Текст книги "Спасти Рождество (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Не обращая внимания на ее предупреждение, Ноа неторопливо втянул в рот другой сосок. Кэт изогнулась над столом, ногтями оставляя неглубокие борозды на его плечах. Она жаждала большего, хотела заставить его потерять контроль, чтобы Ноа позволил себе упасть в бездну наслаждения вместе с ней. Она не могла вынести его размеренного поклонения ее телу.
Это делало что-то с ее сердцем, с ее разумом. Сбивало ее с толку.
Секс в мире Кэт был простым, физическим и приятным. Но то, что Ноа делал с ней одним своим ртом? Это было нечто такое, что проходило на грани между удовольствием и пыткой.
Прямо здесь, на ее обеденном столе, происходила борьба за власть, и она проигрывала. Кэт таяла под его мягкими поцелуями и нежными руками.
Его возбуждение было очевидно под молнией брюк. Ткань плотно облегала твердый, как сталь, член.
Его рот прокладывал себе путь по ее ребрам и животу. Ноа просунул пальцы за пояс ее штанов, и она услышала шепот одобрения, когда кончики его пальцев не нашли под ними никаких преград.
Он спустил штаны вниз по бедрам Кэт, не торопясь, наслаждаясь контактом кожа к коже. Его пальцы оставляли горячие следы, скользя по задней части ее бедер и икр. Он опустился перед ней на колени, и Кэт почувствовала, как предвкушение, отозвалось внутри нее глухим эхом.
С грацией мужчины, у которого было все время мира, Ноа прильнул губами к внутренней стороне ее колена. Потрясение от этого прикосновения и растущая внутри нее потребность обострили все ее ощущения. Она была на пике чувствительности, на грани нужды.
Он осторожно раздвинул ее ноги шире, пока они не зацепились за противоположные углы стола. Уязвимая, распростертая перед ним, Кэт наблюдала за ним.
Он изучал ее тело, будто бы оно было произведением искусства. Чем-то, что нужно ценить и чем нужно восхищаться. Прикосновение его пальцев, поглаживающих внутреннюю часть бедер, сводило с ума. Она нуждалась в том, чтобы Ноа был внутри нее, наполнял ее и растягивал.
И как раз в тот момент, когда Кэт подумала, что может умереть на столе от желания, она почувствовала, как кончик его языка скользнул по ее гладким складкам. Тем не менее он касался ее не там, где Кэт хотела этого больше всего. Но, вероятно, он не сможет долго сдерживаться, и тогда даст ей то, чего она так жаждала.
– Ноа! – Его имя сдавленным вздохом вырвалось из ее горла. Одно лишь прикосновение его языка к ее ноющему центру вызывало темноту, застилающую глаза.
Она рефлекторно попыталась сжать ноги. Но большие руки Ноа сомкнулись на ее бедрах, удерживая их. Он снова прижался к ней своим волшебным, великолепным ртом. Ласкал, пробовал и дразнил. Ноги Кэт дрожали от удовольствия, которое словно разрывало ее на части.
– Такая красивая. Такая идеальная, – прошептал Ноа, пока его рот приближал ее все ближе к освобождению.
Он разрушал ее, клетка за клеткой. Кэт не могла пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы активно участвовать в происходящем, увлекая его за грань для быстрого траха, который ей так нравился. Она была не в силах противостоять его ласкам, могла лишь лежать и наслаждаться ощущениями от движения его нежного языка.
Кэт чувствовала, как сжимаются ее мышцы, умоляя об оргазме, который, она знала, что никогда не забудет. Покалывание зародилось на кончиках пальцев ног и разлилось по всему позвоночнику.
– Н-Ноа, – выдохнула она.
Изучив ее тело до невероятно интимных подробностей, Ноа погрузил два пальца в ее тугую вагину. Вторжение его плоти в ее, умелые прикосновения языка низвергли Кэт в бездну. Цвета, розовые, красные и золотые, заплясали у нее перед глазами, пока ее мышцы втягивали его все глубже и глубже. Она ослепла и оглохла. Кэт могла только чувствовать, как каждый взрыв наслаждения проходил по всему телу и возвращался к ее пульсирующей сердцевине.
Она ахнула, и все слова испарились, когда Ноа нежно прижался ртом к ее крошечному комку нервов.
Мысли, дикие и ужасающие, проносились у нее в голове. Кэт отбросила их в сторону и сосредоточилась на единственной, которая имела значение. Еще.
Она поднялась со стола и толкнула Ноа на пол.
– Кэт, позволь мне…
В этот момент она не собиралась позволять Ноа ничего. Ее ноги настолько ослабли, что бедра дрожали.
– Моя очередь, – возразила Кэт, ее горло пересохло от стонов.
Она расстегнула его ремень и ширинку в рекордно короткое время, даже несмотря на посторгазмическую дрожь в пальцах. Ткань его брюк была гладкой и мягкой под ее руками.
Она чувствовала нежелание Ноа торопиться, но ей хотелось, чтобы он вышел из своей зоны комфорта так же, как он вытащил Кэт из ее. Она хотела показать ему очищающий разум восторг от быстрого и жесткого секса.
Кэт спустила его брюки вниз с бедер до лодыжек и, не снимая с него ботинок, поползла вверх вдоль его тела, остановившись, чтобы сильно укусить за внутреннюю сторону бедра.
Его член дернулся у нее перед глазами, а его гортанный стон стал гребаной музыкой для ее ушей. Кэт еще даже не прикоснулась к нему, а предэякулят уже вытекал из головки его, как и ожидалось, впечатляющего члена.
Она сжала его основание в руке, и ноги Ноа заскользили по деревянному полу, как будто он пытался сбежать.
– Не-а, – пробормотала Кэт, оставляя легкий, как перышко, поцелуй на набухшей головке.
Жилы на его шее напряглись, когда он боролся с желаниями, которые она отчаянно пыталась высвободить.
– Сейчас моя очередь, – сказала Кэт, ее уверенность возвращалась вместе с контролем, за который она боролась.
– Кэт… – Ее имя прозвучало как предупреждение. Но он должен был знать, что она не придает особого значения правилам.
Кэт убедилась, что Ноа смотрит на нее, когда облизывала губы. Его эрекция дернулась в ее руке. Не дав ему времени опомниться, она обхватила губами головку и скользнула вниз по длине. Он был слишком большим, чтобы взять его целиком, но, когда член коснулся задней части ее горла, бедра Ноа толкнулись, прежде чем он успел побороть этот порыв.
Именно так и предпочитала Кэт – быть главной.
Она потеряла себя в ритме, с которым ее рот скользил по его толстому, пульсирующему возбуждению. Он потянул ее за волосы, не обращая внимания на боль, которую причинял, и ей это нравилось. Кэт ускорилась, подталкивая его все ближе и ближе к этой тонкой грани между контролем и дикостью. Принципами и примитивными желаниями.
Ноа нужен ей таким. Лишенным контроля, движимый похотью.
Теперь он трахал ее рот неглубокими движениями бедер, и она позволила ему приблизиться к грани. Нагло наклонившись, Кэт обхватила его яйца.
Ноа зарычал, рокот вырвался из его груди. На этот раз, когда он дернул ее за волосы, это было для того, чтобы оторвать ее от своего члена и поднять вверх. Ноа перевернул их на полу. Металлический профиль между деревянным полом кухни и ковром гостиной впивался в спину и плечи Кэт. Но ей было все равно. Не сейчас, когда Ноа навис над ней. Не когда головка его члена утыкается в ее жаждущий вход.
Ее голова кружилась от желания. Но где-то внутри нее еще жила крошечная частица логики.
– Презерватив, – выдохнула она.
Он выругался и принялся возиться с одним из карманов своих брюк.
Кэт уже едва дышала, но звук разрывающейся фольги заставил ее открыть глаза. Она смотрела, как Ноа раскатывает его по своей толстой длине. Их взгляды встретились, когда он сжал в кулаке свою эрекцию, готовясь к проникновению. Его свободная рука накрыла одну из ее грудей.
Кэт использовала свои ноги, чтобы притянуть его обратно.
– Сейчас, Ноа, – потребовала она. Времени на игры и поддразнивания не было. Только на отчаянное стремление к высвобождению. Он выпрямился, слегка надавил, и Кэт раскрылась для него.
– Господи, Ноа. Сейчас!
А затем он начал погружаться в ее тело, растягивая и скользя, пока не оказался полностью окружен ею.
Кэт вскрикнула. От шока наслаждения на грани боли, от ощущения абсолютной наполненности. Ноа грубо закрыл ее рот ладонью.
Так. Именно так этого хотела Кэт. Дико, быстро и бездумно. Удерживая руку на месте, Ноа слишком медленно вышел из нее. Она чувствовала каждый выступ, каждую вену на его члене, пока он покидал ее тело. Она обвила его ногами за спину, умоляя вернуться.
Он врезался в нее, достигнув самого центра. Кэт почувствовала, как ее плечи вжались в ковер.
– Да, – простонала она ему в руку.
– Открой глаза, Кэт, – приказал Ноа. Теперь не было и намека на добродушного мужчину. Остался только зверь, готовый потеряться в диком ритме.
Она сделала так, как ей сказали, борясь с близостью, которая их связывала. Он снова отстранился, и как только у Кэт сбилось дыхание, еще раз вошел в нее, сильнее, быстрее. Она не могла оторвать взгляда от его лица. Челюсть была сжата от напряжения, а скулы на лице заострились. Гортанные стоны, которые издавал Ноа каждый раз, когда входил в нее до упора, заставляли ее мышцы сильнее сжимать его эрекцию.
Кэт должна была контролировать ситуацию, задавать скорость, требовать дикости. Но она чувствовала, как ее контроль ослабевает с каждым его толчком.
Он толкался, упираясь ногами в пол. Кэт услышала треск, затем глухой удар, но ей было все равно, что только что рухнуло на пол. Потому что Ноа трахал ее так сильно, что они перемещались по полу из кухни в гостиную только благодаря силе его толчков.
– Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член, Кэт, – сказал он ей. – Я хочу чувствовать каждое сжатие твоей тугой, горячей киски, пока ты не заставишь меня кончить в тебя.
Кэт не могла ему ответить. Не могла переварить грязные обещания, которые давал ей серьезный и сдержанный Ноа, двигаясь внутри нее. Она была уже близка к очередному оргазму, когда он наклонился и продолжил ласкать ее грудь.
Кэт ответила ему единственным доступным ей способом, сжав его внутренними мышцами, словно тисками.
– Мммм, – промычал он. – Я знал, что мне понравится трахать тебя, Кэт. – Даже когда он произносил эти резкие слова, его пальцы были переплетены с ее. Ноа сжал их, успокаивая и обещая, что они пройдут через это вместе.
И именно это обещание вызвало в ней нарастающий оргазм. В одном восхитительном порыве Кэт почувствовала, как напряглась и прижалась к нему, когда Ноа вогнал в нее свой член, удерживая внутри. Его рука заглушила крик Кэт. Ее пальцы сжали его, когда он вышел и снова вошел в нее, синхронизируя свои толчки с мощными волнами ее оргазма.
– Боже мой, – повторяла она ему в руку, в то время как ее тело дрожало и искрилось при каждом взрыве. – Ноа! – Кэт стонала его имя снова и снова. Еще раз жадно сжав его, она почувствовала, как он напрягся и дернулся внутри нее.
Ноа отпустил ее рот и слепо потянулся к ее запястью. Поднеся его ко рту, он коснулся губами татуировки, и Кэт почувствовала, как сердце разлетелось на тысячу осколков.
Ноа застонал, а из его груди вырвался тяжелый вздох. Кэт наблюдала за ним, чувствовала, как глубоко он проникает в нее, клеймя. Используя ее тело, чтобы пережить каждый сотрясающий его взрыв оргазма.
Она не знала, что стало причиной: его лицо, искаженное от удовольствия или ощущение его пульсирующего члена, изливающегося в нее. Но Кэт кончила вновь, на этот раз более мягко и нежно. Тепло разлилось по всему ее телу. Это чувствовалось словно возвращение домой.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
– Ты там жив? – Кэт ткнула Ноа в плечо. Она не была уверена, как долго они пролежали вот так, сбившись в кучу на полу. Честно говоря, она не была уверена, какой сейчас год. Кэт даже не могла вернуться назад в воспоминаниях, чтобы сравнить прежние сексуальные эскапады78 с тем, что явно было вершиной ее оргазмических переживаний.
Ее тело было расслабленным и ленивым, а разум практически пуст. У Кэт остались только две связные мысли:
1. Ноа Йейтс был королем оргазмов.
2. Ее обеденный стол был сломан.
Один из них в порыве страсти ударил ногой по ножке и отбросил ее от стола, который теперь опасно накренился без опоры.
Ноа пошевелился и переместил свой вес, крепко прижимавший ее к полу.
– Ммм?
Кэт ткнула его в ребра.
– Хэй?
– Считай, что я в сексуальной коме, – пробормотал Ноа ей в плечо.
Сексуальная кома. Это было настолько идеальное описание, насколько это вообще возможно для их текущего состояния. Ее сердцебиение еще не пришло в норму, все еще учащенное от адреналина и, возможно, из-за водоворота страха, который он в ней пробудил.
Кэт нравилось быстро и весело. Когда не было времени думать или медлить. Но Ноа вывел ее за рамки привычного. Привел ее туда, где все, что она могла делать, – это чувствовать. А нежность, с которой он смотрел в ее глаза, в ее душу? Этого было достаточно, чтобы вызвать некоторую тревогу.
Ноа был сложным. Он был отцом, вынужденной частью шоу, и он заставлял ее чувствовать то, что она не хотела ощущать. Кэт не хотела уступать место сложностям. Ноа долгое время был моногамным парнем. Он учитывал риски и выбирал самый безопасный путь. Он ожидал отношений. Настоящих. Не просто сообщений по типу «Хэй, я в городе».
Ноа нужен был кто-то, кто будет дома каждый день к 17:05 вечера. Кто-то, кто будет рядом по выходным. Кто-то, с кем можно ходить в кино по средам.
Но Кэт любила свою жизнь, нелепый график и все такое. Она любила бизнес, важность и необходимость того, что делала. Ей нравилось, что не нужно было ни перед кем отчитываться, если она опаздывала. Если Кэт хотела провести дополнительные выходные на съемках, ей не нужно было сверяться с чьим-либо графиком. Ей нравились смена обстановки, бешеная спешка и напряженные временные рамки телевидения. Не так ли?
Боже, горстка оргазмов, и она уже ждала предложения руки и сердца от этого мужчины. Ей не хватало сна и клеток мозга. Может ли секс убивать клетки мозга?
Кэт искала предлог, чтобы отправить его домой, чтобы немного дистанцироваться и обрести равновесие. Но сексуальная кома затуманила ее разум.
– Хочешь воды? – прошептал Ноа, касаясь губами нежной кожи ее шеи.
– Ага, – прохрипела она. Что угодно, лишь бы убрать его горячую кожу с ее.
Ноа приподнялся, а Кэт сделала вид, что не замечает выраженных бицепсов и рельефного пресса. Сняв брюки, сбившиеся вокруг его ног, Ноа голым прошел на ее крошечную кухню и открыл холодильник.
– Господи, Кэт, – позвал он. – У тебя здесь три бутылки воды, половина зеленого сока и немного увядшего салата. Как ты выживаешь?
– Просто прекрасно. Напои меня, – приказала она, усаживаясь. Кэт схватила с пола рубашку и натянула ее через голову. Если она не будет голой, у него не будет причин оставаться здесь. Кэт доковыляла до дивана и плюхнулась на подушку.
«Его задница – прекрасный образец мужских задниц», – подумала она, склонив голову, чтобы полюбоваться ее симметрией. Она восхищалась ей и раньше, когда он был в джинсах, но без каких-либо украшений она была еще эффектнее.
– Ты тренируешься? – спросила она, прежде чем ее мозг успел остановить рот.
Ноа вернулся к ней с бутылками воды в руках и грациозно опустился на подушку. Он открыл бутылку и протянул ей.
– Я хожу в зал, – ответил он, глотая свою воду.
– Это заметно, – сказала Кэт, позволяя своему взгляду оценивающе блуждать по остальному его телу. Ей нравилось, что он был достаточно уверен в себе, чтобы не потянуться сразу за штанами в углу или за нижним бельем, где бы оно ни находилось.
– Мы сейчас ведем светскую беседу? – спросил Ноа, пристально глядя на нее. – После всего?
Кэт почувствовала себя неловко из-за своего смущения. Он выводил ее из равновесия. Это напомнило ей о том времени, когда они с Гэнноном были детьми, играющими в бейсбол у соседей. В своей бесконечной девятилетней мудрости они упирались лбами в конец биты и крутились до тех пор, пока были не способны бежать по прямой.
Вот что она чувствовала сейчас. Головокружение и отсутствие полного контроля над ситуацией.
– Делиться наблюдениями – это не светская беседа, – возразила Кэт.
– Хмм, – ответил Ноа. Он смотрел на нее с чем-то теплым, чем-то собственническим в этих проницательных зеленых глазах. Его волосы были в беспорядке от того, как требовательно она тянула их пальцами. Он выглядел таким расслабленным, таким счастливым и уверенным в себе. Все, чего хотела Кэт, это свернуться калачиком у него на коленях и заснуть. Но это было совсем не то, что она сделала.
– Что ж, мне рано вставать… – начала она.
– Попроси меня остаться, Кэт, – он отдал приказ спокойно, негромко. Она моргнула, открыла рот, чтобы возразить. Но ее тело не хотело, чтобы она спорила. Ее тело хотело свернуться калачиком рядом с теплом Ноа, хотело проснуться от этого мягкого взгляда и этих сильных рук.
Но, черт возьми, ее тело также хотело пиццы, виски с колой и жаренных во фритюре сникерсов. Ее тело не управляло ее разумом.
– Останься со мной. Пожалуйста, – слова слетели с ее губ прежде, чем она успела их остановить.
Он притянул ее к себе, прижимая к своему стройному, твердому телу. Кэт сопротивлялась желанию расслабиться, но с его жаром и нежным поглаживанием руки по изгибу ее бедра было невозможно бороться.
– У меня есть вопросы, – сказала она в темноту.
– Хорошо, – снисходительно выдохнул Ноа в ее волосы. – Валяй.
– Твоя мать. Почему она… такая, какая есть? И почему Рождественский фестиваль так важен лично для тебя?
Он сделал еще один вдох и медленно выдохнул, как будто тщательно подбирая слова.
– Мой отец был игроком и алкоголиком. Но я узнал об этом только годы спустя. Все, что я знал, когда мне было пять или шесть, это то, что он меня пугал. Еды никогда не хватало. Денег никогда не было. Зимой в доме никогда не было достаточно тепло. Моя мама никогда не была счастлива. Они часто ссорились по ночам. Иногда он пропадал на несколько дней.
Кэт села, чтобы посмотреть на него. Это было не то, чего она ожидала.
Ноа тяжело сглотнул, а затем криво улыбнулся.
– Однажды он должен был присматривать за мной, пока мама ушла в продуктовый магазин. Он подумал, что я слишком шумлю. Так что, он… он, э-э, запер меня в подвале. Когда моя мать вернулась домой, он был пьян, и она подумала, что я куда-то ушел. Вызвали полицию, но прошло некоторое время, прежде чем они, наконец, нашли меня.
– Как долго ты там пробыл? – тихо спросила Кэт.
– Шесть часов. – В сухом смехе Ноа не было и капли веселья. Она протянула руку и переплела свои пальцы с его. Просто прикосновение. Дружеское напоминание о том, что прошлое было там, где и должно быть. Далеко-далеко позади.
Кэт выругалась себе под нос.
– Ты мог бы просто сказать: «Не суй свой нос не в свое дело».
Он криво усмехнулся и поправил очки.
– После того, что мы только что пережили, – сказал он, указывая на пол, – ты хочешь начать выстраивать границы?
– Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным рассказывать мне… что угодно, – начала Кэт. – Просто… Я имею в виду, что знаю, что это должно быть трудно для тебя, и у нас определенно было не лучшее начало.
– Я думаю, мы более чем компенсировали это, – возразил Ноа. – Думаю, я просто хочу, чтобы ты знала. Вот почему фестиваль так важен для меня. Кэт, это было единственное время года, когда я мог по-настоящему сбежать. Когда каждый год на следующий день после Дня Благодарения зажигали елку, когда весь город был украшен гирляндами и мишурой, мне было куда пойти каждый день после школы, помимо дома. Я помогал всем, чем мог, просто чтобы мне не пришлось возвращаться. И жители Мерри позволяли мне. Я обслуживал киоск с горячим шоколадом. Подметал тротуары. Упаковывал подарки. Они кормили меня, платили мне. Даже когда в этом не было необходимости.
Он прочистил горло, его голос был полон эмоций.
– Я ходил на зажигание каждой елки. Ада Романски – она была последним городским управляющим – произносила небольшую речь, а затем нажимала на кнопку, которая освещала елку, и я думал, что это самая крутая работа в мире. Я хотел эту работу. Иногда летом, когда мои родители ссорились или когда не хватало еды, я ложился спать, и мне снились эти огни.
Кэт сморгнула горячие слезы.
– Господи, – выдохнула она. – Твой отец еще жив? Потому что я за то, чтобы съездить в его дерьмовую квартиру – ведь у такого мудака не может быть дома – и надрать ему задницу.
– Он ушел, когда я был подростком. Пошел на работу и просто не вернулся. Поначалу это было для меня облегчением. Его не было рядом, чтобы сказать мне, какое я разочарование или какой я жалкий. Но затем реальность обрушилась на меня. Мама не работала, никогда не работала. И мы перешли от состояния, когда едва сводили концы с концами, к тому, что пошли ко дну.
Кэт сжала его руку, сердце разрывалось на части из-за маленького мальчика, который мечтал о рождественских огнях.
– Единственное, что у меня было в те дни, это школа и Рождественский фестиваль. Две яркие блестящие вещи, за которые я мог держаться, чтобы пройти через все остальное. Ссоры, то, что я никогда не имел достаточно, никогда не был достаточно хорош. Так что я усердно работал, получил несколько стипендий и решил, что проведу свою жизнь, отдавая долг городу, который дал мне так много. А моя мама? К тому времени, как он ушел, от нее мало что осталось. Она переехала в место в паре миль от города. Никто из нас не мог больше выносить вида того дома. Но она просто давным-давно сдалась.
Кэт откинула голову назад и уставилась в потолок.
– Ноа, это очень многое объясняет.
– Например что?
– Ты не придурок. Ты травмирован.
– Я не травмирован, – возразил он. – Это было десятилетия назад. Я пережил это. Я должен был пережить это.
Кэт взяла его за подбородок свободной рукой.
– Послушай меня. Есть разница между тем, чтобы быть травмированным и тем, чтобы быть жертвой. Ты взял то, что было ужасным детством, и позаботился о том, чтобы твоя дочь никогда не чувствовала ничего подобного. Она никогда не будет голодной, замерзшей или напуганной.
– Много же пользы ей это принесло. Она хочет стать знаменитостью и покрасить волосы в розовый. Затем она скажет мне, что не хочет поступать в колледж.
Кэт ласково сжала его покрытый щетиной подбородок.
– Остановись. Ты не мог контролировать ситуацию, когда был ребенком. Твои родители были недостаточно ответственными, чтобы обеспечить стабильность и защиту, необходимые для того, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Вот почему теперь ты – мистер Нет. И почему был таким придурком по отношению к шоу.
– Я бы не сказал, что был придурком…
– Полным придурком.
– Ладно. Я был придурком, – признал он. – Я просто… Все должно быть безопасно, опрятно и надежно. Я отвечаю за средства существования этого города и отношусь к этому очень серьезно. Я не хочу никого подводить или принимать неправильные решения, которые навредят людям.
– Другими словами, ты перестраховываешься, – заполнила пробел Кэт.
– Иногда, может быть, даже слишком, – согласился Ноа. Он взял ее руку и провел кончиком пальца по татуировке. – Я неестественно хорош в оценке рисков. И ты самый огромный из них.
Она ухмыльнулась.
– Как я могу быть риском? Я легкая, веселая, не требую постоянной заботы и внимания.
– О, ты тот еще риск. Я могу влюбиться в тебя, а ты можешь просто уйти из моей жизни к следующей работе, к следующему парню, к следующему приключению. И мне не останется ничего, кроме воспоминаний.
–
Кэт проснулась от того, что его затвердевший во сне член, уткнулся в основание ее позвоночника. Даже во сне Ноа прижимался к ней, жадный до большего трения.
Ее тело болело и было измучено после вчерашнего вечера, но все же… Было и острое желание большего. Она думала, что, если поддастся порыву хотя бы один раз, это притупит ее потребность. Но теперь она боялась, что возможно лишь разбудила дракона. Близость? Это было слишком. Но результат. Дорогой, милый младенец Иисус, она никогда не испытывала ничего подобного за всю историю своей сексуальной жизни.
Какая ирония – дожить до тридцати двух лет только для того, чтобы осознать, как многого была лишена. Кэт хотела большего. Больше его грубых слов, больше его тела, поклоняющегося ее собственному. Больше хождения по грани между болью и удовольствием, грозящей захлестнуть ее. И все же ее сердце болело за него, за этого маленького мальчика, жаждущего любви и безопасности. Кэт недооценивала его по всем фронтам.
Его рука была перекинута через ее талию и сжимала грудь. Она почувствовала, как ее сосок уперся в его ладонь, ищущий, нуждающийся. Ноа снова прижался к ее заднице, и Кэт почувствовала, как по ней пробежала дрожь желания.
Она накрыла его ладонь своей, и стала мять грудь.
– Ммм, – пробормотал он в ее волосы. Кэт подождала, пока он проснется, и была вознаграждена более осознанным толчком в спину.
Она протянула руку назад между их телами и провела пальцами по его эрекции. Он отвел бедра назад, давая ей возможность обхватить его рукой. Одного движения ее крепкой хватки было достаточно, чтобы почувствовать, как влага собирается на его головке.
Кэт услышала вздох, вырвавшийся из его груди, и его член дернулся в ее руке. Он был более чем готов для нее. Но она не была готова к близости, к той грубости, которую они разделили прошлой ночью. Это было слишком… серьезно. Слишком интенсивно. Кэт хотела показать Ноа веселье, а не превратить его в родственную душу – сексуального раба.
Кэт перевернулась на живот, приподняв задницу. Это было приглашение, в котором нуждался Ноа.
– Презерватив, – потребовал он хриплым ото сна голосом.
Она указала на прикроватную тумбочку, и он в спешке сорвал ящик с направляющих.
Как в эксперименте Павлова, Кэт почувствовала, как становится влажной от звука разрывающейся фольги между его очень умелыми пальцами. Здесь не будет никакой утонченности, просто сонный утренний трах, который разбудит и согреет их тела. Не нужно смотреть друг другу в глаза и разгадывать в них секреты друг друга. Никаких тревожных стремлений к чему-то гораздо большему.
Кэт зарылась лицом в подушку, когда Ноа вошел в нее. Он задержался на мгновение, на дюйм внутри, разжигая огонь, который грозил сжечь их обоих дотла. Проведя руками по ее спине и бокам, он слегка наклонился вперед, чтобы обхватить ее грудь и скользнуть еще на дюйм глубже.
Она едва сдерживала рыдания. Он был недостаточно глубоко. Она была недостаточно наполнена. Она отчаянно нуждалась в этом. В нем.
Она подалась бедрами назад, прижимаясь к нему, и он вошел еще на дюйм. Кэт судорожно вздохнула. Ее пальцы вцепились в простыни мертвой хваткой. Ноа гладил ее по позвоночнику вверх и вниз, нежными, но возбуждающими движениями. Всюду, где он касался, ее кожа становилась на тысячу градусов теплее. Ее ягодицы, задняя часть бедер, позвоночник, и снова грудь. Он мял их своими твердыми пальцами и без предупреждения дернул ее назад, насаживая на свой член.
Кэт закричала в подушку. Ее тело, охваченное дрожью и ощущением нарастающего удовольствия, стремительно приближалось к оргазму.
– Черт возьми, детка. Ты такая мокрая, – простонал он, впиваясь пальцами в ее мягкую плоть. – Я еще даже не прикасался к тебе.
Ноа не спеша выскользнул из нее, и Кэт сразу же почувствовала себя опустошенной. Когда он снова погрузился в нее, она почувствовала, как его тело прижимается к ее. Потребность, с которой она боролась, была и в нем. Инстинкт вел их в одном и только в одном направлении. Удовлетворении.
Он начал двигаться в размеренном ритме, пока Кэт извивалась под ним, нуждаясь в большем. Это медленное, сладостное скольжение его тела, нежные поглаживания его рук творили что-то с ее сердцем. Она чувствовала тепло, открытость, обожание.
Он делал это слишком серьезным, слишком интенсивным.
Кэт приподнялась на руках. Она уставилась на него через плечо, поймала его взгляд и одарила самой грязной ухмылкой.
– Трахни меня, Ноа.
В ту секунду, когда эти слова сорвались с ее губ, Ноа сжал руки на ее бедрах и вошел в нее, как мужчина, выполняющий задание. Поглаживая ее, он замедлил темп, а затем перешел на звериную скорость. Не отдавая себе отчета, Кэт изогнула спину, меняя угол проникновения.
– Боже, да, – прошептала она.
Его пальцы впились в нежную плоть на ее бедрах, но Кэт было все равно. Она хотела больше тихих стонов, вырывавшихся из него. Хотела прикосновений его пальцев. Хотела ощутить, как ее пронзают насквозь, когда он достигнет самого глубокого места внутри нее.
Он входил в нее все сильнее и сильнее, его бедра упирались в ее. Он удерживал ее на месте мертвой хваткой.
Ее грудь покачивалась от толчков, соски скользили по мягким простыням, усиливая ее возбуждение.
Она бормотала какую-то чушь. Умоляя о том, что, как они и так оба знали, он даст.
– Я хочу кончить, Ноа, – выкрикнула она просьбу.
Он опустил ее плечи так, что в воздухе осталась только ее задница, а затем скользнул руками вниз, чтобы потянуть за ее соски.
– Потрогай себя, Кэт. Кончи на меня. Дай мне почувствовать это.
Его пальцы терзали ее грудь в согласованном ритме, словно два рта. Кэт скользнула рукой между ног, где их тела соединялись.
Ничто не имело значения. Ни время, ни расписание съемок, ни даже Рождество. Только это.
Кэт была экспертом по своему телу. Она точно знала, какое давление необходимо. Она использовала пальцы, чтобы растирать и прокладывать свой путь к вершине.
– Ноа, – выдохнула она.
– Я чувствую тебя, детка. Отпусти это. Мне нужно почувствовать, как ты…
Первый восхитительный приступ ее оргазма прервал его. Ноа издал сдержанный звук удовольствия, когда Кэт сомкнулась вокруг него.
– Блять, детка. Да.
Его пальцы не прекращали терзать ее соски, и Кэт почувствовала, как тело возносится на небеса между движениями его члена внутри нее и потягиванием ее груди. Она прижималась к нему снова и снова, переживая блаженное, душераздирающее освобождение, от которого ее трясло, а колени подкашивались.
Она услышала его гортанный стон, свидетельствующий о том, что он приближается к собственной кульминации.
– Кончи на меня, – услышала она свой голос.
Ей не нужно было повторять дважды. Ноа вышел из нее и стянул презерватив. Кэт протянула руку между ног, чтобы обхватить его яйца, и взглянула через плечо. Она не хотела упустить ни секунды этой фантазии, которая не покидала ее целый месяц.
Он сжал свой член в кулак, провел по нему один раз и зарычал.
– Кончи для меня, Ноа, – скомандовала Кэт.
Он глядел ей в глаза, словно сумасшедший, теряя контроль и проводя рукой по всей длине своего члена.
– Быстрее, – зачарованно прошептала Кэт.
Ноа повиновался, не разрывая зрительного контакта. Хватка на его члене выглядела почти болезненной. Кэт на мгновение забыла, что его яйца находятся у нее в ладони. Вспомнив, она потянула их вниз, поглаживая пальцами.
Ноздри Ноа раздулись, зеленые глаза были прикрыты. Кэт внезапно почувствовала, что она была его добычей, а не мучительницей.
– Сильнее, Ноа! – Она сильно сжала его яйца, увидела, как он вздрогнул, но его рука ускорилась, сжимая эрекцию сильнее, быстрее, пока его челюсти не сжались, а дыхание не остановилось. Затем внезапно его свободная рука оказалась между ее ног, пальцы надавили на ее клитор, танцуя по его гладкой поверхности.
