Текст книги "Патруль 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Он посмотрел на меня. В темноте глаза его блестели, как у затравленного зверя, готового бежать и искать свои документы.

– Брат, тут нет твоих документов, я когда контру бил, никаких бумаг с тобой не видел, и об этом надо доложить скорее, чтобы быстро найти их, иначе, не дай бог, в руки врага попадут, – импровизировал я как не в себя.

Однако у меня в карманах закашлялись: это Енот проснулся и, слыша мой диалог с товарищем, решил мне подыграть.

– Товарищ четвёртый⁈ – позвал он.

– Товарищ четвёртый, приём! – голос у Аркадия был встревоженный. – Как слышите? Проводите товарища куда он просит и без промедлений.

Я глянул на человечка. Тот стоял ни жив ни мёртв, только губы шевелились; он не знал, что у меня сейчас заговорило в кармане, проводного телефона у меня в руках не было, а переносную рацию ещё не изобрели. И, секунду размышляя, он сделал то, что сделал бы любой, встретив непонятное поведение своего провожатого: он рванул от меня в сторону центральной улицы Кирова.

И я ускорился, чтобы за секунды поймать его и легонько хлопнуть его ладошкой по затылку. А потом подхватить обмякшее тело с асфальта и понести его к моему джипу.

– Аркадий, ты если не помогаешь – ты не мешай, пожалуйста! – выдал я.

– Я правильно понял, что ты наткнулся на… – протянул куратор.

– Либо псих, либо… да вы всё равно их всех в психи рядите, – произнёс я.

– Вези его в ОЗЛ-отель. Я информирую Дядю Мишу. – распорядился он.

– Я так и делал, пока ты не заговорил. Ты понимаешь, что в его году раций не было?

– Сори, Слав, не сориентировался. – Ты где сейчас?

– В Кировском! – ответил я, хотя возможно, это уже Советский, или как минимум граница с кировчанами.

– Хорошо, вези! – произнёс мне енот.

– Э! Ментяра! – окликнули меня, и я повернул голову: ко мне двигались фанаты Томи, на этот раз настоящие. И их было пятеро.

– Чё надо? – спросил я их, поворачивая голову.

– Чё мне надо⁈ – спросил у меня фанат, весь разрисованный, по пояс голый. – Представься по уставу сначала! А потом положи мужика, отдай нам, а потом честь и вали, пока тебе не навешали!

Чёрт, они решили отбить у меня революционера! Думая, что он свой. Вы где были, когда быдло с него штаны стягивало?

– И ты шарфа не достоин носить! Либо за шмот поясняй, либо снимай шарф! – поступил еще один ультиматум.

И пятёрка быстро двигалась ко мне. Очень, очень жаль, что молодёжь сегодня не знает уголовного кодекса. Не знает что честь не отдаётся, а совершается воинское приветствие.

«Ну и конечно я хорош: сказал бы им, что это опер с кировского нахерачился и я его в РОВД несу после матча, поздравил бы с победой, сказал бы, что Ракета сосёт – и разошлись бы. Но нет, надо было им грубить. Надел бы тогда сразу шарф Ракеты, если такой Джин Уик». – обругал я себя мысленно.

Вот теперь что с ними делать? Из спецсредств только наручники, бежать на руках с тощим коммунистом – тоже не вариант, догонят и опиздюлят, а подмога не прибудет вовремя точно.

И я принял единственно верное решение: не снимая шарфика с лица, я…

Глава 10
Культурно-массовое мероприятие

Опустив худощавого – вернувшегося на асфальт, я извлёк наручники из поясного чехла и надел их на правую кисть. Фанаты один на один уступает спортсменам, но в группе они боксируют – мама-не-горюй. Потому как привыкли драться стенка на стенку. Но и на этот случай у меня был план, однако всё приняло неожиданный оборот.

– Э, ты нахер их достал? – спросили у меня видя наручники надетые как кастет.

– Как нахер? – удивился я. – Я сейчас вас буду бить, а подоспеет подкрепление, оформлю вас как группу лиц по предварительному сговору и за нападение на представителя власти – лет на шесть посажу, и это если не докажу группу лиц.

– Да погоди, давай поговорим, – произнёс тот, что хотел от меня, чтобы я действовал по уставу.

– О чём? Вы сами на меня наехали⁈ – произнёс я, понимая, что какой-то детский у меня диалог с ними получается.

«А он мне первым козлом назвал!», «Нет, он первый мою машинку взял!»

– Ну мы посмотрим, если это не наш, то и хер с ним. – кивнул их лидер на лежащего вырубленного коммуниста.

– Он 100% не ваш, он мой. Мне его надо до РОВД довезти. Вы что, думаете, что менты футбол и «Томь» не любят? – спорил я.

И тут я, как говорится, попал в их, сердечки. Зазвучали тезисы: да ты чё, братан, а видел, как Костя Корж забил? И в результате обмена фразами о футболе, эти пятеро донесли неизвестного мне коммуниста до моей машины. Далее мы обменялись рукопожатиями, оказалось, что двое из них занимались у Ильи в «Ауруме» и в целом любят спорт, а не бессмысленный кипиш. А старшего зовут Егор «Шотландец», за что Егор получил такое прозвище я не знаю, на вид так обычный русский Егор.

И я пристегнул вырубленного мной человека ремнём безопасности и на всякий случай наручниками к ручке на заднем сиденье. И поехал в «Отель». Если это и правда Вернувшийся, а не псих какой, то мне очень повезло, а может мироздание специально так делает, что к нам липнет не только неприятности, но и такие же как мы? И это тоже предстоит ещё выяснить. В любом случае коммунист это дополнительные очки лояльности перед судом Совета.

Место я нашёл не сразу, запросил координаты у Енота и, заехав во двор, вышел и отстегнул пришедшего в себя человека от ручки. Он хмуро смотрел на меня и произнёс лишь одну фразу:

– Хоть режь меня, хоть стреляй, но я тебе, контра, ничего не скажу!

– Спасибо, – поблагодарил я его.

И, надев на себя шлем, повёл попаданца во владения Ярополка.

Я зашёл в гостиную и предложил ему присесть пока в кресло. Меня встретил Ярополк, как всегда, в своём костюме и с мечом. Вот, этим двоим будет о чём поговорить, тут-то они и вспомнят всю историю – от Рюриковичей до Владимира Путина.

– Где я? – спросил меня вдруг коммунист.

– Вот как тебе верить после этого? – укорил его я. – Ты же мне обещал со мной не говорить. Вон с ним говори, – кивнул я на Ярополка.

– Гостье дразии, а не хочете ли испить чего? – произнёс Ярополк, засунув руки за ремень с ножнами.

– Гости дорогие, не хотите ли чего-нибудь выпить? – произнёс у меня в кармане Тиммейт.

– Ядом травить меня будете? – произнёс коммунист манерно отвернувшись от нас, ну чисто Мальчиш Кебальчиш у буржуинов.

– Во время там у вас было… – покачал я головой.

К моему счастью, вскоре прибыла делегация. Тут был Вайнштейн, Дядя Миша и пара крепких ребят в белом. Видимо, глубокие специалисты по древней Руси и последователям Ленина (при всём моём уважении и к Руси, и к Вождю мирового пролетариата).

Поздоровавшись с генералом и доктором за руку, я спросил:

– Дядь Миш, я нужен ещё? А то у меня смена. Узнают, что отлыниваю, – до ефрейтора понизят.

– Нет, Четвёртый, езжай себе, работай в удовольствие! – произнёс генерал.

И я вышел из здания и только сел в джип, как позвонил незнакомый номер.

– Слав, ты где? – спросил меня Николай Гусев.

– Вооружаться еду, – произнёс я.

– А фанатов кто будет накрывать? Мы уже собираемся на Фрунзе, 105 и выдвигаемся к «Буревестнику».

– Да я в «Отеле» по ОЗЛ-делам, – произнёс я. – Сейчас рвану на «Буревестник».

– Давай, а то тут Нел интересуется, куда ты ушёл.

– Не было доведено, что я нужен. Ну принял, сейчас подлечу, – ответил я, заводя двигатель.

А нужен ли я был там действительно и СОБР с ОМОНом не справляются? Нет, это Николай Николаевич тащит меня в Управу, знакомит с офицерами и, по сути, желает, чтобы я пошёл туда и завязал с патрулём. А значит, поставил дома у Иры своё фото и сказал ждать, потому как в Управе люди «живут»: в 9 приходят, в 18 уходят, если аврала нет. Правда, обед там министерский с 12 до 14, но в случае чего эти парни и ночуют там, и на сутки заступают, и в усиления идут пешие, словно ППС. А ЗП получают ниже тех, кто только на «земле» работает.

Эх, Коля, Коля. Вот так ты и своего сына тянул и в итоге получил парня, который даже не хочет старшим быть в группе задержания (ГЗ – по-нашему).

И я поехал, сняв шарфик, положив его на пассажирское, в душе радуясь, что с фанатами за коммуниста не пришлось драться. Видимо, на слабо меня брали и, увидев, что не отступаю, решили резко задружиться. Ну что же, лучше пировать, чем воевать. Эти же фанаты звали меня бухать с ними дальше, на что я отнекивался, мол ещё работать сегодня. Поразились они и моей машине: «Ни фига себе, на чём менты ездят». На что я отшутился, что кредитная она, вместо квартиры, потому как романтических рандеву в ней больше получается.

Как было написано в личном деле: принципиально честен по важным моментам. Тут как раз был момент не важный, и я просто трепался. Не всё же мочить террористов в сортирах, надо уметь и с братьями-славянами общий язык находить, стирая между ними и мной – ментом, грань недоверия. И возможно, кто-то из них потом пойдёт служить к нам, а в случае войны эти все фанатские сектора будут драться под нашими знамёнами за Русь-матушку.

Ярополка бы они вообще на доску почёта повесили, но, надо сказать, его бы и реконструкторы полюбили. Правда, он и голову может отрубить, если какой-нибудь заклёпочник вдруг ему скажет: «Херово пошит, Ярополк!» Отрубит со словами типа: «Окстись, окаянный!» Отрубит и даже не спросит, как зовут.

Тем временем я прибыл к лыжной базе, что за площадью Южной, у самого стадиона «Буревестник», я припарковал машину на стоянку и набрал Николая. И оказалось, что автобусы с «тяжёлыми» ожидают с другой стороны стадиона, у Богашёвского тракта – дороги, которая идёт на аэропорт, откуда я имел счастье летать на острова. Ну да, логично: фанаты тоже не дураки. Если увидят на парадном входе бронетранспорт ОМОНа и СОБРа – не пойдут драться, а просто «перебьют » стрелку или, как они говорят, «тему» на другое место и время.

И делать было нечего. Я объехал стадион и, найдя три бронированных грузовика с ребятами в масках, припарковался и, выйдя, направился к уазику управления. В уазике был один гражданский – низенький и крепкий мужчина, Нел на пассажирском, а Гусев сзади. И я подошёл и, увидев знак мол «садись», сел к ним.

Нел «был» весь в телефоне, держал в руках планшет, а на экране показывалась картинка: как кто-то идёт по зелёнке и снимает на камеру. Стрельбище биатлонистов представляло из себя квадратную насыпь среди леса с растущим на ней подлеском и стендами-пылеулавливателями – если вдруг пуля полетит не прямо в мишени, а вверх, к реке Томи, за которой расположилась череда деревень и трасса Новосибирск – Златоводск. В стрельбище было два пути, видать, для лыжников, и через одно из них туда шла толпа зелёно-белых, а оранжево-чёрные уже заняли одну из сторон и расположились широкой цепью.

Оранжево-чёрные были в верхней одежде, тогда как зелёно-белые фанаты «Томи» вышли по пояс голыми. И, построившись, они начали хлопать над головами ладонями, широко разводя руки, что-то крича.

– Так они показывают, что у них нет оружия, – пояснил Нел. – Ещё в фанатской «теме» – массовой драке – лежачих не добивают.

– Похоже на древнерусские кулачные бои, – произнёс я.

– Это они и есть, – кивнул начальник отдела службы управления.

– Разрешите глупый вопрос, – произнёс я. – Мы на этом празднике жизни зачем? Ребята устраивают культурно-массовое мероприятие, просто у них культура такая. А то, что морду бьют, так это лучше друг другу, чем гражданским.

– Скажи мне, товарищ сержант, будут ли там сломаны кости лица? – произнёс он, смотря на экран.

– Скорее всего, – кивнул я.

– 111.1 УК РФ тебе не заманчиво раскрыть? Там даже заявление не нужно. Сломанная кость – автоматическое возбуждение. А это же группа лиц, которая имеет предварительный сговор, возможно даже это группа лиц организованно совершает сие действие. То есть мы с тобой сейчас видим Организованную Преступную Группу. Даже две. Осталось дождаться чего?

– Чего? – подыграл я.

– Сломанной лицевой кости, – закончил Нел.

– Ну и профилактика. Если мы между ними встанем, они разойдутся, но через час всё равно друг другу навешают. А если возьмём позже, будут знать, что Златоводск – он не про преступность, а про закон.

«А я вам на этом празднике жизни точно нужен?» – спросил я мысленно, но вслух произнёс другое:

– А задача управления – управлять захватом?

– Именно. Ну не самим же бегать за фанатьём, – усмехнулся Нел.

Вот поэтому я и не с вами. И с вами никогда не буду. Мне даже с ОМОНом и СОБРом будет теперь не комфортно после того, как я набегался один. Да и руководить массами – это не моё. ГЗ ещё куда ни шло: водитель рулит, третий на подхвате. А уже взвод – да ну его в баню, этот личный состав. И ещё переживать за него: а не напился ли у меня Вася, а всё ли хорошо в семье у Пети, а Дима не играет ли снова на деньги. Кстати, как в этом времени с игорным бизнесом? Надо будет уточнить.

И на экране две группы сошлись по центру, чтобы начать месить друг друга, как в старые добрые времена. Хотя когда это старые времена были добрыми? Я что-то таких не припомню. Вот сегодня – да, ничё. А раньше какую эпоху ни возьми – мрак один. При Брежневе было неплохо. Получается, Путин почти Брежнев, только не целует всех подряд. У них вообще как-то с поцелуями тут туго, хотя наверное Макрону было бы нормально, судя по его супруге, так вообще французский президент целовался бы с языком. Фу. Я вдруг представил, как Макрон целуется с Брежневым. Фу – ещё раз. Поморщился я, гоня из себя эти мысли.

А тем временем Нел зажал кнопку на рации, произнёс:

– Группа А и Б – начали! – Из бронегрузовичков начали выскакивать люди в броне и с оружием и спешно побежали в лес, окружающий стрельбище. – Как раз как добегут, уже материал будет.

– Ну, мы наверное прогуляемся, – произнёс Гусев, и мы с ним вышли, идя на место побоища, где уже вскоре даже через лес слышались крики и стоны.

– Николай Николаевич, – начал я. – Спасибо вам за экскурсию в быт офицеров управления. И я польщён, что вы мне показали самое интересное. Но есть и другая сторона медали. Например, горы контрольных карточек под конец каждого квартала и особо много под конец года. Усиления в пешем порядке, когда тебе дают девочку, которую надо защищать, – её и её пистолет отдельно. Ненормированную работу, где тот же Нел будет сидеть как чокнутый до позднего вечера, а ты как офицер должен будешь у него отпрашиваться, потому как он молодой и ретивый начальник, во всё вникающий и везде перерабатывающий. И самое важное: вы в Управе занимаетесь важным делом, но я привык руками и ногами работать. Головой конечно тоже, но больше руками и ногами. Поэтому если я и покину патруль, то только в могилу, тюрьму или на гражданку. Вон у меня в спорте вроде получается.

– Тебе кто так много про Управление рассказал? – спросил Николай, и по лицу его было видно, что я во многом угадал.

И я вспомнил, как Лёха Иванов рассказывал про коллегу, который как раз ушёл служить в отдел службы в Управу.

– А что, это тайна какая-то? – уточнил я. – Я вас понимаю, вы хотите себе туда бойца, но я у вас там зачахну. Ну или ногу кому-нибудь прострелю.

– Эх, второе даже мне иногда хочется, – произнёс Гусев-старший.

Тем временем мы подошли к поляне-стрельбищу, на которой уже лежали лицами вниз фанаты, а с тыльного входа на стрельбище подъехала скорая и машина Кировской Росгвардии, и издали я увидел Вику Захарук и влюблённого в неё её водителя, как и Гусева младшего.

Мы же наблюдали со стороны, как каждого фаната осматривают на предмет увечий и уводят в автозаки. Нашлись и те, у кого челюсти были свёрнуты, – таких вели к скорым. Занятно, что многие из участников массовой драки были в спортивных капах, многие в бинтах для бокса. Их понять можно было: зубы и пальцы – «вещь» ценная и дорогая. Я потрогал языком сломанный зуб, который почему-то не болел, видимо потому как памятный подарок от пистолета Третьего, в лицо, сквозь кевларовый шлем. Я вздохнул: надо лечить идти, а имплантация стоит от 50 000 ₽, как месячная ЗП патрульного.

Мы с Николаем Николаевичем стояли и смотрели на то, как уводят бойцов, а на другой стороне стоял экипаж моих бывших коллег, где был и его сын в том числе. Занятно: мы были как два разных мира – мир Управления и мир бойцов с «земли».

Я был удивлён, но ко мне подошло человек 6 поочерёдно в масках от ОМОНа и СОБРа, поздоровавшись со мной за руку, и при этом эти крепкие ребята не здоровались с Гусевым, делая вид, что его нет рядом.

Репутация цербера Управления была резко негативной, но Гусева она вполне устраивала. Бойцы наверное думали, что я теперь буду работать в Управе, раз нахожусь в обществе столь неприятного для них человека. Эх, парни, знали бы вы мой характер – не думали бы обо мне такое. Хороший солдат – хороший и командир, ведь тот, кто отлично исполняет, будет прекрасно командовать.

А мне на последнем задании прямо сказали, ну ладно, не сказали, а намекнули, что Тима надо брать живым, а я взял и не взял. И за это я узнаю, что такое Суд Совета. Интересно, адвокат у меня на этом суде будет, или только нудение, как на судах чести: 'Вот как ты мог, убил важного свидетеля вероятного будущего?" А жене Красного вы открытку пошлёте, что он был правильным бойцом, или что?

Маски-шоу уже расходились, а все фанаты были собраны в кучку. Кто-то, как я слышал из разговоров, сумел уйти через лес, спускаясь к реке по крутому склону, куда спецназёры не сунулись. Задачи такой не было – поймать всех. Задача была «накрыть», они и накрыли.

– Я тебя, Слав, понял. Более тебя не отвлекаю. Увидимся в отеле, – произнёс Николай Николаевич.

– Спасибо и хорошего вечера, – кивнул я, пожав ему руку.

И пошёл к своему джипу. Руки в карманах, кепка под фальш-погоном. Для майора перебор, а с сержанта что взять… Пожурить только, понять да простить. Я шёл по какой-то аллейке, где ещё горели фонари для бегунов и велосипедистов, но их как раз не было, потому как время было позднее.

И тут меня окликнули:

– Псс! Эй, аурумец? – донеслось из кустов.

Я остановился и, подойдя, увидел человека. Ну точно, он же мне сегодня помогал коммуниста в джип грузить.

– О, дарова, – посмотрел я на него, голого по пояс, в боевой раскраске на лице, зелёно-белого цвета, узнавая Егора Шотладца.

– Дарова. Чё там, всех приняли?

– Всех, кроме тебя, видимо, – произнёс я. – Так что можно сказать, что в драке между фанатами Томи и фанатами Ракеты победили фанаты СОБРа.

– Да меня срубили на правом крыле, и я такой: просыпаюсь, лежу и думаю – вставать или не вставать. И тут маски-шоу с двух сторон. Ну я юркнул в ёлки – и сюда. А вокруг столько мусоров, то есть ваших, что я хрен в таком виде отсюда выберусь.

– Погнали, я тебя вывезу, выживший. У меня тут джип на трассе. – предложил я.

– А меня не примут? – уточнил он.

– Ты руки за спиной держи, будто я уже тебя принял. А там до джипа дойдём – и нормально всё будет.

И он вышел из кустов, сложил руки за спиной, и я типа его повёл. По пути болтая о том, зачем он в этом всём участвует. И, получив ответ встречным вопросом – смотрел ли я «Бойцовский клуб» по Чаку Паланику, и ответив, что нет, мне увлечённо рассказали сюжет этого фильма. Чем-то напоминающего идеи такого же Тима, но попахивающего терроризмом, организованной преступностью и ноткой безумия, что для современного общества мальчиков в зауженных штанишках неприемлемо. Что, по его, Шотландца мнению, ведёт напрямую к вымиранию нации.

– Вот ты говоришь, что они рафинированные все, но ведь есть вы, фанаты, которые по приколу бьют друг другу морду в массовых драках, и есть мы, псы закона и системы. Заметь и мы, и вы – крепкие парни. О каком вымирании нации ты говоришь? Кроме того, нацию спасать надо не с массовых драк и не с варки мыла из человеческого жира на станции липосакции, – произнёс я.

– Знаешь анекдот про Птичку, которая лежала на спине и, выставив в небо лапки, говорила, что небо падает на землю? И когда к ней подошёл Орёл и спросил: «Как ты, такая маленькая, думаешь, что сможешь остановить падение неба своими маленькими лапками?» И она ответила: «Я хоть что-то делаю», – возразил он.

– Вот только небо не падало. А птичка храбрая, но глупая, Егор, – назвал я его по имени, потому как кличку его я произносить не могу – ну какой он Шотландец. Вполне себе русский Егор – как Егор. Кожаный – отечественный, выпуска эдак года 2000-ного.

И, посадив его в джип, я повёз его домой, что был как раз в Кировском. А высадив, направился в Кировский отдел. А тем временем наступала ночь, тёмная златоводская ночь с небом, затянутым серой пеленой.

Однако звонок от Дяди Миши заставил меня остановиться, и, включив аварийку в машине, приложить трубку к уху.

– Привет, Слав. Ты уже знаешь?..

– Что знаю? – не понял я.

– Машину Зубчихина младшего взорвали. Только что.

– Не. Это не я, – покачал я головой.

– Мы в ОЗЛ знаем, что не ты. Мы первым делом на тебя и подумали. Плохо, что Зубчихин скорее всего подумает так же. Но я не об этом. Завтра у тебя будет хороший аргумент на суде, твой коммунист, думаю будет нам полезен.

– Чем? – удивился я, – Он же отбитый, как тот же – Ярополк.

Но у товарища генерала было своё мнение на этот счёт…