Текст книги "Меч тени и обмана (ЛП)"

Автор книги: Люсинда Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 12

Каликс

Метал ударяется о металл, отчего искры летят в мое мокрое от пота лицо. Горячие угольки пляшут по моим щекам. Боль только придает мне сил. Я до сих пор помню, как лезвие вора обожгло мне глаза, лишив зрения и забрав его у меня в считанные мгновения. Необходимость избавиться от этой слабости обжигает мне нутро. Напротив меня рычит Теос, и я ухмыляюсь, потому что знаю, что чем злее он становится, тем легче привести его именно туда, куда я хочу. Поворачиваясь в сторону, когда он ныряет вперед, я останавливаюсь и смотрю, как он пролетает мимо и возвращается ко мне с покрасневшим лицом.

– Прекрати играть со мной, Каликс, – рявкает Теос. – Борись, блядь, серьезно!

– Я всегда серьезен, брат, – легко отвечаю я, когда его меч соприкасается с моим. Еще больше искр пляшет у меня перед глазами, когда резкая тяжесть его нападения заставляет меня отступить на шаг. – Просто так получилось, что я в прекрасном настроении, а ты гребаный ворчун.

На краю площадки для спарринга Руэн поднимает голову, его холодные глаза блуждают по мне, оценивая, как всегда. Меня это не беспокоит. Он может смотреть и изучающе рассматривать меня столько, сколько пожелает. Несмотря на то, что он занимается этим уже много лет, ему еще предстоит разобраться во внутренней работе моего разума так, как он, кажется, уже разобрался со всеми остальными. Даже я не могу сказать ему, чего не хватает. Иногда меня накрывает волна эйфории, которую может предложить жизнь – со всем сексом и болью, о которых только может мечтать мужчина, – а иногда она испаряется, погружая меня в худший из кошмаров.

Все зависит от дня.

– Что привело тебя в такое настроение? – Спрашивает Теос, парируя следующий выпад моего клинка, а затем наносит свой собственный удар. – Просвети нас – и дай мне подсказку, как я могу тебя одолеть.

Я уклоняюсь с пути следующего удара его меча, мои ноги в сапогах скользят по грязи, и я едва не получаю порез. – Новые Терры прошли ориентацию, – отвечаю я. – Наша появится утром.

Лицо Теоса искажается. – Не сломай эту, – предупреждает он, прежде чем ткнуть в меня концом своего клинка.

Я смеюсь, когда он рассекает мой бицепс, в то время как я уворачиваюсь и обхожу его сзади. В мои намерения никогда не входило ломать маленьких человечков. Я всего лишь хочу поиграть с ними. И это не обязательно моя вина, что их так чертовски легко ранить. Однако Теос не дает мне возможности сказать так много, поскольку с головой погружается в серию атак, которые я вынужден отражать.

Мы двигаемся туда-сюда вдвоем. Наши клинки сталкиваются, металл скрежещет о металл. В отличие от игр с другими уровнями, спарринги с моими братьями – это всегда азартная игра. Иногда выигрываю я. Иногда выигрывают они. И иногда, как, кажется, сегодня, мы оказываемся в тупике, и ни один из нас не может претендовать на победу. Они действительно единственные, кто заставляет меня попотеть.

– Хорошо, – говорит Теос почти час спустя, отступая назад. – С меня хватит. Ничья.

Вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, моя грудь поднимается и опускается в такт тяжелому дыханию. Я повсюду чувствую покалывание на своей коже, пытаясь залечить раны, которые я получил, сражаясь с ним. Я облизываю губы, чувствуя на языке привкус соли и крови.

– Это был хороший спарринг, – комментирует Руэн.

– Я хочу нашу Терру прямо сейчас, – говорю я рассеянно, глядя туда, где раньше стоял старый. – Я слишком взволнован, чтобы ждать. – Это будет мужчина? Или женщина? Боги давали нам мужчин последние пару лет – кажется, они живут дольше, пусть и ненамного. Впрочем, меня это не беспокоит. У мужчин тугие дырочки, готовые к траху так же хорошо, как и у женщин.

Теос и Руэн обмениваются взглядами – которые я узнаю. Спустя несколько лет, я наконец понял, что означают приподнятые брови и поджатые губы. Раздражение и озабоченность. Иногда раздражение, когда я действительно нажимаю на них. Я жду, любопытствуя узнать, лишат ли они меня возможности повеселиться, тогда же, мне пришлось бы делать это тайком, или они помогут.

– Ты обещаешь ничего не делать с новой? – Спрашивает Теос, отходя в сторону и бросая свой меч в кучу, которую позже соберет Терра и почистит, прежде чем вернуть на следующее утро.

– Я просто хочу поприветствовать ее, – говорю я, следуя за ним и делая то же самое. Это не ложь как таковая. В конце концов, мои приветствия – это все еще приветствия.

Краем глаза я замечаю, как появляется Терра-мужчина с охапкой полотенец. Он направляется прямо к нам сильными уверенными шагами, но в ту секунду, когда он замечает наши лица, я вижу, как он останавливается и наклоняет голову. Бьюсь об заклад, он жалеет, что не проверил, какие Смертные Боги использовали этот тренировочный двор, прежде чем прийти сюда.

Он симпатичный малыш с большими глазами, которые вспыхивают, когда я протягиваю руку и беру полотенце из его рук, прежде чем он вспоминает о своем месте и опускает взгляд. Просыпается новый голод, и я чувствую, как внутри моих брюк напрягается мой член.

Забавно наблюдать, как он слегка дрожит, чем дольше я остаюсь рядом с ним, вытирая полотенцем пот и кровь со своих уже заживших ран. Я не сомневаюсь, что он убежал бы обратно в здание, если бы не тот факт, что его до сих пор не выгнали. Без единого слова от кого-либо из нас он не в состоянии уйти сам, и я так люблю наблюдать, как люди борются со своими инстинктами. Страх. Нервозность. Любопытство. Последнее всегда заводит их, и, в конце концов, меня тоже.

Терра – маленькое худенькое создание с узкими плечами, которые выглядят так, словно принадлежат девушке. Хотя я знаю, что он совершеннолетний. В Академию допускаются только взрослые слуги. Слишком много «случайностей» и слишком много блуждающих глаз и рук – от Смертных Богов и Богов в равной степени. Ни я, ни мои братья не были бы здесь, если бы это было не так. Обычно я бы предпочел кого-то с чуть большей уверенностью в себе – хотя это было бы тол ко до тех пор, пока он бы не понял, каким Смертным Богам служит. У меня никогда такого не было, учитывая то, как смертные поклоняются нашему виду, но я думаю, что мне действительно понравился бы человек, который кусается в ответ, причиняя мне достаточно боли, чтобы насладиться агонией битвы между нами.

Трахаться или быть трахнутым – вот в чем вопрос. Ответ кроется во взгляде этого мужчины сверху вниз. О да, он хотел бы, чтобы его трахнули.

Руэн вздыхает, вставая. – Мы не будем ее вызывать пока, – говорит он. – Ты можешь подождать до завтра, чтобы познакомиться с новой Террой.

С усмешкой я заканчиваю вытирать кровь и пот с лица, шеи и груди. – Ты портишь мне веселье, – говорю я.

Заметив мой интерес к человеку, Теос и Руэн направляются ко мне. Теос протягивает использованное полотенце слуге, который еще раз опускает голову и благодарит его. – Я уверен, ты можешь найти другой способ развлечь себя, – отвечает Руэн, выгибая бровь в мою сторону. – Мы будем в комнатах, когда ты закончишь.

– Возможно, вы могли бы сами найти какое-нибудь развлечение! – Кричу я им вслед. – Или, по крайней мере, что бы кто-нибудь вытащил эти мечи из ваших задниц.

Теос хихикает, но Руэн не отвечает. Вместо этого они вдвоем покидают спарринг-ринг и частный двор, не оставляя никого, кроме меня и слуги.

– Сэр? – Голова мужчины запрокидывается, когда я прижимаю скомканное полотенце, зажатое в кулаке, к голой груди и животу.

Я хриплю где-то в глубине горла. – Как тебя зовут, человек? – Я спрашиваю.

– А-Адам, сэр.

Он заикается. Какая прелесть. Я бросаю полотенце на землю между нами, и он без колебаний наклоняется, чтобы поднять его. Моя рука опускается ему на голову, и он замирает. Мой пах напрягается еще сильнее, прежде чем слова слетают с моих губ.

– Встань на колени, Адам, – приказываю я. – Мне нужна услуга.

Его голова откидывается назад, и его большие, светящиеся глаза смотрят на меня. Маленький розовый язычок высовывается и облизывает его нижнюю губу. Мой член твердеет еще больше. Я немного выжидаю, гадая, уступит ли он – как и остальные эти воспитанные маленькие смертные – моим требованиям. Я испытываю одновременно облегчение и разочарование, когда он тихо соглашается и откладывает свои полотенца, чтобы выполнить мой приказ. Он опускается передо мной на колени, не обращая внимания на грязь, покрывающую его когда-то чистую одежду.

Я обхватываю ладонью его затылок, потирая пальцами вьющиеся локоны. – Твой рот натренирован? – Спрашиваю я.

Он кивает. – Я здесь, чтобы служить, хозяин, – отвечает он с придыханием. – Я весь натренирован. – Как раз то, что я хотел услышать.

– Хорошо. – Я одной рукой развязываю шнурок, удерживающий мои тренировочные штаны. – Тогда открой рот и возьми мой член. Пососи его хорошенько. Я хочу увидеть результаты твоих тренировок.

Это все, что нужно. У меня вырывается шипение, когда мужчина наклоняется вперед, приоткрывая губы, и берет головку моего члена во влажную глубь своего рта. Мне было бы почти жаль их, этих людей, если бы они не были так склонны к подобным искушениям. Мои братья и близко не так понимают человеческий путь. Они ненавидят нашего отца и, в свою очередь, Богов, но они и близко не питают такого уважения к представителям смертных классов, даже когда они подчиняются каждой нашей прихоти и предлагают свои дырки для использования. Они поистине благословение.

Моя рука на его затылке становится тверже, когда я притягиваю его ближе, толкая свой член глубже. Он задыхается, звук проникает в мои уши. Я думаю, скоро у нас снова будет наша собственная Терра, и я смогу сделать это с ней. Я трахну ее в глотку и буду вспоминать о том существе из Миневала. Вор, который ослепил меня, хотя бы на мгновение. Как здорово было, когда кто-то был лучше меня. Сбежал от меня.

Другая моя рука перемещается на затылок мужчины, переплетаясь с другой в его кудрях. Моя хватка усиливается, когда я представляю, что передо мной вор, а не этот слуга. Голод охватывает мой пах. Я чувствую, как мой член пульсирует от влажного языка, поглаживающего его. – Блядь. – Я задыхаюсь, когда он берет меня глубже, его опытный язык ласкает нижнюю часть моего члена. – Да, оближи это именно так. – Тот, кто обучал его, преуспел, если смог отвлечь мои мысли от вора из Миневала.

Я закрываю глаза, когда снова вонзаюсь мимо губ человека, и головка моего члена проникает в его горло. Маленькие струйки воздуха задерживаются на верхушке моего члена, когда он тяжело дышит через нос. Я прижимаю его к основанию своего члена на несколько долгих секунд, ведя обратный отсчет, чтобы увидеть, сколько времени ему потребуется, чтобы дать отпор. Они так редко это делают. Мне даже удалось так сильно трахнуть нескольких слуг, что они потеряли сознание от недостатка кислорода. Они ни разу не проклинали меня и не сопротивлялись, пока действительно не подумали, что умрут.

Давай же, молча призываю я. Сопротивляйся мне. Держу пари, что вор бы так и сделал. Хотя я не был полностью уверен, мужчина это был или женщина, я предположил, что вором была женщина. Тело было стройное, как у девушки. Она была бы хорошенькой женщиной с яркими чертами лица и хмурым ртом. Я представляю длинные волосы, которые я мог бы заплести в косы и обернуть вокруг своих рук, когда я использовал бы их как опоры для рук, чтобы с силой проникнуть глубоко в ее горло. Она, несомненно, стала бы сопротивляться. Ногти царапали бы мои бедра, кровь сочилась бы из ран. Из моей груди вырывается едва сдерживаемый стон. Мои яйца сжимаются и напрягаются, пока я продолжаю трахать принимающий рот передо мной.

Вор, с которым я столкнулся в Миневале, никогда бы просто не позволил мне сделать этого. Мне пришлось бы бороться с ней, и битва, которую она бы мне устроила, несомненно, стала бы легендарной. Для разнообразия, возможно, мне действительно придется потрудиться, чтобы намочить свой член. Я обнаружил, что мне очень нравится эта идея. Даже воображаемый вызов больше усиливает мое удовольствие и возбуждение, чем реальная дырочка, заглатывающая мой член. Я закрываю глаза и вместо послушного слуги, стоящего передо мной на коленях, продолжаю представлять темную фигуру из замка Талматии.

Проходят еще секунды. Несмотря на дискомфорт, мужчина не сопротивляется. Его голова двигается взад-вперед, пока он сглатывает, борясь с вторжением, бьющим по внутренней части его горла.

С разочарованным вздохом я отстраняюсь, давая ему возможность перевести дух, а затем еще раз обхватываю его затылок и толкаюсь обратно внутрь. Моя голова запрокидывается, когда я толкаю член внутрь, слишком резко из-за моего собственного разочарования. Туда-сюда. В его горло и снова наружу. Он задыхается. Он кашляет. Он не говорит мне остановиться.

Время от времени я смотрю вниз и вижу эти полные восхищения глаза, смотревшие на меня с удивлением. Даже когда слезы текут по его лицу, а красные пятна покрывают щеки, превращая его в грязное шлюшье месиво, он все еще умиротворяюще обхватывает губами мой ствол, практически умоляя о чести проглотить мое семя.

У меня вырывается вздох. Я считал их благословением? Возможно, эта мысль была приберегаема только для таких дерзких людей, как вор. Этот кажется жалким.

Мой член дергается, и я издаю стон, когда струя преякулята вырывается из меня в ожидающий рот слуги. Он стонет от удовольствия, посасывая его. Горячий язык скользит по нижней стороне моего члена, прежде чем обвиться вокруг головки.

Еще. Я желаю большего.

Мои толчки увеличиваются в темпе. Жестче. Быстрее. Я выгибаюсь над человеком, используя свою хватку за его голову как якорь. Я хватаю его и толкаю вниз, трахая его, как будто его рот – это чужая киска. Я полагаю, она бы боролась со мной – эта воровка. Больше, чем боролась, она бы проливала кровь, оставляя на мне шрамы от свокго сопротивления. Она ранила бы меня, а затем… в конце концов, она оседлала бы мой член и скакала на нем до полного оргазма. Как ее, так и моего.

Кровь, насилие и физическая борьба – вот что заставляет меня по-настоящему не понимать своего отца и других Богов. Чрезмерно жаждущие тела достаточно хороши на какое-то время, но, в конце концов, борьба приводит к восхитительному оргазму. Прилагать усилия и принуждать сопротивляющееся тело уступить? Головокружение – это такое освобождение.

Для меня не имеет значения, кто победит. Она или я. До тех пор, пока борьба дает мне сладкий вкус удовлетворения от того, что я ради нее потрудился.

Сама мысль об этой темной фигуре, отхватывающей мои бедра и принимающая мой член между своих ног, хлопающей своей насквозь мокрой киской по моим бедрам, заставляет меня выпустить сперму. Я резко останавливаюсь в своих толчках, удерживая череп руками, пока нос парня не утыкается в копну волос у меня в паху. Я высвобождаюсь в него, постанывая, когда извергаюсь. Моя сперма изливается из меня, стекая по его горлу в живот.

Когда я вырываюсь, наконец-то выкинув из головы свою воображаемую партнершу, он молча берет мой член в руку и облизывает нижнюю сторону. С ухмылкой я наблюдаю, как он поедает последние остатки моего оргазма. Он обхватывает губами мою головку, его язык подглаживает ее, и мне приходится резко отстраниться, чтобы не дать ему вызвать у меня еще одну эрекцию. Я и так заставил своих братьев ждать достаточно долго, потребуется еще как минимум час, чтобы насладиться задницей этого парня, и после того, как я получил освобождение, я не хочу выслушивать их ругань больше, чем, без сомнения, уже получу.

– Это все, – говорю я, поднимая штаны и снова завязывая их.

– Вы довольны, хозяин? – Он поднимает на меня взгляд, губы влажно блестят, а лицо в красном месиве.

Я улыбаюсь ему сверху вниз и провожу большим пальцем по его нижней губе, прежде чем поднести ее ко рту и высосать последнюю каплю моего собственного оргазма. – Весьма доволен, – говорю я ему, зная, что это ложь лишь наполовину. – Твои губы доставили мне удовольствие.

Выражение его лица расцветает. – Если я вам когда-нибудь понадоблюсь, – говорит он. – Я рад предоставить эту услугу и… другие.

– Должным образом принято к сведению, – говорю я, отстраняясь от него, когда заканчиваю завязывать штаны и отворачиваюсь. – Ты можешь продолжить выполнять свои обязанности здесь.

С этими словами я оставляю человека на коленях, с животом, полным моей спермы, и направляюсь в покои на вершине северной башни.

Глава 13

Кайра

Утро наступает с сумеречным небом и тишиной. Если на территории Академии и есть птицы, они либо спят, либо мертвы. Непривычно просыпаться под звуки – ничего, и это не успокаивает меня в мой первый день, когда я маскируюсь под слугу в «Академии Смертных Богов».

Пауки в стенах и половицах приносят с собой информацию. Лежа на дерьмовой кровати, на которую я рухнула прошлой ночью, я позволила им выползти из-под камней в стенах и перелезть через меня. В ту секунду, когда их маленькие волосатые ножки касаются моей кожи, я катапультируюсь в их крошечные умы и узнаю что они видели, информацию которую они собрали, чтобы донести до меня.

Перед моим мысленным взором стоят три Смертных Бога. Все они высокие и накачанные мускулами. Это братья Даркхейвен, которым я должна служить? Изображения меняются, сменяясь, когда мне показывают сцену из внешнего двора. Мои губы приоткрываются от шока, когда я смотрю на одно из них с Террой мужского пола. Смертный Бог кажется мне смутно знакомым, хотя я не могу точно вспомнить его. Его волосы немного длиннее среднего, ниспадают темными волнами вокруг затененного лица. Я смотрю, как он засовывает свой длинный член в рот молодому человеку, стоящему на коленях.

Очевидно, что воспоминание относится к предыдущему дню, если судить по дневному свету. Я наблюдаю со смешанным восхищением и отвращением, как Смертный Бог откидывает голову назад, его тело содрогается в агонии оргазма, когда он прижимает лицо маленького мужчины в свою промежность – и свой член в горло мужчины.

Я понимаю, что этого следовало ожидать. Когда старейшены Терры говорят, что мы призваны служить Смертным Богам, это нечто большее, чем просто носить их книги на занятия. Мои брови морщатся, и я стряхиваю с себя конкретного паука, который принес мне эту информацию, прежде чем осознаю, что делаю. Помедлив, я протягиваю руку и убеждаюсь, что с пауком все в порядке, но он уже уползает от меня, возвращаясь в одно из отверстий в стене.

Мое чувство вины исчезает, когда я вздыхаю и рассматриваю следующую сцену. Двое других такого же роста, как и первый, хотя внешне отличаются друг от друга, как день и ночь. В то время как у одного из них, кажется, золотистый ореол волос вокруг головы и такие же золотистые глаза, другой такой же темный, в то время как его брат светлый. Невозможно сказать, кто из них кто – Руэн, Теос или Каликс. Однако я могу сказать, что мне следует быть особенно осторожной с тем, у кого волосы длиннее. Похоже, он без малейших угрызений совести использует Терру в качестве своих шлюх.

Не то чтобы я раньше не трахалась ради работы. Это просто секс. Первый раз был худшим, и Офелия сказала мне, что это нормально для женщины, но каждый раз после… Что ж, я быстро научилась отделять эмоции от действия, и это легче, когда ты делаешь это без какой-либо реальной связи.

Садясь, я стряхиваю с себя эти уродливые воспоминания и поднимаю руку, чтобы посадить паука, который принес мне вторую сцену, на подоконник. Вылезая из постели, я выглядываю наружу, и небо светлеет еще больше, когда я нахожу свою форму среди посылок, которые мне выдали вчера перед тем, как отпустить в мою комнату. Внутри одна тонкая белая туника и черный жакет с юбкой в тон. Это выглядит почти так же, как униформа, которую носили другие Терры, проводившие ознакомление. Как будто одежда предназначена для того, чтобы помочь нам слиться с фоном, быть увиденными, а не услышанными окружающими нас Божественными Существами. Они даже не потрудились добавить что-то еще, как будто ожидали, что Терра будет носить одну и ту же одежду изо дня в день.

Я хмурюсь и приподнимаю юбку. Хуже того, что у меня есть только юбка, то что мне ни за что не удастся слиться с окружающими так, как я хочу. Маленький голос внутри советует просто смириться, но другой – куда громче и уверенней – твердит, что надеть юбку или платье значит подписать себе смертный приговор. Как я буду двигаться? Как мне в ней бежать, если понадобится?

Мне следовало попросить мужскую форму. Я подумываю надеть ее и просто оставить на день, но нарастающая волна дурных предчувствий заставляет меня отказаться от этого. Мои вчерашние брюки достаточно черного цвета, чтобы сочетаться с верхней частью формы. Все будет в порядке, пока я не получу смену.

Я быстро одеваюсь, заправляя тунику под пиджак и заправляя ее за пояс брюк, затягивая завязки ремня, чтобы он не выскальзывал, даже когда я поднимаю руки, оставляя пространство для движений. Я хватаю свои ботинки и натягиваю их, быстро застегивая, прежде чем выйти в коридор. В бумагах, которые мне дали накануне, было подробно описано, чего именно от меня ожидают. А именно, что Терра, особенно те, кто отмечен для служения Смертным Богам или самим Богам в Академии, будут действовать независимо, явившись на службу к своим подопечным сразу после пробуждения и ожидая дальнейших инструкций. Так я и поступаю, поднимаясь по широкой каменной лестнице в конце коридора на верхний этаж северной башни общежития.

На этом уровне только одна дверь. Еще одна вещь, которую я запомнила из карты. Это единственная башня, в которой есть только одна комната на верхнем этаже. Подозрительно, но это может быть потому, что эти три Смертных Бога – братья и у них общие покои. Я подхожу вперед и протягиваю руку, собираясь постучать, когда дверь внезапно открывается, и я резко останавливаюсь с поднятым кулаком. Блондин из воспоминаний паука стоит там без рубашки, ухмыляясь и оглядывая меня с ног до головы. Я делаю шаг назад, моя рука опускается обратно к боку, и я склоняю голову.

– Доброе утро, хозяин. – Слова легко слетают с моих губ, и хотя я чуть не запинаюсь на слове «хозяин», мне удается продолжать, не обращая внимания на почти грубую ошибку. – Я Кайра Незерак, ваша новая Терра. Я явилась для исполнения служебных обязанностей. – Проклятая книга, которую дала мне мадам Брион, а Регис навязал мне, предоставила мне информацию о том, как я должна себя вести. Голова опущена. Тело расслаблено. Спокойный и вежливый тон. Надеюсь, я демонстрирую безупречную осанку и должное уважение, как подобает Терре.

– Хммм. – Гул, который вырывается у него, низкий и вибрирующий. Я не поднимаю голову, чтобы встретиться с его солнечными глазами, и вместо этого жду его ответа. – Они прислали женщину, – говорит он, и в его тоне слышится веселье. – Я не могу сказать, являются ли старейшены Терры такими же садистами, как Боги, или просто глупы.

Наконец, я поднимаю голову и хмурю брови. – Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – говорю я. – Для меня большая честь быть принятой в это самое престижное учебное заведение. – Прекрасное проявление фальшивого восхищения, если я так могу выразиться.

Ухмылка светловолосого Смертного Бога превращается в хмурый взгляд, и он качает головой. Он отворачивается, отступая в соседние покои, оставляя дверь открытой. Я слышу, как он вполголоса произносит фразу – Очередная пустоголовая поклонница, – прежде чем более громким голосом он отвечает мне: – Я полагаю, это не имеет значения. – Он поднимает два пальца и делает приглашающий жест. – Войди.

Мои пальцы так и чешутся сжаться в кулаки, но я сопротивляюсь этому желанию. Я осторожно делаю шаг вперед, ставя одну ногу перед другой, и смотрю на широкую спину. Золотистые мышцы сокращаются, когда он поднимает руки над головой и встает на носки. Мой взгляд скользит вниз по шелковистой гладкой коже, которая ведет прямо к его заднице, обтянутой темными брюками. – Ты, похоже, новенькая не только в Академии, но и в том, чтобы служить нам как своим господам, – говорит он, оглядываясь через плечо, когда я следую за ним в комнату. Его хмурый вид исчезает, когда я позволяю двери закрыться за моей спиной. Его взгляд перемещается на нее, и он ухмыляется. – Определенно новенькая, – предполагает он, повторяя свою оценку. – Иначе ты бы не перекрыла свой единственный путь к отступлению.

Я не должна, я знаю это, но на краткий миг я позволяю себе встретиться с ним взглядом при этом комментарии. Это почти предупреждение с его стороны, но факт в том, что дверь – не единственный мой путь к отступлению. За его спиной три больших окна, а перед ними винтовая лестница, хотя, я полагаю, он знает, что человек не пережил бы падения с вершины этой башни.

Однако я не человек. Не совсем.

– Боюсь, я не знаю, что вы… – Дверь с грохотом распахивается над нашими головами, обрывая мой ответ, и все мое тело напрягается, когда мужчина из другого воспоминания – тот, с темными волосами, падающими на лицо, – несется вниз по лестнице. Он кладет руки на перила и небрежно перепрыгивает через них, достигнув половины спуска. Ноги в ботинках ударяются об пол, и он выпрямляется.

Мой взгляд останавливается на нем, и темно-коричневые кожаные брюки, похожие на те, что я много раз надевала во время тренировок, прикрывают его нижнюю половину. Мой взгляд ползет вверх по широкой груди, такой же мускулистой, как у первого мужчины. Очерченный живот с V-образным вырезом на бедрах, который тоже направлен прямо вниз – я бросаю взгляд на полоску темной ткани в его руке. Он свободно держит черную тунику, его мускулистое предплечье напрягается, когда он поднимает ее и перекидывает через одно плечо. Я провожу взглядом по загорелой коже, обнаженной отсутствием рубашки, вверх, к лицу самого мужчины, сделанному из камня и являющему собой воплощение мужской красоты.

Золотоволосый мужчина поворачивается и указывает на меня. – Она здесь, Каликс, – объявляет он. – Помни, о чем мы договорились – не ломай это. Я не собираюсь убираться в своей комнате.

Холод пронзает мою грудь, когда этот так называемый Каликс переводит свой взгляд на меня. Его глаза чисто зеленые, полные природы и мха, но в глубине цвета я вижу что-то более тревожащее. Я видела такие глаза раньше. Это глаза людей, запертых за дверями камер, диких и неукротимых. Разум полон тревожащих желаний и отсутствия импульсивного контроля, чтобы обуздать эти желания. Что сказал первый? Не ломай этот? Не ломай меня?

Про себя я издаю громкие проклятья. Да, конечно, удача не была бы столь милостива, чтобы позволить мне получить легких подопечных. Нет. Я должна каким-то образом угодить этим избалованным Смертным Богам, к тому же, один из них еще и безумен. Не зная также, когда мой клиент раскроет мою предполагаемую цель, невозможно сказать, как долго я буду находиться в их присутствии.

Я кланяюсь еще раз, стиснув зубы во время второго приветствия. – Доброе утро, я Кайра Незерак. Ваша новая Терра, прибыла для несения службы.

Шаги эхом разносятся по комнате и останавливаются прямо передо мной. Чья-то рука берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо. Изумрудные глаза блуждают по моему лицу, а затем опускаются ниже, останавливаясь, когда он добирается до моего наряда. – Ты не надела форму? – Каликс не выглядит сердитым. Вместо этого он в замешательстве хмурит лоб.

– Мне дали не ту, – вру я.

– Но… – Его рука отпускаем мое лицо и касается пиджака, который на мне. – На тебе верхняя часть. – Его грудь так чертовски близко, но я игнорирую это. Или, по крайней мере, я пытаюсь это сделать.

– Мне не давали штанов, – заявляю я.

Он фыркает. – Нет, конечно, нет. Ты женщина. Тебе следовало бы носить юбку униформы для прислуги, – говорит он. – А как еще мужчина может перекинуть их тебе через спину и взять тебя, когда у него есть свои потребности?

– Полагаю, так же, как он берет мужчину. – Язвительный ответ приходит раньше, чем я успеваю его остановить. Черт.

На мгновение в комнате воцаряется тишина, и я боюсь, что мое собственное отсутствие контроля над импульсами погубило меня, но затем раздается смех. Глубокий и гулкий. Я поднимаю взгляд и с удивлением обнаруживаю, что это не Каликс, хотя в его устрашающих глазах пляшет веселье. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на блондина, но смеется не он. Вместо этого его глаза расширены от удивления и обращены в угол. Брови нахмурены, на идеально гладком лбу залегла чёткая линия беспокойства.

– Руэн? – окликает блондин – давая мне последний кусочек головоломки, чтобы расшифровать, кто из них кто. Если зеленоглазый монстр – это Каликс, а третий и последний брат Даркхейвен в углу – Руэн, то блондин, должно быть, Теос.

Качая головой и вырываясь из хватки Каликса, я поворачиваюсь и смотрю в угол, где на мягком шезлонге растянулся довольно крупный мужчина с раскрытой книгой на груди, которая поднимается и опускается от смеха.

– Забавляешься, брат? – Спрашивает Каликс, и в его голосе слышится явное желание рассмеяться самому.

Ноги в ботинках касаются пола, когда Руэн садится из своего полулежачего положения. Книга, лежащая у него на груди, соскальзывает вниз, и он ловит ее, захлопывает и откладывает в сторону, прежде чем она упадет на пол. Теос отрывает взгляд от своего брата и устремляет на меня мрачный, почти яростный взгляд, который я, возможно, не могу понять.

Смех Руэна стихает, когда он встает и шагает через комнату. Не в силах подставить спину врагу без оружия в руке, я разворачиваю свое тело так, чтобы оказаться лицом ко всем трем Смертным Богам. Я напрягаюсь, когда он приближается ко мне, и, несмотря на то, что он единственный, кто одет в тунику, каким-то образом это делает открытую щель у его воротника, открывающую гладкую, прохладного оттенка кожу, гораздо более привлекательной. Он не останавливается, пока не оказывается передо мной, так близко, что я вижу красно-золотые отблески в его радужках и небольшую ямочку на правой щеке.

– Ты собираешься поприветствовать меня, человек? – спрашивает он, наклоняясь вперед.

Запугивание. У этих людей его в избытке. К их сожалению, я не из тех, кого легко запугать. Однако они этого не знают, и мне все равно нужно играть свою роль, если я хочу остаться здесь и найти свою цель.

Я снова заставляю себя слегка заикаться, когда приветствую его, повторяя свои предыдущие слова. – П-привет. Я Кайра Незерак. Ваша новая Терра, прибыла для несения службы.

Руэн продолжает смотреть на меня. Его правую бровь разделяет тонкая линия, чуть более бледная, чем остальная кожа. Она достаточно длинная, почти достигает глаза. Она старая, это точно, но это не самая странная часть шрама. Факт в том, что этот человек Смертный Бог, и при той скорости, с которой он должен уметь исцеляться, потребуется много усилий, чтобы оставить на его лице такой шрам. Возможно, сера? Это единственный смертный предмет, который, как известно, может ранить Божественное Существо, и, к сожалению, я слишком хорошо знаю о его воздействии. Но тогда, кому было бы позволено травмировать такое Божественное дитя, как Руэн Даркхейвен?