Текст книги "В борьбе за сердце Женевьевы (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 30

РОУЭН

Я знаю, кто это, ещё до того, как делаю шаг назад и поднимаю руки, показывая, что ничего не держу. На лице Женевьевы застывает маска ужаса, и я быстро бросаю на неё взгляд, пытаясь дать ей знак подыграть. Я медленно поворачиваюсь, стиснув зубы в надежде, что Крис не поторопится и не всадит в меня пулю прежде, чем я успею среагировать.

Где охрана? Как только все это закончится, я найду президента мотоклуба, который отвечает за нашу безопасность, и устрою ему взбучку за то, что он не смог удержать этого мудака подальше от моей собственности. Но сначала мне нужно разобраться с ситуацией.

Возможно, это моя вина. Я хотел разобраться с этим сам. Похоже, раз я не могу вернуться в Нью-Йорк, моё желание сбылось – он здесь. Вот только я безоружен, и это не та ситуация, к которой я готов. Моё сердце сильно бьётся в груди, когда я поворачиваюсь к Крису, который стоит передо мной в джинсах и кожаной куртке, его глаза сузились от холодной ярости, а пистолет направлен мне в голову.

– Давай успокоимся, – медленно произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Она больше не твоя.

– Потому что ты украл её у меня, – рычит Крис. – Ты думал, что ты такой могущественный, не так ли? Наследник мафии, большой человек. Но у меня тоже есть связи. Ты думаешь, я не смогу нанести удар? Что я не могу заставить никого исчезнуть, если захочу? Ты не такой уж уникальный, высокомерный ублюдок.

Голос Женевьевы выкрикивает имя Криса, и я напрягаюсь. Мой пульс учащается, когда я пытаюсь сохранять спокойствие.

– Крис, послушай меня.

Она встаёт прямо передо мной, и я шиплю ей вполголоса, чтобы она остановилась. Но она либо не слышит меня, либо игнорирует, потому что всё её внимание сосредоточено на Крисе, и её взгляд направлен прямо на него.

– Опусти пистолет, Крис, – спокойно говорит она. – Опусти его, и я пойду с тобой.

– Женевьева! – Я выкрикиваю её имя, и она резко поворачивает голову, пронзая меня испепеляющим взглядом. Но я вижу за этим, и кое-что ещё – мольбу послушать её, и подыграть ей.

Она повторяет:

– Я пойду с тобой. Я понимаю, что было ошибкой оставить тебя. Ты всегда был добр ко мне.

Крис прищуривается, глядя на меня, пистолет всё ещё направлен на меня.

– Я был таким, не так ли? – Спрашивает он, и ухмылка касается его губ. – Я отдал тебе всё, ты, эгоистичная шлюха. И что ты сделала? Ты лежала, как холодная рыба, когда мы были вместе, обвиняла меня в измене, а потом бросила меня ради этого ублюдка, после того как он меня ударил. – Он мрачно улыбается. – Тебе нужно за многое извиниться, стоя на коленях. Ты недостаточно сосала мой член, детка.

Женевьева с трудом сглатывает, её лицо бледнеет, но она заставляет себя мило улыбнуться.

– Я сделаю это, – обещает она, и от её слов кровь быстрее бежит по моим венам. Услышав её слова, услышав, как она обращается к Крису, когда всё, чего я хочу, – это видеть его распростёртым у моих ног, я понимаю, что именно так я могу исправить свои ошибки, за то, что случилось с Женевьевой, какими бы незначительными они ни были.

Я доверяю Женевьеве и следую её примеру, позволяя ей справляться с ситуацией до тех пор, пока я не смогу вмешаться.

– Я заглажу свою вину перед тобой, – продолжает она, – я знаю, что была не самой лучшей девушкой. Я воспользовалась твоей добротой. Прости, Крис, я плохо соображала. Но ты прав, и я сделаю всё, чтобы всё исправить. Отпусти его, пожалуйста.

Выражение лица Криса меняется, он переводит взгляд с Женевьевы на меня и обратно. Затем он улыбается.

– Отлично. Иди сюда и встань передо мной на колени. Отсоси у меня прямо сейчас, у него на глазах. Если ты заставишь меня кончить, я отпущу его. Но сначала он должен увидеть, как ты глотаешь мою сперму, чтобы он знал, что ты моя, а не его.

Я вижу, как по её телу пробегает дрожь, когда она делает медленный шаг вперёд, затем ещё один, пока не оказывается прямо перед ним. Его взгляд останавливается на ней, и его рука, сжимающая пистолет, начинает опускаться, когда Женевьева опускается на колени на булыжную мостовую.

Но как раз перед тем, как она это делает, я вскакиваю между ними и с размаху ударяю кулаком ему в челюсть с такой силой, что он отшатывается от неё.

– Черта с два моя жена когда-нибудь встанет на колени перед другим мужчиной! – Рычу я, снова замахиваясь. – Особенно перед тобой, трус. – Я сильно бью его и вижу, как Женевьева бросается к нему с другой стороны, пытаясь выхватить пистолет, когда он поднимает руку, пытаясь отбить его у неё.

Она хватает его за руку, выворачивает её, и я слышу его крик боли, когда она кусает его за большой палец. Его рука обмякает, когда он отшатывается, из ладони и рта течёт кровь. Я снова замахиваюсь, сбивая его на землю, и Женевьева бежит за пистолетом. Внезапно я слышу звук выстрела.

Нет... два.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что произошло. Женевьева стоит рядом со мной с пистолетом в руке, потрясённая и с широко раскрытыми глазами смотрит на рану на горле Криса. Но в его руке есть ещё один пистолет. Я не заметил этого, когда сбил его с ног, и осознание обрушилось на меня, когда меня настигла боль. Волна жгучей агонии прокатилась по моему животу, заставляя колени подогнуться.

– Роуэн! – Женевьева выкрикивает моё имя, её пистолет с грохотом падает на землю, когда она бежит ко мне. Она подхватывает меня, когда я падаю, и мы приземляемся на булыжной мостовой. Она обнимает меня, и я смотрю ей в глаза. Я смутно ощущаю, как по моему животу разливается тепло и влага, а рубашка прилипает к коже. Мир начинает расплываться по краям.

– Роуэн, – умоляет она, всхлипывая, называя меня по имени. – Рори! Она выкрикивает имя другого мужчины снова и снова. Я слышу, как хлопает дверь и к нам приближаются шаги.

Смутно я слышу, как она просит кого-то позвонить по номеру экстренной помощи. Я чувствую, как её руки прижимаются к моему животу, пытаясь остановить кровотечение. Я вижу, как её глаза наполняются слезами, когда она смотрит на меня сверху вниз. Её губы произносят слова, которых я не слышу.

Я хочу верить, что перед смертью она сказала мне, что любит меня. Но, может быть, это всего лишь желание.

ГЛАВА 31

ЖЕНЕВЬЕВА

Я не могу ни думать, ни дышать. Всё, что я чувствую – это тяжесть Роуэна в моих объятиях, его дыхание настолько поверхностное, что иногда я сомневаюсь, не остановилось ли оно совсем. Рядом со мной стоит Рори, он разговаривает с диспетчером скорой помощи, а затем опускается на колени и берёт Роуэна за руку.

– Прости, – повторяет он снова и снова. – Я был на заднем дворе, разговаривал с парой мужчин...

– Где они были? – Спрашиваю я, требуя ответа. Мои руки всё ещё прижаты к животу Роуэна, теперь они в крови. Я не думаю, что всё, что я делаю, приносит пользу. – Где была вся эта чёртова охрана?

– На пересменке, – отвечает Рори, его лицо становится совершенно белым. – Он, должно быть, наблюдал, знал, когда они будут меняться... – Он с трудом сглатывает, глядя на мёртвое тело и оружие. – Я разберусь с этим. Я прослежу, чтобы обо всём позаботились. – Он поднимает голову, когда мы слышим вой машины скорой помощи. – Поезжай с ним. Я позабочусь обо всём, обещаю.

У меня не остаётся другого выбора, кроме как довериться ему. Роуэн доверял ему, и я тоже, и ни за что на свете я не оставлю Роуэна. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы на мгновение отойти, пока парамедики переносят его на носилки и в машину скорой помощи.

– Я его жена, – говорю я им в спешке, когда они начинают садиться обратно в машину. – Я поеду с ним.

Двое парамедиков переглядываются, затем кивают. Один из них протягивает руку, чтобы помочь мне забраться на заднее сиденье «Скорой». В этот момент снова звучит сирена, и они захлопывают двери, когда я сажусь рядом с Роуэном.

Вокруг меня кипит бурная деятельность. Мониторы, капельницы, одеяла, всё это кажется мне словно в тумане, потому что я вижу только его: его восковое, бледное лицо, его закрытые глаза. Его рука в моей кажется холодной, и я чувствую, как по моему лицу текут слёзы.

– Мне так жаль, – шепчу я. – Мне так невыносимо жаль, Роуэн. Это моя вина, я должна была сказать тебе с самого начала. Я должна была сразу рассказать тебе об угрозах, и тогда, возможно, этого бы не произошло. Может быть, это не зашло бы так далеко...

Я зажмуриваюсь, слёзы текут по моим щекам.

– Мне так жаль, – повторяю я снова, крепко обнимая его руку, и не отпуская его на протяжении всей поездки в больницу.

Как только мы подъезжаем, меня отводят в сторону.

– Вам придётся подождать, – говорит мне один из парамедиков, когда Роуэна грузят в машину скорой помощи. – Его доставят прямо в отделение неотложной хирургии. Мы найдём вам место, где можно подождать, хорошо? Просто пойдёмте со мной.

Я лишь киваю, наблюдая, как Роуэна увозят внутрь. Все мои чувства словно кричат, требуя, чтобы я последовала за ним, не теряла его из виду, ведь если я это сделаю, то, возможно, больше никогда его не увижу. Однако я покорно иду туда, куда меня направляют, и присаживаюсь на один из жёстких пластиковых стульев в зале ожидания. Мой взгляд устремлён вдаль, я чувствую себя опустошённой и безжизненной.

Вскоре ко мне присоединяется Рори. Он начинает рассказывать о чистильщиках, о том, как позаботились о теле Криса, и о том, как он позвонил отцу Роуэна и Дмитрию в Нью-Йорк и поделился последними новостями. Я киваю и качаю головой в нужных местах, но почти ничего не запоминаю. Всё, о чём я могу думать, это о том, что Роуэн сейчас на операции, что он борется за свою жизнь.

Мой муж борется за свою жизнь, и я чувствую, что это моя вина.

Когда медсестра зовёт меня, я вскакиваю на ноги, моё сердце бешено колотится.

– Он сейчас в больничной палате, – говорит медсестра. – Вы можете навестить его, если хотите.

В больничной палате он кажется каким-то безмятежным и идеально спокойным, окружённый пищащими аппаратами и холодной, абсолютно белой обстановкой. Я опускаюсь на стул рядом с кроватью, вполуха слушая объяснения медсестры об операции и сроках восстановления, и беру Роуэна за руку. Его кожа уже не такая холодная, как раньше, и в моей груди загорается маленькая искорка надежды.

Я хочу быть здесь, когда он проснётся. Это единственное, что я знаю наверняка. Я не могу уйти, пока он не откроет глаза, и я не смогу сказать ему всё, что должна была сказать раньше.

Я провела с ним в больнице два дня, спала в кресле рядом с его кроватью, ела ужасную больничную еду и держала его за руку каждую свободную минуту. И где-то на вторую ночь, когда я просыпаюсь словно в тумане и вижу, как входит медсестра, чтобы проверить его жизненные показатели, мне кажется, что я замечаю, как он моргает.

– Роуэн? – Шепчу я, наклоняясь к его кровати, как только медсестра уходит. – Роуэн, ты меня слышишь? – Он облизывает губы, и его глаза снова открываются. – Женевьева?

– Я здесь. – Я сжимаю его руку, крепко держа её в своих ладонях. – Роуэн, прости...

– Тебе не за что извиняться, девочка. – Его пальцы обхватывают мои. – Ты была чертовски храброй. Ты пристрелила этого ублюдка как раз в тот момент, когда он направлялся ко мне. Кто знает? Возможно, он всадил бы пулю мне в сердце или в голову, если бы ты не выстрелила в него, когда он нажимал на спусковой крючок. – Роуэн выдавил из себя едва заметную улыбку. – Возможно, ты спасла мне жизнь, тайбсих (драгоценная).

Мои глаза наполняются слезами.

– Если бы ты не встретил меня, ничего бы этого не случилось. Это все моя вина. И если бы я сказала тебе раньше...

– Да, наверное, тебе следовало рассказать мне об этом раньше, – соглашается Роуэн. – Но сейчас уже ничего не изменить, Женевьева. В тот момент ты сделала всё, что было в твоих силах. А что касается того, было бы лучше, если бы я тебя не встретил…

Он качает головой, его зелёные глаза широко раскрываются, когда мы встречаемся взглядами.

– Я бы принял дюжину пуль, девочка, если бы это означало провести хотя бы один из тех дней, что я провёл с тобой.

– Роуэн, – произношу я его имя, и моё сердце сжимается от нежности. – Боже, Роуэн, я люблю тебя, – слова срываются с моих губ, и я больше не могу их сдерживать. – Я должна была сказать это раньше. Я должна была сделать это, когда мы были на острове. Мне так жаль... Но я люблю тебя, и я хочу... – Я с трудом сглатываю. – Мне не нужен контракт. Я не хочу уходить, когда всё закончится. Я хочу быть твоей женой. Я хочу родить нашего ребёнка... И я хочу любить тебя, если ты все ещё любишь меня. – Слёзы снова наворачиваются на мои ресницы, и я смахиваю их, крепко сжимая его руку. – Потому что я знаю, что ты этого хотел, даже если ты и не говорил об этом. Но я не хочу того, что было, между нами. Я хочу чего-то настоящего.

Уголки губ Роуэна изгибаются в улыбке, и он нежно проводит большим пальцем по костяшкам моих пальцев, крепко сжимая мою руку в своей.

– Ну что ж, девочка, – медленно произносит он. – Полагаю, тогда тебе просто придётся снова выйти за меня замуж.

* * *

Утро нашего второго свадебного дня было таким же прекрасным и солнечным, как и в первый раз. Я решила надеть то же платье, что и на нашу первую свадьбу, я не смогла найти ничего более совершенного, чем то, что купила в первый раз. Но на этот раз я надену его на свадьбу, которую мы оба хотим. Для клятв, которые мы намерены сдержать.

Мы с Роуэном придумали эту вторую свадьбу, чтобы подтвердить наши клятвы после того, как он чуть не умер. Только он и я знаем правду, – что первой свадьбе не суждено было продлиться долго, и что эта свадьба будет длиться до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

И это почти произошло.

Роуэну понадобилось два месяца, чтобы восстановиться после огнестрельного ранения. Я заботилась о нём так же тщательно, как он заботился обо мне после несчастного случая, и я знаю, что он ценил это, даже если порой был немного раздражительным пациентом. Однако всё это меркнет перед тем, что я вижу, когда открываются двери церкви и я встречаю Роуэна у алтаря. Он одет в тот же костюм, что и на нашей первой свадьбе.

На этот раз я не использую костыли. Вместо этого у меня в руках букет, который я бы выбрала для нашей первой свадьбы, переливающийся водопад белых, розовых и жёлтых цветов, наполняющий воздух сладким цветочным ароматом. Когда я иду по проходу к своему мужу, меня охватывает волнение.

Я передаю букет Далии, которая отважно согласилась быть подружкой невесты во второй раз, и поворачиваюсь к Роуэну. Его взгляд, полный любви и восхищения, заставляет меня чувствовать себя самой прекрасной.

– Я люблю тебя, – шепчет он, беря меня за руки. Я нежно сжимаю его пальцы в ответ.

– Я тоже люблю тебя, – отвечаю я.

Мы вновь повторяем те же клятвы, что и в первый раз, но на этот раз с искренностью и решимостью. Мы обещаем хранить их вечно. Однако, когда Роуэн произносит: «Пока смерть не разлучит нас», его руки крепко сжимают мои, и он смотрит мне в глаза.

– И я бы возвращался с края смерти, чтобы найти тебя, тайбсих. Каждый раз. – Говорит он.

На моих глазах выступают слёзы, и я с дрожью в голосе повторяю свои клятвы:

– Пока смерть не разлучит нас, – тихо произношу я, не отрывая взгляда от него. – В любом случае, я бы не позволила смерти забрать тебя, – заверяю я.

Когда Роуэн надевает второе кольцо с бриллиантом на другую сторону моего, когда он притягивает меня к себе для обжигающего поцелуя, который вызывает бурную реакцию в церкви, я осознаю, что, несмотря на все преграды, это и есть моё будущее, которое было предопределено.

Роуэн – моё сердце и мой дом.

Навсегда.

ЭПИЛОГ

ЖЕНЕВЬЕВА

ГОД СПУСТЯ

– Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы, – ворчу я, когда Роуэн, с озорным блеском в глазах и ухмылкой на губах, ведёт меня к ожидающему нас «Астон Мартин». – Я только что уложила Марселин спать, а няня...

– Няня почти не работает, благодаря тому, какая ты внимательная мама, – говорит Роуэн, открывая дверцу машины. – У тебя это потрясающе получается, Тайбсих (Драгоценная). Но сейчас ты заслуживаешь чего-то особенного. И я так долго ждал, чтобы подарить тебе это.

– Ты мог бы просто сказать мне, в чём дело. – Я сажусь в машину и, прищурившись, смотрю на Роуэна. Он ведёт себя как ребёнок в кондитерской, а моя практичная часть всегда беспокоится из-за секретов и сюрпризов. Но, как и во многом другом в нашей жизни, Роуэн полон решимости раскрыть во мне другую сторону – спонтанную и весёлую, которую ему время от времени удаётся пробудить.

Даже на короткое время расставаться с нашей четырёхмесячной дочерью кажется невыносимо трудным. С самого рождения я безмерно полюбила её, и каждый миг, проведённый с ней, приносит мне безграничное счастье. Роуэн прав: несмотря на наличие няни, работающей на полставки, я почти никогда не прибегаю к её услугам. С тех пор как родилась Марселин, у нас было всего несколько свиданий, и, хотя Роуэн тоже обожает проводить время с нашей дочерью, я знаю, что ему не терпится оказаться рядом со мной.

Последний год был полон неожиданностей. Отец Роуэна ушёл из жизни всего через несколько месяцев после того, как Роуэн выписался из больницы, и мы вдвоём переехали в особняк Галлахеров незадолго до рождения Марселин. Нам пришлось столкнуться с множеством трудностей: от освоения искусства быть настоящей парой до новых родительских обязанностей и новой роли Роуэна в качестве лидера ирландской мафии. Но мы преодолели все испытания вместе. И я никогда не сомневалась в том, что Роуэн любит меня, или в том, что я люблю его.

Пока Роуэн везёт нас в город, я не могу представить, каким будет сюрприз. Наконец, он паркуется перед большим зданием из чёрного стекла в центре города и, обойдя машину, открывает мне дверцу. Когда я выхожу, то с удивлением смотрю на здание, а затем на него, совершенно сбитая с толку.

– Что это? – Спрашиваю я.

– Просто следуй за мной, девочка, – говорит он с улыбкой, подмигивая мне, и берёт меня за руку.

Я поджимаю губы, но, не имея другого выхода, следую за ним. Мы заходим в здание, и он ведёт меня к лифту. Мы поднимаемся на шестой этаж и останавливаемся перед дверью в длинном коридоре. Роуэн достаёт карточку-ключ, подносит её к считывающему устройству, и дверь с лёгкостью открывается. Он распахивает её, приглашая нас войти внутрь.

Я сразу понимаю, что это за место, как только мы оказываемся внутри. Это просторная комната открытой планировки с огромными окнами от пола до потолка с одной стороны, что обеспечивает обилие естественного света. Пол покрыт упругим деревом, а в дальнем конце комнаты я замечаю аудиосистему. Приоткрытая дверь, как я вижу, ведёт в другую, меньшую комнату. Однако, что сразу же выдаёт её предназначение, – это длинный станок, который тянется вдоль противоположной стены от того места, где мы стоим.

– Роуэн, – я поворачиваюсь к нему, и мои глаза расширяются от удивления. – Что происходит? Я не собираюсь возвращаться к танцам, ты же знаешь, что...

– Я знаю, Милсин (Сладкая), – говорит он мягко. Это всё ещё болезненная тема для меня, рана, которая, как я не уверена, когда-нибудь полностью затянется. Я честно прошла курс реабилитации после травмы лодыжки, и она зажила хорошо. Я могла бы снова танцевать, если бы захотела, но было ясно, что я никогда не стану частью труппы и никогда не достигну вершины. После рождения ребёнка мне казалось, что подъем на этот холм, бесконечные репетиции и долгие дни вдали от семьи не стоят того, чтобы делать что-то, что всегда заканчивается неудачей. Поэтому я решила уйти от всего этого навсегда.

Но сейчас мы стоим в балетной студии, и я не понимаю, что происходит.

– Она твоя, дорогая, – говорит Роуэн. – Ты можешь делать с ней всё, что пожелаешь. Если хочешь, просто приходи сюда и танцуй в одиночестве, чтобы вспомнить, как это было раньше… ты можешь. Если захочешь открыть собственную студию и преподавать, ты тоже можешь. А если однажды захочешь привести сюда нашу дочь и учить только её, ты и это можешь сделать. Всё, что ты пожелаешь, – мягко произносит он. – Но это всё для тебя.

Он подходит ближе ко мне и нежно касается пальцами моей щеки.

– Я, по крайней мере, отчасти виноват в том, что ты потеряла часть себя. Я не могу вернуться и исправить это. Но я могу вернуть тебе что-то из этого. Вот в чём дело.

Я смотрю на него, и мои глаза на мгновение наполняются слезами.

– Она прекрасна, – шепчу я. – Это... Мне бы и в голову не пришло просить об этом.

– В этом не было необходимости.

Я кивнула, с трудом сглотнула и подошла к станку. Скинув обувь, я почувствовала под ногами прохладное, упругое дерево. Положив руки на станок, я нежно погладила его ладонями и медленно переставила ноги в нужное положение… раз, два, три.

Я ощутила присутствие Роуэна позади себя, его сильное, мускулистое тело было совсем рядом. Подняв взгляд, я увидела его отражение в зеркале на стене над тренажёром. Его глаза потемнели от желания, когда он провёл ладонями по моим рукам.

Когда я наклонила голову набок, снова закрыв глаза, он убрал волосы с моей шеи. Его пальцы нежно скользнули по линии моего горла, а затем по губам. У меня вырвался тихий стон, когда он покрыл поцелуями всю дорогу вниз, к месту соединения моей шеи и плеча, его язык легко касаясь моей кожи.

– Подними руки, девочка, – нежно шепчет он, и я с радостью подчиняюсь, выгибая их над головой в знакомой позе. Пока я так стою, он медленно снимает с меня футболку, расстёгивает лифчик и ласкает мои уже возбуждённые соски. – Открой глаза, Женевьева. Я хочу, чтобы ты увидела, что я собираюсь с тобой сделать.

У меня перехватывает дыхание, когда я открываю глаза и вижу своего любимого мужа позади себя. Его руки нежно скользят по моей груди, а губы вновь находят мою шею. Его глаза темнеют от страсти, а челюсть напрягается. Я чувствую, как его член твердеет напротив изгиба моей задницы, пока он ласкает тугие вершинки моих сосков.

Одна из его рук опускается к моим джинсам, расстёгивая пуговицу, и он медленно спускает их вместе с трусиками по моим бёдрам, раздевая меня догола перед зеркалом, снимая каждый предмет одежды один за другим. Его рука скользит вниз по моей ноге, а затем он поднимает её и кладёт на стойку, пока я стою перед зеркалом, полностью обнажённая.

– Идеально, – с придыханием говорит Роуэн. – Когда мы только познакомились, Тайбсих (Драгоценная), я мечтал овладеть тобой вот так.

– Так ты купил это место, чтобы воплотить свои фантазии? – С улыбкой смотрю на него, и он отвечает, прищурив глаза:

– Для тебя, моя дорогая жена, как я и говорил. Но, честно говоря, когда мне вручили ключи, в голове промелькнули несколько непристойных мыслей.

– Что же это за мысли? – Теперь уже я затаила дыхание, когда Роуэн начинает снимать с себя одежду, небрежно бросая её на пол, пока не оказывается позади меня, такой же обнажённый, как и я, с великолепной мускулатурой.

– Я с радостью покажу тебе.

Он опускается на колени позади меня, и я чувствую, как напрягаются его мышцы, когда он обнимает меня за бедро, а я хватаюсь за перекладину. Его пальцы умело находят мой клитор, а язык скользит по моему входу сзади.

Я задыхаюсь, сжимая рукоятку руками, ощущая влажный жар его языка, проникающего в меня. Он напрягается и трахает меня маленькими быстрыми движениями, одновременно лаская мой клитор пальцами. Затем он убирает пальцы и заменяет их языком.

Я наблюдаю, как он держит меня одной рукой за талию, его язык ласкает мой клитор, отступает, чтобы снова войти в меня, и затем скользит по моему клитору, снова и снова, пока я не начинаю задыхаться и умолять. Мои колени слабеют, и я чувствую, что вот-вот кончу и умру, если это не произойдёт в ближайшее время.

Он нежно проводит языком по моему клитору, одновременно с этим осторожно надавливая кончиком большого пальца на узкую дырочку моей задницы. Когда его большой палец проникает внутрь, я с волнением наблюдаю за ним в зеркале. Он стоит на коленях позади меня и, словно изголодавшийся мужчина, словно поглощает меня изнутри. Я чувствую, как приближается оргазм.

Волна удовольствия захлёстывает меня, и я, со стоном, произношу его имя. В момент кульминации моя нога подгибается, и только мои руки, обнимающие меня, и его ладонь, поддерживающая мою талию, помогают мне удержаться. По телу пробегает волна оргазма, и я вскрикиваю, когда он снова и снова проникает в меня. Его язык и пальцы продолжают свою работу, пока он поднимает меня выше, и я, наконец, достигаю кульминации, пачкая его лицо своими выделениями.

Роуэн быстро поднимается, держа свой толстый член в одной руке. Он приподнимает меня и входит в меня сзади, моя киска все ещё сжимается от недавнего оргазма. Он громко стонет, одной рукой обхватывая мою руку, а другой сжимая свой член ещё сильнее, когда начинает двигаться. Его взгляд встречается с моим в зеркале, пока он проникает в меня.

– Боже, с тобой так чертовски приятно, – стонет он, наклоняя голову, чтобы прикусить изгиб моей шеи. – Мы обязательно повторим это, тайбсих. Возможно, даже сегодня.

Он снова начинает двигаться, его толчки становятся сильнее, и мы оба прислоняемся к станку. Пот выступает на его коже и на моей, и я чувствую, как его мышцы напрягаются, прижимая меня к себе. Он просовывает руку между моих бёдер, нежно поглаживая мой клитор, и я ощущаю, как он приближается к своему оргазму.

Затем он входит в меня по самую рукоятку, удерживая себя внутри, пока мой рот приоткрывается, и я обхватываю его член, не отрывая взгляда от его лица. Мы достигаем кульминации одновременно.

Я чувствую горячий прилив его спермы, когда он начинает дёргаться и пульсировать внутри меня. Его глаза не отрываются от моих, и он стонет моё имя, его пальцы сжимают мою руку, когда он достигает кульминации.

– Черт возьми, Женевьева... – выкрикивает он, снова входя в меня, крепко прижимая нас друг к другу, пока последние толчки наслаждения проходят сквозь нас обоих.

Когда он высвобождается, то обнимает меня и тянет вниз, на пол, поверх нашей груды одежды. Он прижимает меня к своей груди и нежно целует в лоб, в нос, в щёки, а затем его губы находят мои, и мы сливаемся в страстном поцелуе, в то время как его руки нежно скользят по моему телу.

– Я никогда не устану от этого, тайбсих, – шепчет Роуэн мне на ухо. – Я всегда буду желать тебя. Ты же знаешь это, Женевьева?

– Да, – отвечаю я, снова целуя его. Я чувствую, как он дрожит подо мной, и, перекинув через него ногу, усаживаю его на деревянный пол. Обхватив его лицо ладонями, я углубляю наш поцелуй…

– И я всегда буду любить тебя!