя в занос. Вторая машина, едущая за ней, резко снизила скорость, а я продолжил ехать дальше, догоняя такси, скрывая его от глаз малолетних бандитов. Хотя этим пацанам, скорее всего, как мне. Я поглядывал в зеркало заднего вида и более «хвоста» не видел. Такси остановилось, и Енот вышел и, подойдя ко мне, сел на пассажирское.

– Прикольный город. Я удивлён даже, – произнёс он. – Что там тебе пришло?

И он ознакомился в своём мобильнике с моим заданием.

– С корабля на бал, значит. Смотри, сейчас надо забрать все вещи из домика, потому как туда придут перво-наперво. Этих дурачков отпустят до суда, под подписку, и они вместе с бандой этой молодёжной, придут к нам, если совсем глупые. А мы с тобой, как там шутил твой комик, Кулаков? Аркадий не тупой, Аркадий – умный! Мы с тобой не можем полагаться на их интеллект и ждать, придут ли они к нам или нет. – В голосе Аркадия я услышал волнение, обычный боевой тремор, видать, давненько он не бегал от преступников, совершая тактическое отступление. – Короче, по сну отбой. Сон – смерти брат. Надо нам их положенца ликвидировать уже сегодня. А пока давай к нашему домику.

И я послушно вёл машину в сторону дома, правда, пришлось сверяться с навигатором. Ну да, по ходу, по сну отбой. А тем временем на часах было 4.30 утра по местному времени.

Прибыв к домику, мы спешно скидали всё имущество обратно в тачку.

– Можно растяжек тут понаставить, – в шутку предложил я.

– Сука… Это же тебе не Афган с Чечнёй. Иначе я бы сказал: вали этих малолеток, матери бандитов ещё нарожают. – выдохнул он.

– А ты не так сказал? – пошутил я.

– Нет. – посмотрел на меня он серьёзно, теперь уже он был за рулём.

А я снял шлем, но на всякий случай надел броню под спортивный костюм. Ловя себя на мысли, что вот я опять в спортивном костюме и броне. Что-то никогда не меняется…

– Готов сегодня штурмовать? – спросил меня Енот.

– Без подготовки? – уточнил я.

– Смотри, утром эти гаврики доложат о нас и о колёсах, и о том, что кто-то им колесо прострелил у ОВД, и они сложат два и два. Если не они, то их старшие. И придут, и к тебе в ОВО, и к старшему сержанту, который их оформлял. И всего этого можно избежать, попутно выполнив твоё задание. Мы тут сработаем на опережение. Конечно, умнее было бы дать им своровать колёса у нас и подготовиться, но раз уж началось, надо варить эту кашку до конца. Мне, кстати, тоже приставили курирующего офицера, правда, он сейчас, видимо, спит. А будить коллегу по таким плёвым вопросам мы не будем.

– Я вижу, ты старшину на погон очень хочешь? – улыбнулся я.

– Очень, – кивнул он.

Мы ехали в сторону выезда из города. За окном мелькали пятиэтажки, потом частный сектор, потом потянулись гаражи. Енот вёл уверенно, будто всю жизнь тут прожил, хотя мы приехали сюда вместе.

– Слушай, Енот, – не выдержал я, вглядываясь в проплывающий мимо пейзаж. – А чё посёлок называется «Серебряный бор»? Я пока ехал, кроме кривых берёзок и чахлых сосенок ничего не видел. Бор – это же когда сосны в небо упираются, корабельный лес, мачтовый. А тут…

Аркадий хмыкнул, бросил взгляд в боковое зеркало.

– Так это, Слав, мы сюда сквозь болота ехали, и ты полдороги дремал. Там, где торфяники, лес всегда такой… зачуханный. Кривой, потому что корням держаться не за что. А «Серебряный бор» – он вокруг этого всего стоит. Сейчас день настанет – посмотрим на него ещё. Если доживём.

– Если доживём, – усмехнулся я, проверяя взглядом РПК на заднем сидении.

– Правильно мыслишь, – кивнул Енот, будто прочитав мои мысли. – Работать надо РПК-шкой, потому как ты у ОВД стрелял из ПБ. Потом начнут сопоставлять дырочки в людях и колесе, и выйдут на моё фото. Личность у меня тоже поддельная, как и у тебя. Но фоторобот забьют в базу, придётся колдовать с этим как-то, так что лучше не светиться с одним и тем же оружием.

Посёлок «открылся» внезапно. Лес расступился, и мы въехали в царство заборов. Трёхметровые глухие ограждения из профлиста, кое-где – из красного кирпича, с коваными вставками. За ними угадывались крыши – дорогие, сложной архитектуры, с мансардами, эркерами, башенками. Всё как положено для местной элиты: одни заработали на нефти, другие – на освоении бюджета, третьи, как Бурый, – на всём сразу. Но внутри этого элитного посёлка был свой элитный район, огороженный от зевак лесом и шлагбаумом с КПП.

Шлагбаум на въезде был опущен, а охрана в будке с тёмными окнами даже не выглянула. Енот развернулся и отъехал назад, уходя по дороге направо. А я приник к стеклу, разглядывая посёлок.

Дома стояли на широких участках, метров по двадцать-тридцать соток. Между ними – асфальтированные дороги, фонари с коваными плафонами, тротуары плиткой. Местами виднелись детские площадки, но пустые – кто ж в пятом часу утра гуляет?

– Седьмой участок, – выдохнул Енот. – Я поднимусь дроном, посмотрю, буду координировать твою работу. После же снова пойдём в машину и валим отсюда.

– У тебя есть дрон? – спросил я у него.

– А помнишь учения, на которых я тебе не отвечал? – спросил он, добавив: – Просто я там тоже участвовал. Так что опыт есть, не такой, конечно, как у покойного Тима.

– Я всё спросить хотел, мне зачем его игрушку с ИИ дали?

– Это сверху распорядились. Пусть будет, говорят, – ответил мне Енот.

Енот сбросил скорость, выключил фары. Мы свернули на узкую улочку, обсаженную туями – стрижеными, аккуратными, явно выписанными из питомника ёлками.

– Смотри в бук, я сейчас подготовлю всё и вылетаю. Вначале проведём доразведку местности, – произнёс он и вышел, отдав мне ноут, и, открыв, нашёл программу и запустил её. А потом вытащил летающую машинку из сумки и положил её на крышу машины, а сам сел надев на глаза чёрные, объёмные очки с антенками. В его руках появился джойстик. И над седаном зажужжало, улетев вверх и в сторону закрытой территории. А я поймал себя на мысли, что от этого звука мне не по себе. В старости если будет запор, буду включать звук маленьких винтов, раз Тим так меня на дрессировал.

Но техника есть техника, она будет жужжать и я смотрел на монитор, где передо мной открывались виды закрытой территории.

Дома здесь были ещё богаче. Участки облагорожены и имели сады, фонтаны и никаких теплиц и грядок. Те, кто тут могут себе позволить жить, не роются в земле, они всё покупают, всё и всех. У некоторых ворот стояли «Хаммеры», «Лексусы» и другие машины, марки которых я не узнавал, похожие на здоровенные американские пикапы с кенгурятниками.

– А вот и наш домик, – тихо произнёс Аркадий.

И его дрон завис над участком номер семь.

Забор был полноценный бетонный, стилизованный под камень, высотой метра три, не меньше. Поверху – кованая решётка с пиками. А по углам – камеры, чёрные глазки на кронштейнах, возможно, даже способные к поворотам и слежению за целью. Ворота в эту усадьбу были массивные, кованые, с бронзированными накладками, без намёка на просвет, и калитка рядом с ними – такая же глухая.

– Не хило устроился положенец, – присвистнул я. – Не то что мы с тобой.

– А ты думал, – отозвался Енот. – Он тут не просто авторитет, он – бизнесмен, меценат и большой друг простого народа. У него и охрана должна быть соответствующая.

С высоты птичьего полёта дом был большой. Я насчитал три этажа, не считая цокольного, хотя кто-то мансарды и цоколя тоже считает, для того будет – четыре. Архитектура – нечто среднее между шале и модерном: много дерева, камня, огромные окна на южную сторону. На крыше трубы, вряд ли декоративные, скорее всего, их топят по мере необходимости, хотя уверен, что тут центральное отопление и система котлов.

Охрана тоже была. Дрон обладал и ночным видением, и зумом камеры. Двое у ворот, внутри кабинки. Один лениво курил, дымя в маленькую форточку, второй клевал носом, сидя на стуле. По периметру, вдоль забора, прохаживался третий – с собакой. Овчарка, судя по силуэту, шла вольготно, носом по земле, но без особого рвения – час такой, что даже собаки спать хотят. И я понял, что надо брать транквилизатор для такого дела, ну и головорезов тоже буду усыплять – не все охранники бандитов плохие.

А за домом, в глубине участка, я разглядел ещё троих. Двое сидели в беседке, один стоял, опершись на столб. Все в чёрном. У одного на плече угадывался автомат – укороченный «Калаш», как у нас на работе.

– Шестеро, – шепнул мне Енот. – Плюс пёс. Плюс, может, внутри ещё. Плюс сам Бурый и, возможно, гости. Если повезёт, внутри все спят, но как только начнёшь работать, проснутся – и тогда надо будет ускоряться. И надо работать не в лоб. Смотри: вон там, с северной стороны, лес подходит почти вплотную. Если перемахнуть через забор в том углу, попадёшь прямо в зону, где у них, судя по плану, хозпостройки и баня. Оттуда до дома метров тридцать открытого пространства. Если собаку снять – можно просочиться.

– А камеры? – спросил я.

– Кто в них смотрит в 5 утра? Но я насчитал четыре камеры на периметр, и они поворачиваются синхронно. Как дам сигнал ты полезешь. И чем быстрее ты будешь действовать, тем тебе будет легче.

– Понял. Ну я пошёл? – спросил я.

– Го-го-го! – выдал Енот. Я его не очень понял, но надел наушники, надел поверх шлем, взял револьвер с транквилизатором и вышел из машины, достав через окно РПК.

Я дослал патрон в РПК.

И, включив на обвесах шлема окуляр ПНВ, я побежал туда, куда мне было нужно забраться. Сначала надо пройти периметр охраняемого сектора и это будет лесополоса.

Я бежал, точно туда, куда указывал Енот, а окружающий еловый лес награждал меня промозглой сыростью и запахом прелой хвои. Под ногами хлюпало – вода здесь перемешалась с землёй, превратившись в скользкую кашу. Оказалось, что КПП только от машин, а через лесополосу можно прибыть к особым домикам.

И вот уже двигался вдоль того самого забора, стараясь ступать бесшумно, но организм, разбуженный адреналином, требовал кислорода, и дыхание вырывалось наружу через шлем облаками пара. Холодает, снег тут, скорее всего, ляжет раньше.

– Братух, давай чуть быстрее, – зашелестел в наушнике голос Енота. – Я насчитал сорок пять секунд синхронного поворота камер, а потом они снова посмотрят на твою позицию. Скорее всего, на них датчики движения и слежения, но поскольку у нас человек с собакой ходит, они все на беззвучном режиме.

– Понял, – выдохнул я еле слышно.

Бронежилет под спортивным костюмом непривычно давил на плечи, натирал подмышками. Я начинал потеть.

– Собака за забором, – резко сказал Енот. – На девять часов.

Взобравшись на сосну у забора, я выглянул за него, чтобы первым делом посмотреть на кинолога через прицел пистолета. Здесь лес действительно подходил почти вплотную. Одной ногой я упёрся в бетонный забор, замер, даже дышать перестал. Где-то слева, метрах в двадцати, зашуршало, клацнули когти по щебню дорожки периметра. Овчарка шла вольготно. Она меня ещё не видела. И не слышала. А должна была уже бить тревогу, услышав летающий над головами дрон. Видать, пёсель уже ветеран и, как и любой сорокалетний прапорщик, не спешит работать и перерабатывать. Молодой пёс бы уже всех тут на уши поднял.

Ну, начали! Мой выстрел из транквилизатора был шумным, потому как в основе были те же патроны, только с дротиками. Но собаку я убивать не хотел. Ну и кинолога заодно. Парный, гулкий хлопок пронёсся через весь посёлок «Серебряный бор».

Я прыгнул, перелетая через кованые пики и приземляясь уже во дворе на корточки. РПК уже был наготове, его приклад упирался в плечо, а палец лёг на спусковой крючок. Сердце снова стучало как бешеное, а голова работала на удивление ясно – адреналин делал своё дело, превращая волнение в энергию для работы.

– Троица на три часа, – зашелестел в наушнике Енот. – Бегут на тебя.

И я прилёг вдоль забора, стараясь уменьшить площадь для прицеливания. И вдруг справа, из-за угла бани, вырвался луч фонаря, заметался по земле, выхватывая из темноты стволы деревьев, части забора.

– Вижу, – выдохнул я.

Трое. Вылетели из-за бани, сбиваясь с шага, пытаясь разглядеть источник шума. Передний – с автоматом, АКС-74У, за ним – мужик с пистолетом, а сзади – третий, прижимающий к уху рацию, что-то бормочущий в неё.

Я не думал. Тело сработало быстрее мысли. Я просто вскинул РПК, поймал в прицел тёмные силуэты и нажал спуск.

Пулемёт ожил в руках, выплёвывая огонь и свинец. Короткая очередь легла точно.

Передний охранник даже не вскрикнул. Его просто смело с ног, отбросило назад, автомат отлетел в сторону, брякнув о стенку бани. За ним дёрнулся второй – пистолет выпал из руки, он схватился за грудь и начал оседать, словно мешок с картошкой. Третий успел сделать шаг назад и открыть рот, чтобы закричать. Но очередь достала и его – пули разорвали куртку, выбили из руки рацию, и она, треща помехами, улетела в темноту. Он рухнул лицом вниз, даже не вздрогнув.

На территории кто-то орал, в ушах звенело от стрельбы, а нос щекотал запах сгоревшего пороха, смешанный с сырой свежестью этого утра.

– Чисто, – выдохнул я в гарнитуру.

– Вижу, – отозвался Енот. – Но у тебя секунды. В доме проснулись. Задняя дверь, прямо по курсу. Бегом!

И я рванул.

Метров двадцать до дома я преодолел, кажется, на одном дыхании. Задняя дверь была массивная, деревянная, с бронзовой ручкой и стеклянными вставками. А за ней вдруг зажёгся свет.

Я не стал церемониться. С разбега вложил весь вес в свой удар плечом. Косяк хрустнул, и дверь вылетела внутрь. Вскинув пулемёт, готовый стрелять во всё, что движется, я замер, оказавшись на кухне. Огромной, богатой, с мраморными столешницами, деревянными фасадами и хромированной техникой. Тут горел верхний свет.

А прямо передо мной, метрах в пяти, стояла женщина. Молодая, красивая, в длинном светлом шёлковом халате, с чашкой в руке. Она смотрела на меня круглыми от ужаса глазами, прижимаясь спиной к холодильнику.

Я смотрел на неё. Она на меня. Чашка в её руке дрожала, кофе выплёскивался на пол.

Секунда. Две. Три.

– Не стреляйте, – прошептала она одними губами. – Пожалуйста. Там дети. Наверху…

Но я не опустил ствол пулемёта. Однако о наличии «мирняка» я как-то сразу не подумал. И Енот не подсказал ничего… Он не Енот, он жук после этого.

– Они повсюду! Я должен вытащить шефа! Где он⁈ – нервозно выпалил я, применив тем самым военную хитрость. Не поведётся – буду сам искать…

Глава 16
Урок от успешного человека

– Вы кто⁈ – спросила она.

– Некогда объяснять, вам и Борису Григорьевичу срочно надо уходить! – выпалил я.

– Я… Я не видела вас среди охраны, – произнесла она.

– Эх… – вздохнул я выхватил револьвер выстрелил умнице в ногу транквилизатором, пусть поспит.

Бывает же, что чудовищ любят умницы. У меня такая же дома, только чуть моложе, красивее, спортивней… И другая. Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь под шлемом, а тем временем, отворив дверь, я заглянул в гостиную – тут никого не было.

И быстрым шагом я пошёл зачищать здание. Будет забавно, если его нет дома. Вот это будет действительно провал операции. Тогда, когда я также подкрался к дому Зубчихина, меня остановил дядя Миша. Тут же я вломился в дом, где у него, у преступника (а кого ещё может заказать ОЗЛ?), хранилось самое важное – семья и дети.

Закралась мысль, а вдруг Бурый ради них всё это и делал, и так злодействовал? Хотя, конечно же, нет. Человек всегда эгоист и заботится в первую очередь о себе. Попадаются правда иногда Иваны-дурачки типа меня, которые остаются прикрывать отход своих, но это частности.

А в реальности это скорее всего выглядело так: Буреев – мужчина 1975 года рождения, свои девяностые встретил подростком 15 лет и за свои дела, первый раз попал на нары, а оттуда уже будучи стремящимся (на сленге человеком желающим пойти по воровской дорожке) начал свой путь. И к пятидесяти годам добился власти, денег, и какой-никакой, а славы. И такой подумал: а почему бы не завести себе девочку вдвое моложе себя, лет 20-и. И очаровав деньгами, успешностью и подарками – завёл. Ей он говорил, конечно, что любит её и их детей. Резонно умалчивая, скольких чужих детей он разул, скольких отцов и матерей он за свою криминальную жизнь помиру пустил. И когда к нему вдруг врывается гос-киллер, конечно же, он для своей молодой жены святой почти. Робин Гуд, отбирающий у богатых и складывающий отобранное у бедного себя. Она конечно догадывалась что он бандит, но всегда верила его чудесным и честным глазам.

Я продолжал зачистку быстро двигаясь по дому. Гостиная была вся в белом и золотом, стилизованные стены под античные колонны, камин, мягкие кресла, портреты на стенах, на одном из которых я узнал мою цель: он сидел на коне и смотрел на меня в дворянских одеждах, со шпагой. Граф – не меньше. Но самого «дворянина» тут не было, а вот с лестници на второй этаж уже барабанила поступь бегущих вниз людей. Чёрные костюмы, с «Кедрами» в руках. Первым делом я увидел их ноги и дал по ним очередь, и тут же ринулся к лестнице. Охрана просто так с верхних этажей не спускается, нечего ей просто так там делать. И краем глаза я увидел его: он держал на руках ребёнка, судя по розовым пелёнкам – девочку-грудничка. И увидев, что его люди корчатся от боли на лестнице, он отпрянул назад, а я выстрелил ещё раз, на этот раз добивая тех, кто сопровождал его вниз. Слишком велик шанс, что эти умники будут стрелять, пока я буду прорываться к их боссу.

Но теперь у меня проблема: Буреев прячется от меня за ребёнком. И если бы он знал, что я мент, то это был бы аргумент, но он ведь может думать, что я от конкурентов, а обычному киллеру всё равно на детей, если он вломился в дом его семьи. В любом случае надо идти наверх, и я, целясь на верхние потенциальные огневые точки, ступил на лестницу.

И пока я осторожничал, боясь получить пулю при восхождении, меня вызвал Енот:

– Наблюдаю Буреева, он выпрыгнул через окно второго этажа!

– Блядь, – выдохнул я, ускоренно устремляясь наверх.

– Он с фасада, – донеслось до моих ушей снова.

А я прорывался на второй этаж сквозь роскошь и красоту наворованного убранства. И вдруг увидел кресло, где лежал и плакал ребёнок. Вот он главный урок от успешного человека: Как расставить приоритеты в жизни?

Представьте, что к вам домой вломился киллер. Что вы будете спасать первым делом? Варианты: себя, ребёнка, супругу, миллионы из сейфа. На звонок другу времени нет, как и на подсказку из зала, а мозг сам убирает сразу все неверные варианты. Если ты, конечно, не Иван-дурак типа меня. И Бурый выбрал, выпрыгнув через окно второго этажа, оставив ребёнка в кресле.

Первым делом я побежал в комнату вышибая дверь плечом, вставая на кровать у окна. Это была спальня, где в открытом окне сквозняк играл с болтающимися белоснежными тюлями, а от дома быстро удалялась в трусах жопа Буреева. И я выстрелил, снося ростовую фигуру на расстоянии примерно 50 метров короткой очередью. И чтобы уже наверняка, зажал спуск РПК, выпуская в уже лежащую фигуру магазин, до самого последнего патрона. И поменяв его, сбросив пустой в подсумок, спросил:

– Цель поражена. Как уходим⁈

– Вижу двух росгвардейцев, бегут от КПП. Вижу охрану – три человека, которая бежит к телу.

– Да всё! Я аскезу взял на насилие. Как уходить, говори, – произнёс я.

– С заднего двора есть калитка. Она заперта, как раз с той стороны, где ты заходил.

И я побежал назад, попутно подхватив девочку, и, спустившись на кухню, аккуратно положил её на грудь к усыплённой мной девушке. Придёт в себя – ей будет поспокойнее.

Выходя через дверь кухни, я шёл, смотря на мир двумя взглядами: через ПНВ и через обычный окуляр, хотя на участке было светло, достаточно. И добравшись до калитки, я увидел на ней навесной замок. И, отойдя, высадил в него несколько пуль, стреляя, пока его не сорвёт с ушек щеколды. Открыв дверь, я прикрыл за собой калитку, направляясь к машине Енота.

Бежал через лес, напролом, особо не разбирая дороги. А чего тут опасаться? Минных полей нет, противник весь в особняке или ещё только стягивается. Ветки хлестали по броне, под ногами чавкала вода, спасибо болотцу, которое местные ландшафтные дизайнеры не досушили. Где-то за спиной слышались крики, кто-то даже выстрелил, непонятно зачем. Дураки. В меня стрелять надо было, а не в небо.

Хотя с тебя с охранника потом кто-нибудь спросит: «А ты что делал, когда шефа убивали?» А ты такой: «Вёл огневой бой на своей позиции и ничего не мог сделать».

Я выбежал к машине как раз в тот момент, когда Енот закидывал кейс с дроном на заднее сиденье. Туда же я бросил РПК и снятый шлем, а сам бухнулся на переднее пассажирское.

– Погнали⁈ – спросил я.

– С радостью! – выдал он в ответ, зажимая газ.

Я откинул голову на подголовник. Сердце ещё долбило, а руки без оружия слегка тряслись мелкой дрожью.

– Чё, как ты? – спросил Енот, не глядя на меня, сконцентрированный на дороге.

– Нормально, – выдохнул я. – Цель поражена.

– Это я видел и уже доложил, – кивнул он. – Всё записано и зафиксировано.

Я покосился на него. Аркадий ехал сосредоточенный, в одной руке руль, в другой мобильный, который он умудрялся ещё и контролировать боковым зрением.

– Ладно, – произнёс он. – С победой нас. Но теперь у нас другая проблема.

– Какая? – спросил я, но тут можно было добавить: какая из проблем.

– Жильё. В тот домик нам дорога заказана. Туда скоро нагрянут торпеды (Енот использовал сленговое название людей, состоящих в ОПГ, которых не жалко). Так что надо искать новую хату. И быстро.

Я посмотрел на часы. Половина шестого утра.

– Есть варианты? – спросил я.

Енот задумался, постучал пальцами по рулю.

– Вообще, у меня тут одна знакомая есть. Из прошлой жизни. Живёт одна, квартира большая, мужа нет, язык за зубами держать умеет. Если не забыла меня, конечно.

– А если забыла? – уточнил я.

– Тогда будем жить в машине, – философски ответил Аркадий. – Не впервой.

Я отвернулся к окну. Город просыпался. Где-то зажглись окна, залаяла собака, выехал первый автобус. Обычное утро. Для кого-то обычное. А для Бурого оно стало последним.

– Проговорить один момент с тобой хочу, – сказал я, не поворачиваясь. – Там в доме была девочка грудная и женщина молодая, мать её, видимо. А наш клиент их просто бросил, выпрыгнув в окно.

Аркадий молчал долго. Потом вздохнул.

– В чём твой вопрос?

– Ты о них знал?

– В справке не было указано. Да и лес рубят – щепки летят. Ты же их оставил живыми, как я понимаю твою ментальность?

– Ну да, – произнёс я.

– Ну значит, всё чисто сделано. А по поводу того, что он так поступил, так это не все люди – люди. Некоторые только снаружи на людей похожи.

– Ага, – кивнул я. – Я ребёнка к матери положил. Жену его я транквилизатором усыпил.

– Добрый ты, – усмехнулся Енот. – Я иногда думаю: может ли такое быть, что все твои галлюцинации окажутся правдой и ты действительно тот, кем себя считаешь?

– Что это меняет? – спросил я.

– То, что героическая смерть за Родину даёт шанс перерождения и частичного сохранения сознания. Доказательство этой гипотезы тянет на Нобелевскую премию. А у нас её активно опровергают, а ты вон какие кренделя выдаёшь.

– Тим ещё круче делал, – произнёс я.

– Ну да, у наших врагов мы и учимся.

Мы отъезжали от Серебряного Бора, но двигались не в город, а от него в сторону Стрежевого. Дома во встречаемых посёлках были попроще, а заборы пониже. Мы ехали около часа, а потом он развернулся и уже по другой дороге поехал в сторону Хантов. И вот через часик мы снова заезжали в Ханты. На этот раз город был оживлён, и мы встали на парковке у какой-то бургерной.

– Смотри: колёса надо поменять. У тебя с этим проблемы, я помню, и поэтому всё сделаю я сам. Далее: дуй на работу, получай форму. По легенде только после учебки. В армии был сержантом. Спросят: «Почему формы нет, а ты аттестован?» – скажи: на больничном был, не успел получить. Но по документам всё нормально. Покрутят пальцем у виска и пошлют на склад. Далее, я с тобой созвонюсь. – произнёс Енот.

– Понял, – ответил я.

А далее я зашёл в туалет бургерной, там же умылся, а уже в машине, скинув с себя скрытую броню, я остался в одном спортивном костюме с документами. И поев, Енот довёз меня до отдела ОВО. И я пошёл в это здание, огороженное белыми блоками от случайно паркующихся и шлагбаумом для въезда служебных машин.

Я потянул пластиковую дверь с прозрачным верхом на себя и, пройдя через ещё одну такую же дверь, оказался у дежурной части. Первым мой нос почуял запах: тут пахло, как пахнет везде, где ночуют люди в погонах, – табачным перегаром, растворимым кофе и потом, а еще хлоркой, тут утром помыли полы. Дежурка ОВО в Хантах отличалась от привычной мне. Здесь, как и в Златоводске, не было клеток для задержанных. Народу в форме было поменьше, а различной техники – побольше. Мониторы, рации, стоящие на зарядке, пульты сигнализаций. На стене огромная карта города с секторами патрулирования, вся в разноцветных флажках и с набросками маркера.

За стеклом сидели двое. Один – старший лейтенант, молодой ещё, но с уставшими глазами, какие бывают только у тех, кто вторые сутки через сутки не спит нормально. Форма сидела на нём мешковато, галстук съехал набок. Рядом с ним сержант – плотный, коротко стриженный, с лицом тоже усталого человека, потому что тоже работал этой ночью. Он лениво помешивал ложечкой кофейную жижу в кружке с надписью «Супермент», где был нарисован младший сержант в красном плаще, стилизованный под Супермена.

Я постучал костяшками по стеклу. Старлей поднял голову, посмотрел на меня сквозь усталость.

– Здравия желаю, – произнёс я. – Кузьмичёв Василий Сергеевич, переводом из Златоводска. Прибыл для прохождения дальнейшей службы.

Старлей моргнул, переваривая информацию. Сержант перестал мешать кофе и уставился на меня – видать, новенькие тут большая редкость.

– Документы, пожалуйста, – коротко бросил старший лейтенант.

Я вытащил удостоверение и приложил его в открытом виде к стеклу, давая возможность сверить фото на документе с оригиналом (я старался выглядеть максимально бодро, хотя спать хотелось зверски).

– Кузьмичёв… Кузьмичёв… А, вот. Приказ есть, – он постучал пальцем по монитору. – Значит, к нам. Из Златоводска, говоришь?

– Так точно.

– Ладно, – старлей кивнул, сделав знак, что я могу убирать ксиву от окна. – Иди к командиру в роту. Третий этаж, налево по коридору, дверь с табличкой. Командир роты – капитан Шипицин Николай Николаевич. Он тебя примет, а там уже во взвод распределит к кому-нибудь из командиров.

– Понял. – и я посмотрел направо, где наверх уходила лестница.

Подъём на третий этаж не был особым испытанием. Правда, со стороны казалось, что здание двухэтажное, но мансарда тут тоже считалась за полноценный этаж. И я после бессонной ночи, перестрелок и адреналиновых качелей на ощущаемых как что-то усталое ногах шёл наверх.