Текст книги "Патруль 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Я сделал небольшой глоток. Тёплая жидкость обожгла горло и разлилась приятным теплом в желудке. Отдал флягу обратно.

– Спасибо.

– Слушай, Четвёртый, – Хан20 убрал флягу и посмотрел мне в глаза. – Давай, иди отсыпайся. Распоряжение на тебя уже у нас есть. Тебя ко мне прикрепили пока, к нам. До выяснения. Вводные через ОЗЛ позже скинут отдельно.

Я качнул головой, чувствуя, как гудит голова.

– У меня завтра смена. На основной работе. В патруле.

Хан20 замер. На его лице отразилось сложное выражение – от удивления до недопонимания.

– Нахера тебе смена? Ты только что из такого пекла вылез, на такой работе люди годовую зарплату зарабатывают за одну ночь. Или ты двужильный?

– Контракт, – пожал я здоровым плечом. – Завтра в наряд. Форму уже погладил. У меня постановление, что я теперь на одну зарплату живу.

– Твою ж дивизию… – Хан20 потёр переносицу. – Вы в Златоустовске все такие отбитые? Я в хорошем смысле.

– Наверное, – вздохнул я.

– Какой нафиг патруль? Ты ранен, – он ткнул пальцем в мою забинтованную голову. – Отдыхай. Я сказал. Провизию подвезём, деньги, если будут нужны, тоже. Устроили тут испытательный срок курильщика.

Я не стал спорить. Выбрался из «Газели», чувствуя, как ватные ноги едва держат после ночных спринтов. Сел в свой серебристый седан, завёл двигатель. Хан20, к моему удивлению, открыл пассажирскую дверь и плюхнулся рядом.

– До дома подбросишь. Заодно посмотрю, где ты обитаешь.

Ехали мы молча по навигатору. Я крутил баранку, ведя машину на автопилоте. Хан20 смотрел в окно на просыпающийся город. Остановились у домика.

– Приехали, – сказал я.

Хан20 протянул руку, и я её пожал.

– Ну всё, Четвёртый, на связи. Спасибо за службу.

– Не за что, – ответил я, глядя, как он выходит из машины и идёт обратно, к следовавшей за нами и вставшей неподалёку чёрной «Волге» с тонированными стёклами.

Я посидел ещё минуту, глядя на лобовое стекло. Потом выключил двигатель, вышел и, чуть хромая, побрёл к домику. Шея затекла, голова гудела. Под костюмом всё ещё чувствовался запах пороха и пота.

Открыв калитку, я снова завел машину и загнал её во двор, не забыв закрыть калитку обратно. Машина-то уже примеченная местной мелкотравчатой братвой. А дом встретил меня тишиной и холодом. И, стянув одежду, я бросил её в машинку и запустил стирку. И лишь в ванной, взглянув в зеркало, увидел того самого парня, который должен был казаться Хану старше своих лет. Чужие глаза с расширенными зрачками смотрели на меня из-под белого бинта.

Я умылся кипятком, как и всегда, а после доплёлся до дивана и рухнул, даже не укрываясь. За окном была темнота, а дома было тихо, и только сейчас я понял, как я привык к Ирининой суете, к игре и лаю щенков, к тихому и вдумчивому Рыжику. И, закрыв глаза, я постарался сконцентрироваться на дыхании.

И я бы даже мог уснуть, но звонок с незнакомого номера заставил меня взять трубку.

– Да? – спросил я.

– Ты не дакай мне! – произнесли с кавказским акцентом. – Ты сюда слушай!

– Слушаю, – открыл я глаза и улыбнулся. Во рту почувствовалась своя же кровь, видать, в бою где-то прикусил губы.

Глава 20
Договориться со смертью

– Ты мэнт! Ты за колёса должэн, за моральный ущерб должэн! Ты пацанов принял, ты чорт! Понал? – начал с козырей кавказец или копировавший их акцент актёр с малого цирка.

– Понал! – скопировал я его акцент.

– А раз понал. Сто штк зэлени с тэбя! – потребовал голос.

– А ты кто? – уточнил я.

– Махмуд я.

– Махмуд, а с кем ты работаешь? Махмуд! – спросил я.

– А тебя эбёт с кем? – спросили меня вопросом на вопрос.

– А ты за свои слова отвечаешь? – уточнил я.

– Я всегда отвечаю! Чорт!

– Ну тогда давай через полтора часа, – я посмотрел на сотовый. – Где тебе деньги отдать?

– Ты один придёшь! На улицу Строителей у ворот! – потребовал Махмуд.

– Приходите все, я с вами побазарить хочу, о том кто будет главным теперь в городе! – выдал я.

– Ты чо чорт! Слыш! Там базарыш! Ты что ли главным будэш⁈

– Я стрелу тебе Махумд забиваю, если ты за словами своими следишь! Через полтора часа на улице Строителей у ворот!

– Не дай шайтан не явэшся я тебя на ковры нашинкую! Чорт! Пэтух!

– Я твою маму абал! – ответил я, – Папу абал. Деда абал и труба твего дома, абал!

– Мертвэц ты сука! Пэтух! Я тебя ждать и сам рэзать буду! Пэтух! Чорт! Пёс!

Я вздохнул с облегчением улыбаясь, треш-ток проф-боя прошёл удачно и набрал в ОЗЛ спецсвязь.

«Прошу выслать специалистов по переговорам с путешественниками из 90-тых, по указанному Махмудом адресу.»

«Это Чиж, вас вызвали, как сотрудника Росгвардии значит этим должны заниматься представители ОСБ округа.»

«Чиж, я сейчас возьму РПК и сам туда тогда поеду. Искать людей в кремниевых пиджаках плохо пахнущих и вдумчиво произносящих слово „чорт“ и „пэтух“»! – удивился я не на шутку, она там что – не выспалась?

«Это не приемлемо!» – продолжила Чиж.

«Тогда свяжи меня с главным!» – настоял я.

«Я решаю куда вы едете, или нет!»

«Свяжи меня с главным!» – включил я режим «попка-дурак».

«Четвёртый, я запрещаю вам что-либо делать вне согласованного плана ликвидаций!»

«Свяжи меня с главным!» – написал я, потому, как считал, что Махмуд это как раз по плану.

«Это против протокола!»

«Свяжи меня с главным!»

На некоторое время она прекратила со мной общаться и вот наконец, мне позвонил кто-то повыше.

– Привет Слав, что там у тебя? – узнал я голос Дяди Миши.

– Воюю, товарищ генерал! Енота ранили, Семнадцатого обнаружили и спасли. По последнему запросу еще троих надо убрать. Мне тут Чиж говорит, что не надо бандитов накрывать тяжёлыми, а я её убеждаю, что ликвидатор это больше диверсант чем штурмовик. Просто если мы Махмуда сегодня не накроем, не исключено, что это не настоящее имя. То он завтра ко мне на смене в патруле предъявит, а там у меня и броня слабее и оружие штатное. – поделился я своими опасениями.

– Хорошо, я слышал, ты с Ханом20 уже познакомился.

– Ну так, обменялись парой слов, – выдал я.

– В патруль не выходи. Сейчас буду, решать вопрос по поводу твоей эвакуации от туда, раз там всё так запущено. Поспи часа 4 и постарайся за эти сутки реализовать еще троих из списка, – распорядился дядя Миша.

– Прошу одежду представительского типа моего размера, кобуры скрытого ношения под транквилизатор и ПБ, и нож нужен, нужны патроны под ПБ и барабаны под транквилизатор.

– Всё привезут, жди. Доброй ночи! – произнёс он отключаясь.

– Спасибо товарищ генерал. – проговорил я и поставив телефон на безвука, лёг на диванчик.

– Зачем вы спите? – вдруг произнёс Тиммейт.

– За тем что устаём, – одними губами ответил я.

– Вы же люди. Тим тоже был человеком и не спал, – возразила машинка.

– Вот и чёкнулся твой Тим, – парировал я.

– Просите, но тут неточная формулировка, Тим не был моим, я был устройством Тима.

– Ладушки. У тебя есть зарядка, нам тоже нужна, – пояснил я.

– Каково это быть самым эффективным оружием системы? – спросил у меня Тиммейт.

– Разряжаюсь быстро, – произнёс я. – Коллеги гибнут и травмируются.

– Это важно?

– Очень важно.

– Хорошо я понял. Спасибо, удачной разрядки! – завершил со мной диалог ИИ.

И я провалился в сон без сновидений, просто чернота которую прервал звонок по ОЗЛ спецсвязи.

– Да? – уточнил я.

– Это Филин, я теперь твой офицер поддержки вместо Чижа.

– Доброй ночи, Филин.

– Сейчас тебе подвезут всё что тебе нужно. И у меня есть для тебя координации по остальным целям, – отзвучил Филин.

– Спасибо!

– Давай просыпайся. Мне сказали с тобой быть построже, но я сам воевал, поэтому, давай просто убьём их всех, – предложил он.

– Давай, – произнёс я просыпаясь.

Еще было темно, но мимо моего дома проехала машина ослепляя улицу фарами, и остановившись, её дверь хлопнула два раза, открываясь и закрываясь. И я уже спешил на улицу, держа в кармане костюма ПБ. Сделав в кармане дурку, чтобы помещался длинный глушитель. А на улице прямо напротив ворот стояла вешалка, такая которую надо размещать в коридоре, на которой висели плечики, и что-то в длинном целлофановом пакете на них развешанное.

На чём её везли на Газели? На внедорожнике? Положили лёжа на заднее сидение? И я оглянувшись по сторонам забрал её домой.

Классно теперь у меня есть вешалка. На которой висел кежуал костюм, тёмно-серый ближе к чёрному, рубашка, портупея под двойную кобуру и отдельный пакетик с боеприпасом и пакет с обувью. И сполоснувшись в ванной от вчерашнего дня, а по сути сегодняшней ночи, я надел броню на корпус, на голое тело, сверху серенькую рубашку, портупею (на которой были и дополнительные отделения под магазины) а уже потом костюм и ботинки. И снарядив магазины я подошёл к зеркалу. Да на Джона Уика я не походил, не походил я и на Хитмана, я был отмытый, поцарапанный и с синяками на лбу ликвидатор. Приглядевшись к своим зрачкам я увидел, что они чуть разного размера, правый больше левого, контузия или сотряс.

Ну правильно, правый нужен побольше, я же через него целюсь, – промелькнула шутка в голове.

«Четвёртый, по твоей наводке на Махумада, УФСБ приняли двадцать человек с огнестрелом.» – ожила ОЗЛ спецсвязь.

«Служу России.» – произнёс я, умалчивая, что если бы работал я, то они получили бы 20 трупов.

«Сейчас я уточняю место положения оставшихся твоих целей. Чтобы ты просто так не мотался по Хантам.»

«Принято жду.» – ждал я уже в машине, косясь на свой шлем, получивший несколько проникающих царапин в ходе того боя.

И отцепив от него обвесы с ПНВ я оставил его, на пассажирском сидении, РПК лежал на заднем сидении, на всякий случай. И в какой-то момент я подумал, а может и правда надо было попробовать взять Тима живым? Сейчас бы не мотался в столице биатлона, по этим всем особнякам.

Вот так у нас в стране и происходит, стоит убить пару гадов, дерзко, с шумом, с гамом, все тут же берутся за ум и начинают накрывать охеревших в край бандитов. Махмуд не просто так такой наглый, у него значит уже протоптанная тропа, значит есть уже опыт кашмаринья ментов. Ну вот сейчас присядет лет на 8 за ОПГ, подумает, русский подучит в рамках ударений в словах «чёрт» и «петух» и выйдет нормальным членом общества, или не выйдет. И ОЗЛ спецсвязь снова пискнула:

Цель «Лука» Луковкин Антон Павлович, находится по ул. Энгельса, д. 45. Жилая зона находится на техническом 8-м этаже, ТЦ, вход через отдельный лифт с подземной парковки.

А этот тот кто со слов Чижа: худощав, ухожен, выглядит как мужчина за пятьдесят? Имеет седые виски, при модной стрижке и пахнет дорогим парфюмом. А на левой руке носит часы A. Lange Söhne. Улыбчив.

Ну что ж пойду нюхать его парфюм, смотреть на его дорогие часы, и оценивать насколько модная ли у него стрижка в 6 утра.

Дополнительная задача: Вербовка, в случае отказа сотрудничать ликвидация.

Вы не того человека на вербовку посылаете, у меня нет ни информации о его связях, ничего вообще. Что я должен такого предложить Луке, чтобы он согласился на глубокое сотрудничество с Конторой. Конечно он согласится, я же к нему с оружием приду. А кто бы не согласился? Или я правильно понимаю что всё эта война из-за Семнадцатого? Тогда респект, так рядового Района еще никто не спасал!

«Ключ от парковки в нагрудном кармане пиджака.» – написали мне.

И я проверил, найдя брелочек.

И снова пошёл выгонять многострадального китайца чтобы ехать, договариваться или убивать.

«Китаец» завелся с полтычка, будто успел соскучится по ночным покатушкам. Ханты-Мансийск встречал меня предрассветной тишиной и яркими фонарями, что горели тут не экономя электричество. Навигатор вел меня уверенно, подсвечивая путь ко вбитому адресу.

ТЦ был окружён пустующими парковками, но я искал подземную и объехав его по кругу нашёл. Огромная коробка из стекла и бетона, подсвеченная снизу прожекторами и оставшимися брендами одежды и еды имела вход в себя через подземные ворота словно портал в другой мир. И я въехал в этот подземный мир, открыв дверь дистанционным ключом. Нашел свободное место в дальнем углу, чтобы «китаец» не светился лишний раз под камерами. Хотя он всё равно будет и потому я был уже в шлеме.

А камеры тут были повсюду. Я вышел из машины и быстро шёл к лифту. Где-то в глубине парковки гудел трансформатор, капала вода с потолка.

Лифт представлял из себя отдельную кабинку с табличкой «Только для персонала» и слотом под ключ-карту. И я приложил брелок, а двери бесшумно разъехались в стороны. Восьмой этаж горел на панели отдельной кнопкой без цифры и я нажал, поехав наверх.

Лифт полз медленно. Тут, кстати, очень удобно останавливать таких как я, просто блочишь лифт и ждёшь подкрепления.

Но двери открылись в небольшой холл с мягким светом, кожаным диваном и стойкой, за которой дремал мужчина в униформе. Лет пятьдесят, седой и уставший. Консьерж видимо. Его работа – встречать жильцов и гостей, запоминать лица, звонить в номера, если что не так. Но в шесть утра даже консьержи спят.

Я подошел бесшумно. Он вздрогнул, когда моя тень упала на стол, и открыл рот, чтобы спросить «Вы кто?», но я уже вскинул руку с пистолетом. Два шага разделяло нас, и транквилизатор вошел ему в грудь. Прогремел выстрел. Консьерж дернулся, попытался встать, но ноги подкосились, и он осел обратно в кресло, уронив голову на сложенные руки.

Часа четыре поспит – и будешь как новенький.

– Дверь номер 5 направо от проходной, – ожил ОЗЛ в моих наушниках, новым для меня голосом, возможно это и был Филин.

Я быстро двинулся по коридору. Ковролин глушил шаги, мягкий свет под потолком создавал уют, которого здесь быть не должно. Дубовая и массивная дверь, с латунным номером «5» и маленьким глазком, который смотрел на меня черным зрачком.

И я набрал полную грудь воздуха и ударил ногой в район замка. Дверь даже не крякнула, а распахнулась с хрустом вырванного замка, ударившись ручкой о стену.

И я вошел.

Внутри было темно, только из окна, откуда открывался вид на набережную Иртыша, лился бледный свет уличных фонарей. Я сделал шаг, второй, привыкая к полумраку, и вдруг понял: здесь пахнет не парфюмом, а пахнет дорогим алкоголем.

Я сканировал дом через прицел ПБ шагая бесшумно по дорогим коврам и услышав звонкие звуки стекла, словно кто-то едва слышимо набирал что-то в бокал. Я повернулся на звук и открыв дверь в огромную кухню, увидел его.

Фигура в зеленоватом халате, стояла за домашним баром, подсвечиваемая мягким светом, что лился откуда-то снизу, из-за стойки. Он повернулся ко мне и, расплывшись в дружелюбной улыбке, кивнул, в руках мужчина держал бокал белого вина:

– Здравствуйте, молодой человек? Подарите старику минутку своего времени?

Я замер в дверном проеме, держа его на прицеле. Пистолет смотрел ему точно в грудь, но Лука, кажется, этого даже не замечал. Или делал вид, что не замечает.

– Зачем тебе ещё минутка? – спросил я расщеплённым голосом словно Бэтмен.

– Поговорить со своей смертью, быть может, выторговать у неё ещё вторую минутку, – ответил он просто, и в голосе не было страха – только усталая мудрость человека, который слишком долго жил на этом свете и всё про него понял.

– Говори, – произнёс я, не опуская ствола.

Лука опёрся локтями о стойку, отпивая из бокала и ставя его на стойку сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня с искренним интересом.

– Значит, вы не ради денег меня убиваете? И правильно ли я понимаю, что это вы уничтожили Бурого, Лодку и Дылду? А ваш шлем говорит о том, что это были именно вы. Что ж, я удивлён и обескуражен. Я за свои годы думал, что видел всё, но вы меня удивили. Чего же вы хотите? Быть может, я могу вам помочь? Считайте, что поймали джина в сосуде и трёте эту лампу. С желаниями.

Я молчал. Стоя в проёме и держа его на прицеле.

– Скажи ему, что ему сейчас позвонят, – произнёс Филин в гарнитуре.

Я продублировал это голосом Бэтмена:

– Вам сейчас позвонят.

Лука удивлённо приподнял бровь, но улыбка не сползла с его холёного лица. Он даже не шелохнулся, только руки чуть крепче сжали край барной стойки.

– Отлично, – кивнул он, не сводя с меня глаз. – Видите, молодой человек, поступать милосердно не так уж и сложно. Особенно когда есть выбор. А выбор, как говорится, есть всегда.

В тишине щёлкнул динамик его телефона, лежащего на стойке. Экран засветился, пошла рябь вызова. Лука глянул на дисплей, потом снова на меня.

– Позволяете? – спросил он с лёгким поклоном, словно мы вели светскую беседу в ресторане, а не разговор на дуло пистолета.

Я кивнул.

Он нажал на зелёную кнопку и включил громкую связь. Из динамика донёсся спокойный, чуть механический голос, искажённый шифратором:

– Антон Павлович, доброе утро. У вас есть ровно минута, чтобы принять решение. Либо вы работаете на нас с сохранением всех ваших активов и, что немаловажно, жизни. Либо мы вас в этом мире больше не задерживаем. Выбор за вами.

Лука слушал, глядя мне в глаза. Улыбка на его лице стала чуть шире, чуть теплее. Искренней.

– А условия? – спросил он в телефон, но смотрел при этом на меня.

– Полная конфиденциальность. Сохранение вашего бизнеса. Информационная поддержка. И, разумеется, защита от конкурентов, которые уже наверняка почувствовали запах крови после смерти Бурого. Взамен – вы становитесь нашим человеком в администрации. Ничего сверхъестественного, просто иногда будете консультироваться с нами о некоторых ваших решениях, которые готовятся в городской думе.

Лука кивнул, будто услышал именно то, что ожидал и, поправил пояс халата и сделал шаг в сторону. Я напрягся, палец на спуске дрогнул, но он лишь подошёл к кофемашине, нажал кнопку и, пока она шипела, обернулся ко мне.

– Кофе? – спросил он просто. – У меня отличный бразильский. Настоящий, не из «Колибри». Специально для себя вожу.

Я не ответил. Только мотнул головой. Это он со страха всё делает, или решил перед смертью и вина и кофе бахнуть?

– Зря, – вздохнул он. – Кофе в шесть утра – это маленькая победа над хаосом.

Он взял чашку, отпил маленький глоток, поморщился от горячего и повернулся к телефону.

– Я согласен. Но с одним условием.

– Слушаю.

– Молодой человек в шлеме больше никогда не появляется в моём доме. А если появляется – то только как гость. Без оружия и без этой вашей чекистской драматичности. Я же правильно понимаю, что вы ГэБисты?

Из динамика донёсся короткий смешок. Короткий и сухой.

– Вы правильно всё понимаете. И договорились, Антон Павлович. Через час вам привезут новую дверь и сменят замки. За счёт заведения. А пока – приятного аппетита.

– Нет спасибо. Дверь я себе поменяю сам. Я бы хотел как можно реже видеть ваших людей у себя, это портит мою светскую репутацию.

– Как хотите, – произнёс Филин и связь оборвалась. Я опустил пистолет, а Лука пригубил своё кофе, поставил чашку в стойку и снова посмотрел на меня.

– Знаете, молодой человек, – сказал он тихо, – я ведь правда думал, что сегодня умру. Когда узнал про вашу работу уже думал улетать и собрал вещи, даже билет заказал. В Турцию. А потом подумал, а кому я там нужен на Западе, а тут раз уж передел идёт, еще послужу родному Отечеству. Да и кроме того от вас же не уехать…

Он вздохнул.

– Передайте своему начальству: я не подведу. И спасибо… за выбор.

Я кивнул, развернулся и вышел в коридор. Консьерж всё ещё спал за стойкой, положив голову на руки. Я прошёл мимо, нажал кнопку лифта и только в кабине позволил себе выдохнуть.

– Четвёртый, – ожила гарнитура голосом Филина. – Отлично сработано. Следующая цель – Кулик. Он сейчас в своей тайной квартире на Заречной. Но будь осторожен: у него там собака и, по данным, пара человек для охраны. И быстрее уходи, соседи нажали тревожную сигнализацию.

Лифт мягко тронулся вниз, унося меня с восьмого этажа обратно в темноту парковки. А в голове крутилась одна мысль: интересно, сколько ещё таких вот как «Лука» ходят по земле, делают свои серенькие дела и ждут, когда к ним постучится смерть в шлеме? И что они скажут, когда она постучит?

Я взглянул в ОЗЛ спецсвязь, задача с Лукой отметилась зелёным, а значит выполнена.

– Филин? – позвал я. – Дополнительные выводные по этим двоим будут, по Глобусу и по Кулику?

Глава 21
Начать и кончить

– Так, вводная изменилась, округ вводит план «Перехват». – произнёс мне Филин.

– А Хант20 не порешал эту ситуацию? Кого будут перехватывать? – спросил я.

– Это не наши вводят, а вражеские! Цель перехвата одна – всех останавливать и всех досматривать. Твои же цели для ликвидаций эвакуируются в Новосибирск, авиасообщением.

– Понял, Новосибирск. А купите мне билеты на это же рейс. – попросил я.

– Делается. Но в аэропорту не ликвидировать, в небе тоже. По прилёту в НСК действовать по ситуации, тебя встретит местный отдел ОЗЛ.

Дело было ясное, что дело тёмное. Цели бегут с тонущего корабля, а мне остаётся только следовать за ними.

И я снял с себя броню и шлем в машине, на пустующей парковке у еще не открывшегося магазина. Стаскивать потную, провонявшую порохом броню с больных рёбер было тем ещё удовольствием. И, запихав всё на заднее сидение авто, я снова оделся. Ну здравствуй, гражданская форма одежды, хоть и ненадолго.

Закрыв машину, а ключи положив на правое колесо, я, отойдя пару домов в сторону, поймал взглядом жёлтую шашку и вызвал такси через приложение на адрес, который прочёл тут же на здании. Машина подъехала тут же – свеженькая «Веста» с водителем-узбеком, который всю дорогу ехал молча, погружённый в какие-то свои мысли.

До своего домика я добрался без приключений. А там, не включая света, достал из тайника все документы на моё новое имя. Поддельный паспорт, права и банковская карта. Хотя, наверное, всё это было даже настоящим, просто лицо на паспорте было моё и делалось это всё в казённых домах, а не на домашнем струйном принтере. И потому все мои ханты-мансийские документы были в порядке, даже прописка имелась в квартире, которую я, правда, никогда не видел.

И, вызвав другое такси, чтобы добраться до аэропорта, я принялся ждать.

И вот уже через минут десять я, сидя на заднем сиденье, отписался в ОЗЛ спецсвязь коротким сообщением: ориентиры, где оставил «китайца» и где положил ключи, а также подробное описание того, что в нём было спрятано, чтобы не нашёл кто-то другой, кроме наших. Ответ прилетел мгновенно – электронные билеты в эконом-класс на моё поддельное имя. Рейс Ханты-Мансийск – Новосибирск, вылет через два с половиной часа.

Я откинулся на спинку сидения такси, чтобы насладиться поездкой по спящему городу, не оборачиваясь, мечтая, что я покидаю этот чудесный город навсегда. Адреналин схлынул окончательно, оставив после себя только тупую, ноющую боль во всём теле и звенящую пустоту в голове. В целом – я молодец: основных ликвидировал, а то, что самые умные свалили, а самые находчивые договорились, к делу не относится. Хотя, конечно, относится, потому как надо доделывать.

Дорога заняла минут сорок. Аэропорт Ханты-Мансийска встретил меня чистотой, сонными служащими и редкими пассажирами, которые в такую рань тащили свои чемоданы к стойкам регистрации. В наушниках ожил Филин:

– Четвёртый, я блокирую входящие звонки на твой номер. Тебе названивают адвокаты задержанных. Видимо, твой утренний трёп с «Махмудом» дал им темы для размышления – а раз его взяли со всей бандой, теперь его защитники ищут варианты, как замять дело. Зря ищут, Махмуд прилип серьёзно. На тебя у них, конечно, ничего нет, но звонят по всем номерам, совершают вымогательство «скощух» методом выканючивания.

– Зачем я им? – проговорил я с улыбкой. – У них подзащитных с оружием взяли, а их интересует моя персона.

– Работа у людей такая – искать соломинку за которую будут вытягивать уже утопшего. Но ты не отвлекайся. В патруль тебе в Ханты теперь точно нельзя, там тебя будут искать днём с огнём, чтобы понять, откуда ноги растут. Не верится им, что простой сержант это всё с их клиентом провернул. А то, что сержант не простой, знать никому не надо. Так что лети спокойно.

Но совсем спокойно не получилось.

Аэропорт жил своей жизнью. Я прошёл на регистрацию, получил посадочный талон. Личных вещей у меня не было – даже документы в карманах, сотовый да Тиммейт, который тоже похож на мобильник, только дутый.

В зале ожидания было немноголюдно. Человек двадцать пассажиров дремали в креслах или тупо смотрели в телефоны. Я занял место у окна, откуда был виден перрон и стоящий у «рукава» самолёт с логотипом «Аэрофлота». Посадка должна была начаться через час. И тут я увидел их.

Со стороны VIP-зала, который здесь, в Хантах, представлял собой обычную комнату с кожаными диванами и кулером, вышли шестеро. Двоих я узнал сразу по ориентировкам, что скидывала Чиж.

Кулик – приземистый, плотный мужик лет пятидесяти, с бычьей шеей и короткими руками. Одет в пиджак песочного цвета. Он постоянно оглядывался по сторонам, словно ждал нападения. Глобус же – полная его противоположность. Высокий и худой, с бледным лицом интеллигента. Очки в тонкой оправе, седые волосы зализаны назад. На нём был тёмно-синий плащ, который болтался на нём как на вешалке. У второго чувствовалась нервозность, он нервно теребил ремешок часов.

Правильно нервничаешь, Глобус, правильно. Вот только такую же историю, как с Тимом, я не повторю, у вас вон какие мастера кунг-фу вокруг, быстро меня укатают.

Их сопровождали четверо крепышей в одинаковых чёрных куртках и с такими же одинаковыми, ничего не выражающими лицами. Типичная охрана для важных господ: широкие спины, короткие стрижки и наушники-гарнитуры в ушах. Они, видать, прошли регистрацию на наш рейс, минуя общую очередь по ускоренной процедуре.

Я сидел, не двигаясь, провожая их взглядом. Пред посадкой их пропустили в самолёт первыми. И они скрылись в накопителе, ведущем к «рукаву». Моё сердце билось ровно. Не здесь, как сказал Филин, и не в небе. Значит, будем работать в Новосибе.

Полтора часа полета прошли как в тумане. Самолёт натужно ревел двигателями, набирая высоту заставляя уши закладывать. Я сидел у иллюминатора, глядя на бескрайние сибирские просторы, которые внизу сменялись квадратами полей и зеркалами болот и озёр. Рядом дремал какой-то командировочный дыша на меня перегаром. Стюардессы разносили чай и бутерброды, но в горло ничего не лезло. Мысли вертелись вокруг предстоящего.

А в Новосибирске нас встретил промозглый сентябрьский ветер. Аэропорт Толмачёво гудел как растревоженный улей. В отличие от сонного Ханты-Мансийска, здесь жизнь била ключом даже в ранний час.

Я прошёл паспортный контроль. Мои документы не вызвали вопросов – обычное лицо, обычный гражданин. И я направился к выходу в город. Наблюдая за лентой выдачи багажа, я краем глаза заметил, как Кулик, Глобус и их сопровождающие прошли через отдельный выход для делегаций. Их уже ждал чёрный микроавтобус с тонированными стёклами, который сразу же умчался в сторону города.

Выходя из стеклянных дверей терминала, я вдохнул холодный и колючий воздух Новосибирска. И всё же он мне был милее, чем воздух в Хантах. Толмачёво встретило меня бесконечной вереницей такси, выстроившихся вдоль тротуара. Я остановился, оглядываясь и прикидывая, куда бы податься. Должны были меня встретить и дать оружие и инструкции. Я достал сотовый, чтобы посмотреть, но тут ко мне подкатил мужичок в спортивной синей курточке и с кепкой-восьмиклинкой набекрень.

– Такси? Недорого! До города! До вокзала! – затараторил он, хватая меня за рукав.

Я аккуратно высвободил руку.

– Спасибо, не надо.

Он не отставал. Понизил голос, приблизившись почти вплотную:

– Слышь, земляк. А скажи-ка, какой зверь в лесу самый главный?

Внутри всё похолодело. Я посмотрел ему в глаза.

– Так-то Медведь, – ответил я, помедлив. – Но мне иногда кажется, что какие-то парнокопытные царствуют.

Уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.

– Ну, допустим, принято. – Он кивнул в сторону старой, потрёпанной «Тойоты» серого цвета, стоявшей чуть поодаль.

– Поехали, товарищ Четвёртый. Ваша новая броня и экипировка уже в машине. И, кстати, – он открыл заднюю дверь, пропуская меня внутрь, – Я Кузьмич. Я тут буду вашим и таксистом, и, если не повезёт, ангелом-хранителем на колёсах. Вводные от Филина: объекты убыли в гостиницу Triple Hors by Hilton Hotel Novosibirsk. Работать прошу аккуратно, здесь вам не Ханты, тут людей побольше будет. Залезайте, переоденетесь по дороге.

Я забрался на заднее сиденье. Рядом лежал объёмистый спортивный баул. Старая «Тойота» чихнула, завелась и, лавируя между другими машинами, вырулила с площади от аэропорта, унося меня навстречу новому заданию.

А в сумке было: чёрная форменная одежда. Бронежилет штурмовой с напашником и наплечниками – ладно, сойдёт, мало ли чем меня встретят их архаровцы. Далее, была маска типа балаклава, чёрная – одна штука. Автомат специальный СР-3М с ПБСом и пять магазинов к нему на тридцать патронов 9×39. Спасибо родному Лесу, что использует автоматы, которые я помнил по своим девяностым. Наступательных гранат не было. Вместо шлема была какая-то каска со стеклом, судя по толщине, бронированным. Хотя шлем вроде был современный тактический. Перчатки чёрные тактические, нож, который, думаю, не понадобится. О! Светошумовая граната «Заря-2» – одна штука. А РГД-шек значит не положили, где логика? Фляга с водой которую я постоянно забываю.

– Кузьмич, – спросил я. – Эвакуация будет с гостиницы? Просто там шумно будет. Новосибирск не Ханты, сразу все слетятся на шумок.

– Именно что не Ханты, ты попробуй в пробки проехать куда-нибудь? Эвакуация будет ножками, по пожарной лестнице. Камеры на тыльной стороне, как только ты начнёшь работать, будут вырублены.

– В каком номере они расселились? – спросил я.

– Этой информации пока нет.

– И, походу, не будет? Я правильно понимаю, что я сейчас зайду в гостиницу и должен это сам уточнить?

– Именно, иначе было бы проще отработать на расстоянии. – ответил Кузьмич.

«Тойота» была именно такой, какой и должна была быть машина для такой работы: невзрачная, пыльная, с характерными вмятинами на крыльях. Мы нырнули в утренний поток, и сразу же упёрлись в пробку.

Новосибирск встречал меня классическим утренним коллапсом. Трасса со стороны аэропорта напоминала раненую змею, которая медленно ползла к городу, периодически застывая намертво. Но Кузьмич ехал уверенно, то и дело срезая углы и ныряя в какие-то дворы. Я смотрел в тонированное окно, впитывая мегаполис.

Странное дело – я здесь никогда не был, но чувствовал себя почти как дома. Панельные девятиэтажки, чередующиеся с новыми высотками из стекла и бетона. Рекламные щиты, заслоняющие горизонт длинных улиц и проспектов. Люди с термокружками, бегущие на работу. Повсюду припаркованные электросамокаты – новое зло для водителей, но спасение для спешащих пешеходов. Где-то вдали блеснула на солнце золотая луковка купола церкви, а через минуту мы проезжали мимо огромного торгового центра, который ещё не открылся, но у входа уже столпились продавцы, ожидая администратора.