Текст книги "В борьбе за сердце Женевьевы (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 16

ЖЕНЕВЬЕВА

Я никогда раньше не переживала из-за секса.

Помню, когда я впервые занялась этим, то даже не волновалась. Это было в колледже, и я очень тщательно выбирала себе партнёра – привлекательного, но при этом достаточно милого, чтобы быть осторожным и не причинить мне боли. Всё получилось так, как я хотела: это был приятный опыт, немного романтичный, и мне не было слишком больно. Учитывая все обстоятельства, это был успех.

Однако Роуэн заставляет меня нервничать. Когда он входит в комнату, у меня в животе порхают бабочки, и по его выражению лица я понимаю, что ему интересно, действительно ли мои неопределённые «несколько дней» означают ровно три. Я могла бы сказать ему, что «несколько дней» на самом деле означает завтрашний вечер. Это дало бы мне ещё один день, чтобы попытаться успокоиться и убедить себя, что это просто работа, а не удовольствие.

Хотя это и не похоже на деловой разговор, от его взгляда по моей коже пробегает трепет, словно он воспламеняет её ещё до того, как прикоснётся ко мне. Я помню, что ощутила, когда он поцеловал меня в первый раз, и эти бабочки вновь поднимаются в моём животе.

Он волнует меня сильнее, чем любой другой мужчина за долгое время. Но я не хочу, чтобы похоть усложняла ситуацию. Я вообще не хочу ничего усложнять.

Я с трудом сглатываю и откладываю книгу в сторону.

– Что ж, – медленно произношу я, стараясь сохранять спокойствие, – думаю, пришло время выполнить свою часть сделки.

Глаза Роуэна мгновенно темнеют.

– Ты не услышишь от меня возражений, девочка, – бормочет он, и его голос внезапно становится глубже и более хриплый, а ирландский акцент сильнее, чем раньше. Он протягивает руку, расстёгивает первую пуговицу своей рубашки и направляется ко мне. Я чувствую, как внутри меня всё сжимается, когда я вспоминаю, как видела его обнажённую грудь в нашу первую брачную ночь. С тех пор мне удавалось избегать встреч с ним без рубашки, но не думаю, что сегодня мне это удастся.

Мой взгляд скользит вниз, когда он расстёгивает рубашку, пуговицу за пуговицей. К тому времени, как он подходит к краю кровати, она распахивается, снова обнажая все эти рельефные мышцы, по которым у меня так и чешутся пальцы.

Я с трудом сглатываю, глядя на него снизу вверх.

– Нам нужно установить некоторые правила.

Роуэн моргает, глядя на меня.

– Я думал, мы уже пришли к соглашению, девочка, – говорит он хриплым от желания голосом, в котором слышится лёгкое раздражение. Нетерпение. Это нетерпение, эта потребность пробуждают во мне желание укусить его в ответ, чтобы он тоже почувствовал то же самое.

– Мы не говорили о... – Я замолкаю, пытаясь успокоить внезапно забившееся сердце, пока он снимает рубашку. – О том, что мы собираемся делать.

Он ухмыляется, доставая свой ремень.

– Я думал, ты не девственница, девочка. Мне нужно объяснять, как все это работает?

– Я знаю, как это работает! – Сердито смотрю на него, отодвигаясь от него на кровати. Его глаза темнеют и сужаются, когда он провожает меня взглядом, и он наклоняется, стягивая штаны с бёдер.

Теперь на нём остались только боксёрские трусы, которые не могли скрыть его массивный член. Я ощущаю, как мои глаза расширяются при виде этого зрелища, и когда я снова поднимаю взгляд на Роуэна, то замечаю на его лице выражение удовлетворения.

– Впечатляет, не правда ли, тайбсих (драгоценная)?

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Нормально. Это сработает.

– О, это точно сработает, девочка. Ты будешь кричать от наслаждения всю ночь напролёт. А перед этим...

– Никаких перед этим, – уверенно говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал не так, как я себя чувствую. – Мы занимаемся сексом не просто так, Роуэн.

– Да. Но всегда есть прелюдии, – он цепляется большими пальцами за края своих боксеров. – Во-первых, это чертовски невероятное ощущение...

– Мне нужно просто забеременеть! – Моё сердце бешено колотится. Я не могу удержаться и опускаю взгляд туда, где вижу тёмные волоски прямо над его членом, а ткань его трусов почти обнажает его основание. Поддразнивает, и я думаю, именно этого он и добивался.

– Да, – теперь его голос звучит грубо, с таким сильным акцентом, что меня бросает в жар. – Я твёрдо намерен сделать именно это, Женевьева.

Мои глаза на мгновение закрываются при звуке моего имени, слетающего с его губ.

– Мы...… мы сделаем всё возможное, чтобы я забеременела. Ничего больше. Только это.

– Хм, – он избавляется от последней части своей одежды, и его член предстаёт передо мной во всей своей красе. Я не могу отвести от него взгляд. Он огромен, толстый и длинный – больше, чем у любого мужчины, с которым я когда-либо была. Я уже замечаю, как на его кончике выступает предэякулят, густая белая капля вот-вот скатится по его стволу. Я вижу, как сильно он меня желает. Он твёрдый, как скала, вены отчётливо проступают на его напряженной плоти, и я чувствую, как моё собственное возбуждение проникает сквозь шёлковые шорты, а мой клитор пульсирует. Я могу только представить, как замечательно будет ощущать его внутри себя.

Роуэн приближается ко мне на кровати, не отрывая от меня взгляда. Я ощущаю, как по моему телу пробегает дрожь, когда он наклоняется надо мной, одной рукой убирая волосы с моего лица. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я быстро отворачиваюсь, и он хмурится.

– Женевьева, – говорит он.

– Ты меня слышал. – Я наклоняюсь и одним быстрым движением снимаю свой шёлковый топ. Роуэн отстраняется, его взгляд моментально падает на мою грудь, и я замечаю, как темнеют его глаза, когда он рассматривает её. Я вижу, как он проводит языком по нижней губе, а мои маленькие розовые соски напрягаются в прохладном воздухе комнаты.

– Я планировал снимать это с тебя медленно, – бормочет он, и я тянусь к поясу своих шорт. Роуэн внезапно наклоняется вперёд, его руки обхватывают мои запястья, и я подавляю вздох, прежде чем они успевают выскользнуть. – Ты слишком торопишься, девочка. Позволь мне...

– Нет. – Я пытаюсь высвободиться, но его пальцы по-прежнему сжимают мои запястья. – Просто... дай мне раздеться, и мы покончим с этим.

Я чувствую, как он вздрагивает.

– Покончим с этим?

– Это бизнес. – Я прикусываю губу. – Просто чтобы я забеременела. Чтобы выполнить условия контракта.

Я чувствую, как Роуэн меняется в напряжении.

– То, что это делается для того, чтобы ты забеременела, не значит, что мы не можем наслаждаться этим, девочка, – говорит он с лёгкой усмешкой. Затем, после паузы, он спрашивает: – Почему ты так стараешься не получать от этого удовольствия, тайбсих (драгоценная)?

Я с трудом сглатываю.

– Просто... мы сделаем то, что должны. Больше ничего, – отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие.

Он отпускает мои руки, и я снимаю шорты, отбрасывая их в сторону. Я лежу под ним полностью обнажённая, и замечаю, как его челюсть напрягается, когда он скользит взглядом по моему телу и обратно.

– Я слышал, что больше шансов забеременеть, если ты испытываешь оргазм. – Произнося эти слова, он наклоняется ко мне, его тёплое дыхание щекочет мне ухо, а голос звучит низко, грубо и с желанием. Одна его рука ложится на моё бедро, пальцы впиваются в кожу, когда он прижимает меня к себе. Моя голова откидывается на подушки, а Роуэн смотрит на меня своими глубокими зелёными глазами. – Я могу довести тебя до такого оргазма, какого ты никогда раньше не испытывала, девочка. Я уже придумал дюжину способов, как это сделать. – Его рука скользит вниз по внешней стороне моего бедра. – Я бы начал с языка...

Я качаю головой, отводя взгляд.

– Просто... просто трахни меня, Роуэн. Я знаю, ты этого хочешь. Так сделай это. – Я сжимаю губы, борясь с нахлынувшим на меня желанием, стараясь не смотреть на великолепного мужчину, нависшего надо мной, на его идеальный рот, идеальное тело и чертовски идеальный член. – Просто сделай это.

Он втягивает воздух, и я чувствую, как он напрягается надо мной. На мгновение мне кажется, что он собирается отказаться. Я ощущаю его взгляд на себе и с трудом сглатываю.

– Если я не забеременею от тебя, все это будет напрасно, – говорю я.

Роуэн снова вдыхает. Я ощущаю тепло его тела на своём, чувствую, как он близко. Я чувствую, как он борется с чем-то.

– Если бы можно было сделать все быстрее, заставив тебя кончить, девочка, не стоит ли нам попробовать? – Бормочет он, и в его голосе слышится дразнящая нотка, в которой также есть нотка яда. – В конце концов, ты явно не хочешь, чтобы я прикасался к тебе больше, чем это необходимо, не так ли? Вот что я понял из твоих слов, жена.

Моя челюсть сжимается, и я борюсь с желанием дать ему пощёчину, когда встречаю его взгляд и вижу выражение его глаз. Он осознает, насколько он великолепен, и понимает, как сильно я желаю, чтобы он делал со мной все то, о чем только может подумать. Как трудно мне не согласиться на все, что он предлагает.

Но я боюсь потерять себя в нем, если позволю себе уступить. Если я сдамся. Сейчас мне нечего желать. Если я разрешу себе желать его, то начну желать чего-то другого, чего, в конце концов, просто лишусь.

– Просто возьми меня, – выдавливаю я из себя, отворачивая голову в сторону, и слышу, как Роуэн резко выдыхает.

– А что ещё может быть нужно мужчине?

Сарказм так и сквозит в его голосе, когда я чувствую, как его рука скользит вниз, к моей икре. Его пальцы сжимают мышцу, подтягивая мою ногу к своему бедру, и он раздвигает мои колени. Я наблюдаю, как он опускает руку, обхватывает свой толстый, великолепный член, и наклоняется вперёд, устраиваясь между моих бёдер.

В тот момент, когда кончик его члена касается моей киски, он издаёт резкое шипение.

– О, но ты такая влажная для меня, девочка, – бормочет он, проводя своей набухшей головкой по моим влажным складочкам. – Ты не хочешь меня, жена? Ты не жаждешь меня прямо сейчас, не собираешься умолять меня наполнить тебя этим толстым, твёрдым членом?

Я стискиваю зубы, стараясь не обращать на него внимания. С трудом сглатываю, закрываю глаза, и внезапно чувствую, как рука Роуэна касается моего лица.

– О, нет, – бормочет он. – Я хочу, чтобы ты наблюдала за мной, тайбсих (драгоценная). Это самое меньшее, что ты можешь сделать, не так ли? Я собираюсь просто трахнуть тебя так, как ты и просишь. Ничего особенного, просто мой твёрдый член, наполняющий тебя. Так что не отводи от меня глаз, девочка, пока я буду делать то, о чем ты мечтаешь.

Его голос становится грубым и глубоким, когда я чувствую, как его бёдра подаются вперёд, и первый дюйм его члена погружается в меня. На этот раз я не могу сдержать вздох, который вырывается из моих губ, когда я ощущаю, как растягиваюсь вокруг него, его толстая длина почти слишком велика для меня. Роуэн опускает взгляд, замечая, как моя плоть сжимается вокруг его члена, и, стиснув зубы, издаёт стон.

– Это так идеально, – стонет он, погружаясь в меня ещё на дюйм. – Боже, ты такая тугая, Милсин (Сладкая). Как же хорошо. Так приятно ощущать, как ты сжимаешь мой член. Его бедра выгибаются вперёд, и он проникает в меня ещё глубже. – Блядь...

Он выглядит как настоящий бог, стоя на коленях между моими бёдрами, его голова запрокидывается, а из груди вырываются новые стоны. Его тело покрыто рельефными мышцами, словно высеченными из камня, которые напрягаются и изгибаются, когда он входит в меня, дюйм за дюймом. От этой полноты ощущений, несмотря на все мои усилия, по моему телу проходят волны удовольствия. Он прижимает мою ногу к своему бедру, его глаза открываются и устремляются на меня, когда он погружает в меня последний дюйм своего члена, его бедра прижимаются к моим, а другая его рука скользит между моих бёдер.

Я отталкиваю его.

– Я же сказала...

– Я помню, что ты сказала, девочка, – рычит он сквозь зубы. – Отлично. Ты не хочешь кончать? Будь по-твоему, жёнушка. Но я буду кончать в тебя, пока ты не достигнешь кульминации полностью.

С этими словами он начинает двигаться внутри меня.

Я стараюсь изо всех сил, чтобы не дать ему услышать мой стон. Я стискиваю зубы до боли в челюсти, потому что каждый его толчок ощущается как рай, словно наши тела созданы друг для друга. Его набухший кончик и толстый ствол, кажется, касаются тех мест внутри меня, которых никто другой никогда не достигал. Как будто он ласкает каждый оголённый нерв, посылая через меня волну за волной удовольствия, снова и снова.

Я старалась сделать всё как можно более комфортным, но, несмотря на это, это самое приятное ощущение, которое я испытывала за долгое время, а возможно, и за всю жизнь. Я ощущаю, как моё тело сжимается вокруг него, словно пытаясь вобрать его глубже с каждым его длинным движением. Это вызывает у меня страстное желание, которое, как я знаю, может быть опасным.

Роуэн снова запрокидывает голову, мышцы на его горле напрягаются, челюсти сжаты, а глаза закрыты. Он входит в меня с силой, и я замечаю, что его дыхание становится прерывистым.

Он открывает глаза, тёмные и горячие, и смотрит мне в глаза.

– Ты готова принять мою сперму, тайбсих (драгоценная)? – Рычит он. – Готова ли ты к тому, чтобы я наполнил тебя?

Мне приходится напрягать всю свою силу воли, чтобы сдержать стон, когда он входит в меня, его движения становятся всё сильнее. Я киваю в знак согласия, не доверяя себе, чтобы заговорить. Роуэн вздрагивает и стонет, когда я чувствую, как его член твердеет и пульсирует внутри меня. Его рука сжимает мою ногу, бедра дёргаются, и контроль, за который я так упорно держалась с тех пор, как он поцеловал меня в своём кабинете много ночей назад, начинает рушиться.

Ощущение его горячей спермы, изливающейся внутрь, доводит меня до предела. Мой оргазм следует за его, когда я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, а его стон удовольствия наполняет воздух. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать, моя голова запрокидывается, дыхание перехватывает, пальцы впиваются в одеяло. Моя киска сжимается и трепещет вокруг него, когда я кончаю на его член, и он наполняет меня одним оргазмом за другим.

Когда его дрожь наконец стихает, Роуэн открывает глаза, и в них вспыхивает озорной огонёк. На его губах появляется медленная ухмылка, и он снова прижимается ко мне бёдрами, не сводя с меня пристального взгляда.

– Я почувствовал, что ты кончила за мной, тайбсих (драгоценная). Не лги и не говори, что это не так.

ГЛАВА 17

РОУЭН

Она хочет сказать неправду, я вижу это по её лицу. Она с трудом сглатывает, её горло движется, и мне приходится напрягать всю свою волю, чтобы не продолжить. Я знаю, что могу снова возбудиться в считанные секунды.

И я также знаю, что почувствовал, как она достигла кульминации.

К её чести, она не лжёт. Она вообще ничего не говорит. Она просто спокойно смотрит на меня, явно ожидая, когда я уйду, чтобы она могла спокойно провести вечер. Вместо этого я на мгновение остаюсь внутри неё, наслаждаясь ощущением её влажного тепла, которое окутывает мой размягчающийся член. Я чувствую, как её влага смешивается с моей и проникает в мою плоть.

Раньше я никогда не был внутри женщины обнажённым, никогда никого не трахал без презерватива. Я никогда не испытывал такого изысканного удовольствия от ощущения, как тепло проникает в мою обнажённую плоть, когда я наполняю её своей спермой.

Это было невероятно приятно. Лучше, чем я мог себе представить. Я склоняюсь над ней, ощущая себя внутри неё, – это грубое и первобытное чувство, не сравнимое ни с чем другим, что было, между нами.

Я не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Я медленно выхожу из неё, наблюдая за тихим выдохом, который вырывается из её губ. Мой взгляд падает на её набухшую розовую киску, и мой член дёргается от этого зрелища. Я вижу, как моя густая белая сперма стекает между её нежных складочек. Я протягиваю руку вниз, провожу пальцами по её плоти, собирая сперму кончиками пальцев и проталкивая её обратно в неё. Женевьева напрягается, её глаза сужаются, когда я чувствую, как её киска сжимается вокруг моих пальцев.

– Просто хочу убедиться, что мы не потратим впустую ни капли, – бормочу я, медленно вводя в неё пальцы и стараясь проникнуть как можно глубже. – Не хотелось бы делать это слишком часто, верно?

Она бросает на меня испепеляющий взгляд, и мой член начинает пульсировать, наливаясь кровью. Я склоняюсь к ней, встречая её глаза, когда прижимаю свой уже твёрдый член к её влажному входу.

– На самом деле, – шепчу я, мой взгляд скользит по её упрямому лицу, останавливаясь на роскошных губах. – Я думаю, что мой член сможет удержать всё это в тебе лучше, чем я когда-либо мог, девочка.

Она не может возразить, когда я начинаю входить в неё, и стон срывается с моих губ от ощущения её тугого жара, сжимающегося вокруг меня уже во второй раз за сегодняшний вечер. Сегодня одна из тех ночей, когда я могу овладеть ею, и, занимаясь любовью, мы оба приближаемся к цели, к которой стремимся.

Она забеременеет моим ребёнком.

Эта мысль лишь усиливает моё желание. В моём сознании вспыхивает что-то первобытное и дикое при мысли о том, что она носит моего ребёнка, и я делаю её своей таким образом. Я не осознаю, что после этого она уйдёт, пока нахожусь внутри неё, снова и снова погружаясь в её тугие глубины. Раскалённое добела удовольствие пробегает по моему позвоночнику.

– Кончи для меня ещё раз, девочка, – бормочу я, погружаясь в неё, чувствуя, как пот выступает на моей шее. Мне требуется всё моё мужество, чтобы не наклониться и не поцеловать её, не коснуться её груди, не провести руками по каждому дюйму её кожи. Мне кажется странным, что мы соединены только в этой точке, мой член скользит в ней и выходит из неё, как будто это почему-то менее интимно, чем мои прикосновения к другим частям её тела.

– Я не... – её челюсти сжимаются, когда наши взгляды встречаются, и я вижу, как она понимает, что я знаю о её чувствах. Она отводит глаза, её губы плотно сжаты, но я чувствую, как напрягаются её мышцы. Я ощущаю, как она приближается с каждым моим движением, как подёргиваются её бедра, как дрожь пробегает по её телу. Она может притворяться равнодушной, отстранённой, не стремящейся к удовольствию, но это не так. И я испытываю удовлетворение от того, что заставил её кончить, несмотря на все её усилия.

Наклонившись вперёд, я прижимаю бёдра к её бёдрам, меняя угол наклона. При каждом таком движении мой таз трётся о её клитор, и Женевьева резко открывает глаза, осуждающе глядя на меня.

– Роуэн, – шипит она, но у неё вырывается стон, когда я прижимаюсь к ней, потираясь о её набухший клитор. Я ухмыляюсь, продолжая свои движения, и от её взгляда, которым она одаривает меня, можно было бы пролить кровь.

– Я просто делаю то, что мне нравится, девочка, – нежно шепчу я. – Разве ты не хочешь, чтобы я поскорее закончил? Чем быстрее я окажусь внутри тебя, тем скорее всё закончится...

– Да пошёл ты, – отвечает она с лёгким раздражением, её голова запрокидывается назад, губы плотно сжаты. Я чувствую, как она начинает дрожать, а пальцы сжимают одеяло. – Блядь...

Её тело охватывает новый оргазм, киска сжимается вокруг моего члена, и я тоже ощущаю, как снова приближаюсь к краю. Я делаю ещё один толчок, погружаясь в неё до самого основания, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, словно влажный бархат. И вот наслаждение пробегает по моему позвоночнику, сперма вытекает из моего пульсирующего члена, когда я наполняю её во второй раз за этот вечер.

Когда оргазм стихает, я не спешу покидать её. Вместо этого я наклоняюсь и переворачиваю её, оказываясь позади неё, мой член все ещё глубоко внутри. Женевьева протестует, но я крепко сжимаю её бёдра, удерживая на месте.

– Это просто для того, чтобы увеличить шансы...

– Конечно, – отвечает она ровным голосом. – Я уже знакома с твоими трюками, Роуэн Галлахер.

Мы женаты всего три дня, и я смотрю на неё, борясь с желанием прикоснуться губами к её уху, убрать прядь волос с её лица. Я чувствую, как внутри неё всё смягчается, и мне не хочется выходить из неё. Это слишком приятное ощущение – быть похороненным внутри неё.

– Как долго ты будешь способна к зачатию? – Тихо спрашиваю я, и Женевьева вздыхает, её голос сонный, когда она отвечает.

– Шесть дней.

Мой член возбуждается. Я закрываю глаза, чувствуя, как предвкушение наполняет меня.

Насколько я могу судить, следующие шесть дней станут лучшими в моей жизни.

* * *

В течение следующих шести дней я занимался с ней любовью каждую ночь. И каждую из этих ночей она оставалась верна своим правилам: только миссионерская поза, только мой член внутри неё, никаких поцелуев или предварительных ласк. Я не мог прикоснуться к её груди, клитору или любой другой части её тела, которую мне так хотелось погладить или попробовать на вкус. Всё, что я мог сделать, это погрузить свой член в неё, как умирающий от жажды мужчина, которому позволено пить только по капле воды за раз.

Каждую из этих ночей я ухитрялся заниматься с ней любовью как минимум дважды. Она достигала кульминации каждый раз, хотя и не признается в этом. Она сдерживает каждый стон и вздох удовольствия, и я ловлю себя на мысли, что мне хочется услышать их. Даже на пике наслаждения я жажду большего – услышать, как она вскрикивает, почувствовать, как она полностью отдаётся, заставить её раскрыться. Я жажду обладать ею, а она почти ничего не даёт мне.

И все же это настолько прекрасно, что я не могу вспомнить, каким был секс с кем-либо до неё. Все, чего я хочу, – это она. В течение этих шести дней я старался проводить как можно меньше времени вне пентхауса, занимаясь с ней любовью при каждом удобном случае. Утром, днём и ночью, до тех пор, пока не насыщусь, пока не буду полностью изнемогать от желания. Пока не буду удовлетворён тем, что получил то, чего хотел.

Но вместо этого я жажду её ещё больше.

Я так много хочу сделать для неё и с ней, и строгие правила, которые она установила как для меня, так и для себя, лишь усиливают моё стремление обладать ею.

В те моменты, когда я не с ней, я стараюсь сосредоточиться на работе, на предстоящей встрече с другими главами семей, которую хочет провести мой отец, на чём угодно, кроме мыслей о моей жене. Однако она заполняет каждую мою мысль, не оставляя меня в покое в течение всего дня, заставляя считать часы и минуты до того момента, когда я смогу вернуться домой, лечь с ней в постель и снова оказаться в её объятиях. И в то же время я с ужасом жду конца шестого дня, когда мне придётся ждать до следующего месяца, чтобы повторить попытку.

Если только в этот месяц всё не получится. Если только она не забеременеет, и тогда…

Предполагается, что я должен хотеть этого. В конце концов, это ясно прописано в контракте. Если Женевьева не забеременеет до смерти моего отца, моё наследство перейдёт к кому-то другому. Это касается не только руководства мафией и ответственности за её управление, чего я на самом деле не хочу, но и всех денег, включая мой трастовый фонд, которым я сейчас распоряжаюсь.

Хотя, по оценкам доктора, у нас есть ещё четыре или пять месяцев, это не гарантирует успех. Я бы не хотел, чтобы это стало предметом внимания.

На самом деле, она уже должна была мне надоесть. С любой другой женщиной это происходит именно так. Но ни одна из тех, с кем я был, не настаивала на том, чтобы мы занимались любовью одинаково каждую ночь – лёжа на спине и не используя ничего, кроме самых откровенных форм близости. Мне должно быть до смерти надоесть видеть Женевьеву в своей постели, и я должен быть готов зачать с ней ребёнка и покончить с этим. Но я всё ещё чувствую, что так же жажду её, как и в ту ночь, когда мы встретились. Как будто я – бездонная яма нужды, и ничто из того, что мы делаем, не может удовлетворить меня.

Когда я возвращаюсь домой на шестой день, у меня есть твёрдое намерение затащить её наверх и держать там, пока у меня снова не возникнет желание. Однако, когда я вхожу в пентхаус, меня приветствуют звуки нескольких женских голосов, и я вижу Далию, сидящую на диване в гостиной и оживлённо болтающую с Женевьевой.

Я чувствую нарастающее разочарование, хотя сначала был рад видеть, как она осваивается в новой обстановке. На самом деле, всё оказалось проще, чем я думал. Она без труда перевезла свои вещи, и у неё уже было несколько друзей, особенно после того, как Далия или Эвелин стали ходить с ней на приём к врачу. Я предложил поехать с ней, но Женевьева решительно отказалась, объяснив, что это не входит в наши договорённости.

Я на мгновение останавливаюсь на пороге, просто глядя на неё. Я понимаю, что мог бы привыкнуть к этому, и это меня пугает. Но это правда.

Я не так сильно против идеи быть женатым, как мне казалось. И я не против того, чтобы быть женатым на Женевьеве. Мы всё так же ссоримся и подшучиваем друг над другом, как и в самом начале нашего знакомства, возможно, даже немного больше, потому что теперь живём вместе.

Однако в этом есть определённый ритм, который я нахожу удивительно успокаивающим. Близость с Женевьевой, кажется, смягчает годы одиночества, о которых я даже не подозревал.

Когда я смотрю на неё, сидящую напротив Далии, и вижу, как она поднимает руки в воздух, когда говорит, качает головой и смеётся, я представляю тот день, когда приду домой, а её там уже не будет.

У меня перехватывает дыхание. Я осознаю, что этого даже не произойдёт здесь. К тому времени мне придётся покинуть это место, и я буду жить здесь, только если захочу, скорее по сентиментальным причинам, чем по необходимости. Я перееду в поместье и займу место своего отца. Возможно, Женевьева некоторое время поживёт со мной, в зависимости от срока её беременности и моего наследства. А затем...

Затем я буду жить в особняке, который кажется мне похожим на мавзолей. По его залам будет бегать ребёнок под присмотром няни. Именно такая холодная и бесчувственная жизнь была у меня в детстве... и такой же холодной и бесчувственной она станет для меня, когда Женевьевы не станет.

Я с трудом сглатываю, пытаясь подавить щемящую пустоту, которая внезапно охватывает меня. Я провёл годы, путешествуя по Ирландии в одиночестве, лишь со мной, Рори и бесконечным потоком женщин. Мой самый близкий друг – мужчина, который работает на меня. У меня никогда не было настоящих отношений, и сейчас их нет. Раньше это никогда не беспокоило меня.

Если не…

Всегда есть вероятность, мрачно думаю я, глядя на свою жену, что все эти женщины, дорогие напитки и шумные вечеринки были просто способом заполнить ту пустоту, которую я только сейчас осознал. Но это не может быть правдой.

Если это так, то что, черт возьми, мне с этим делать?

Я качаю головой, делаю глубокий вдох и бросаю ключи на пол. Женевьева оборачивается и натянуто улыбается, когда я вхожу. Далия тоже замечает меня и слегка машет рукой.

– Я пойду, – говорит она. – В любом случае, мне, наверное, пора домой. Алек хочет куда-нибудь сходить поужинать.

Женевьева начинает протестовать, но останавливается, когда Далия сообщает, что у неё есть планы. Она обнимает подругу на прощание и ждёт, пока Далия уйдёт, прежде чем взглянуть на меня.

– Ну? – Спрашивает она.

– Ты, должно быть, не хотела заниматься со мной сексом, если так сильно хотела, чтобы твоя подруга осталась, – пытаюсь пошутить я, но мой голос звучит более резко, чем хотелось бы. После сегодняшнего дня дни кажутся бесконечным чередом, когда мне не разрешается прикасаться к своей жене. Мне постоянно напоминают, что её цель – чтобы я никогда больше не касался её.

Часть меня хочет выйти из комнаты, пойти в свой кабинет и оставаться там, пока Женевьева не уснёт. За последние шесть дней мы занимались любовью бесчисленное количество раз, если это и случится в этом месяце, то, вероятно, уже произошло. Я мог бы смириться с предстоящими неделями воздержания и не давать Женевьеве ещё раз увидеть явное доказательство того, как сильно я её хочу.

Вместо этого я наклоняюсь, подхватываю её на руки и несу наверх.

Через несколько минут мы оба обнажены. Я осторожно кладу её на кровать и, нежно коснувшись её ноги, наклоняюсь над ней, разводя их в стороны. Мой член уже твёрд, как скала, и упирается в живот, нетерпеливо пульсируя. Каждого раза, когда я занимался с ней любовью за последние шесть дней, было недостаточно. Я не уверен, что этого когда-либо будет достаточно.

Я прижимаюсь к ней головкой члена, ощущая её влагу. Она всегда мокрая для меня. Независимо от того, насколько молчаливой она старалась быть во время секса, от того, что мы ни разу не целовались со дня свадьбы и что она никогда не прикасалась ко мне, она всегда была готова принять меня.

Она могла лгать мне и себе сколько угодно, но её тело не могло обмануть. Она хотела меня. И я страстно желал, чтобы она признала это хотя бы раз.

Возможно, это помогло бы, думаю я, входя в неё и постанывая от удовольствия, когда её тугой жар окутывает меня. Может быть, если бы она призналась в этом, я был бы удовлетворён. После этого мне стало бы скучно. Не может быть, чтобы она была единственной женщиной, которая мне никогда не надоест. Не может быть, чтобы я постепенно влюблялся в неё, как это было с тех пор, как я встретил её в ту первую ночь на вечеринке. Это невозможно.

Я не допущу, чтобы это стало возможным. Я потратил всю свою жизнь, не позволяя себе сломаться из-за отсутствия любви в моей жизни, не позволяя себе желать её. Если я позволю себе чувствовать это к ней, когда она уйдёт...

Я не буду этого делать.

Я проникаю в неё с силой, прижимаясь к ней так крепко, что она не может сдержать свой оргазм. Её руки крепко обхватывают мой член, словно тиски, и это приводит меня к моему первому оргазму. Я наполняю её своей спермой, погружаясь в неё так глубоко, как только могу, и медленно покачиваюсь на ней, пока не достигаю новой эрекции.

Я занимаюсь с ней любовью до тех пор, пока за окном не садится солнце, а в комнате не сгущается темнота. Я кончаю в неё ещё дважды, доводя её до очередного оргазма, прежде чем с сожалением покинуть её и отправиться на кухню, чтобы приготовить еду для нас обоих.

После ужина я сразу же возвращаю её в постель. Женевьева не возражает, лишь принимает меня снова и снова, пока у меня не остаётся сил на новый раунд.

– Думаю, что четыре за ночь – это мой предел, – стону я, поворачиваясь на бок, мой член безвольно лежит у меня на бедре. – Но мы можем проверить эту теорию в следующем месяце.

– Если только я не беременна, – отвечает она с лёгкой холодностью, переворачиваясь на другой бок. – Тогда нам это не понадобится.

Я медленно вдыхаю, наблюдая за её волосами, которые рассыпались по плечам. Мне так хочется прикоснуться к ней, но я сдерживаюсь. Я смотрю на часы, которые уже показывают полночь. Мой взгляд возвращается к Женевьеве – моей Золушке, моей принцессе из этой странной сказки, и моя рука снова падает на кровать, когда я устремляю взгляд в потолок.