Текст книги "Хегг. (не) Злодей для шестой сестры (СИ)"

Автор книги: Лолита Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 46. Пропал?

леди Лиллианна

В замке сестры– мачехи мое появление встретили хорошо. Удивились и обрадовались искренне. Обнимали и даже всплакнули на радостях. Старая Марта сердито пообещала, что никаких «забугорных» путешествий больше не допустит.

Фосс рассчитал верно: Елизавета чуть ли не лично пообещала ему всяческие блага и профиты в благодарность за мое спасение. Артистическая парочка, справедливо полагая, что от царя, чем дальше, тем для здоровья полезнее, в замке не задержалась. Приятели отправились на модный новый курорт. Новых планов у этих двоих хватало с головой.

– Надо помочь публике пить лечебную воду веселее, – ухмыльнулся долговязый мудрец.

Он усаживался в новый просторный шарабан, выпрошенный толстяком у наместницы в припадке щедрости. Болл вздохнул:

– Кто теперь станет нашей звездой?

– Ничегооооо, наберемся терпения, – Фосс, зажав в зубах сигару, зачем-то посмотрел в яркие апрельские небеса, – что-нибудь да подкинет Судьба. Или малышу надоест лейтенанствовать, навестит старых друзей, спляшет снова «номер на бис» …

– На это я бы не рассчитывала, – я улыбнулась, – ваш Хегг – прирожденный солдафон.

Мужики разом поглядели на меня удивленно. Но спорить не стали. Поцеловали мне ручку на прощание и отбыли.

Прошла неделя, миновала другая. Меня почти перестали доставать с расспросами про мои Халифатские приключения. Я рассказывала почти все как было. Сделала, понятное дело, несколько купюр. Например, не стала посвящать сестер и подруг в свой загадочный прорыв в ведьмы– недавалки. Промолчала я и про невольничий рынок, как чуть не угодила в рудники. И про Хегга я не рассказала. Владельцы казино тоже не промолвили про него ни слова, хоть мы и не сговаривались заранее. Тишина. Словно не было этого месяца, прожитого в гардеробной самого неоднозначного парня в нашем подлунном мире.

Две недели прошло, а от стриптизера– лейтенанта ни слуху, ни духу. Так тяжело на границе? женский обоз прибыл на досмотр?

Ладно, у Хегга память, как у рыбки, что ему какие-то рабыня с герцогиней! Но сестрица Елизавета о женишке помнить должна. Я помалкивала и пыталась действовать старым своим методом. Подслушивала. И поздним вечером в субботу мне повезло.

Звонко процокали по брусчатке копыта крупного армейского жеребца, одиноко и устало. Я погасила свет в комнате и выглянула незаметно во внутренний двор замка.

Черная фигура путника на вороном коне подъехала к крыльцу. Мужчина спешился. Черный сюртук, узкие брюки. Перчатки, короткие сапоги. Круглая шляпа– котелок, каких у нас никто не носит из благородных господ и их челяди. Камердинер лейтенанта Хегга! Это он!

Наместница, кутаясь в большую белую шаль, буквально бегом сбежала по лестнице навстречу слуге. Как девчонка на свидание. Тот снял шляпу.

– Где он?

– Мне нечего сказать вам, мадам, – развел длинными руками батлер, – господина лейтенанта на Северной заставе нет. Ни в одном из двенадцати фортов.

– Где же он? – в растерянном контральто отчетливо проступили слезы.

– Не имею сведений, мадам, – негромко, но твердо проговорил камердинер, – вы позволите отдохнуть в замке, прежде чем продолжить поиски?

– Ах, делайте, что хотите – она расплакалась.

Елизавета накинула шаль на голову и закрыла лицо руками.

Вышла добрая Марта. Обняла наместницу за плечи и повела назад.

Кто б мог подумать, что она станет убиваться по этому типу?

Хегг

Моя родная площадь Империи, где год назад из нищего засранца я перекочевал в лейтенанты, находилась на другом краю Столицы. До курятника матушки Бо ещё следовало добраться. Для безного нищего калеки задача та ещё. Даже тупых деревянных катков у меня не было.

Но древний храм Всеблагой Богини Заступницы здесь имелся. Как и стертая паперть при нем. Я оборвал золотые нашивки с мундира, пропил их с местным народом и стал выживать, как всегда. Как раньше.

Катки выиграл на пари. Все– таки веселая шлюха удача ещё помнила обо мне. Прихожане, а особенно прихожанки охотно сыпали мелочь в мою фуражку. Жалели безногого в замызганном военном мундире. И всякий раз спрашивали: «Что ж ты такого, парень, натворил, что ноги тебе и волшебники не вернули?». Я врал разное, в зависимости от настроения. Один раз даже правду сказал, мол, вернули, а потом опять отобрали. Две бабульки покачали седыми головами в чепцах и посоветовали хорошо себя вести и самогонку не пить. Не пить! Я к вечеру набирался так, что к обеду вспоминал себя с трудом. Калечная компания собралась у храма самая боевая. Бездонная.

Сон про зеленоглазого не шёл из головы. Неужели, все правда? Я надоел ему? Я, действительно, дурак. Извращенец. Не о том думаю. Как и у кого спрашивать о фокусах с моим телом? К весталкам надо идти. Как? Где взять жёлтую монету? О том, чтобы скопить золотой империал, речи быть не могло. Плевать. Не хочу. Жить.

Время тянулось, как густая вонючая слизь. Но все– таки шло. Я терял силы. От плохой еды. Тупого животного секса. Без результата. От бесконечного в мозгу: «Ты мне надоел». От алкоголя, который я вливал в себя неупиваемо– постоянно. Ты мне надоел. Как отвязаться от этой дряни? Я разваливался на куски. Некому только здесь собрать меня…

– Хегг, ты где? – дотянулось до меня в ночи.

– Я здесь, – сказал раньше, чем подумал.

– Возвращайся, – позвал тихий голос внутри. Я столько выпил за последнее время. Что забыл, блок убрал я или нет.

– Не могу, – честно признался я.

– Почему? – удивилась она. Я догадался кто.

– Не могу и всё, – рассердился я. Ну не рассказывать же ей, что я теперь инвалид безногий. Попрошайка. Нет.

– Возвращайся. Хватит ныть. Будь мужчиной! Соберись. Ты же самый лучший. Крутой. Король секса, – моя рабыня сказала это с явной издёвкой. Видела бы меня сейчас, ей бы точно полегчало.

– Отвали, – произнёс я и вырубил связь.

– Всеблагая! Как такое может быть? Он же безногий! Калека. Когда? Кто? Шрамы старые, – спрашивала моя собственность. Точно ее нежный голосок.

Я плохо соображал после вчерашнего. Но свою рабыню я узнал. Здесь, по нашу сторону хребта, рабство существовало. Но редко. Филькину грамоту о покупке рабыни я, по своему всегдашнему презрению к бумагам, куда-то захерил.

Где я и как? Понятия не имел. Чуял только, что воняю гадостно. Потом, мочой, перегаром и спермой. Скверной подзаборной.

– Отзовись. Прошу. Очнись, – звал знакомый голос.

– Ну чего тебе? – хотелось провалиться в липкий вонючий сон. Спрятаться.

– Всеблагая, слава тебе! Живой.

– Отвали.

– Нет.

– Чо пристала? Отвали.

– Грузите его на телегу, – это вроде бы вслух. Не мне.

Тряско по булыжникам. Тошнит. Никто не отвернул мою голову в сторону. К моей прежней вони добавился запах свежей блевотины. Я отпустил сознание и исчез в забытьи.

ГЛАВА 47. Условия выживания

леди Лиллианна

Я ехала верхом слева от телеги. На телеге храпел невообразимо пьяный Хегг. Грязный настолько ужасно, что невозможно себе было представить, что еще две недели назад это был чуть ли не красивейший и ухоженейший мужчина Восточного Халифата и Побережья. Теребень кабацкая.

Как же мне его помыть? Просто кощунство везти такой кусок дерьма за ворота в замок наместницы.

– Хотя, если сказать, кто воняет под рогожей в повозке, то Лиз помчится встречать, задрав юбки на голову, – пробормотала я себе под нос.

– Лучше было бы отвезти лейтенанта в нейтральное место, госпожа, – раздался позади и слева спокойный мужской голос.

Я испуганно обернулась. Камердинер Хегга в вечном черном котелке и костюме двигался рядом на армейском жеребце.

– Здесь неподалеку есть дом моей покойной матери, – отчиталась я зачем-то перед чужим слугой.

– Отличная мысль, госпожа! – похвалил меня черный батлер и направил туда телегу. Откуда он, интересно, знает, куда ехать?

– Вам не придется ни о чем беспокоиться, мадам, – говорил он, пересев на телегу и правя, – я обслужу своего господи лучше всяких банщиков. Нужно только распорядиться придать мне в помощь двух помощников. Господин Хег, хоть и не в полном виде, но весит весьма достаточно.

Дом моего детства оказался обитаем и содержался пристойно. Прежние слуги обзавелись молодым поколением за те годы, что я провела в замке Наместницы. Постарев, они приучили своих отпрысков ухаживать и хранить мое родовое гнездо. Слезы сияли на моих ресницах, когда я благодарила этих добрых людей.

Когда я захотела посмотреть, как принимает очищающие процедуры мой злополучный гость, его камердинер и на порог купальни меня не пустил:

– Господин не готов!

Спорить с мокрым с ног до головы серьезным мужчиной я не решилась.

Хегг

Я лежал в чистой постели. Запах глаженного белья. Синих цветов. Чистоты. Ноги не стал проверять. И так знал. Что их нет. Сил не осталось. Я поискал глазами по комнате сигару. Ничего похожего в белоснежном чертоге чистоты. А ведь у меня имелась половина гаваны в мятом жестяном чехле. Я незаметно сплюнул с досады в цветочный горшок. Хёгг!

Я не особенно убивался в нынешней жизни.

Ведь я знаю, что делать. Зверю во мне нужна жертва. Девственная кровь. Или на худой конец парочка веселых, готовых на все шлюх. По взаимной любви может получиться. Да только не хотел я ничего этого. Опять начнется все заново и по кругу: ноги, Гряда, служба. Потом хеггов крик: «ты мне надоел!» и снова мордой в нужник, снова ползать по заплеванному полу в кабаке. На– до– е– ло.

Хотелось тупо сдохнуть. Я заткнулся везде, снаружи и внутри.

– Открывай глаза, урод – сердитый голос стегал сознание.

Я отказывался слушать, слушаться, узнавать. Мотал головой, наверное.

– Ну чего ты ко мне привязалась?

Я хотел стать маленьким и спрятаться.

– Хватит ныть! В конце концов, – кто-то наяву тряс меня. Или думал, что тряс.

Я повёл плечами, и кто-то улетел на пол. Очевидно– шумно. Что-то упало и разбилось.

– Позвольте я попробую, госпожа – странно знакомый голос. Мужской.

Тишина. Я почти отчаялся. Вдруг. Теплое. Голое. Тело на мне. Живая волна омыла меня с ног до головы. Я выгнулся дугой, принимая. Всеблагая! Наконец-то!

Все члены моего обессиленного тела радостно принимали эту живительную силу. Я пошевелил пальцами ног. Есть! Наконец-то. Я расправил плечи. Зеленоглазый мой. Тонкая спина под ладонями. Прошёлся пальцами по худым позвонкам. Круглая нежная попа. Я приподнял его повыше. На готового напряженного себя. Нашёл горячими губами мочку левого уха. Облизал. Рот. Где ты? Правой рукой повернул к себе лицо. Вот. Рот упрямый. Пока ещё злой. Накрыл горячими губами. Поддался не сразу. М– м– м. Мой язык стучался в стиснутые губы. Член упирался в стиснутые бёдра. Сейчас. Я левой рукой развёл гладкие теплые ножки. Прошёл настойчивыми пальцами по сухим складкам кожи. Женщина. Неназываемый! Спасибо. Нашёл яркую пульсирующую точку, прижал двумя пальцами. Злое колено вытолкнуло мою руку. Ладно, детка. С губами тоже не получалось. Целовать меня никто не собирался. Хорошо. Просто отлично! Я перевернулся. Накрыл собой легкое тело. Быстро опустился ниже, чертя дорожку языком по животу. К паху. Сейчас ты у меня запоёшь, как миленький. Узкая ладонь схватила меня за подбородок. Дерзко и больно вцепившись ногтями в кожу, оторвала от себя. Что за игра? Я поднял голову, не открывая глаз. Звонкая, обидная пощёчина обожгла левую половину лица.

– Очнись, Хегг! Приди в себя! Это я!

Я против воли открыл глаза. Серое ранее утро. Моя рабыня с красными обсосанными губами. Я внизу её живота. Злая, как Хёгг. Она кажется снова спасла мою задницу…

– Не смей так со мной поступать! – прошипела она в мои обалдевшие глаза.

Как? Хотел спросить я. Но вылетело другое:

– Почему, детка?

– Потому что я не твоя детка!

– Да почему же? – я ухмылялся. Я выздоровел.

– Потому что я так не хочу!

– Что ты можешь хотеть, дурочка. Я – твой хозяин, – самонадеянно осклабился я.

– Ты сам себе не хозяин. Куда уж тебе до меня! – с презрением сообщила она.

ГЛАВА 48. Отворот

Хегг

Возникла пауза. Мне вдруг стало неинтересно с ней спорить. Интересно стало другое.

– Я все-таки закончу, что начал, – проговорил я в холодные зеленые глаза своей собственности. Накрыл её рот ладонью. – Помолчи немного. Мне ты так больше нравишься.

Левую руку мягко опустил по животу вниз. Провёл большим пальцем по паху. Нашёл заветную точку пульса. Дотронулся. Раз-раз. Тихонько. Сам смотрел в её глаза. Хотел видеть. Как ей нравится. Вот зрачки расширились, под рукой на губах стало горячо. Влажно. Внизу тоже. Под моими пальцами лоно стало набухать. Потекло. Процесс запустился. Я не удержался. Отбросил покрывало в сторону. Хотел посмотреть. Машинально протолкнул палец ей в рот. Хёгг! Она укусила меня до крови. Резкая боль. Обжигающе-обидная. Не подумав, смазал ладонью по нежной щеке.

– Вот ты гад! Ты бьешь женщин!

– Ещё как, – усмехнулся.

Я перевернул её спиной кверху и пару раз несильно съездил по круглой попе. Она взбесилась. Подскочила и впилась ногтями в моё предплечье. Но мне на это было наплевать. Только не трахни её, идиот, напомнил сам себе. Завалил на спину. Развёл широко тонкие белые ножки и захватил их вместе с руками. Что бы не дергалась и не мешала. Она трепыхалась конечно. Да куда ей. Синяки останутся, подумал краем. И вылизал её, как хотел. Если возможно изнасиловать языком, то я это сделал. Она ругалась. Стонала. Изнемогла. Кончила короткой тугой струей мне прямо в глаза. Я добился своего.

Заплакала. В голос. Словно я её девственности лишил. Содрогалась мне в рот и плакала. Вот дура. Делать то дальше что?

Я отпустил её. Обнял. Прижал к себе.

– Да тише ты. Не реви. Приятно же. Хочешь повторю?

– Не-е-её. Сволочь. Ты же умирал.

– Да. Ты спасла меня. Я отблагодарить хотел. Разве не получилось?

– Гад ты бесстыжий.

– Поцелуй меня лучше.

– Я тебя ненавижу!

– Я понял. Хочешь ударить?

– Хочу.

– Бей, – я подставил лицо и закрыл глаза.

Подождал минут пять. Ничего. Потом нашёл её губы и поцеловал. От души. Даже слишком. Сам увлёкся. Она ответила. Мы целовались взахлёб как школьники. Сам не понял, как снова оказался сверху. Мой конец уже искал желанную цель. Она сама раздвинула тонкие ножки и обхватила ими бедра. Сознание плыло и пропадало.

– Ну уж нет.

Я сделал усилие и пришёл в себя. Баста! Не с моей девочкой. Снял себя с горячего тела и отлепил цепкие руки:

– Прости. Но не сегодня.

– Уходишь?

– Где тут вода? Пить хочу. Чей это замок?

– Не уходи.

Я нагнулся над её покрасневшим от моих небритых щёк лицом:

– Я всегда готов приласкать тебя, только скажи, детка. Но на сегодня точно хватит. Я могу не удержаться. А это мне не нужно…

– Не о том ты вечно думаешь, Хегг! Ты мне должен, поэтому слушайся. Рассказывай!

Я не хотел ничего ей рассказывать. Я стал одеваться.

– Ты мне должен! Рассказывай, что с тобой происходит.

Я оглянулся. Какая она все-таки некрасивая! Лицо узкое, бледное. Худая, как щепка. У меня член толще, чем ее рука.

– Хегг! Я жду. Ты мне …

– Напоминать о долгах неблагородно. Ты ведь герцогиня, воспитанная барышня.

Я завернулся в теплый плащ, короткий и широкий. Ничего другого, подходящего мне по размеру, я здесь не нашел.

Лиллианна смотрела темными очами сердито.

– Не расскажешь?

Я покачал головой. Не хочу, не для этой девочки моя история. Замотал волосы на затылке в узел и направился к двери.

– Сядь сейчас же!

Она так злилась, что даже забыла прятать себя в одеяло. Горошины сосков на плоской белой груди смотрели на меня яростно и ало.

Я послушно сел на край постели. Лиллианна права в одном бесповоротно: я ей действительно должен. Потерплю ее еще пару минут.

– На колени встань, – приказала она.

Я и тут не стал спорить. Опустился перед ней на одно колено. Барышня кивнула.

– Повторяй за мной. Я преклоняюсь перед тобой, леди Лиллианна. Твоя власть надо мной безгранична. Нет во Вселенной других женщин для меня, кроме тебя.

У меня брови полезли на лоб:

– Это что такое, Лиля? Приворот?

– Отворот! Ты что же думаешь, что я за тобой с телегой буду всю жизнь мотаться? Повторяй, я тебе говорю!

Я помолчал. Потом сказал тихо:

– Я всем сердцем люблю тебя, малышка Лиллианна. Ты одна во Вселенной для меня.

– Я клянусь быть верным тебе всегда, – она гнула свое.

Я проговорил:

– Я стану любить и защищать тебя вечно.

Девчонка глянула на меня сердито:

– Ты единственная для меня. Клянусь.

Я кивнул:

– Ты единственная для меня. Клянусь.

Лиля удовлетворенно выдохнула:

– Я вышибаю клин клином. Я разбиваю злую ворожбу. Сгинь морок! Нет над тобой чужой власти, Хегг! Отныне ты только мой. Я привязываю тебя, Хегг, к себе всего целиком и без остатка. Мое слово крепко и нерушимо!

И моя собственность громко долбанула кулаком по стене. Нечего не произошло. Гром не грянул. Лиля стояла на коленях в кровати, закусив до крови губу. Видно ушибла руку.

Я встал с колена и подошел к девчонке. Она подняла ко мне лицо. Ее зеленые, как у всех в семье, глаза смотрели на меня пронзительно и чуточку испуганно. Я хотел чмокнуть ее в нос.

– Зачетная попытка, Лиля.

Она обхватила меня обеими руками за шею и поцеловала горячо в губы. Пачкала соленой слюной рот. Я облизал и проглотил. Вкусно.

– Все получилось, Хегг. А теперь иди, куда собирался.

После такого жаркого, да еще не выпрошенного или отнятого поцелуя идти расхотелось.

Но оставаться не следовало. Я нутром чуял: пора.

Развернулся и ушёл. На сегодня с меня точно хватит. Я правильно угадал в ней. Силу. Эта малышка для меня бесценна. Только весталки могли подобное. Чтоб их Хёгг забрал.

– Зина! – я столкнулся на выходе их покоев герцогини со своим батлером, – привет, друг! Я рад.

Я, не церемонясь, крепко обнял его. Он, разумеется, стерпел и только голову нагнул в положенном поклоне. В руках он держал халат. Потому как одежды у меня, понятно, не было.

– Наконец-то в моей жизни наступит порядок!

Я похлопал парня по крепкому плечу. Надел халат и сунул ноги в тапочки с меховой оторочкой. Красота! Вышел во двор. Не оглядывался назад. Зачем?

ГЛАВА 49. Жених?

Хегг

Три месяца я безвылазно проторчал на Северной Гряде. Весна пришла, и дел навалилось нешуточно. Старшая герцогиня Елизавета писала письма. Приглашала на заседание Госсовета и заманивала настоящим чистокровным верховым жеребцом. Я не особенно верил в то, что ГС станет заниматься вопросом северной границы. Но я никогда не видел самых резвых, выносливых и дорогих коней в Империи. Выдалась короткая пауза в делах, и я помчался в замок. Верхом.

Замок наместницы встретил меня безукоризненной чистотой. С паркета есть можно. Батлер вел широким коридором в мои собственные комнаты здесь. Это удивило и порадовало меня. Выходит, что высокородная хозяйка здешних мест решила присвоить мне статус повыше герцогской подстилки. Ладно.

Впрочем, я зря придирался. Апартаменты сверкали свежей отделкой. Все новое. Обивка мебели. Сортир. Я заглянул в гардероб. Полно одежды. Явно мой размер. Походу, это все для меня. Меня ждали. Готовились. Да ладно. Разрыдаюсь весь сейчас.

– Вороной? – я обернулся к камердинеру.

– Ждёт вас, господин. С нетерпением.

– Давай скорее одеваться! Седлай!

– Может быть, сначала…

– Седлай!

Как же я, оказывается, скучал! По нормальной жизни, по хорошим сапогам, длинным брюкам, белому белью и распорядку. Да! Я оказывается, страшно люблю порядок. И верховую езду. И все, что делает комфортной и удобной жизнь благородного человека Империи.

– Вороной, мальчик мой, – я потерся носом по бархатной пахучей морде. По традиции увернулся от кивка. Конь положил мне голову на плечо. Замер. Только вздыхал. Ждал.

Я, по– кавалерийски с места, вбросил себя в седло. После упражнений с пилоном это было легко, как дышать. Не удержался, заорал и погнал коня галопом в открытое поле. Комья земли из– под копыт летели, уродуя газон перед замком. Хорошо!

Вернулись нескоро. Утомленные и довольные оба. Бросил повод резво подскочившему конюху. Зиновий наготове, как должно.

– Мыться и жрать, – велел я.

Он повёл меня в мои. Хёгг! Апартаменты.

Стол уже ждал меня, заваленный тарелками под завязку. Влажный после мытья, я уронил свой зад в удобное кресло. Жадно выглотал игристое из высокого тонкого бокала. Пузырящаяся жидкость холодным сладким огнём смешалась с кровью. Ударила по голодному желудку и отправилась в голову. Я оторвал ножку от жареной птицы. Сгрыз вместе с костями. Сожрал всю тушку целиком. Запил игристым вином. Отправил следом паштет и грибы. Пирог с телятиной. Копчёный окорок. Жульен. Овощи без счёта. Скоро на столе не осталось ничего, только фарфор, серебро и мятые салфетки. Две пузатые бутылки закончились. Я наелся.

– Бабы в доме есть? – спросил, сыто откинувшись на спинку кресла.

– Как посмотреть, – дипломатично ответил мой батлер.

– Не герцогини. Тупо бабы. Для дела, – пояснил я предельно понятно.

– Есть две посудомойки. В подвале. Придётся спуститься, – деловито сообщил он.

– Что, все горничные мужики? – я изумился.

– Есть дамы. Мне…, – он осекся, не зная продолжать ли.

– Я понял. Не стоит, – я улыбнулся. Девушка моего друга – святое. Он облегченно кивнул.

Ладно. Неудержимо потянуло в сон. Хёгг с ними, этими сосками. Успею. Спать.

леди Лиллианна

Три месяца ни гу– гу. Тишина. Конечно, я не мечтала просыпаться от бархатного голоса:

– Привет, моя сладенькая.

Или:

– Лилька, открой глазки!

Отнюдь. Понятно, что у нас у каждого жизнь своя и разная. Но иногда ведь вспомнить можно! Просто поинтересоваться, как мои дела, жива ли я после наших приключений?

Один раз я даже оскоромилась и открыла свой канал связи нараспашку и позвала:

– Привет, Хегг! Как твои дела? Скачешь на своих двоих? Шестая герцогиня Лиллианна интересуется твоим здоровьем.

Ничего он мне не ответил. Даже не хмыкнул. Я и увяла. Нет и не надо.

Сестра– мачеха снова подняла разговоры о замужестве. Я не нашла ничего лучше, как сбежать от них в свой родовой замок, благо содержался он порядке и даже лучше. Но скоро поняла свою ошибку. Я оказалась там в изоляции. Ни имперские, ни великосветские новости до меня не доходили, а если все же заплывали, то с недельным, а то и дольше опозданием.

– Лиллианна, включай мозг, – сказала мне Марина– медиум, – по субботам у наместницы всегда общество собирается. Не манкируй этой процедурой. Один день в неделю танцев и вкусной еды, и ты в курсе всех сплетен.

Она была на моей стороне в деле университетской учебы, всегда поддерживала. Но подружиться мы не могли. Не получалось. Слишком много тайн хранилось у каждой из нас за корсажем. Поэтому мы симпатизировали друг дугу на расстоянии. И она тоже считала замужество за стариком бароном неплохой идеей.

– Деньги, милая Лиллианна, никто не отменял, – любила она повторять.

Деньги! Их есть у меня. Я могла бы потребовать у сестры– мачехи свою долю отцовского наследства. Но как? У меня нет ни защитника, ни покровителя. Да и кто может противостоять самой влиятельной женщине в Империи? Никто. Некому напомнить «забывчивой» герцогине про долю наследства сироты. Да Хёгг с этими деньгами! Дала бы Елизавета мне в универ поступить и с замужеством не лезла! О большем я пока не мечтала.

Раннее августовское утро. Суббота. За столом я, Елизавета, Марина и две маркизы. Они наши дальние родственницы, вульгарные и денег у них куры не клюют.

– Как называется цвет у твоей лошади? – спросила одна. Блондинка.

– Серая масть. В яблоках, – вежливо ответила я.

Она покивала понятливо. Повернулась к наместнице:

– А ты какую купила своему лейтенанту?

– Вороной жеребец чистокровной верховой породы, – не без гордости сообщила Елизавета.

– Пипец, как круто! – восхитилась вторая маркиза. Брюнетка, – наверняка, это дорого невозможно!

– И что? – подключилась ее сестра, – стоит он таких денег?

– Кто? – улыбнулась довольно наместница.

– Лейтенант, разумеется, – засмеялись обе молодые женщины, – ведь он приехал со своих гор, да?

Я насторожила ушки.

– Да, с гор он спустился, – улыбнулась теперь Марина, – в шесть утра велел оседлать коня и скакал на нем, как сумасшедший. Потом съел целую кладовую еды и завалился спать.

– Спит? – хором спросили маркизы у хозяйки дома.

Она кивнула. Судя по роскошному кружеву на утренней свободной блузе, Елизавета была готова к приему скакуна-лейтенант в любой миг.

Тут обе дамы зачем-то оглянулись в мою сторону и зашептали:

– Говорят, у него выдающиеся способности…

– Не хуже, чем у пресловутого жеребца, – не удержалась я и прыснула, – а может быть, даже и лучше…

– Лиллианна! – воскликнула возмущённо наместница, – что ты говоришь!

– Поставь меня в угол за это, сестрица, – я внезапно разозлилась, – твой жених произвел впечатление в замке этой зимой. Я лично видела.

– Жених? – тут же переключился тумблер внимания. Маркизы сделали пунцовыми ротиками прелестное «о».

– Тсссс, девочки, – снова впряглась медиум, – это пока секрет.