Текст книги "Жемчужина из логова Дракона"
Автор книги: Людмила Минич
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)
Эпилог
– Скоро? Уже скоро? – Соле в который раз поглядывала в окошко, но не узревала ничего примечательного, кроме тучи, медленно ползшей над неровной степью. – А мы не проехали?
– Откуда мне знать? – ответил отец, досадуя, что его оборвали на полуслове.
– Спроси у нашего возницы!
Господин Ашантри с неудовольствием прервал приятнейшую беседу.
– Соле!
Только сейчас она поняла, что напряженное ожидание заставило ее позабыть о воспитании, "приличествующем девице из хорошего семейства", и покраснела. Однако их случайный попутчик, важный немолодой господин, волею судьбы оказавшийся в той же карете, следующей в Фалесту, и назвавшийся Идо Истари, неожиданно встал на сторону девушки, хотя до сего момента благосклонно внимал отцу Соле.
– О нет! Прошу вас, не браните это юное создание, столь любознательное в столь нежном возрасте!
Вздохнув и взглядом испросив у собеседника позволения, господин Ашантри постучал в переднее окошко, перемолвился несколькими словами с возницей и возвестил:
– Он говорит, что прекрасно знает это место, и не пропустит. И помнит все наши распоряжения! Коль скоро господин Истари не против… – Тут попутчик кивнул. – Непрестанно суетясь и прерывая нас по пустякам, ты заставляешь его жалеть о своем благосклонном согласии ненадолго задержаться.
– Ну что вы, – поспешил вмешаться господин Истари. – Я, признаться, и сам хотел полюбопытствовать. Примечательное место. И старинное. Одних легенд сколько ходит в народе. А уж слухов… – Он развел руками и повторил. – Любопытно взглянуть.
Отец Соле едва удержался от опрометчивых слов. Одно дело – урезонивать дочь, которая ничего, кроме книг, не видит и мечтает неизвестно о чем. И совсем другое – показаться неучтивым главному распорядителю Вальвирского Всешколия, наибольшего, наистарейшего, известнейшего во всем мире, посвященного не кому-нибудь, а самому легендарному Лассару Великому. Такое знакомство, если представить себя в выгодном свете, впоследствии могло бы очень пригодиться семейству Ашантри, особенно когда подрастут сыновья. Ничего, что они еще малы, думать об их судьбе необходимо уже сегодня. До сих пор отцу Соле казалось, что он производит на нового знакомого самое приятное впечатление, ученейшая беседа не смолкала, доставляя удовольствие обоим.
– Благодарю вас, господин… Истари, – девушка едва не свела ответную любезность к грубости, с трудом вспомнив имя господина распорядителя, опять покраснела из-за досадной заминки и уткнулась в спасительную книгу.
– А позволите еще немного полюбопытствовать? – Несомненно, он опять обращался к ней! – Что это за книга? Вы изучаете ее с таким интересом…
Соле молча передала ему томик.
– О, как же я не догадался! Вольный Ветер! "Жемчужина"! Как раз приличествует случаю… – Он перелистал книгу. – И еще кое-что… "О Герте и красавице Арзе", "Последний луч Канна"… Вам нравится?
– Да, господин Истари, – скупо отозвалась Соле, подозревая, что важный и ученый господин примется сейчас, как и отец, за долгие нудные рассуждения.
– Мне тоже, – неожиданно признался распорядитель Всешколия. – Сейчас модно говорить, что Вольный Ветер устарел, он слишком прост и в то же время сложен для нас, не живших в те давние времена. Да… определенно время сказок прошло…
Девушке показалось, от его слов повеяло тоской. Точно господин Истари сожалеет о тех временах, несмотря на их явную темноту.
– И тем не менее, – продолжал собеседник, – он все равно повсюду…
– Да, времена были иными, – встрял господин Ашантри, желая вновь привлечь к себе внимание собеседника, пока Соле своими фантазиями опять все не испортила. – И люди тоже. Только этим я могу объяснить необычайно стойкое засилье сказок и легенд. Люди не могли обуздать разбой, повсеместную нищету и в своем крайнем невежестве страшились непознаваемого. Вот и верили во что угодно, почитали мифических Драконов своими хранителями. Сейчас же эпоха всеобщего просвещения, и все иначе. И, говоря "Великий Дракон", мы отдаем последнюю дань старинным традициям, называя этим именем непознанное, надчеловеческое, неуловимое, коему еще есть место в нашем мире. И потому эти сказки хороши лишь для детей. – Он спохватился, что слишком увлекся и далеко зашел. – Нет, я признаю, что Вольный Ветер славен не только сказками… Некоторые его творения вполне достойны, чтобы… – запнулся он, вспоминая, какой бы привести пример.
– Я тоже иногда предпочитаю сказки, – Соле показалось, что господин распорядитель Всешколия улыбнулся именно ей. – Знаете, вокруг слишком много ученых мужей, и слишком мало… – он протянул девушке томик, – как бы это сказать… чудес, быть может. Как будто все уже размерено и мир лежит у нас на ладони. О нет, вы не ослышались, господин Ашантри, именно чудес, я так и сказал. А знаете ли вы, что место, где мы собираемся остановиться, с самых давних времен почитают полным своей неповторимой магии?
– Оно приносит счастье! – подхватила Соле, обретя нежданного союзника.
– Место, – назидательно перебил отец, – не может приносить счастье. Счастье – это удел самого человека, высший договор между ним и Великим Драконом. А место… его, безусловно, могут почитать в простонародье, и легенды действительно ходят. Я сам, признаться, слышал одну такую историю и даже счел ее любопытной. Можно внимать их простоте, даже своеобразной красоте, всецело наслаждаясь чьей-то фантазией, но почитать правдивыми… Соле еще ребенок, – шепнул он гостю. – И суждения ее ближе ребенку, нежели здравомыслящей девице.
Соле услышала все до последнего слова и обиженно уткнулась в книгу. Ну и пусть! Отец никого, кроме себя, не видит. Не видит даже того, что этот бесконечный разговор тяготит господина распорядителя. А еще ей показалось, что попутчик с большим удовольствием поболтал бы о чудном месте, к которому они приближались, нежели о прошлых временах, их тягости и всяческих причинах, что порождали веру в несуществующие сущности. Просто тоска.
Но девушка все же невольно прислушивалась, отвлекаясь от читанной уже четырежды "Жемчужины".
– Да что там Драконы! – разглагольствовал отец. – Вера в них проста и понятна. Им поклонялись как образу, как воплощению могущества, что способно уберечь от самого худшего. Возьмем более явное и темное суеверие, бытовавшее в эпоху Лассара Великого и даже много позже: двары. И если никто не осмеливался прямо утверждать, что видел Дракона, то в этом случае существует множество свидетельств! Представьте себе: в деревнях до сих пор запирают окна и двери с восходом Линна! А варварский культ служителей… – Складка на его переносице стала намного резче. – Я слышал о нем… Вы только подумайте: в Святилищах приносили людские жертвы, якобы отдавая их плоть мифическим дварам! Вот так эти служители и властвовали над простыми людьми. И тем платили дань самому черному в человеческой натуре!..
– Я отдаю должное вашей осведомленности, но история – одно из моих основных занятий, – довольно резко перебил его господин Истари. – Вы правы – сейчас нельзя обнаружить прямых доказательств существования дваров, но даже Лассар Великий, величайший ум своего времени, в Тайном Трактате описал свой тайный опыт, утверждая, что двары – истинные сущности, имеющие материальное тело. Надеюсь, его свидетельство вас удовлетворит? Или вы считаете и его подверженным самым темным суевериям? Также смею вас заверить: то, что вы слышали о названном культе, мягко говоря, не соответствует истине, и это тоже подробно описано в Тайном Трактате. Примите дружеский совет, господин Ашантри, – продолжал он уже доверительнее. – Распространяя новомодные теории так называемого "Общества нового просвещения", не имеющие под собой никакой реальной основы, можно серьезно навредить своей репутации.
Соле с неловкостью подглядывала, как отец меняется в лице. Господин Истари, кажется, прав, и все-таки он был неприятно резким…
– Но позвольте, – лоб господина Ашантри налился бледностью, как это случалось, когда он готовился к долгому спору, – вы же не станете утверждать, что двары существовали на самом деле! Я, как вам уже известно, врач, и к тому же ученый, мои труды вызывают интерес… и среди собратьев я пользуюсь, поверьте, немалым уважением… И я могу с уверенностью утверждать: несомненный, научно доказанный факт – в старину жертвами двар ошибочно полагались жертвы страшной болезни, называемой в народе "чернокровной". Когда-то их было очень много, но мы не застали тех времен. Хм… не могу, кстати, не приветствовать это обстоятельство. Сейчас такие случаи весьма редки… однако наблюдаются до сих пор. Осмелюсь заметить, мне самому однажды пришлось принимать участие в освидетельствовании подобного случая… Так вот: никакого питья крови! Никакой сверхъестественности! Такое поражение тканей, характерное… м-м… – он мельком взглянул на дочь. – Избавлю вас от лишних подробностей… Но это не может быть вызвано живым существом!
Распорядитель Вальвирского Всешколия коротко кивнул, соглашаясь с очевидным и давно уже известным.
– Я тоже предпринял кое-какие изыскания, – добавил он к пламенной речи господина Ашантри, – и прекрасно знаю, что никто и никогда не видел, как умирают от "чернокровной". Ни вы, ни кто другой. Люди до сих пор пропадают, и нередко именно по ночам. Единственное тому объяснение дает нам ужас, читающийся на лицах жертв. Предполагают, что человек, глубоко пораженный "чернокровной", сам в безумном смертельном испуге бежит от людей, и потому лишается их помощи. Не очень убедительно, не так ли? И хотя до старинных суеверий нам, конечно, далеко… но пока вы определенно не ответите, что это за "чернокровная", как наступает смерть, и почему находят только трупы, пораженные недугом… – он развел руками, – то говорить о том, что это несомненный факт, доказанный наукой, все равно что сознаваться в собственном бессилии перед неизвестным.
– Но позвольте…
Отец Соле, изрядно обескураженный, снова пустился в наступление. На этот раз девушка целиком придерживалась стороны господина Истари. Ветер из Фалесты тоже много писал про дваров, и у него они были очень даже настоящие, как и все остальное. И Драконы были настоящие. И сами времена Вольного Ветра, которые теперь называют Эпохой Лассара Великого, казались намного привлекательнее теперешней скучной жизни.
Разве можно было в то не верить, если каждая строчка дышала правдой? Как будто кто-то говорил с ней через столько лет, через целых две эпохи, ушедших со времен Лассара и Вольного Ветра. Тот, кто понимает ее лучше остальных… И все равно, что говорит отец! Все равно, что в Бешискуре уже давным-давно заложили копи и добывают драгоценные камни, и "научный факт", как сказал бы отец, что там нет никаких Драконов, и быть не могло!
Карета качнулась, затряслась. Возница правил с тракта на узкую, но хорошо наезженную дорогу к густой роще, непривычно зеленевшей среди выжженной летом растительности.
Девушка высунулась из окна, дожидаясь, пока карета остановится.
– Кажется, скоро будет дождь… – пробормотал отец, разглядывая небо. – Надо бы переждать… столько времени потеряем. И все же лучше будет… Соле!
Девушка успела добежать до самых деревьев, а на землю падали первые капли, взбивая пыль. Она бросилась под дерево, махнув напоследок рукою. Отсюда ей было видно, как попутчики поспешили укрыться в карете.
Ливень оказался недолгим, но перешел в легкий летний дождик, который никак не хотел успокоиться. Нетерпение снедало Соле. Легендарная каменная плита уже виднелась сквозь листву, любопытство влекло девушку вперед, и потому она с легкостью презрела невысказанный запрет отца.
Провела рукой по мокрому, остывшему от дождя камню, пальцы наткнулись на выбоины. Она с трудом разбирала старинные буквы, многие так ей и не дались – надпись давно раскрошилась. И не надо, и так каждый знает, что здесь написано. "Кто может вольный ветер привязать"!
Не верилось, что она наконец-то в волшебном месте. О нем ходили легенды. Самая красивая – что где-то здесь скрыт вход в самую настоящую пещеру Дракона, что дарит бесценные Жемчужины.
Она поискала глазами карету, но со стороны дороги листва стояла стеной, и Соле, успокоенная своей временной недосягаемостью, медленно обошла вокруг плиты, поглядывая вокруг, наклонилась, нажала на камень. В таких местах мечты просто обязаны сбываться!
– Здесь хорошо, – сказала она в пространство. – Ты знаешь, здесь даже трава не такая, как всюду. Сейчас конец лета, Канн выжег все, степь сухая и серая, а здесь… как будто до сих пор весна не закончилась. А отцу все равно, он меня заберет отсюда, как только дождь закончится. Вот бы он подольше не кончался!
Теплый дождик припустил сильнее. Девушка прислушалась, довольно улыбнулась.
– А я знала, что ты меня услышишь! Надо только сюда добраться! – сказала она Ветру. – А мне тоже очень хочется сочинять такие истории, живые, настоящие, только стихи я совсем не умею… не получается. Может, потом получится? Или это ничего, можно и так? – Она прислушалась, но Ветер, похоже, не имел ничего против. – Отец не разрешает, говорит, что все это ерунда, чепуха, "недостойное занятие для девицы из приличного семейства", – бросила Соле в сторону, немного гримасничая, передразнивая отца. – А мне очень хочется. И Жемчужину очень хочется. Я бы даже в пещеру к Дракону отправилась, как Сид! Но ее теперь нет… Это потому что в Бешискуре все перекопали из-за драгоценностей, и Драконы покинули те места…
Девушке показалось, что ее окликнули. Она обернулась с видимым недовольством, ожидая увидеть отца, и даже рот приоткрыла от удивления.
Сквозь теплый дождь к ней шел незнакомец. Невысокий, худощавый, одетый, как в театре, в какую-то старинную одежду. Когда он приблизился, стал заметен уродливый шрам на виске, до самой щеки. Но Соле человек не показался уродливым. У него были чудесные глаза, искрящиеся пониманием всех ее тревог. Не то что у отца. Такой плохого не сделает. Это мог быть только он! А еще говорят, что все это сказки!
– А… вы кто? Ветер? – спросила она, запинаясь, и пришелец кивнул.
"Приветствую с добром тебя, Соле!"
Пришелец умудрился произнести это, не раскрывая рта, точно послал ей эти слова из сердца, а она поймала и услышала.
– Это же мое имя!
"Хорошее имя".
– Это когда короткое, а полностью… – от растерянности поделилась она своей бедою, сморщила нос, – даже говорить не хочу! А вы… почему так странно говорите?
"Я не могу иначе".
"Конечно, как же еще, ведь его давно уже нет", – сообразила девушка.
– А можно… – замялась она.
Он еле заметно улыбнулся.
"Можно".
Соле преодолела несколько шагов между ними, дотронулась до руки.
– Ой! Настоящий!
"Иначе и быть не может. Но у нас мало времени. Ты ведь пришла за Жемчужиной?"
– Ну… не только… – Девушка смешалась, но тут же, заглянув в непостижимые глаза, осмелела. – Да! Да! Я только об этом и мечтала! Давно, и еще всю дорогу сюда.
Неужели сейчас сбудется ее мечта?!
"Осталось лишь узнать, о какой из них ты мечтала. Чего ты хочешь?"
Соле глубоко вдохнула. Запах здешней травы, умытой дождем, дразнил, напоминая о весне.
– Чтобы как здесь… кусочек весны, который можно с собой носить. Я бы здесь поселилась, так хорошо…
Ветер вытянул руку, указывая. Соле повернулась и замерла от восхищения.
Над плитой висела Жемчужина. Почти прозрачная. Зеленая, как здешняя трава, как сама весна среди жаркого лета. Внутри у нее что-то жило своей, необычайно скорой жизнью, точно время там текло иначе, а еще она переливалась и звала Соле, именно ее.
Девушка потянулась к шару, опасаясь не достать, но Жемчужина сама порхнула в ладонь. Какая же она теплая, приятная, хорошая!
"Ты возьмешь ее? Вот эту? И тогда никто не украдет ее у тебя и не отнимет. Запомни одно: от нее можно отказаться, достаточно лишь в том увериться и пожелать, но другой ты не получишь, и эта не вернется вновь".
– Конечно! Конечно, я возьму ее! – она торопливо прижала шарик к себе, опасаясь, что вот теперь, как всегда это бывает, сон закончится.
"Тогда держи ее на ладони. Да, вот так".
Соле с восторгом смотрела, как Жемчужина расплавилась, влившись в раскрытую навстречу ладонь. Девушка понежилась в тепле, прокатившемся по телу, даже глаза закрыла, не желая, чтобы чудо внутри погасло.
Очнуться ее заставил резкий окрик.
Ветер исчез. Дождь закончился, и отец спешил к ней, уже издали возмущаясь легкомыслием дочери.
– Что это за девица из приличного семейства! – шипел господин Ашантри, дергая пальцами. – Никакого послушания, никакого уважения! Ты же позоришь меня, всех нас! И перед кем! Что он подумает! Ты же вымокла насквозь, посмотри, на кого похожа! Что бы сказала твоя мать! Немедленно в карету, и только попробуй подхватить лихорадку! Никаких больше обещаний с моей стороны, никакого потакания! – привычно шумел он.
Соле послушно шагала прочь, временами оборачиваясь. Вдруг Ветер покажется вновь и что-то скажет на прощанье. Но он не показался. Прилетели только слова, еще долго отдававшиеся в сердце.
"Ты выбрала хорошую Жемчужину, Соле".
