Текст книги "Хегг. (не) Злодей для шестой сестры (СИ)"

Автор книги: Лолита Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 17. Чем вы, гости, торг ведете?

леди Лиллианна

Я не знаю, везение это было или нет, или Всеблагая присмотрела за неудачницей мной? Но волшебный дар, о котором любила порассуждать моя сестра-мачеха, проявился во мне категорически неожиданным образом.

Когда Ансельм с приятелями нас нагнали, они были вне себя от злости. Я пыталась прятаться за старшего брата, но почти сразу стало ясно, что это мысль зряшная. Я вдруг отчетливо поняла, что сопротивление бессмысленно и ничего я не добьюсь, кроме синяков, да еще каких! Бросив избитого брата на произвол судьбы, а меня поперек коня впереди себя, Ансельм направился в доки развлекаться. Он так и заорал:

– Гоу, ребята! Сегодня будет весело! Малышка – самая настоящая герцогиня, да к тому же невинна. Кто желает купить?

Разумеется, он предлагал еще разные варианты, а выражался без всякой куртуазности. Но я уже не слушала. Меня трясло и подбрасывало, седло упиралось очень больно в живот. И конь, которому не нравилось положение дел с седоками, при каждом удобном случае оглядывался, словно примеривался как бы ловчее укусить меня за пятку.

Мы скоро примчались к дощатому сараю на сваях. Прилив начинался, вода под хибарой уже доходила до колен. Лошадей увели. Ансельм небрежно закинул меня на плечо и с компанией зашел в заведение. Я с ужасом попробовала оглядеться. Человек тридцать мужчин. Самого разного возраста, цвета кожи и занятий. Может быть, там были и женщины, я не заметила. К развлечению в виде меня мужики отнеслись положительно. Меня привязали за шею к столбу в центре зала и веселье началось.

Многие подходили разглядеть поближе и пощупать. Но продавец заранее вооружился хлыстом и отгонял халявщиков довольно метко.

Я решилась заговорить, ведь я помнила, каким приятным, воспитанным молодым человеком кружил он меня на палубе бригантины.

– Послушай, моя сестра будет недовольна, если я пострадаю. Она не захочет платить, если меня…

– Заткнись, дура! – перебил меня опытный торговец, – твоя сестра будет настолько счастлива, что ты тупо жива, что и знать не захочет сколько человек и сколько раз имели тебя. И в какие дырочки. Будешь ныть, выпорю.

И он коротким, почти незаметным движением стеганул меня по голым щиколоткам. Секундный ожог и красная тонкая полоса на коже. Анс показал, что теперь он нормальная сволочь и иллюзии питать глупо.

Ко мне подошли двое. Близнецы. Одинаково рыжие. Громадные и вонючие. Оба всунули мне пальцы в рот и чуть челюсть не оторвали, разглядывая зубы. Тут я с радостью лишилась бы чувств, но увы. Еще с ранней юности у меня проблемы с обмороками.

Несколько человек претендовали на мою бедную девственность. Начали разгораться страсти. Претенденты тушили их алкоголем, закусывали вяленой рыбой и пивом. Трубками дымили все. До вожделенного беспамятства оставалось немного. Цена росла. Кому было дорого, пытались купить вскладчину.

– Эдак вы до завтрашнего обеда будете возиться! – решил упорядочить стихийный аукцион мой мучитель, – делаем так: час – империал.

– Да ты охренел! Она чо у нее, из чистого золота? – заорал какой-то оборванец и тут же уточнил: – полсклянки – четвертак?

– Ладно, но это крайняя цена, – закончил торг мсье Ансельм и хлопнул громко плетью об угол.

Через минуту я с ужасом догадалась, что уводить меня в другую комнату насильники не собираются. Ансельм только снял веревку с моей шеи, а к столбу привязал за ногу, чтобы не смогла удрать. Рыжие близнецы, не спеша поскидывали с себя рубахи и кожаные жилеты на лавку, обрадовали видом горы мышц и грубых картинок. Руки положили на пояса штанов. Приготовились. Глядели на меня серьезно. Остальные взяли нашу троицу в плотное кольцо.

– Не, так дело на пойдет! – заявил Анс. Держал в правой руке плеть. В левой хронометр. – сразу двоим нельзя. Вы ее сломаете! Остальным ничего не достанется. Полчаса один, полчаса другой. Только так. Первая склянка!

Часы издали мелодичный звон. Я попыталась вжаться в дерево. Один из рыжих пошел на меня, разматывая шелковый пояс на талии. Я, не соображая от ужаса, побежала прочь. Тонкая веревка больно впилась в щиколотку, я влетела в лапы толпы. Чья-то грубая рука попыталась задрать на мне платье. Мгновенно раздался свист плети, хлопок и мат.

– Сначала плати, потом щупай! Скотина! – крикнул мерзавец.

Круг зрителей колыхнулся вперед, и я угодила прямо в веснушчатые руки рыжего претендента. Он коротким движением рванул штаны к сапогам. Здоровенная, малиновая от переизбытка прилива крови, елда уперлась в мой испуганный живот.

– На колени, девушка, – проговорил насильник низким голосом, – и старайся! Или я порву твой ротик от уха до уха.

– Всеблагая! – прошептала я, глуша в себе приступ рвоты.

Рыжий протянул руку к моим волосам. Тут случилось непредвиденное: его гордое орудие сморщилось, словно из него выпустили воздух, и повисло.

– Ты чего? – растерянно спросил у меня неудачник, – ты как это сделала?

Я совершенно не знала, что ответить. Хлопала ресницами и глазам не верила. Выручил меня второй близнец:

– Время капает, братуха! Давай я пока…

Через три минуты повторилось тоже самое. Младший брат переводил выпученные глаза на меня, на себя и обратно. Багровел и не мог вспомнить слова. На этот раз от немедленной расправы меня спас дружный мужской хохот. Чумазым морским бродягам тема показалась смешной.

Следующие пятнадцать минут сопровождались шутками, выкриками, грязной руганью и щелканьем языков и челюстей. Потом воцарилась тишина. И грянуло догадливое:

– Ведьма проклятая!!!

Толпа снова взяла меня в кольцо. Теперь вместе с продавцом острых шоу.

– Обоих на рею! – прозвучал приговор,

– Нет, костер. Ведьму и разводилу в огонь!

– Повесить! Сжечь! – мнения разделились.

Ансельм задергался в руках обессиленных волшебством бродяг и заорал:

– Вы должны нас отпустить ребята! Да! На все четыре стороны, иначе ведьма вас не расколдует, и вы останетесь такими навсегда! Я правильно говорю?

Он пялился на меня широко растопыренными глазами. События лишком быстро мелькали в моей судьбе. И слишком страшно. Я откровенно не успевала за ними. Рвотный спазм стискивал горло. Я смогла только кивнуть.

– Все! Ребята! Отвязывай и становись в линию! Ведьма приступай. Задние не напирайте. Подравняетесь. Руки по швам! Глаза закрыть и заткнуться! Все слышали? Руки по швам!

Невероятно! Этот человек снова командовал. Мужики послушно строились. Никто не хотел лишаться мужских радостей навечно.

Невесть откуда взялась лошадь. Мой мучитель вскочил в седло. И наверняка ускакал бы в даль, бросив меня на произвол разгневанных бандитов. Но животное с двух сторон держали под уздцы рыжие братья. Анс усадил меня перед собой и зло зашептал в самое ухо:

– Делай что-нибудь, чёртова герцогиня. Делай! Не могу же я один отдуваться!

– А ты вернешь меня на корабль? – я решила взять быка за рога.

– Верну. Начинай скорее или они спалят нас к едрене-фене!

– Поклянись! – все же я не так проста, как он думает.

– Клянусь!!!

Я понятия не имела, что надо делать. На ум сама пришла старая детская песенка-считалочка, половина слов в ней была забыта еще до моего рождения и заменена подходящими в рифму. Я запела тихим тоненьким голоском.

Мы двигались шагом на серой в яблоках кобыле мимо шеренги бродяг и матросов. Они послушно закрыли глаза. Подпевали что-то моей песенке и садились на дощатый помост сразу, стоило их миновать. Как только опустился на пол последний мерзавец, Анс стукнул пятками животное в бока. Мы резво поскакали вдоль берега.

Глава 18. Проруха-судьба

Лейтенант Хегг

Для артистов шоу в кабаре сухой закон. Но в шаге от полнолуния я чуял странную черную горечь во рту и в крови. Тревожную и заводную сразу. Хотелось не просто из штанов выпрыгнуть, из шкуры вырваться. Самое малое.

На улице стоял стеной проливной дождь. Публики в зале едва пятая часть набралась. В основном, чиновники и судейские приказчики. Ребята прижимистые и мужской атлетический стриптиз им до лампочки, приходят исключительно пожрать. У нас самые дешевые стейки на всем Побережье из съедобных.

– Неча бисер перед свиньями метать, – Фосс махнул рукой на мой немой вопрос, – иди спать, малыш. Сегодня ревю пройдет без тебя.

Я не видел жеста, догадался. Глаза снова отказывались служить.

В час ночи меня подняли с койки. Странная компания, странный запах. Женщины. Я никак не мог сосредоточиться, чтобы понять, сколько их. Мне завязали незрячие глаза и повели куда-то. Всю дорогу теребили, щипали и гладили. Хихикали над возбужденным мной. Потом усадили на что-то мягкое, и в глотку потекло сладкое вино, густое и терпкое. Руки и ноги перестали слушаться, в башке туман полный. Здешние ведьмы празднуют полнолуние? Последняя мысль.

Голова трещала так, что больно веки поднять. Откуда-то сверху дунуло лесным ветерком. Как хорошо, прохладно. На лоб легло мокрое полотенце. Да. Дорожка поцелуев по животу вниз. Умелые губы на головке члена. Ниже. Ниже. Вот это глотка. Как у змеи. Правой нетвердой рукой нащупал волосы. Короткие. Даже на ощупь чёрные. Ухватил, подправил ритм, опустил руку ниже. Волосы продолжались. О-па! Кто там? Да Хёгг с ним, кто бы ни был. Когда этот кто-то взял в теплую ладошку мою мошонку и потянул, потом, как я люблю… Я стек и наплевал на все.

Лежать до бесконечности с закрытыми глазами можно. Но отлить требуется. Слабая надежда, что зрение вернулось, сдохла. Вижу я все так же ненадежно красно-серо под закрытыми веками. Попробовал хоть как-то определиться в пространстве.

Комната большая и вроде вся белая. Гардины, канделябры, зеркала. Балдахин над башкой. В кресле возле кровати сидит, Хёгг! женщина, с виду самая обыкновенная. Не старая. Не страшная. Не злая. Я сел в подушках.

– Здрассте, – проговорил я. Голос хриплый, как после попойки.

– Здравствуй, малыш. Дверь в туалет налево, – насмешливо произнесла дама.

И на моих обалдевших глазах превратилась в юную пышнотелую красавицу. С рыжими, нет! только не с рыжими! С белокурыми волосами. Неназываемый, спасибо.

– Это для меня?

Я мигом очутился возле кресла. С тяжелым поднимающимся членом.

– Иди пописай, дурачок, – рассмеялась хозяйка спальни.

Девушка. Я нюхом чуял её девственность. Вот это подарок! Просунул подрагивающие от похоти руки под спинку и попку красавицы, поднял в воздух нас обоих. Спросил, сладко ухмыляясь:

– У тебя есть купальня? Пойдём, поплаваем, моя рыбка.

Я понял. Она давала мне все, что я хотел.

Девственницу? Пожалуйста. Я трудился над крепкой плевой. Желал на ковре, на полу. Да не вопрос! Ворс жестковат? Вот тебе прохладная гладкая простыня. Хлюп-шлеп и впитала мой пот. Я же хотел, чтобы не просто было взять. Еле пробился. Крови вокруг море. Столько не бывает на самом деле. Но мне виделось подобное в жарких подростковых снах. Получил. Победу и оргазм. Устал, как горняк в забое, заметил боковым зрением воду купальни, встал с подруги и пошёл туда.

Стеклянный потолок, как в замке наместницы, только водоём гораздо больше. Мне всегда хотелось простора. Нырнул, прохладная, даже холодная вода. Как хорошо! Я плыл. Всегда хотел этого в корыте герцогини. Потом мелкие ступени, с краю вода гораздо теплее, почти горячая.

Я удобно лёг. Закрыл глаза. Забыл про то, что был незрячим. Вот уже чья-то нежная рука положила полотенце под затылок. Ну?

Тонкие пальцы прошлись по горячей коже груди. Даже в тёплой воде ледяные прикосновения обжигали. Все, как я хотел. Как помнил. И помнить не хотел.

Дым храмовых благовоний вытеснил благоухание цветов и ароматических солей.

– Привет, детка, – счастливо сказал я мороку.

Он обнимал меня руками и ногами, распластавшись по моему телу в тёплой воде. Твёрдая мальчишеская грудь. Круглая нежная попа под моей рукой. Никакое пятно на месте гениталий. Как когда-то. Пухлые губы. Я поцеловал. М-м-м! Соскучился, как дурак, не хотел ничего больше, знал уже наверняка, что фейерверка не будет. Морок. Но и так хорошо. Я научился наслаждаться невозможным обещанием невозможного. Простым прикосновением тел.

Хёгг во мне не позволил. Все же я реальный парень. Женщина прижималась ко мне, ласкала и гладила. Полное белое тело в лазурной воде. Такое, как я обычно выбираю. Вот застонала громко подо мной, любила и делала все, как надо. Только я перегорел. Или объелся. Не знаю. Кое-как доделал начатое. Снял с себя и уплыл в прохладную глубину. Не то. Как обычно.

Утром проснулся один. Очень рано. Рассвет едва сереет.

Сколько я здесь? Время постоянно шутит шутки со мной.

На столе дымилась тонкая чашка с чем-то горячим. В прозрачном кувшине ледяная вода. Изрядный кусок пирога с мясом, ещё тёплый. Сладкий десерт напоследок.

Меня выпроваживали. Деликатно и решительно. Между тарелкой и чашкой просиял столбик золотых монет. Я уронил его небрежно пальцем на скатерть. Десять империалов.

– Что это? – спросил беззвучно внутри.

– Деньги всегда деньги, – ответ Хозяйки напомнил мне прошлое, – ты развлёк меня, Хёгг. Спасибо. Не ожидала. Раньше ты не был такой забавный.

Улыбка в нежном взрослом голосе приласкала моё взъерошенное утро.

– Раньше? – удивился.

– Да. Мы же вечность знакомы, Хёгг. Не припомню у тебя раньше такой живой и простодушной человечьей формы. Ничего не хочешь спросить, малыш?

– А ты знаешь ответы?

– Кое-что знаю. Про вчера и про завтра…

– Не хочу, – перебил я грубо.

– Как знаешь, любимый, – рассмеялась Судьба. Молодо и весело.

Я натянул оставленную мне одежду. Дорогая. Тонкие широкие штаны и длинная, как у всех местных, рубаха до пола. Порадовали меня тапочки из кожи. Облегли ступни, словно носки. Носки. Мысль корябнула по беспробудной памяти: как там моя лейтенантская жизнь?

– Спасибо, детка!

– Носи на здоровье, мой красивый. Увидимся.

– Послушай… – я решился спросить. Передумал.

– К весталкам не ходи, – прошуршало в сознании. Исчезло.

– Достали меня все с этими небесными шлюхами! – сказал я вслух, принимаясь за еду.

Время подпирало. Следовало убираться отсюда прочь.

ГЛАВА 19. Условия труда

Леди Лиллианна

Наивность – не глупость, а свидетельство чистоты души. Наверное, душа моя чиста, как простыни в обители Всеблагой Заступницы. И только я могла поверить негодяю Ансельму на слово. Он сбагрил меня возле портовой канторы по найму прислуги за пять минут.

Я вообразила себе, что попаду в услужение к благородной даме и та, услышав мой высокий имперский язык и оценив благородные манеры, тут же поможет связаться с родными и вуаля! Я вернусь домой. Нет! Моя наивность еще не исчерпала себя, а жизнь продолжала удивлять и насмехаться. Прислуга, которую здесь набирали, отправлялась прямым ходом в матросский бордель. Оказывается, налог на сделку втрое ниже, если речь идет о честных женщинах.

Понятное дело, что мой сказочный дар не заставил себя долго упрашивать. Стоило мне появиться в неглиже в общем зале, как у мужчин повис не только нос. Особенно быстро у тех, кто уже приготовился поразить выбранную даму своей мужской мощью. Возможно, что обо мне не сразу бы догадались, и я успела съесть хотя бы сэндвич с огурцом в буфете. Но нет. Дюжий дядя с боцманскими наколками на обеих лапах засек мою невпечатляющую фигуру и нацелился. История повторилась ноль в ноль. Первым пострадал боцман. Потом остальные. Такого черного траура заведение не знало никогда. Полуголые мужчины, независимо от возраста, в одинаковом грустном состоянии. Тут забрел мимохожий бродяга с улицы и расхохотался. И спустил курок. Драка разразилась тут же, бессмысленная и кровавая.

– Вот, значитца, тут у нас кто! – прошипел злющий голос за моей спиной, – сволочь Ансельм, ведьму-недавалку подсунул! Ну ничо! Жизнь длинная, земля круглая, доведется и нам на узкой дорожке свидеться! В мешок ее быстро, пока никто не заметил, иначе на лоскуты девчонку настрогают мужики, а я за нее четвертак отдал!

Грубые руки затолкали меня в вонючий мешок, нимало не заботясь, как я там помещусь. Подбородок уткнулся в коленки. Руками я обхватила голову. В прореху в мешковине я видела жилистого хозяина заведения. Он с равнодушным видом командовал своими людьми. Кому раненых растаскивать, кому полы мыть.

– Эй, матрос! С крайнего пирса уходит табиндона в Халифат. Отдай мешок второму помощнику и скажи, что там баба от меня в счет долга. Пусть продаст, но сам не пользует. Я предупредил честно. Если же полезет, то пусть пеняет на себя. Я с ним в расчете!

Невзирая на грязь, синяки, боль и ужасы морских девиаций и совершенно неопределенное будущее я улыбалась про себя. Я – ведьма-недавалка! Никогда не слышала о таком. Хотя, между прочим, всерьез готовилась поступать в Высокий университет и прошерстила многие фолианты и инкунабулы на ведьминскую тему. Не говоря уже о современных работах по обнаружению и раскрытию магического дара. Особенно врожденного. Ведь я искала в себе неординарные способности чуть ли не всю сознательную жизнь. Какие только таланты развить в себе не мечтала. И на тебе: ведьма-недавалка.

Лейтенант Хегг

Я стал зрячим. Наконец-то. Десять монет звенели в моих карманах. Все как я хотел. Напоследок Хозяйка выполнила все имеющиеся у меня желания. Не сомневаюсь, желал бы я оказаться по ту сторону границы, шагал бы сейчас обмороженным трактом между фортами. Или зеленой аллеей к замку наместницы. Или, куда бы захотел. Только я не хотел. Сам виноват. Плевать.

Раннее утро выкрасило в розовое камни артистического подъезда. Я потянул тяжелую дверь на себя.

– Где ты пропадал? – набросился на меня со своим слюнявым языком Флинт.

– Где тебя носило? – улыбаясь от уха до уха, проговорил Болл.

– Не может быть! Мы думали, ты умер!

Наставник моих артистических талантов тоже не скрывал радости при виде меня. Прямо как домой вернулся. Вроде курятника матушки Бо. Все мне рады.

– Жрать хочу, – заявил я своеобычно.

Время завтрака пришло.

Получил по списку и вне очереди. Яичницу из шести яиц на скворчащей сковородке. Миску фарфоровую с голубенькими цветами, полную молочной сладкой каши. Нарезанный тонкой пластью копченый свиной окорок, обложенный свежими овощами и душистой зеленью по кругу. Жгучий соус в глиняной бутылочке и белые пресные лепешки. Бутылку ледяного белого игристого вина. Сладкий пирог с фруктами и воздушным кремом. Желудок мой возрадовался. Я ел.

– Я вижу, ты прозрел, – наблюдательный Болл сел за стол напротив. Подпер лицо рукой и улыбался, пока я уничтожал прекраснейший из завтраков.

Рот мой был занят. Я кивнул и поднял руку в приглашающем жесте. Не прерывая поедание сладкого пирога, вытащил из кармана деньги, неторопливо выложил на скатерть все десять монет. Одну за одной. В ряд.

– Понятно, – тихо произнёс Фосс. Флинт под столом заскулил.

– Не плачьте, девочки, – я откинулся сыто на спинку кресла, – условия меняются, только и всего. Я никуда не ухожу. Некуда пока. Полнолуние закончилось и до следующего – я с вами. Обсудим условия?

– Да! – ответили одновременно эти удивительно неравнодушные ко мне люди и собака.

Торговался Болл, как только он один умел. Империалы мои хотел заграбастать моментально. Я положил ладонь на монеты.

– Паспорт, – вспомнил я вовремя.

В этой земле, как я понял, бумага имела реальную силу. Не то, что у нас за Северной грядой. Там благородные подонки, вроде имперских лейтенантов, могли разгуливать на свободе. Хоть с голым, лишь бы благородным, задом. Наивняк. Я начинал скучать по этой неформальной жизни.

– Завтра.

– Сейчас. Бумага против денег, расчетливый мой, – усмехнулся я в зоркие глаза моего хозяина. Он кивнул. На столе появилась толстая государственная бумага и перо. Болл занудно долго водил по листу неприятно скрежещащим пером.

– Вот, – протянул мне через стол документ.

Хёгг! Если бы я знал, как это должно выглядеть на самом деле. Прочитал. На этот подвиг меня хватило. Болл впечатлился. Не подозревал, что я грамотный. Проверил подписи. Двинул монеты к толстяку.

Болл с напарником настолько были рады, что я остаюсь, что готовы были на все. Это самое все я не собирался скрывать. Следует, как настоящему артисту, оговорить условия труда.

Я стоял пока ещё за кругом света невидимый публике. Но она знала, что я здесь и готов, ведь для этого приходила сюда каждый вечер. Как говорится: ничего личного, сама пришла. Сегодня я впервые работаю свободным человеком. Привет соседям! Я не раб больше, человек я! Хотя, на старый добрый секс развести меня не сложно. Я щедрый на это дело.

Барабан пошёл считать ритм. Как удары сердца. Я оттолкнулся. Сделал три шага. Ухватился за середину пилона. На одних руках поднялся до верха. Свет двигался следом за мной. Вытянул тело параллельно полу. Это непростой трюк, не такой эффектный, как знаменитая «креветка», но тот, кто пытался хоть раз в жизни проделать подобное просто на земле – оценит. Развёл ноги в абсолютный горизонт. Повернулся к публике. «Радуга» головой вниз. Сдвинул колени, захватив пилон внутренней поверхностью левого бедра. Отпустил руки. Два раза провернулся вокруг себя к полу вниз. Зрители охнули. Схватился руками. Вынес все тело наружу. Обернулся кругом шеста. Почти над полом. Обхватил ногами и руками пилон. Подтянул себя на самый верх. Вытянулся вверх ногами по шесту. И рухнул вниз. Публика выдохнула единым криком. Поймал шест в грамме от досок сцены. Застыл. Полилась сверху вода. Я вытолкнул себя наружу в обратном кувырке. Приземлился в зале перед первым, самым дорогим, рядом столов. Внезапный яркий общий свет. Я стоял перед зрителями сверкающий от воды. Практически голый. Тонкая ткань штанов, промокнув, не скрывала на мне ничего. Ни татуировок до пальцев ног, ни моего естества, слегка возбужденного успехом. Волна похоти, которая накрывала меня из зала, могла поднять мертвеца. Этот душ придумал умник Боб Фосс. Не знал, как раздеть меня по-хитрому. Придумал. Вода. Она предложила меня всем желающим бесхитростно и нагло. Море обожания омывало со всех сторон. Я купался в нем, нырял и выныривал. Сила вожделения входила в меня бесконтрольно. Ярко. Я жмурился. Хёгг!

Один-два-три. Пауза закончилась. Я улыбнулся публике широко, как следовало по сценарию, по-мальчишески дерзко. Произнёс, ухмыляясь, первому ряду:

– Не увлекайся мной.

И вышел вон. Разочарованно-нетерпеливый возглас зрителей намекал на бис.

Я сидел в кресле в своей новой комнате. Бьющая в глаза роскошь. Золото и красный бархат. Здесь имелись золотая ванна и золотой фарфоровый горшок. Канализация. Во как! Такое не в каждом герцогском замке встретишь. Весь этот шикардос от кровати отделяло толстое стекло, и висел темно-вишнёвый занавес. Можно продавать билеты на то, как я трахаюсь или сижу на горшке. Не сомневаюсь, старина Болл спланировал и это.

На белом одноногом столике звякает кубиками льда вода в хрустале, пришел парнишка-горничный, принес золоченый поднос с записками. Я глотнул воды с лимоном и пошевелил лениво пальцем бумажки, выбирая. Я теперь получал треть от продаж. Моего тела в разных комбинациях.