Текст книги "Меч тени и обмана (ЛП)"

Автор книги: Люсинда Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 20

Кайра

Болтая ногами, я пытаюсь заставить свое тело двигаться в любом направлении, но вода следует за мной, надежно удерживая меня. Довольно мощная способность. Неудивительно, что она относится к первому уровню.

Несмотря на всё, что мне пришлось пережить за последние недели, я забыла об одном важном различии между этим положением и любым другим, в котором я была раньше: Смертные Боги не боятся убивать открыто, вот так, на глазах у всех. Возможно, это потому, что я никогда прежде не оставалась на одном месте так долго во время задания – уже несколько недель, как минимум, – и никогда не находилась в столь тесном окружении стольких Божественных Существ и их потомков, но я не ожидала такого уровня враждебности.

Я закрываю глаза и собираю свою энергию, чувствую, как она распространяется от моей груди вниз по конечностям и к кончикам пальцев рук и ног. Вода вокруг меня рябит и тянется, ударяясь о мое тело. Становится все холоднее и когда я снова открываю глаза, я вижу, что внутри образовались кусочки льда. Неудивительно, что кажется, будто температура падает.

Рахела щелкает пальцами, поднося воду ближе к себе. Она наклоняется вперед, тонкая стенка ее Божественной водной тюрьмы – единственное, что нас разделяет. – Это то, чего ты заслуживаешь, смертная шлюха, – шипит она. Ее голос приглушен водой в моих ушах, он звучит глубже и дальше, но я все еще слышу ее.

В моем нынешнем положении я мало что могу сделать и уж точно не могу помешать ей убить меня, не раскрывая моих секретов. На мгновение я задумываюсь об этом. Сейчас во дворе больше никого нет. Я могла бы лопнуть ее пузырь – в буквальном смысле – и положить конец этому фарсу прямо сейчас. Как будто простая мысль возвращает воспоминание о моих тренировках, фантомные боли пронзают мою спину, руки и ноги. Я зажмуриваюсь и стискиваю зубы от боли.

«Твоя жизнь не единственная что может быть в опасности,» голос Офелии эхом отдается в моей голове. «Помни это. Если ты раскроешь, кто ты, ты рискуешь всеми нами. Твоя жизнь не стоит жизни всех остальных.»

Мои глаза снова открываются, боль утихает. Перед глазами пляшут черно-белые пятна. Я слишком долго задерживала дыхание. Может, я сильнее и выносливее обычного смертного, но я далеко не неуязвима. Если так пойдет и дальше, я потеряю сознание, и я сомневаюсь, что это заставит ее рассеять свои способности.

Итак, в порыве гнева на собственную неадекватность я запрокидываю голову и смотрю на самодовольное выражение лица Смертной Богини. Я открываю рот и выдуваю пузырь, прежде чем улыбнуться ей и поднять руку, борясь с тяжестью воды, пока не провожу ладонью перед ее лицом. Я разворачиваю его и сжимаю пальцы в кулак прямо перед тем, как поднять средний.

Нападай на меня сколько хочешь, сука, думаю я про себя. Я не буду умолять сохранить мне жизнь, как гребаный пес, и уж точно не доставлю ей удовольствия видеть, как я борюсь за это.

Ее остроугольное лицо вытягивается от шока. Почти мгновенно я чувствую, как поднимается вес воды, ее давление на мою плоть на мгновение ослабевает, прежде чем она обрушивается сильнее, чем когда-либо. Тихое проклятие проскальзывает в моей голове, когда моя рука прижимается к боку. Вглядываясь сквозь волны жидкости, которые колышутся перед моим лицом, я наблюдаю, как Рахела открывает рот и издает крик женской ярости, который заставил бы меня закатить глаза, если бы у меня были силы.

Однако на данный момент я расходую большую часть своей Божественной энергии, поддерживая запас воздуха в легких. Любой другой смертный в этот момент, скорее всего, потерял бы сознание. Не то чтобы Рахела, кажется, понимала это – она слишком возмущена моим оскорблением, чтобы делать что-либо, кроме как кричать и топать ногами, когда она тянется вверх, сжимая кулак до тех пор, пока темно-красная жидкость не капает с костяшек ее пальцев.

Кровь. Черт. Это объясняет, почему давление воды внезапно стало таким сильным. Мне трудно повернуть голову, не говоря уже о том, чтобы бороться с давлением, которое обрушивается на меня со всех сторон одновременно. Хотя ее ярость может быть благословением. С гневом приходит неумелость. Ошибки. Все, что мне нужно, это один хороший всплеск энергии. Даже если я никогда не тренировалась так, как она и другие Смертные Боги, я знаю, как обуздать свою Божественность и использовать ее в своих интересах. Но как это сделать так, чтобы она не поняла…

Пока я обдумываю свои варианты или их отсутствие я чувствую, как у меня в голове все переворачивается, когда все больше черно-белых точек танцуют перед моим взором, становясь все шире и шире с каждой секундой. Мое горло сжимается. Грудь горит. Слишком давно у меня не было свежего воздуха. Мне нужно придумать план, и воспользоваться им, черт возьми, сейчас.

Однако, как только эта мысль пронзает меня, водяной пузырь, окружающий меня, лопается, и я падаю на землю. Я ударяюсь боком о край фонтана, когда мои губы приоткрываются, и я хватаю ртом воздух. Звук резких голосов достигает моих ушей, когда знакомые руки хватают меня за плечи и разворачивают лицом к небу.

Лицо Найла появляется над моим. Кончики его волос падают вперед, все еще влажные, хотя на этот раз я не уверена, из-за воды это или пота. Он хватал ртом воздух так же сильно, как и я, его обычно бледное лицо порозовело от напряжения.

– Все в порядке, – говорит он. – Дыши, Кайра. Все в порядке.

Я моргаю, кашляю и делаю вдох за вдохом. У меня все внутри сжимается, и каждый глоток воздуха обжигает рот и горло. Поднимая дрожащие руки, я вытираю воду, все еще прилипшую к ресницам и лицу, чтобы прояснить обзор. – Что, – я набираю побольше воздуха, – случилось?

Прежде чем Найл успевает ответить, раздается высокий голос, полный гнева.

– … сделала это!

– Эта маленькая крыса оскорбила меня, и я, черт возьми, буду делать то, что мне заблагорассудится, Второй уровень! – Рахела визжит. От этого звука у меня начинает пульсировать в голове.

– Даже не думай об этом!

Я поднимаю голову, поворачиваю ее и вижу рыжеволую Смертную Богиню, которая преграждает путь Рахеле, когда она пытается спуститься туда, где я скорчилась на земле. Малиновые кудри развеваются на ветру, когда она стоит между Рахелой, Найлом и мной. Несмотря на то, что она намного ниже Рахелы, я должна отдать ей должное. У нее хватает храбрости встретиться с этой идиоткой лицом к лицу, когда они находятся на совершенно разных уровнях – Первого и Второго.

– Кэдмон уже в пути, и он будет очень недоволен этим, – огрызается рыжеволосая. – Ты же знаешь, что тебе не следует так использовать свои способности, особенно на Терре, которая тебе не принадлежит.

– Конечно, ты пошла к нему, – усмехается Рахела. – Что? Не можешь сама помериться со мной силами? Неужели твоя Божественность настолько никчемна? – Рахела крутит пальцем, и вода поднимается с земли вокруг меня – притянутая из травы и камней по ее приказу.

– Я предупреждаю тебя, Рахела, – огрызается рыжеволосая девушка. – Назад. Заканчивай.

– Возможно, в тебе больше крови смертных, чем в ком-либо из нас, Мейрин, – рычит Рахела. – Иначе ты не чувствовала бы необходимости так сильно защищать их.

– Ты тоже наполовину смертная, – отвечает Мейрин. – Не забывай об этом.

Найл кладет руку мне под лопатки, и я позволяю ему помочь мне подняться на ноги, хотя теперь, когда я отдышалась, чувствую себя намного лучше. Кэдмон. Это имя мне о чем-то говорит. Здесь, в Академии, он Бог. Причем Высший Бог. Я знаю это имя так же хорошо, как и его внешность, поскольку Даркхейвены посещают занятия, которые ведет Божественное Существо.

Я стискиваю зубы. Если один из Богов, отвечающих за Академию, направляется сюда, то это не сулит мне ничего хорошего.

– Ты в порядке? – Шепчет Найл. Я резко опускаю голову и киваю. Он, похоже, принимает мой ответ и незаметно указывает на рыжеволосую девушку.

– Это моя Госпожа, – сообщает он мне. – Я не знал, к кому ещё обратиться, но услышал, как она звала меня, когда ты была в воде. Я подумал, что смогу уговорить её помочь.

Я качаю головой. – Нет, ты поступил правильно. Спасибо. – Я говорю последние два слова искренне. Если бы Найл не пошел и не попросил кого-нибудь прекратить это, я, возможно, была бы вынуждена сделать что-то, о чем безмерно пожалела бы, и все из-за моего собственного высокомерия. В нынешнем виде прямо сейчас я кажусь жертвой, которую чуть не утопила разъяренная психованная Смертная Богиня, жаждущая крови. Хотя почему? Я все еще не понимаю. – Прости, что я не послушала тебя с самого начала, – бормочу я.

Найл в ответ похлопывает меня по спине.

– Тебе следовало не совать свой нос в мои дела, Мейрин, – выплевывает Рахела в адрес Мейрин, ее раздражение не утихает даже перед лицом новостей о том, что к нам скоро присоединиться Бог.

– Тебе не следовало начинать это с самого начала, – отвечает Мейрин.

Несмотря на уверенность в ее тоне, я замечаю, как напрягаются мышцы на тыльной стороне ее руки. Рука у нее слегка дрожит, и она поворачивает ее, хватаясь за ткань своей форменной юбки. Она не так храбра, как притворяется. Это заставляет меня почти раскаяться в том, что я вообще настроила против себя Рахелу. Но если быть честной, я не была уверена, что сумею выбраться самостоятельно. А если бы мне и суждено было умереть от руки такой Смертной Богини, как она, то я бы ушла не без собственной вспышки ярости.

Если бы здесь были только я и девушка Первого уровня, я бы не сомневалась, кто победит. Может, она и обучалась в Академии, но я побывала в реальном мире и не боялась убивать. Я делала это раньше и, черт возьми, сделала бы это снова, если бы мне понадобилось – то есть, если бы мне это сошло с рук, не раскрывая своей личности.

– Это не что иное, как приступ ревности, Рахела, – усмехается Мейрин. – Тебе нужно смириться с этим. Теосу будет плевать, даже если ты причинишь вред его Терре. Ему всегда было плевать.

Моя верхняя губа приподнимается. Теос? Это все из-за Теоса? Она, блядь, серьезно? Я выпрямляюсь и отмахиваюсь от беспокойных рук Найла. Я делаю шаг вперед сразу за Мейрин. Взгляд Рахелы перемещается на меня и темнеет.

– Если у вас есть что сказать моему хозяину, – говорю я немного грубоватым, но четким голосом, – я буду рада передать сообщение.

Мейрин резко поворачивается ко мне, и я внезапно поражаюсь миниатюрной красоте ее лица, которое выглядит почти кошачьим. – Нет… – говорит она, когда Рахела перебивает ее.

– Да.

Мейрин сердито смотрит на Рахелу, которая, в свою очередь, игнорирует ее и, прищурившись, смотрит на меня. – Ты можешь сказать своему хозяину, – выплевывает она это слово, – что если его Терру снова поймают там, где ей быть не положено, я прикончу тебя. К черту правила.

– Должным образом принято к сведению, – говорю я в ответ. И это определенно не то, что я когда-либо передам Теосу или кому-либо из Даркхейвенов. Я не хочу выяснять, какое наказание они назначат сами, если этот случай вызовет у них раздражение. Я тоже не могу забыть их дурацкое пари. Даже если я продержусь так долго, я не хочу, чтобы они объединились с этой сукой, чтобы попытаться выгнать меня.

Я не сомневаюсь, что если они почуют кровь или слабость, то отправятся на поиски, как стая волков из глубинки на охоту.

– Тогда, полагаю, на этом все и заканчивается. – Все мы четверо – Найл, Мейрин, Рахела и даже я – подпрыгиваем при внезапном появлении новой фигуры. Наши головы поворачиваются к высокому темноволосому мужчине, идущему к нам по траве во дворе.

Божественное Существо медленно останавливается между Рахелой и Мейрин, расправив плечи и небрежно сцепив руки перед собой. Он поворачивает голову, темный пристальный взгляд падает на меня. Все мое тело замирает. Хотя черты его лица молоды, там, в глубине его глубоких, как земля, глаз, бесконечность. Вечное знание.

Это Кэдмон. Бог пророчеств.

Рахела и Мейрин немедленно опускают головы, как и Найл. Но не я. Кажется, я не могу этого сделать, хотя знаю, что должна. Я хочу этого. Я захвачена его вниманием. Жуткий блеск в его карих глазах мерцает, а затем выражение его лица проясняется, губы изгибаются вверх. Я делаю глубокий вдох и каким-то образом освобождаюсь от его власти надо мной, чтобы тоже опустить голову.

– Рахела, это ниже твоего достоинства – ходить и мучить слуг Академии, – беспечно говорит Кэдмон. Несмотря на его вежливый тон, упрек очевиден. – Я понимаю, что у тебя темпераментная натура, но, пожалуйста, постарайся воздержаться. Как студентка первого уровня, ты должна являть пример самообладания и достоинства.

Краем глаза я вижу, как ее голова опускается еще ниже. – Да, сэр, – отвечает Рахела сквозь стиснутые зубы.

– Хорошо, на этот раз я предпочту не наказывать тебя, – говорит Кэдмон, – но имей в виду, что один случай снисхождения не гарантирует двух.

Взгляд, который посылает мне Рахела, полон яда и возмездия. Что касается слов Кэдмона, то, похоже, они ее совсем не трогают. Я решаю держать ухо востро и держаться от нее подальше, если у меня получится. На данный момент это было бы самым умным решением.

– Хорошо. Тогда ты можешь идти. – Кэдмон отворачивается, фактически отстраняя ее, и Рахела выпрямляется, бросая на меня еще один взгляд, обещающий, что это не последний раз, когда я ее вижу.

– Мейрин, я полагаю, что твой Терра весьма шокирован сложившимися обстоятельствами. Возможно, тебе следует сопроводить его в лазарет Терр.

При этих словах я поворачиваюсь и смотрю на Найла. Это правда, что он выглядит довольно слабым, когда раскачивается взад-вперед на ногах, вцепившись в мой насквозь мокрый рукав. Возможно, это из-за падения уровня адреналина в крови после ухода Рахелы. Мейрин тоже поворачивается и ахает, когда замечает Найла. Быстро обойдя меня, она берет его за руку и мягко побуждает опереться на нее. Я наблюдаю за ней с опаской, но сжимаю кулаки, заставляя себя не схватить его обратно, не утаскивать подальше от неё, подальше в безопасное место.

Я никогда не видела, чтобы Смертный Бог так обращался с Террой. Неудивительно, что Найлу было комфортно бежать к ней в трудную минуту. У меня сжимается в груди. Хорошая, добросердечная Смертная Богиня – осознание этого почти заставляет меня почувствовать, что я была в присутствии мистического существа из легенды, а не реального живого, дышащего человека.

– Спасибо вам, Кэдмон. Я отведу его туда, – соглашается Мейрин, бросая на него извиняющийся взгляд, прежде чем слегка улыбнуться мне.

Кэдмон кивает и затем отходит в сторону, пока Мейрин подталкивает Найла мимо нас двоих. Я настороженно наблюдаю за девушкой, но ее лицо не выражает ничего, кроме беспокойства, когда она уводит Найла прочь. Однако, как только они выходят со двора, у меня не остается другого выбора, кроме как встретиться лицом к лицу с Богом, стоящим передо мной. Мое сердце бешено колотится о грудную клетку, когда я осознаю свою новую ситуацию.

Я остаюсь совсем один на один с чистокровным Богом и его опасными глазами, и я не совсем уверена, чего ожидать.

Глава 21

Кайра

– Следуй за мной. – Кэдмон больше ничего не говорит, поворачивается и начинает идти в противоположном направлении. На короткую секунду я задумываюсь, было бы ли разумной идеей последовать за ним, но если бы он захотел… он мог бы заставить меня. Смертный Бог или нет, Божественные силы или нет, он Бог.

Итак, не имея другого выхода, я ставлю одну ногу перед другой и следую за Божественным Существом, которое только что спасло меня от гнева другого. Я не знаю, слышит ли он учащенное биение моего сердца, когда мы идем, но я отрабатываю каждый трюк, который знаю. Спокойно вдыхаю и выдыхаю медленными ровными вдохами. Считаю шаги, которые делаю. Постепенно это срабатывает. Мое бешено колотящееся сердце успокаивается, и я возвращаю контроль над собственным телом – или большей его частью.

Когда мы входим в одно из каменных зданий, слабое солнечное тепло резко падает. Вода капает с кончиков моих волос и с одежды. Я подавляю дрожь, устремляя взгляд прямо перед собой, как преступник, которого ведут на виселицу. Я смотрю только вперед на случай, если Кэдмон оглянется, даже когда я фокусируюсь на своем периферийном зрении, чтобы уловить любые признаки незваных гостей.

Он никак не может узнать… не так ли? Несмотря на замедленный пульс, мысли путаются друг с другом. Тревога. Страх. Ярость. Если Кэдмон подозревает меня, он, конечно, ведет себя иначе. На самом деле, за все время пути от внутреннего двора до массивной дубовой двери, которую он открывает тонким железным ключом, достанным из кармана, он ни разу не обернулся ко мне. Для любого живого существа естественно опасаться врага за спиной, но Боги – это другое. Возможно, даже если он и подозревает меня, он не боится меня как врага.

Когда мы входим в незапертую комнату, мой взгляд сразу же падает на массивный письменный стол, заваленный бумагами и томами текстов, которые выглядят намного старше меня. Повсюду растения. Дверь за моей спиной обрамляют большие пальмы, которые выглядят так, словно их место посреди пустыни, а не возле ледяных вод. Десятки различных растений в горшках расставлены рядом с книгами, столами, огромными стульями и повсюду между ними, за исключением центра комнаты, который ведет прямо от двери к этому столу.

В задней части комнаты находится довольно большой витраж с выгравированными сквозь краски линиями, изображающими женщину. Ее длинные волосы – копна серебристых волос, в то время как ее тело покрыто королевским пурпуром и индиго. Паутинки трещин, которые, кажется, расположены намеренно, спускаются от кончиков ее пальцев к земле, а глаза у нее абсолютно черные.

Этот образ столь же тревожен, сколь и прекрасен. Кэдмон непринужденно входит в комнату и поворачивает налево к стеклянному шкафу с несколькими графинами и хрустальными чашками рядом с довольно большим папоротником с шипами. Открывая один из графинов с темной жидкостью внутри, он наливает себе изрядное количество и с довольным вздохом нюхает. Однако вместо того, чтобы пить его неразбавленным, он отодвигается в сторону и наливает его в чайник, который я не заметила.

Закончив, он хватает чайник за тяжелую ручку и несет его через комнату к большому камину из серого кирпича. Он вешает его на крюк, прежде чем сам разжигает огонь. Все это время я стою там, чувствуя себя очень не в своей тарелке, и наблюдаю.

Только когда Кэдмон подходит к своему столу и садится, он жестом приглашает меня подойти. Хотя мне и любопытно, я не спрашиваю, почему он не приказал мне – как слуге Академии – занятся приготовлением чая. Я выпрямляюсь перед его столом, словно солдат перед боем, сцепив руки за спиной и уставившись прямо перед собой.

Выражение лица Кэдмона становится печальным. – Спасибо, что проводила меня до моего кабинета, мисс… – начинает он и останавливается, приподняв бровь.

На мгновение поджимая губы, я хмурюсь, прежде чем ответить. – Кайра, – говорю я. – Кайра Незерак.

Он кивает, но никак не комментирует мою псевдо-фамилию. – Да, спасибо, мисс Кайра. Я очень надеюсь, что ты не принимаешь враждебность Рахелы близко к сердцу. Многим студентам Академии не разрешалось покидать ее стены, и поэтому они часто ограничены в своих социальных навыках.

Спасибо? От Бога? Он надеется? Что это за хуйня?

– Я бы не осмелилась ничего предполагать, ваша Божественность, – лаконично отвечаю я. – Я уверена, что она просто пыталась преподать такому человеку, как я, ценный урок.

Кэдмон фыркает, прежде чем прикрыть рот и нос, его глаза расширяются, как будто он тоже удивлен этим звуком. Однако прежде чем он успевает сказать что-либо еще, в комнате раздается свист его чайника, и он быстро встает. И снова, вместо того чтобы приказать мне заняться этим, я остаюсь наблюдать, как он сам находит маленькую тряпку, чтобы снять чайник с огня, и возвращается к своему стеклянному шкафчику.

Я смотрю, как он наливает уже дымящийся чай в свой хрустальный бокал, прежде чем поставить все еще горячий чайник на перевернутый пустой горшок рядом со стеклянным шкафчиком. Закончив, Кэдмон поворачивается ко мне и жестом приглашает подойти к двум креслам с подлокотниками, окруженным растениями рядом с камином.

– Присаживайся, – приказывает он.

Я бы действительно предпочла оставаться на ногах, особенно когда я понятия не имею, чего он хочет и чего ожидает, но отказать Богу невозможно. Поэтому я просто следую его команде и осторожно опускаюсь на меньший из двух кресел. Мое беспокойство быстро превращается в шок, когда он подходит ко мне и протягивает стакан теплого чая.

Я беру его двумя руками, вглядываясь в странную смесь, и моргаю, когда замечаю, что маленький лепесток приподнимается со дна, всплывая на поверхность довольно мутной жидкости. – Эм… сэр? – Я перевожу взгляд со стакана в своей руке на Кэдмона, когда он садится на другое кресло напротив меня.

Он машет рукой с длинными пальцами в сторону напитка. – Не волнуйся, – говорит он с легким смешком. – Он не отравлен.

Я напрягаюсь.

Кэдмон откидывается на подушки своего сиденья и вздыхает. – Я уверен, что у тебя болит горло из-за того, что ты так долго задерживала дыхание в водной клетке Рахелы. Предполагается, что этот чай поможет тебе, – говорит он. Его карие глаза вспыхивают, словно провоцируя меня возразить на его беспокойство. Ни один смертный не стал бы. Тот факт, что мое горло не пострадало от долгого пребывания под водой, свидетельствует о моей родословной.

Я осторожно подношу чашку к губам. Терпкий фруктовый вкус заполняет мой язык за долю секунды до того, как аромат флоры проникает в мои ноздри. Чай все еще обжигающий, но его сладость обволакивает стенки моего горла, как мед, когда я делаю глоток. Между нами проходит несколько мгновений тишины, пока я потягиваю чай, данный мне Богом, а он, в свою очередь, наблюдает за мной. Как только чашка полностью пустеет, я слизываю остатки подслащенного вкуса с губ, прежде чем поставить ее на стол перед собой.

– Ваша Божественность, – начинаю я, – надеюсь, вы не обидитесь на этот вопрос…

– Не стесняйся высказывать мне свое мнение, Кайра, – говорит он, когда мои слова иссякают из-за моих колебаний.

Наморщив, как я знаю, лоб, я поднимаю на него взгляд. – Почему вы так добры ко мне? – Спрашиваю я.

– Боюсь, я не понимаю, что ты имеешь в виду, – говорит Кэдмон. – В каком смысле я проявил к тебе доброту?

Он не знает? Серьезно? Я указываю на чашку, стоящую между нами. – У такого Бога, как вы, должны быть слуги, – говорю я вместо ответа. – Вы могли бы попросить меня сделать это самой.

– А. – Кэдмон кивает, как будто понимает, прежде чем провести рукой по своему гладкому, безупречному лицу. Легкая щетина над верхней губой нисколько не умаляет его красоты или обманчивой молодости. – Мне нравится все делать самому.

Я моргаю. – Правда?

Уголки его губ приподнимаются. – В это так трудно поверить? – спрашивает он.

Осознав свою ошибку, я опускаю голову. – Прошу прощения, ваша Божественность. Я не хотела проявить неуважение.

– Нет, нет, я не отчитывал тебя, Кайра. – Меня охватывает настороженность каждый раз, когда он произносит мое имя. В имени кого-либо есть сила, и обычно я не люблю использовать свое настоящее имя для подобной работы, но длительное использование псевдонимов также сопряжено с риском. Слишком долго быть кем-то другим, и ты начинаешь забывать себя, Офелия научила этому Региса и меня. Иногда, когда убийца работает под псевдонимом неделями, месяцами, даже годами, он начинает становиться тем, за кого себя выдает. Это рискованно. Как убийцы, как те, кто совершил самые отвратительные поступки, мы никогда не должны забывать, кто мы есть на самом деле.

– Ты смотришь мне в глаза. – Неожиданная фраза Кэдмона заставляет меня снова поднять голову. Во мне зреет замешательство.

– Я не понимаю… Разве я не должна? – Спрашиваю я.

Он качает головой. – Нет, я хочу сказать, что хотел сделать что-нибудь для человека, достаточно храброго, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Достаточно храброго? – Я по-прежнему понятия не имею, что он имеет в виду.

Кэдмон постукивает свободной рукой по подлокотнику своего кресла. – Ты знаешь, в чем моя способность, Кайра? – спрашивает он.

Да. – Вы – Бог Пророчеств.

Он кивает. – Знаешь, почему я нахожу это таким уникальным, что ты смотришь мне в глаза, даже зная это?

Я качаю головой, и его улыбка становится шире, хотя и ненамного.

– Боги и смертные одинаково боятся неизвестного, – говорит он, поворачивая голову. Его взгляд, кажется, прикован к изображению женщины на витраже. – Пророчество – это одновременно дар и проклятие. Знание будущего может быть столь же разрушительным, сколь и полезным. Хотя я лишь наблюдаю за судьбами, а не определяю их, одного этого людям достаточно, чтобы меня опасаться. Лишь немногие способны смотреть мне в глаза, не страшась того, что могут там увидеть.

Кэдмон снова поворачивается ко мне, и на этот раз, когда карие радужки его взгляда вращаются, все меняется. – Что ты видишь, Кайра, когда смотришь мне в глаза?

Весь воздух, который я набрала, испаряется из моих легких. Мои плечи опускаются, словно на них вдруг легла невидимая тяжесть. Коричневый цвет его взгляда сгущается, пока не остается лишь тьма. Бесконечная. Безупречная. Чистая непроницаемая тьма. Здесь нет света. Совсем никакого. Мои ресницы трепещут, когда я смотрю в пропасть, которую он показывает мне.

По моей коже пробегает дрожь, как от сотен крошечных лапок паучков, скользящих по моему телу. Ощущение знакомое. Пробуждающее. Возможно, это пустота, но, почему-то, я не думаю, что она безжизненна. Та бездна, в которую я смотрю… словно она смотрит в ответ.

Я моргаю, и видение исчезает. Я откидываюсь назад, ощущая, как свежий слой пота покрывает мою кожу под одеждой. Одеждой, которая, как я вдруг осознаю, уже давно высохла. Сколько времени я смотрела ему в глаза?

– Кайра?

Я вздрагиваю при звуке голоса Кэдмона. – Я… мне жаль, – быстро говорю я. – Я не…

– Ты можешь рассказать мне, что ты видела?

Медленно, с огромным усилием я поднимаю голову и еще раз встречаюсь взглядом с Кэдмоном, наполовину обеспокоенная тем, что я могу там найти. Но бездна исчезла. Осталась лишь тёплая, насыщенная глубина его добрых карих глаз. Я выпускаю задержанный в груди воздух, даже не осознавая, что удерживала его.

– Ничего, – отвечаю я ему.

– Что? – Он хмурит брови и морщит лоб.

– Я ничего не видела, – говорю я ему. – Просто… темнота.

Эффект от моих предыдущих попыток успокоить бешено колотящееся сердце исчез. Проклятая штука практически давит на внутреннюю часть моей грудной клетки, дрожа от эмоций, которым я не могу дать названия. Не думаю, что я когда-либо испытывала это раньше. Это чувство сильнее страха и в то же время сильнее гнева.

– Интересно… – Реакция Кэдмона оставляет желать лучшего. Я не знаю, что сказать и о чем спросить. На самом деле, у меня в голове не возникает ни единого вопроса, несмотря на массу дезориентации, поселившейся в моей голове. – Очень интересно.

Кэдмон смотрит на меня еще мгновение, прежде чем сам делает глубокий вдох. Наконец, он встает со стула. Быстро следуя за движением, я тоже встаю, а затем раскачиваюсь взад-вперед на ногах, неуверенная в том, что делать дальше.

– Тебе следует вернуться в северную башню, – говорит Кэдмон, отворачиваясь от меня и направляясь обратно к столу, заваленному книгами и бумагами. Свет за витражным окном померк, явный признак того, что прошло много времени. – Я уверен, что твои подопечные уже ищут тебя.

– Я… – Как мне на это ответить? – Спасибо за вашу заботу, – наконец набираю я воздуха, чтобы сказать.

Отзвук смешка Кэдмона заставляет мышцы на задней стороне моих плеч напрячься. Теперь я понимаю, почему он говорил, что люди боялись его. Почему они не хотели смотреть ему в глаза. Теперь, когда я знаю о его способностях, это пугает меня. Если Бог Пророчества знает судьбу, то я не сомневаюсь, что он должен знать обо мне больше, чем показывает.

Почему? Это потому, что он не может участвовать в будущем? Настоящем? На что это должно быть похоже – знать вещи и все же не иметь возможности говорить о них? Пузырь сочувствия поднимается в моей груди. Жизнь этого Бога – как бы он ни отличался от моих ожиданий – это вообще не жизнь, если он ни во что не может вовлечь себя. Это период полураспада, настоящее проклятие, как он сказал.

– Если вам что-нибудь понадобится, вы всегда можете обратиться ко мне, Ваша Божественность. – Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю обдумать их. Они лицемерны, и как только они достигают моих ушей, я жалею, что не могу вытянуть руки и схватить их обратно, запихнув обратно в горло.

Кэдмон откидывается на спинку кресла, прежде чем снова развернуть его лицом к окну. Его голова откидывается назад, и он сосредотачивается на женщине, окруженной паутиной. – Кэдмон, Кайра, – отвечает он. – Пожалуйста, зови меня по имени, и хотя я ценю твое предложение, малышка, скоро у тебя будет полно дел. Не беспокойся обо мне. Ты должна вернуться только в том случае, если тебе нужно будет узнать больше о той тьме, которую ты видела.

Ни за что в жизни. Хотя Кэдмон кажется добрым, в нем по-прежнему есть все, что я научилась ненавидеть. Божественный. Могущественный. Во всяком случае, его доброжелательность страшнее любого гнева, который он мог бы проявить. Темнота бездны внутри его глаз – на что бы эта бездна ни пыталась намекнуть – это не то, что я хочу знать. К черту пророчества, судьба – это то, что я выбираю сама, и это то, что я продолжу выбирать.

Моя грудь сжимается, дыхание вырывается из легких. Будь то тьма или свет, неизвестное и будущее идут рука об руку, и я боюсь и того, и другого в равной степени.

Опускаясь в почтительном поклоне, я складываю руки перед собой. – Тогда я пойду.… Кэдмон. – Имя Бога на моем языке кажется чужим, но, вопреки моим ожиданиям, оно не оставляет стойкого привкуса чего-то отвратительного.

Нет. Весь этот разговор навел меня на совершенно другую мысль. Единственная проблема заключается в том, что я не могу определить, поможет это мне или навредит в будущем.