Текст книги "Патруль 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Патруль 5

Глава 1
Остров

Мы спрыгнули с катера в воду. Глубина тут была по пояс, и тёплая, почти парная вода тут же намочила всё, что могло мокнуть. Благо, основная тяжесть и груз на корпусе, но бегать по джунглям Таиланда придётся в мокрых труселях и таких же мокрых штанах. Поспешно, шумно хлюпая, стараясь не споткнуться о невидимые камни, мы двинулись к песчаному берегу.

А берег, уже из воды, представал нам жутковатой картиной. Он не был пустым, а весь уставлен этими самыми домиками для духов – «пхра пумами». Десятки, если не сотни, маленьких разноцветных храмиков, похожих на сказочные птичьи скворечники, стояли, сидели и лежали на песке. Многие покосились, многие сгнили, их яркие краски поблёкли под солнцем и соли. Это было не кладбище – это был заброшенный город для призраков, молчаливо наблюдающий за нашим вторжением. Воздух тут веял сырым деревом и сладковатым ароматом увядших цветов, застрявших в щелях домиков, тех, что сюда привезли недавно, возможно, даже сегодня.

Я опустил ПНВ на тактическую японскую шлем-маску Ronin и взглянул на пляж слева направо, переводя взгляд на опушку леса. В зелёно-белом мире прибора песок отдавал холодным синеватым свечением, а за ним начиналась настоящая тёмная стена. Тайский лес, как и подобает непролазным джунглям, был мрачен.

Широколиственные растения с лопухами размером с автомобильную дверь, переплетённые лианами, словно толстыми канатами, свисающими с невидимых крон. Пальмы, их стволы, покрытые колючими волокнами, уходили вверх, в непроглядную темень. Всё это «жило» и шевелилось от ветра, капало конденсатом, шуршало, потрескивало, издавало щелчки и свист невидимых насекомых. И среди этого хаоса листьев и перекрученных корней, в ста метрах от кромки песка, лежало яркое, алое, размытое горячее пятно.

Я поднял левую руку с кулаком вверх, заставив Красного замереть, а затем резким жестом указал вглубь зелени, на цель, которую не было видно с этой позиции. Красный, не задавая лишних вопросов, снял свой ранец с работающим РЭБом и поставил его аккуратно, четырьмя чёрными антеннами вверх, возле покосившегося домика духа, будто прося у местных сил охранять нашу «электронную магию».

Мы рассредоточились. Двигаясь перебежками, чуть наклонившись, словно пряча головы за гниющими «пхра пумами», всё это время держа сектор, где виднелось «пятно», в наших прицелах. А достигнув края леса, начали сходиться. Идя по влажному и упругому ковру веток, листьев, корней деревьев. Воздух на границе леса и пляжа казался сладковато-прелым и даже душным. А каждый шаг отдавался приглушённым хрустом. Тепловой контур в ПНВ становился всё чётче. И вот, достигнув его, я упёрся взглядом в источник, наставив на него свой РПК.

На песке, чуть зарытой в листьях и ветках, в небольшой ложбинке между корнями гигантского фикуса, лежала робо-собака. Пеший четвероногий китайский дрон с угловатым и злым силуэтом. На её спине чётко угадывался приземистый блок пулемёта. Она лежала в позе, словно это был реальный, уставший пёс, поджавший «лапы». Не излучая ни одного огонька, ни малейшего писка. А значит, РЭБ работал на ура, превратив передовую игрушку в дорогой кусок металла и пластика.

– Капец, – тихо, на выдохе, произнёс Красный, смотря на боевую машину. – Я такое только в рутубе видел. В жизни… Оно даже нелепое какое-то.

– Добро пожаловать в кинотеатр, товарищ майор, – пробормотал я, не отрывая взгляда от машины. – Прямо в первый ряд, в места для поцелуев с языком и лёгким петтингом ниже пояса. Эта дрянь способна роту остановить, когда работает.

Красный навёл свой М4 на неподвижную тушку. Но я, помахав отрицательно рукой, опустился на корточки рядом с робо-псом. Вблизи он выглядел и правда безопасно – матовый пластик, стыки панелей, сенсоры в шайбе на толстой шее, словно голова, похожие на мёртвые стеклянные глаза. Я взял его за переднюю «лапу» – холодную, лишённую гибкости конечность. И резким движением, упёршись ногой в корпус, выгнул железный сустав в обратном направлении. Раздался сухой, трескучий звук скрежет, ломающегося композита и тонкого металла. Искусственные сухожилия и проводки не были рассчитаны на русского мента, такого как я, которому если дать два чугунных шарика в одиночной камере, то один он сломает, другой потеряет. Теперь эта лапа болталась, как сломанная ветка, это осложнит собаке прицеливание если вдруг наш РЭБ что-то вырубит.

– Значит, РЭБ их глушит, – констатировал Красный, всё ещё не опуская ствол. – Но если это часовой, то где хозяин? И где остальная свора, которые ты нам на брифинге обещал?

Я поднял голову, сканируя тепловизором непроглядную чащу перед нами. Джунгли квакали короткими, повторяющимися звуками «Гек-ко, Гек-ко» – это гекконы запели свои песни. И я отломал у робота вторую переднюю лапу.

– У нас с тобой, товарищ майор, час с лишним на зачистку и эвакуацию, думаю, мы всё посмотрим. И попробуем на вкус все приколы нашего маньяка.

– Мне жена сказала: в Таиланде ничего в рот не брать, – первый раз на моей памяти пошутил Красный.

Так вот какой ты на самом деле, только на боевых операциях ты становишься настоящим.

– Отличная шутка, ну пойдём, тогда врагу в рот дадим! – выдохнул я.

И мы пошли. Вернее, не пошли, а стали прогрызаться сквозь эту зелёную, дышащую гущу. Лес принял нас мгновенно, как болото – провалившегося зверя. Свет звёзд и уходящего солнца исчез за первыми же зарослями, сменившись влажным, зеленоватым полумраком. Воздух стоял тяжёлый и настолько насыщенный запахами гниения и цветения, что казалось, закрой глаза – его станет можно даже жевать. Одно в этом всём меня радовало – остров в длину был всего полтора километра. Полторы тысячи метров сорняков ростом со слона и ещё непонятно чего, хотя, если тут Тим, то всех крупных тварей он убил, чтобы не мешали его машинам и камерам с сенсорами объемники следить за периметром.

Мы двигались, придерживаясь тактики: я – впереди, сканирую через ПНВ, Красный – сзади и слева, его ствол смотрит в темноту. Под ногами хрустели ветки и склизкие листья. А лианы цеплялись за ствол РПК и разгрузку, словно пытаясь меня обезоружить. То и дело приходилось обходить гигантские корни, похожие на каменные волны, продираясь сквозь занавесы из неизвестных мне растений с острыми листьями.

И тут, где-то в северной части острова, зарокотал автомат. Короткая, отрывистая очередь. А через секунду – вторая, уже длиннее. И в этот самый миг раздался глухой взрыв, от которого с веток посыпались листья и что-то задвигалось в тревоге убираясь прочь. Взрыв чего именно? Граната или ВОГ-17. И следом – снова очереди, и теперь уже чёткий выстрел дробовика кого-то из наших.

Для меня всё было очевидно, всё это я уже видел, только в сибирских лесах. Это Тим перешёл со спутниковой связи, которую глушил наш РЭБ, на оптоволоконные машины. Провода против помех. Новая уловка, принесённая им в наш мир, и чертовски эффективная в его исполнении. Летучие дроны на оптоволокне, робо-собаки на оптоволокне, сколько их у него? Целый грузовик дронов с хабом внутри и сотнями нитей, как было под Северском? Или два? А может, он развернул здесь целую роевую сеть, где каждый «пёс» связан с ним невидимой паутиной и управляется уже не его больным мозгом, а ИИ?

Мы с Красным, не сговариваясь, рванули вглубь острова, на звук боя. Бежали, спотыкаясь, забыв про возможности минных заграждений, за мгновение промокнув от влаги в этом лесу. Очевидно было, что парни из группы «Вивальди» наткнулись на врага раньше, чем мы, и сейчас дерутся всерьёз. А значит, надо успевать ценой всего.

И вдруг, сквозь редкий просвет в кронах, в небо над джунглями взмыла красная ракета. Яркая, алая, она на секунду повисла в вышине, осветив клубящийся дым, и погасла, оставив в глазах зелёный след. И стрельба… прекратилась. Резко, как по команде. Тишина, наступившая следом, была страшнее любого шума. Она висела в воздухе тяжёлым, зловещим звоном. Ракета означала, что кто-то из наших запросил эвакуацию.

– Красный, я смотрю воздух, ты землю! – прошипел я, срывая с ремня «Сайгу», перемещая РПК на спину. – Включай ПНВ, могут быть «собаки» на оптоволокне.

– Принял, – коротко бросил он, замирая за толстым стволом дерева, его аналог М4 заскользил по сумраку, в поисках цели среди корней и папоротников.

И тут в воздухе зажужжало. Нет, так, не жужжат насекомые – это был ровный, нарастающий, механический гул, словно кто-то раскрутил гигантскую дрель в паре сотен метров от нас. И оно летело. Не по прямой, а ныряя и петляя сквозь этот витой лес, облетая стволы с дикой скоростью. Я поднял «Сайгу», вжимая приклад в плечо. В ультрафиолетовой насадке ПНВ воздух был пуст, но звук нарастал, а твари приближались.

И вот в небе появились первые светлые пятна, их было несколько. Жужжание расслоилось, превратившись в хор. Моё сердце ускорило свой ритм, отдаваясь в висках. А во рту пересохло.

У меня был один-единственный вопрос: ко мне летят камикадзе или бомберы? Хотя какая разница, чем будут убивать?

Голос Красного, пробивающийся сквозь жужжащий гул, и он был спокоен:

– Наблюдаю наземные цели.

И это замечание было как раз кстати, чтобы я отступил назад за ствол дерева. Меня пока не видели, но когда начну стрелять, могут начать работать на звук. В сознании вдруг всплыла картинка изрешечённой Первой, девушку в броне, как у меня, что прошили насквозь такие вот «псы».

И, увидев в ПНВ летящее ко мне яркое пятно, я выдохнул:

– Ну, с Богом!

Оно выпорхнуло из-за кроны, как чёрная, угловатая летучая мышь. Размером с ворону, но с четырьмя винтами и низко посаженной камерой-глазом. Со снарядом под брюхом, и оно неслось прямо на нас.

И я выстрелил. А короткий и хлёсткий звук «Сайги» выбросил из ствола картечь. Машинка в воздухе дёрнулась, будто споткнулась о невидимую стену, закрутившись волчком, рухнула в гущу корней метрах в десяти от нас. И тут же прогремел взрыв. Не хлопок, а именно всепоглощающий – тяжёлый, глухой, почти как тот, что мы слышали с севера. Воздух ударил по ушам, на секунду заложив их, а в голове зазвенело, будто внутри черепа ударили в гонг. Смерч из осколков, щепок с рёвом разлетелся во все стороны, кроша пальмовые листья и впиваясь в стволы с противным стуком. Дерево, за которым я стоял, вздрогнуло от взрывной волны, осыпав меня дождём с его листьев.

Не дожидаясь, пока голова придёт в себя, на автомате, я нашёл в воздухе следующую цель – ещё одно жужжащее пятно, мелькавшее между ветвей. Поймал в прицел, выдох, выстрел. Промах. Картечь пробила дыру в лианах. «Сайга» – не снайперская винтовка, ей надо бить по-другому. Я осел на одно колено. А дрон, вильнувший в сторону, резко изменил траекторию и рванул ко мне. Я прижал приклад оружия, ловя его на мушке, и выстрелил почти одновременно с его пике. И второй выстрел поразил его. Жужжание оборвалось, и обломки, дымящиеся и искрящие, отбросило от меня. Сработает ли сброс? Я узнаю только через 3 секунды, что тянутся в этом бою, словно кисель.

А тем временем, правее меня, в этом оглушительном, звонящем в ушах гуле, мерцали частые и короткие вспышки. Это Красный работал короткими очередями из своего аналога М4 по целям, которые ещё не вышли на нас. Сквозь моё оглушение или контузию слышался сухой, треск его автомата, смешанный с визгом рикошетов и звоном металла.

Но я снова поднял ствол вверх, ища в полумраке следующую воздушную тварь. Однако впереди, сквозь звенящую тишину наступившую после взрывов, загромыхало. Низкое, рокочущее, методичное тра-та-та-та-та. Словно двойная бас-бочка какой-то индастриал-дэт-метал группы, выверенная и злая. Вот только это был не безобидный хэви, а целых два «пса» с пулемётами. Они шли на нас из зарослей, ведя шквальный, прижимающий к земле огонь. Пули, свистя и щёлкая, утюжили наш сектор, срезая папоротники, отрывая куски и кору с деревьев, заставляя меня вжаться в ствол так, что броня заскрипела, а Красного – полностью залечь за толстые, скрученные корни.

А потом двойная барабанная «дробь» сменилась на более редкую, одинарную. Они перешли на режим экономии патронов или сменили позиции. Тактика машин, управляемых лично Тимом или его ИИ, была узнаваема. Одна машина продолжала давить огнём, вторая – обходила.

И я прокричал майору, сам почти не слыша своего голоса, оглушённый взрывами и стрельбой:

– Одна нас обходит! Смотри, два и десять часов!

Почему я перешёл на западные обозначения направлений – я так и не понял. Видимо, мозг в аду выдаёт то, что стараешься не использовать. Но наёмник Красный меня понял. Он резко повернулся и направил ствол вправо, выбирая сектор «два часа». Значит, мне выпадает левая сторона – «десять часов».

Вот и посмотрим, кому повезёт или нет.

Под канонаду приближающейся машины я переместился так, чтобы видеть из своего укрытия нужную мне сторону, ощущая, как мокрая ткань штанов прилипла к коленям. И выглянул из-за корня. В мире ПНВ, метров в сорока, среди зарослей, двигалось чёткое, угловатое тёплое пятно. Робо-собака почти бежала, а именно двигалась, быстро гарцуя по кустам.

«Да у них тут вырубленные тропы! Под их рост!» – мелькнуло у меня.

Голова «псины» с сенсорами поворачивалась, сканируя местность. Пулемёт на спине был приподнят, готовый к очереди.

Она ещё не видела меня. А я уже опускал «Сайгу», чтобы достать РПК. Ведь дробь против такого дрона – как горох об стену. В этом я убедился ещё в Сибири. Нужно бить либо в сенсоры, либо подпустить ближе.

Но РПК не зря был моей любимой собака-убивалкой. Потому как если уж стрелять, то так, чтобы пробивало. Я прислонил приклад к щеке, поймав в прицел горячую гарцующую точку. Но и она замедлила движение, будто что-то учуяла.

И в этот момент с правого фланга, где был Красный, раздалась не очередь, а одиночный выстрел, и почти сразу – резкий, сухой хлопок, похожий на лопнувший трансформатор. И очередь с фронта прекратилась.

Мой «пёс», словно получив сигнал, резко рванул вперёд, прямо на меня. Его пулемёт застрочил, прошивая очередью пространство над моей головой и сбивая листья.

А я нажал на спуск.

Посылая тяжёлую очередь из РПК, что чертила в полумраке оранжевую линию и врезалась в угловатый силуэт механизма. Раздался не скрежет, а скорее глухой, штампующий звук, словно я стрелял по пустой металлической бочке. Робот дёрнулся, его переднюю часть отбросило в сторону, и он, потеряв равновесие, грузно повалился на бок, разряжая пулемёт в пространство перед собой. А потом всё затихло. Однако, я всё еще видел, как дёргаются ноги у робо-пса, а значит он был работоспособен.

И я, прицелившись, вдавил спуск, целясь куда-то в «голову». Металл крошился, а пластик плавился, искры били во все стороны.

Тишина снова навалилась на уши, но теперь она была другой – тяжёлой и выстраданной. Пахло гарью и порохом. Я же перезарядил РПК, примыкая новый магазин, скидывая початый в мешок для сброса на поясе.

– Красный, ты жив⁈ – крикнул я, не оборачиваясь.

– Да⁈ – донёсся его голос, хриплый и твёрдый.

Я сканировал сквозь свой ПНВ местность. И она была пуста на предмет машин, только ещё остывал металл осколков от фугасного снаряда и светилась воронка, которую он создал. А товарищ майор встал и, так же как и я, поменял магазин.

Он был весь в грязи, был в грязи и я. И, осмотрев себя, я заключил, что всё хорошо, новых дырок этот бой мне не сделал.

– Пойдём, сейчас он сюда бомберов направит, – проговорил я.

Красный молча кивнул, его глаза под маской были полны сосредоточенности.

– И много у него таких штук? – спросил он. – И я правильно понимаю, раз он перешёл на оптоволокно, значит, где-то тут есть хаб?

– Ну да, можно взять леску и по ней идти, как в сказке, по верёвочке, – улыбнулся я.

Хотя, конечно же, так сделать было бы нельзя, ибо летающие дроны скользили по верху, а собаки бежали снизу. И то и то для нас было очень неудобным. Но зато я увидел тропы, прорубленные лазы в лианах и кустах для собак. Может, это были маршруты патрулирования, а может, специальные дороги для быстрого переброса машин с одного края острова на другой.

И мы снова двинулись вглубь острова, теперь уже быстрее, можно сказать, на опыте, а где-то впереди снова в небо ударила красная ракета. Это ещё один из нашей группы запросил эвакуацию. И надо спешить ещё и потому, что тайцы дали нам час с небольшим на всё про всё. Останемся дольше – накроют ракетами остров, и будто бы нас тут и не было.

Лишь бы тварь эта не ушла, как в тот раз, лишь бы я добрался до неё первым!

– Четвёртый!!! – прогремело пространство, словно на острове заработали огромные динамики. – Я не удивлён, что это ты! Твои кураторы даже не удосужились привезти тебя сюда по чужому паспорту! И, наверное, тебе очень будет интересно знать, что ещё я узнал из файлов авиакомпании⁈ Выстрели красной ракетой вверх, если тебе интересно⁈

Тим обращался ко мне, как и в тот раз. Но на этот раз я был не расположен для разговоров. В этот раз я буду убивать молча! Пошли они на хер с этой наградой в 50 миллионов за живого маньяка. Пусть штрафуют, но голову я им всё равно его привезу, спрячу в домик для духов и диппочтой отправлю!

– Четвёртый⁈ А она, та, кого ты привёз сюда, поддерживает твои взгляды или будет умирать просто так, в свой медовый месяц?.. Ты не представляешь, что я приготовил для твоей молодой жены!

– Погоди, сейчас доберусь до тебя ты мне это в глаза скажешь, – прошипел я.

Однако, маньяк-дроновод и не думал затыкаться…

Глава 2
Трэш-ток и зеленый огонь

Он болтал, с нами по громкой связи, заглушая всё вокруг, а мы шли и шли вперёд. Иногда Красный оборачивался и смотрел на меня, но маска шлема Ронин ничего не выражала; она наилучшим образом подходила к моему отношению к этому шуму. В первую неделю жизни в этом времени я иногда натыкался в сети на профессиональные бои по ММА. Как вот там было такое понятие, как трэш-ток – мусорная болтовня, когда два бойца обсирают друг друга на камеру перед боем, взвинчивая эмоции смотрящих на них людей.

Цели у трэш-тока в таком исполнении две: первая – раскрутка профессионального боя, чтобы больше людей посмотрело и больше сделало ставки, а вторая – вывести из себя соперника, чтобы тот совершил ошибку. И я это прекрасно понимал.

«Что ты с ней сможешь сделать? Если я уже у тебя на пороге и сейчас буду твои кишки на приклад вместо жгута наматывать? Сколько там у человека метров в пузике? Спроси, Тим, у своих нейросетей, чтобы точно знать. Я даже сделаю так, что ты сможешь их сам увидеть, каждый виток. Никогда не пытал людей, даже врагов, никогда не уподоблялся моджахедам, которые за счастье резали головы нашим, попавшим к ним в плен. Но для тебя, дружочек, я сделаю исключение».

Я шёл и вдруг по своей нервозности понял, что Тим достал меня; он словно Конор Макгрегор ещё до боя с Жозе Алду «залез» к нему в голову, Тим «залез» в мою. Вдох, ликвидатор. Выдох! Вдох. Выдох.

Я остановился.

– Четвёртый, не слушай его! – прорычал Красный. – Сейчас мы его сцапаем, и дело будет кончено!

– Спасибо, мне стало легче, – улыбнулся я, применяя сарказм.

Это как когда кто-то болеет – пожелать ему «выздоравливай» или вообще в приказном тоне сказать «не болей».

Мы приближались к центру острова, а воюющих машин больше не было, зато мы находили везде спящие дроны – как «собак», так и «птичек», спокойно лежащие и отключённые от сети. Они ждали сигнала, того, который больше никогда не поступит.

Зато Тим вещал на все деньги, декларируя на весь остров, а мы шли и шли на этот голос.

И вот под ногами появился бетон, а перед нами показалась площадка с ветхими ангарами и возвышающимся над этим всем главным наблюдательным пунктом, в окнах которого и горело что-то жёлтое.

Тут всё дребезжало от транслыции Тима; видимо, были применены огромные колонки, которые могли бы качать целый остров. Ну, а что? Рок-группы вещают на целые стадионы, а Тим считает себя чемпионом планеты – чем не рок-звезда?

– Ещё 40 минут у нас есть, – произнёс Красный.

Я лишь кивнул. А тем временем Тим пошёл перечислять мои недостатки, мои ошибки в этой жизни и даже то, что я типа не смог переспать с Оксаной, притом что аргументировал это террорист тем, что у меня перестал стоять член от моих ликвидаций и службы в патруле. А дальше он «пошёл» по моим близким, что когда придёт мой час, Ира, конечно же, продолжит строить свою карьеру стриптизёрши и даже зарегистрируется на OnlyFans; нет, он сама лично её зарегистрирует, и она будет выполнять все прихоти богатеньких маленьких и мерзких уродцев за деньги.

– Чё он так за тебя зацепился? Как прожарку на ТНТ устраивает, – спросил меня Красный, выглядывая за очередной угол и убедившись, что там никого нет, выходя туда. Я шёл вторым номером, а звук тут на базе стал всеобъемлющим.

– Завидуешь? – улыбнулся я под шлемом.

– Немножко, – кивнул Красный.

И вот мы подошли к главному зданию, и как только Красный выглянул за угол, как небольшая тренога с пулемётом повернулась к нему, и разразилась свинцом, разрушая угол здания, кроша кирпич, заставляя нас чуть отойти.

Майор, присев, вытащил пару гранат и, пригнувшись закатил их в сторону турели, тем самым заставил её замолчать.

– Турель охраняет дверь, она приоткрыта, наверное, он за ней, – выдал Красный, и мы вышли, прикрывая друг друга, сканируя местность, видя, как у входа лежит искорёженная тренога с пулемётом, стволом вниз. Звук трэш-тока почему-то прекратился.

– Давай я первый, у меня броня толще. Если он там, то внутри будут роботы! – выдал я.

– Если бы у него ещё были машины, мы бы их увидели, – резюмировал Красный и повернулся ко мне, направляя в меня револьвер.

И что-то больно-больно укололо шею между бронёй шлема и шейным кевларом, а лишь потом прозвучал выстрел.

– Я не могу позволить тебе его убить. Пятьдесят миллионов рублей – слишком хорошие деньги, я их привезу жене, а тебя мы эвакуируем так, чтобы ты никому не навредил.

Предательство. Снова. Как под Грозным, случилось и тут. Или это у него был такой приказ от конторских?

И вот Красный достал из своей разгрузки сигнальный пистолет и выстрелил в воздух, а над моими глазами пронеслась в чёрное небо зелёная ракета. Что это значит? Я изо всех сил старался не закрывать глаза, смотря, как Красный входит в открытую дверь, а через мгновение железная жалюзи падает изнутри, запирая его в здании. С-сука!

И тут снова заговорил Тим.

– И вот ты пришёл ко мне домой. Ты, наверное, думаешь, почему у меня нет больше боевых машин? А они все ждут на базе, чтоб подорвать тебя вместе с ретранслятором этой записи. А я уже на полпути в Камбоджу, уплываю в гидрокостюме на подводном дроне. Ну кто так операции делает? Вы б ещё в газеты о ваших учениях написали! Прощай, Четвёртый, надеюсь, следующее перерождение у тебя будет в моём времени!

И на этих словах трёхэтажное здание взлетело на воздух. Полыхнув зелёным горизонтальным огнём до небес. Но нет, это был не взрыв, это было нечто иное, природу чего я не понимал, но на моих глазах, пока я лежал в метрах пятидесяти, в этом зелёном пламени плавился и тек словно мёд раскалённый камень. Что это такое? Новое оружие? Технологии, придуманные больным мозгом Тима, или что-то нашенское? И чернота поглотила меня.

А когда я открыл глаза, меня качало, а вокруг была чёрная вода, а на небе – звёзды. Шлема на мне не было, но тело всё ещё плохо слушалось. Передо мной в катере были Спичка и Гаджет.

– Четвёртый? Ты как? – спросили у меня.

– Дайте воды, – прохрипел я высохшим горлом.

И с моей разгрузки сняли флягу и дали мне попить.

– Где Красный? – спросил у меня Спичка.

– Погиб, – произнёс я.

– Как? Мы видели зелёную ракету – это был сигнал, что надо идти вглубь, забирать тебя и цель. А на месте мы нашли лишь тебя и раскалённые оплавленные камни.

– Ловушка это была. Тим ушёл, снова, – выдохнул я.

– Как погиб Красный? – снова спросили у меня.

– Сгорел в здании. В зелёном огне, – я пил, а руки медленно начали ощущаться. Я поднял их, чтобы придержать флягу; вода лилась мне за пазуху, и это было приятно – снова ощущать своё тело. Карма работала в действии: сколько раз я стрелял транквилизатором в людей, и вот выстрелили в меня.

– Сколько наших уцелело? – спросил я опуская пустую флягу.

– С тобой – четверо. До точки «Б» дошли только вы с Красным, остальные эвакуировались раньше.

– Служу России, – саркастически заявил я, мол, я сделал всё что мог.

Не останови меня Красный, я бы так и сгорел в этом огне вместе с ним. Ещё одно, блин, подтверждение, что Тима надо уничтожать, а не привозить живым. Устроили тут фильм «Чужие»: «Прилетаем. Побеждаем. Улетаем». Группа Красного играла в свою игру; они заранее знали, что я буду мочить ублюдка, и решили меня устранить, но, к их чести, они хотели меня тоже эвакуировать сдав конторским, как полезного дурака.

– Пацаны, привезите меня на Самуи, – произнёс я, а мои мысли все были в словах моего врага.

Слишком очевидно работали, слишком явно, и если будет такая возможность, я в следующий раз буду работать один.

По прибытии на военную базу и, зайдя в ангар, я переоделся, сложив всю экипировку в коробку, откуда взял, и оглянулся на другие пустые коробки с гражданскими вещами, которые больше никто никогда не заберёт. На душе стало паршиво: получалось так, что предательство Красного спасло мне жизнь. И, надев спортивный костюм, я включил сотовый, первым делом набрав Ире.

– Милый!!! – воскликнула она.

– Да, дорогая, ты в порядке? – произнёс я.

– Да, да, я в порядке. Мне прислали видео с твоей фотографией и чёрной лентой, и как целый остров разносят ракетами, и голос такой мерзкий и металлический: «Угадай, – говорит, – где сейчас твой ликвидатор?»

– Всё хорошо. Я не на том острове. И скоро буду у тебя, – проговорил я.

– Приезжай скорей, я яхту заказала на завтра, для нас, просят подтверждения, когда именно мы будем.

– Скоро мы будем. Целую, ловлю мотобайк и к тебе, – выдал я, вставая с ящика и смотря в грустные лица наёмников. – Чё, пацаны, по мне ещё есть какие-нибудь инструкции?

– Четвёртый, у нас командир был, это он принимал решение, – произнёс извиняющимся тоном Спичка.

– Я вас понял.

Настроение было такое себе. Лететь на край света, почти к экватору, чтоб упустить злодея, было для меня, конечно, болезненно, но с другой стороны я понял, зачем он записал эту речь, или попросил ИИ её сгенерировать и транслировать. Чтобы я сломя голову забежал в то здание.

А забежал в результате тот, кому больше всего были нужны деньги. И на том же автобусе нас довезли до бара «Бир-лога».

Выдыхай, Сава, выдыхай. Смерть не первый раз машет тебе своей рукой и, скорее всего, не последний. Я жив, а значит, раунд не закончен. Ира жива, у нас медовый месяц, а то что тварь сбежала, так это он уже делал. Предпочитая не встречаться лично ни с кем из проекта «Вернувшиеся». Правда, он что-то бередил ещё про возможность перерождения в его времени, но это кажется ещё большей чушью, чем ядерная война под Парижем.

Поймав у Бир-логи мотобайк, я ехал к своему домику, находясь в прострации, понимая головой, что всё хорошо и повторяя снова и снова: я жив, Ира жива, а то что маньяк ушёл – так догоню его в будущем, скорректирую весь отдел зональной ликвидации, и научу наших, как с этим гадом воевать.

Всё-таки обратить такого соперника в бегство дорогого стоит. И у меня это получалось уже дважды. Правда, какой ценой… Был бы Тим главным героем фильма или книги, он бы был таким жёстким психованным попаданцем. Вот только мы не в книге и не в фильме. И даже в кино того же Таноса побеждали через задницу, не с первого раза, вот и у меня не вышло. Но что нас не убивает, делает нас сильнее. Слезая с байка и отдавая 500 бат, я потопал в домик.

А зайдя домой, я обнял Иру и, поцеловав её, пошёл в душ.

Настроив себе горячую воду, чтобы та обжигала мою кожу, я думал. Стоял и думал, пока вода не начала реально приносить боль, и только тогда я вышел. Улыбнувшись себе в зеркале, бодро обругав себя культурным кодом этой эпохи: «Тоже мне, Дайнерис, блядь!»

– Что? – заинтересовалась Ира услышав меня.

– Говорю, давай поедим и выпьем! – повысил я тон, чтобы меня было слышно из душа.

И мы собрались и вышли из домика, чтобы одеться в плавательное и пойти на территорию длинных бассейнов, в которых постоянно текла вода и все водяные дорожки сходились у барной стойки, возвышающейся прямо по центру водоёмов. Сев на стульчики, я словно Георг Четвёртый (как меня называл Красный) показал аристократический, позволительный жест Ире, чтобы та заказала что-нибудь на свой вкус.

И она заказал, а Бармен намешал что-то под стойкой и уже через пару минут поставил перед нами нечто. Сегодня мы травились чем-то со вкусом трав, по запаху напоминало полынь и апельсин. Выглядел коктейль зеленовато-жёлтой жижей в бокале с трубочкой и торчащими в ней зонтиками на зубочистках. В этой горькой штуке было градусов 50, возможно, она даже горела бы.

И да, бармен, широко улыбнувшись после наших первых глотков, поднеся пьезозажигалку, поджёг наши стаканы. А я вдруг вздрогнул. Зелёное пламя звучно полыхнуло вверх и затихло.

– Дринк, дринк, гайс! – посоветовал бармен, загорелый длинноволосый азиат, облачённый в метросексуальный купальник в цвет леопардовых пятен.

– Ты что? – спросила у меня Ира.

– Что? – переспросил я.

– Ты побледнел. Вдруг, – произнесла моя наблюдательная умница.

– Да человека одного вспомнил, – произнёс я, делая усилие, чтобы отпить из бокала.

От страха не надо бежать, с ним не надо бороться, страх надо принять как часть себя и работать вопреки, и тогда он перестанет на тебя влиять. Вот и я пил зелёное и пьянел. И всё-таки на душе было обидно, что я его не достал. А с другой стороны, он не достал меня, не сделал Иру богатой вдовой с прекрасным котом и чудесными собаками, домом в элитном районе и собственным автопарком. Собственно, я так и хотел, когда не тянул с нашей свадьбой, – чтобы если что, всё моё имущество досталось той, что была со мной.

Глоток за глотком меня отпускало. И я даже стал слышать играющую вдали зажигательную музыку, что-то с барабанами и дудками, и я встал и подал Ире руку.

– Тут? – удивилась она.

– Тут, – произнёс я, беря её за талию и ритмично ведя её по бассейну, по пояс в воде, словно в вальсе, смотря в её голубые глаза, вдыхая запах её светлых волос, скользя по белому купальнику в синее яблоко, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Слав, ты раздеваешь меня глазами, зачем? Ну-ка, одень назад – тут люди, – пошутила она.

– В стране, где легальны трансвеститы и дурь с грибами, муж должен так смотреть на жену, чтобы нас арестовали за распространение русских ценностей! – широко улыбнулся я.

– Отличный тост, – улыбнулась она, кладя мне руки на плечи, а я спустил свои ей на талию, и теперь мы просто качались в медляке, иногда даже попадая в ритмичную музыку играющей мелодии.