Текст книги "В борьбе за сердце Женевьевы (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 26

РОУЭН

Я долго смотрю на тест. Мне кажется, что в груди поселилась тяжесть, как будто сердце сжалось в кулак и отказывается отпускать.

Всё кончено.

Неважно, что я чувствую к ней. Неважно, что я влюбился в каждую её частичку и не представляю, какой должна быть моя жизнь без неё. Я не могу представить, как буду растить нашего ребёнка один, без неё в нашей жизни.

Она ясно выразила свою позицию по этому поводу. Она выполнила свой долг и сдержала обещание. И теперь со мной покончено.

Мои руки сжимаются в кулаки, я утыкаюсь в них лбом и упираюсь локтями в стол. Значит, это был последний раз, когда я прикасался к ней. Во время нашего последнего контакта я был так отстранён, не в силах смириться с тем, что ещё месяц не смогу быть с ней близок. Не в силах справиться с растущим разочарованием от того, что могу прикасаться к своей жене только неделю в месяц, да и то в условиях, которые заставляют меня чувствовать, что я медленно схожу с ума.

Теперь я больше никогда к ней не прикоснусь.

– Блядь! – Я громко ругаюсь, вскакивая из-за стола с грохотом посуды. Этот звук просто напоминает мне о том, каково было заниматься с ней любовью здесь всего лишь несколько ночей назад, и я задаюсь вопросом, будет ли звон фарфора всю оставшуюся жизнь напоминать мне о том, что я потерял свою жену.

Я не знаю, что я мог бы сделать по-другому. Я думал, что смогу провести с ней некоторое время. Я надеялся, что это поможет мне избавиться от навязчивого желания, и что она будет похожа на всех остальных женщин. Я считал, что через неделю она мне наскучит.

Однако я ошибался, и теперь расплачиваюсь за свою ошибку.

Мой телефон звонит, испуская пронзительную трель, и я снова ругаюсь. Схватив его, я вижу на экране имя Дмитрия.

– Алло? – Отвечаю я резко, и в трубке слышится его голос, усталый и немного неуверенный.

– Роуэн, я просто хотел посоветоваться с тобой. Я... – он замолкает. – Мы не смогли найти Криса. Связной Алека предоставил нам информацию, которая позволяет с уверенностью утверждать, что контракт подписал именно Крис. Он проследил линию и получил некоторую информацию о местонахождении счета, с которого должны были поступить деньги. Я почти уверен, что это его рук дело.

– Я же говорил тебе, – рычу я в трубку, слишком расстроенный, чтобы смягчить свой тон. – Я же говорил тебе, Яшков...

– Мы должны были убедиться, – повторяет Дмитрий. – И теперь мы достаточно уверены, чтобы отправиться за ним.

– Но вы не можете его найти, – с трудом выдавливаю я из себя, и на другом конце провода на мгновение воцаряется тишина.

– Да, – спокойно отвечает Дмитрий. – Я просто хотел, чтобы ты знал.

Прежде чем он успевает сказать что-то ещё, я вешаю трубку, и мои руки начинают трястись от бессильной ярости. Мне хочется сесть на самолёт и вернуться в Нью-Йорк, чтобы найти Криса и задушить его собственными руками. Мысль о том, что Женевьева могла пострадать, или даже умереть, заставляет меня чувствовать себя убийцей, и я не могу поверить, что способен на такое.

Я должен рассказать Женевьеве о том, что происходит. Однако я не могу заставить себя волновать её, особенно учитывая её состояние. Сейчас, как никогда, важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Если я скажу ей, что Дмитрий уверен, что Крис заключил контракт, но они не могут его найти, это только усугубит ситуацию.

Вместо этого я иду искать Рори и прошу его усилить охрану территории. Я звоню своему отцу, чтобы проверить, как дела дома, и пытаюсь отвлечься, но мне кажется, что это невозможно. Всё, чего я хочу, – это подняться наверх и проведать Женевьеву. Я хочу заботиться о ней, узнать, не нужно ли ей что-нибудь, поговорить с ней. Мне важно знать, как она себя чувствует: эмоционально и физически. Я хочу…

Я хочу свою жену всеми возможными способами. Возможно, для неё всё кончено, но для меня это далеко не конец. Я никогда ещё не чувствовал себя так смущённо из-за чего-то, чего, как мне казалось, я на самом деле не хотел. Не помогает и то, что я всё ещё отчаянно желаю её. Когда она появляется на ужине, я не могу отвести от неё глаз. Каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, я ощущаю напряжение между нами, настолько сильное, что его можно почувствовать физически.

Всё в ней меня заводит: её внешность, запах, манера двигаться. Солоноватый, травяной аромат её духов сводит меня с ума, напоминая о каждом прикосновении к ней. Изгиб её губ, когда она улыбается, её взгляд, когда она хочет избежать разговора, движения пальцев и форма её тела… всё это заставляет меня желать её ещё сильнее. Я узнал о ней больше, чем когда-либо хотел, и я хочу узнать её ещё ближе, заявить на неё права всеми возможными способами.

Я стремлюсь заставить её раскрыться, разрушить её стены, камень за камнем, пока она не отдастся мне полностью. Но даже если она отдастся мне, я всё равно не смогу прикоснуться к ней.

Я чувствую, как это медленно сводит меня с ума.

Мы снова отправляемся в город за покупками, но я всё время беспокоюсь, что Крис мог вычислить наше местоположение и продлить контракт за пределы Нью-Йорка. Женевьева относится ко мне прохладно, как и с тех пор, как сделала тест на беременность. Когда я предлагаю пойти в паб, она лишь качает головой и говорит, что хотела бы вернуться домой.

Поместье всегда казалось мне огромным и необъятным, но с каждым днём, который продолжается вот так, мне кажется, что оно сжимается вокруг меня. Однажды утром, почти через неделю после того, как Женевьева сообщила мне эту новость, я просыпаюсь и думаю только о том, как мне нужно убраться из этого проклятого дома. И я хочу взять с собой свою жену. Конечно, я имею в виду место, где никому не придёт в голову следить за нами, место, где мы с Женевьевой могли бы побыть наедине, хотя бы ненадолго.

Когда я спускаюсь вниз, Женевьева уже ждёт меня в столовой. Она поднимает глаза от маффина, который только что откусила, и дарит мне холодную улыбку, которую я помню с нашей первой встречи. Теперь я знаю, что за этой улыбкой скрывается что-то большее.

Я бы всё отдал, чтобы узнать, о чём она думает.

– Я подумал, что мы могли бы на день уехать из поместья, – говорю я, опускаясь на своё место напротив неё. – Ты уже видела город, но есть и другие места, которые я хотел бы тебе показать. Ты даже не представляешь, насколько здесь красиво.

Женевьева смотрит на меня, и я не могу понять, о чём она думает. Мне кажется, что между нами пролегает целый океан, и я не знаю, как снова сблизиться.

– Ты думаешь, это безопасно… уехать? – Наконец спрашивает она. – На днях, когда мы ездили в город, ты был так взволнован. – Она умолкает, опуская взгляд на свой завтрак, прежде чем снова встретиться со мной глазами. – Что вообще происходит в Нью-Йорке?

Я колеблюсь, и её взгляд становится всё более настойчивым. Она больше не спрашивала меня об этом с тех пор, как мы только приехали, и я попросил её позволить мне самому разобраться с этим. Теперь я вижу, что она не собирается оставлять это просто так.

– Дмитрий занимается этим, – говорю я как можно спокойнее. – Его ещё не нашли. Но он заверил меня, что все под контролем.

Женевьева проводит языком по нижней губе, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не смотреть на её рот.

– Ты бы хотел вернуться и разобраться с этим, не так ли?

Этот вопрос заставляет меня быть честным.

– Да, – отвечаю я, прежде чем успеваю остановиться. – Я хочу. Но ещё я хочу остаться здесь, с тобой. И я не могу сделать и то, и другое.

Глаза Женевьевы расширяются.

– Роуэн...

Я прерываю её, прежде чем она успевает сказать что-то, чего я, знаю, не хочу слышать.

– Просто пойдём со мной сегодня? Я хочу тебе кое-что показать.

Она прикусывает нижнюю губу, как, как я теперь знаю, она делает, когда чем-то озабочена.

– Что? – Наконец спрашивает она, и я медленно выдыхаю.

– Недалеко от побережья есть остров, который я любил посещать, когда был моложе. Когда мне нужно было проветрить голову. Он прекрасен. Ты никогда не видела ничего подобного. Я подумал, что мы могли бы пойти на пляж, и я бы показал тебе его, а потом мы могли бы отправиться туда. – Я делаю ещё один вдох и выдыхаю. – Отвлекающий манёвр. Думаю, нам обоим это не помешает, не так ли?

Женевьева умолкает, и на мгновение мне кажется, что она собирается сказать мне «нет». Но затем её плечи расслабляются, и она снова одаривает меня той улыбкой. Я принимаю её, потому что, по крайней мере, она улыбается мне.

– Хорошо. Когда ты хочешь отправляться? – Спрашивает она.

ГЛАВА 27

ЖЕНЕВЬЕВА

Я испытываю некоторое беспокойство по поводу предложения Роуэна. Идея отправиться на остров, расположенный вдали от побережья, кажется мне немного рискованной, но я вижу, что он начинает терять терпение, сидя взаперти в особняке, и предполагаю, что в прошлом, когда он жил здесь, его занимали вечеринки, женщины и бизнес его отца в Ирландии. Теперь же всё его внимание сосредоточено на мне, а я, честно говоря, пытаюсь избегать его.

Признаюсь, я тоже начинаю немного волноваться. Поначалу тишина и покой были великолепны, и я всё ещё наслаждаюсь ими, но я также привыкла к более активному ритму жизни. Идея покинуть особняк кажется мне привлекательной, и мне любопытно увидеть, как выглядят ирландские пляжи. Однако я не уверена в том, что путешествие на другой остров будет безопасным и приятным.

Роуэн предупредил меня, что, несмотря на раннее лето, может стать прохладно, поэтому я решила переодеться. Я выбрала пару удобных черных джинсов, мягкую свободную белую футболку и серый шерстяной кардиган, который купила в первый вечер нашей поездки в Голуэй. Завязав волосы в низкий хвост, я надела джинсы и спустилась вниз, чтобы встретиться с Роуэном.

Он был одет так же небрежно: в темно-серые брюки-чинос, темно-красную куртку Хенли с длинными рукавами, которая удивительно сочеталась с его медными волосами, и такие же кожаные ботинки. Когда он услышал, что я спускаюсь по лестнице, он обернулся. Его взгляд скользнул по мне, и улыбка озарила его лицо. Только увидев эту улыбку, я осознала, что он не улыбался уже несколько дней.

Я понимаю, что скучала по его улыбкам, по его дразнящим ухмылкам и даже по его высокомерию. С тех пор как я рассказала ему о своей беременности, он стал каким-то вялым, но это не просто разочарование от того, что его снова заставили соблюдать целибат. Это похоже на что-то большее, на что-то, о чём я не могу заставить себя думать слишком глубоко. Мысль об этом пугает меня.

– Ты выглядишь так, будто тебе здесь самое место, девочка, – говорит он хрипловатым голосом, проводя рукой по волосам и бросая на меня последний взгляд, прежде чем направиться к двери. – Я дал Рори выходной и сказал, что отвезу нас сегодня. Надеюсь, ты не возражаешь.

– Ты собираешься напугать меня до полусмерти? – Поддразниваю я, когда мы подходим к машине. Роуэн оглядывается на меня с удивлением в глазах, прежде чем его губы растягиваются в знакомой ухмылке.

– Только если ты вежливо попросишь меня, девочка.

И в этот момент я ощущаю, как между нами вновь разгорается искра, как это было с самого начала. Я чувствую, как тонкая нить, соединяющая нас, натягивается, притягивая меня к нему, и не могу не задаться вопросом, что произошло бы, если бы я перестала сопротивляться этому. Если бы я просто... отпустила себя.

– Моё сердце снова разлетелось бы на тысячу кусочков, – говорю я про себя, садясь в машину. Во-первых, из-за потери моей карьеры... а затем из-за потери моего мужа. Это того не стоит.

Я отгоняю эту мысль прочь, сосредотачиваясь на поездке на пляж. Это невероятно красиво, пышный зелёный пейзаж захватывает дух. Я издаю пронзительный писк, который заставляет Роуэна рассмеяться, когда вижу стадо овец, пасущихся на поле, окружённом низкими каменными стенами, и нескольких маленьких ягнят, снующих вокруг.

– Ты что, девочка, никогда раньше не видела овец? – Спрашивает он, глядя на меня, и я закатываю глаза.

– Я городская девушка, Роуэн. Выросла в пригороде, а потом переехала на Манхэттен. Нет, я никогда не видела овец.

– Ты ещё насмотришься на них здесь, – говорит он, посмеиваясь, пока мы продолжаем путь.

Он паркует машину на улице у входа на пляж и обходит её, чтобы открыть мне дверцу.

– Если у тебя заболит лодыжка, просто дай мне знать, и мы вернёмся, девочка, – предлагает он.

Я смотрю на него, выходя из машины.

– И что? Ты отнесёшь меня обратно?

Роуэн спокойно встречает мой взгляд.

– Если тебе это будет нужно, – говорит он.

Я сглатываю, отворачиваюсь и прикусываю губу.

– Со мной всё будет в порядке, – отвечаю я ему, и мы начинаем наш путь.

Он оказался прав, посоветовав мне захватить с собой кардиган. Хотя сейчас тепло, каждый раз, когда поднимается ветер, становится очень холодно. В итоге, пока мы гуляем, я закатываю рукава до локтей и наслаждаюсь погодой, которая так отличается от той, к которой я привыкла в Нью-Йорке. Когда мы приближаемся к пляжу, ветер доносит до меня резкий запах морской воды, и я издаю тихий вздох изумления, когда мы достигаем песка.

Это место прекрасно: вода великолепного синего цвета, по краям переливающаяся серым от ветра, и туман, который цепляется за края утёсов.

– Это похоже на сказку, – тихо говорю я, когда мы выходим на песок, и Роуэн рядом со мной выдыхает и замирает, глядя на пейзаж.

– Так и есть, – тихо говорит он. – Это всегда было одним из моих любимых мест. Это и остров, на который мы направляемся.

Я смотрю на него, и вопрос вырывается наружу прежде, чем я успеваю его остановить.

– Ты приводил сюда кого-нибудь ещё?

Роуэн, глядя на меня, издаёт сухой смешок.

– Нет, девочка, – говорит он наконец и продолжает идти по пляжу.

Моё сердце бешено колотится в груди, переполняясь от осознания того, что он снова делится со мной чем-то, что имеет для него огромное значение. Сначала это было поместье, а теперь и это. С кем-то, с кем он делится чем-то по-настоящему важным.

Разве это по-настоящему? Возражает тихий голосок в моей голове. Что в этом ненастоящего? В клятвах говорится о болезни и здравии, не так ли? Я уже разобралась с этой частью.

Он заботился обо мне, когда мне было больно, хотя в этом не было необходимости. Он мог бы нанять кого-нибудь для помощи или просто помочь мне самой справиться с этим. Он защитил меня. И теперь он делится со мной вещами, которые, по его мнению, должны быть припасены для кого-то, кто будет действительно значим для него... Если только для него не имеет значения, что он поделится ими со мной.

Что, если он испытывает те же чувства, что и я?

Я резко встряхиваю головой, немного отставая от него, стараясь избавиться от тумана в мыслях. Роуэн – плейбой, он очарователен. Возможно, он расстроен из-за того, что не может затащить меня в постель, ведь он никогда не принуждал меня полностью отдаваться ему... Из-за того, что хочет того, чего не может получить.

Наверное, так оно и есть.

Роуэн замедляет шаг, чтобы я могла его догнать, и бросает на меня обеспокоенный взгляд.

– С твоей лодыжкой все в порядке, Милсин (Сладкая)? – Спрашивает он.

Я быстро киваю.

– Все хорошо, – уверяю я его, снова не отставая, чтобы он мог убедиться, что я говорю правду. Когда я это делаю, я чувствую, как его рука касается моей, лишь на мгновение, так быстро, что сначала я думаю, что это случайность.

Затем я поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом и понимаю, что это не так.

Роуэн останавливается, и ветер вокруг нас немного усиливается. Его пальцы обвивают мои, притягивая меня ближе. Я сопротивляюсь, но он не отпускает, привлекая меня к себе. Другой рукой он убирает прядь волос с моего лица.

– Просто забудь обо всём на мгновение, девочка, – шепчет он. – Просто будь здесь, со мной.

Я с трудом сглатываю, глядя на него снизу вверх. Прикосновение его пальцев к моим ощущается как электрический разряд. Я никогда не подозревала, что простое прикосновение может быть настолько сильным. Кончики его пальцев скользят по тыльной стороне моей ладони, задевая острую косточку запястья, дразня под краем рукава. Это кажется почти эротичным… простое прикосновение, и моя кожа покалывает от осознания, грудь внезапно сжимается, а дыхание застревает в горле.

– Роуэн...

Он собирается поцеловать меня. Я это знаю. Я вижу, как темнеют его глаза, как они опускаются к моим губам и поднимаются обратно, и меня охватывает паника. Я быстро делаю шаг назад, вырывая свою руку из его, и замечаю, как на мгновение на его лице появляется разочарование, прежде чем оно исчезает, оставляя его лицо пустым.

– Ты говорил, что там есть остров? – Спрашиваю я, стараясь говорить весело, но мой голос звучит напряженно. Он просто кивает, указывая на причал, который находится дальше по пляжу.

– Сюда, девочка, – говорит Роуэн, его голос тоже звучит немного напряженно. Я моргаю, когда мы приближаемся к причалу, и замечаю маленькую лодку, привязанную к нему.

– Кто... будет ей управлять? – Спрашиваю я.

Роуэн усмехается.

– Никто не управляет лодкой, Тайбсих (Драгоценная), на ней надо грести.

– Очевидно, – отвечаю я, прочищая горло. – Но это не ответ на мой вопрос.

Он бросает на меня взгляд.

– Я. Как и в любой другой раз, когда я туда направляюсь.

Мои нервы снова натягиваются, и я смотрю на воду, которая кажется мне более серой и неспокойной, чем всего несколько минут назад.

– Ты уверен?

Он ухмыляется, и в его взгляде появляется уверенность.

– Я уверен, девочка. Ты идёшь?

Это своего рода вызов, а я никогда не отступала. Я расправляю плечи, поднимаю подбородок и пожимаю плечами.

– Конечно.

Как только я ступаю на лодку, я сразу же начинаю жалеть о своём решении. Она кренится и раскачивается, и я издаю невольный крик, когда Роуэн протягивает руку, чтобы поддержать меня. Он выглядит совершенно непринуждённо, что только раздражает меня, и я бросаю на него свирепый взгляд, пытаясь устроиться на своём месте напротив.

– Ты никогда раньше не плавала на лодке? – Спрашивает он, и мой взгляд становится ещё более пронзительным.

– Нет, я никогда раньше не плавала на лодке, – говорю я, пытаясь скрыть своё волнение. Теперь, когда мы находимся в море, вода кажется темнее, а остров, гораздо более далёким. Однако Роуэн, похоже, совсем не боится, уверенно управляя лодкой. Его медные волосы развеваются на ветру, который, кажется, становится всё сильнее. Я смотрю на небо, но оно всё ещё остаётся голубым, с редкими серыми облаками, проплывающими мимо. Однако солнце уже не так сильно греет меня, и я рада, что всё же надела кардиган.

На полпути к острову волны начинают усиливаться, и Роуэн бросает на меня взгляд.

– Ты в порядке, девочка? – Спрашивает он с искренней заботой, и я коротко киваю в ответ.

– Я в порядке, – говорю я, хотя и не уверена, что это правда. Лодка слегка покачивается, и, хотя меня до сих пор не тошнило с тех пор, как я узнала о своей беременности, мне кажется, что эта небольшая экскурсия может всё изменить.

Однако я не собираюсь позориться перед Роуэном и терять сознание. Это было бы невыносимо.

Руки Роуэна, которые я замечаю под его рубашкой, отвлекают меня, и я концентрируюсь на них, нарушая собственное правило не смотреть на мужа, чтобы не потерять самообладание во время этой небольшой прогулки на лодке. Он выглядит удивительно красивым, как будто он здесь родился, и я не могу избавиться от мысли, что в каждой ситуации, когда мы оказывались здесь, он чувствовал себя как дома больше, чем когда-либо в Нью-Йорке.

Он не должен быть там. Он должен быть здесь. Очевидно, что это его дом, и я надеюсь, что, когда всё закончится, он найдёт способ бывать здесь чаще. После всего, что было, он заслуживает этого. Он заслуживает того, чтобы быть счастливым.

Эта мысль пугает меня. Могу ли я полностью простить его? По правде говоря, прошло уже много времени с тех пор, как я искренне верила, что несчастный случай или всё, что с ним связано, действительно произошли по его вине. Мне нужно было кого-то винить, и было легко разделить эту вину между ним и Крисом, сказать, что я была отвлечена, и это стало причиной всего произошедшего.

Но правда в том, что я тоже позволила себе отвлечься. Я совершила ошибку и была неосторожна. Возможно, это случилось бы в любом случае. Нет никакого способа узнать наверняка. И я не могу продолжать винить Роуэна за то, в чем он сыграл лишь самую малую роль… если сыграл вообще.

Лодка ударяется о берег, и Роуэн выпрыгивает, втаскивая её внутрь, прежде чем протянуть мне руку.

– Я помогу тебе, девочка, – спокойно говорит он, и на мгновение что-то в его тоне заставляет меня застыть на месте.

Я протягиваю руку и беру его за руку, снова ощущая прилив эмоций, когда его тёплая ладонь с длинными пальцами обхватывает мою. Он помогает мне выбраться из лодки. На мгновение я чувствую себя неуверенно, ступив на пляж, и Роуэн терпеливо ждёт, пока я восстановлю силы.

– На холм придётся немного подняться, – говорит он, глядя на поросшее травой пространство, уходящее в сторону от пляжа. – Если ты готова к этому.

– Я в порядке, – заверяю я его, и мы отправляемся в путь.

Остров прекрасен. Вокруг нас нет ничего, кроме природы: зелени, скалистых выступов и древних руин, которые я замечаю, пока мы поднимаемся на холм. Кажется, что температура упала на несколько градусов, и когда я поднимаю взгляд, небо кажется затянутым тучами. Но Роуэна, похоже, это не беспокоит, так что я тоже не волнуюсь.

Когда мы поднимаемся на вершину холма, Роуэн снимает с плеча рюкзак, который он взял с собой, и ставит его на землю.

– Я попросил миссис Брейди собрать нам еду для пикника, – говорит он, и я пристально смотрю на него.

– Это похоже на свидание, Роуэн, – произношу я как можно спокойнее, но моё сердце внезапно начинает бешено биться о рёбра. Я чувствую себя почти загнанной в угол, в панике, как будто день выходит из-под контроля. Всё это кажется слишком романтичным, слишком идеальным для того, кем мы являемся друг для друга. Великолепный день, пляж, это место, пикник…

– Похоже, время обеда, дорогая, – говорит Роуэн с лёгкой улыбкой, расстилая одеяло и устраиваясь на нем. – Не знаю, как ты, тайбсих (драгоценная), но я просто умираю от голода.

Я падаю на одеяло рядом с ним, пытаясь успокоить свой учащённый пульс.

– Хорошо. Я тоже проголодалась. – Прикусив губу, я наблюдаю, как он распаковывает бутерброды, фрукты и бутылки с газированной водой. Мой живот урчит, и Роуэн с усмешкой смотрит на меня.

Я выхватываю сэндвич из его рук и, откусив кусочек: индейку с молотой горчицей, маринованным луком и помидорами, должна признать, что в таком виде он получается вкуснее... тем более, что его едят на свежем воздухе после прогулки по этому открытому и прекрасному месту. Роуэн протягивает мне горсть винограда, и мы сидим и наслаждаемся трапезой в приятной тишине, любуясь самым прекрасным видом, который я когда-либо видела в своей жизни.

– Возможно, второй по красоте, – бормочет Роуэн, и я понимаю, что, должно быть, произнесла последнюю фразу вслух. Я смотрю на него, чувствуя, как мои щёки заливает румянец. На мгновение его лицо становится совершенно серьёзным, но затем уголки его губ приподнимаются, как будто он больше не может сдержать улыбку.

Я бросаю ему виноградину, и он ловит её, смеясь и отправляя в рот.

– Я вдоволь наедался здесь, сидя на этом холме, – говорит он, оборачиваясь ко мне, и его выражение снова становится серьёзным. – Но вид отсюда никогда не был таким прекрасным, как сегодня.

Моя грудь сжимается от эмоций.

– Роуэн...

Меня прерывает внезапный раскат грома, который, кажется, эхом разносится вокруг нас. Роуэн встревоженно поднимает голову, морщит лоб и внезапно встаёт.

– Блядь, – ругается он себе под нос, протягивая руку за едой, чтобы начать упаковывать её. – Я проверял погоду как раз перед нашим отъездом.

Снова раздался раскат грома, и я встала, отряхивая руки о джинсы. Облака, кажется, быстро темнеют, и я почувствовала лёгкую тревогу, когда посмотрела на воду и оценила расстояние, которое нам нужно преодолеть, чтобы вернуться.

– С нами всё будет в порядке?

– Всё хорошо, девочка, просто будет небольшой дождь...

Молния прорезала небо как раз в тот момент, когда Роуэн перекидывал рюкзак через плечо, и он поморщился.

– Давай, девочка. Вернёмся к лодке.

– А молния? – Воскликнула я, но он уже начал идти. Я поспешила за ним, чувствуя, как холодные капли дождя падают мне на лицо, когда я догнала его.

– Штормы здесь налетают быстро, – произнёс он сквозь стиснутые зубы. – Но сейчас особенно быстро. Но мы вернёмся, Женевьева, я...

Не успевают эти слова слететь с его губ, как начинается ливень. Он настолько сильный, что почти закрывает мне вид на лодку, стоящую на берегу. Роуэн громко ругается, когда небо снова пронзает молния, а вокруг нас гремит гром. Он меняет курс, и я следую за ним.

– Куда мы идём? – Кричу я, но он качает головой, хватает меня за руку и тащит за собой.

– Просто следуй за мной!

Я подчиняюсь, почти не видя дороги, пригибаю голову, чувствуя, как меня охватывает паника. Я не шутила, когда говорила Роуэну, что я городская девушка. Я никогда раньше не сталкивалась с чем-то подобным, и это меня пугает, поэтому я крепко держусь за руку Роуэна, следуя за ним сквозь проливной дождь. Его челюсть плотно сжата, он полностью сосредоточен на предстоящем пути. Впереди я вижу что-то похожее на сооружение, и Роуэн ускоряет шаг как раз в тот момент, когда снова сверкает молния, и я чувствую запах озона.

– Быстрее! – Кричит он, увлекая меня за собой, и мы почти бежим сквозь дождь к тому, что я сейчас вижу, – «маленькому домику».

Когда мы подходим к двери, он распахивает её, вталкивает меня внутрь и сам заходит следом, захлопывает и запирает её. Снова сверкает молния, освещая темнеющее небо, и Роуэн, тяжело дыша, проводит рукой по мокрым волосам. Наши взгляды встречаются, и я в шоке смотрю на него.

Я промокла насквозь, настолько, будто окунулась в ту же воду, которую мы только что перешли. Мои волосы прилипли к голове и шее, шерстяной кардиган намок и давит на меня. Когда я вижу, как взгляд Роуэна опускается на мою промокшую белую рубашку, его глаза внезапно темнеют, и я понимаю, что она, должно быть, совершенно прозрачная.

Он отводит взгляд и осматривает домик. Я прослеживаю за его взглядом и вижу, что это уютная, хотя и небольшая однокомнатная хижина. В центре хижины расположен большой каменный камин, за ним – небольшая мини-кухня и обеденная зона. Напротив камина находится гостиная зона с кроватью в противоположном углу. Мебель здесь простая, но прочная, а на кровати лежит что-то похожее на тяжёлое постельное белье и подушки.

– Я разведу огонь, – говорит Роуэн, снимая рубашку и отбрасывая её в сторону. У меня пересыхает во рту, когда я вижу его без рубашки. Вода стекает по его животу и вниз, к бугорку мышц, который переходит в джинсы. Джинсы тоже промокли и прилипли к телу, к его ногам, заднице и выпуклости, которая кажется почти неприличной.

Он смотрит на меня.

– Нам нужно снять с тебя эту мокрую одежду, девочка, – говорит он, и его челюсть сжимается, а мышцы на ней подрагивают. – Раздевайся и возьми одеяло. Я прогрею комнату.

Я смотрю на него, и его глаза сужаются, на лице читается разочарование.

– Я всё там уже видел, девочка, – говорит он так мягко, насколько, я думаю, ему это удаётся. – Но я не могу допустить, чтобы ты заболела, не так ли? Его взгляд опускается на мой живот, а затем возвращается к моему лицу. – Мне нужно позаботиться о тебе, Женевьева.

Он делает глубокий вдох.

– Так позволь мне позаботиться о тебе.