Текст книги "Хегг. (не) Злодей для шестой сестры (СИ)"

Автор книги: Лолита Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 38. Позднее утро

Хегг

Я проснулся около часу дня и лежал тихо. Типа сплю ещё. Наблюдал в тихую за своей собственностью. Она самозабвенно рылась в ящиках комода, куда горничный сваливал все, что находил в моих карманах перед стиркой. Ничего, кроме чеков и мелких монет там отродясь не водилось.

Утренняя эрекция гнала кровь вверх, а меня вон из простыней.

– Что-то потеряла? – я закинул руки за голову и потянулся.

– Нет, – пискнула она испуганно и покраснела. Смущение ей здорово шло.

– Иди ко мне.

Я постучал по простыням рядом с собой. Она замерла. Но не испугалась. Понимала, что рано или поздно это должно случиться. Впрочем, я пока хотел только поговорить. А там как пойдёт.

Подошла. Аккуратно присела на краешек ложа. Я сграбастал её за узкую спину и положил рядом на покрывало. Принюхался к пушистой макушке. Пахла она свежестью. Холодной озерной ночной водой. И чуть-чуть моими духами. Мне нравилось.

– Почему ты молчишь? – спросил в нежное близкое ухо.

– Я думала, что ты… Нет! Я видела вчера твоё выступление. Это было потрясающе! Я в корне поменяла своё мнение о тебе. Я думала, что ты самовлюблённый придурок. Который может только спать со всеми подряд и хвастаться этим перед другими. А ты оказывается, сильный и ловкий. Я глаз не могла оторвать от твоего тела! Это было невероятно прекрасно! Если бы ты хоть чуточку соображал, то был бы идеальным мужчиной! Мужчиной моей мечты.

Как хорошо начала! Ладно. Что мне восторги этой дурочки? Пыль под ногами. Но приятно. нет не так. При-и-я-ятно!

– Ну я как-нибудь это переживу, – засмеялся я. Перекатился и накрыл её собой. Полез под юбку.

– Ну зачем? Не надо, – в упрямом голоске зазвучали слезы.

Она уперлась кулачками в доску моей груди. Стиснула коленки изо всех сил.

– Я не собираюсь тебя насиловать, дурочка. Хочу просто приласкать. Давай сделаем друг другу приятное. Я поучу тебя доставлять мужчине удовольствие. Пригодится по жизни, – я был само добродушие.

– Нет, – твёрдо заявила мне моя рабыня. Трепыхалась подо мной. Отпихивала подальше от себя мою руку.

Ладно. Я лёг на бок. Подпер голову рукой. Моё все указывало строго вперёд на собственность. Я даже ноги раздвинул, что бы лучше видела мое хорошее к ней отношение. Она видела. Но вместо ожидаемого мной, естественно же, вожделения, на белокожем лице проявилось какое-то непонятное выражение. Не знаю, как назвать. Страдание, что ли. Уголки губ опустились. Глаза стали печальными.

– Всеблагая, какой же ты дурак, – чуть слышно прозвучало во мне, – самый здоровенный дурак на свете.

– Я? – я спросил, не задумываясь, на той же внутренней волне.

– Конечно ты. Неужели ты не понимаешь, что люди все разные. Что твой огромный разрисованный член не всем нравится? Мне не нравится. Я с ужасом каждый раз, когда его вижу, думаю, что ты неизбежно загонишь это в моё бедное тело. Я стану кричать от боли, а ты, развратная, мерзкая скотина – воображать, что это от восторга. Ты сейчас развалился передо мной, демонстрируешь это отвратительное чудовище. Меня с души воротит, стоит только глянуть. Всеблагая, неужели не наступит никогда это прекрасное время, когда я снова окажусь среди хороших, приличных людей? Воспитанных, умных. Которые думают головой. А не гнусным отростком между ног. Которые умеют понимать и говорить интересные вещи. Которых хочется слушать. Беседовать. Просто хочется поговорить с умным человеком. Не важно, о чем. Просто поговорить.

– Тебя пытались изнасиловать, – догадался я.

Удивилась. Испуганно замолчала.

Во внутренней речи трудно скрыть настоящие чувства. Ты не смотришь в глаза напротив, не колыхаешься по поводу их выражения. Ты просто чуешь, как зверь, напрямую. За это я плохо переношу эту хрень. Не люблю. Лиля напомнила мне маленькую девочку-служку из храма Всеблагой Заступницы на площади Империи в Столице. Она обварила лицо кипятком, чтобы мать не продала ее в бордель на той же площади. Все люди разные.

– Расскажи мне, – я поразился, что сказал это.

Нафиг мне её рассказы. Я сам по жизни такое творил…

– Тебе же не интересно, – равнодушно проговорила она. Но в этом скучном холоде тлела искра. Надежды. Вдруг, мне все-таки не ровно. Вдруг, я хороший человек.

– Не человек я. Я – Хёгг, – улыбнулся я в большущие удивленные глаза. Вслух сказал и поставил блок внутри. Ну их всех к моему богу, этих зануд и их рассказы.

Легко вынес на руках своё тело из кровати.

Что-то есть в этой малышке. Какая-то энергия, подходящая мне. Полчаса лежала рядом. Слова доброго в простоте не произнесла, а я в тонусе таком, будто девственницу уговорил. Если мне не мерещится. Если это действительно так, то она попала по полной.

– Тогда эта женщина создана для меня, – проговорил негромко вслух я своему отражению в зеркале, – и с плевой девственной своей она, ох! не скоро расстанется. Я приберегу её на крайний случай. На смертельный. Н-да, придется её хранить. Даже охранять.

Я ухмыльнулся в настороженные глаза девчонки. Она сидела на низкой банкетке за толстым стеклом перегородки, отделяющей ванную от спальни. Неужели слышит?

– Да? – спросил внутри, проверяя. Тишина. То ли защита моя работает. То ли затихорилась, умная тварь. Тишина. Ладно. – Пошли кушать, моя золотая. Скоро работать. Ты будешь сегодня на меня смотреть?

Я встал под душ, смывая остатки возбуждения и не интересуясь ответом. Какая разница?

ГЛАВА 39. Кое-какие вопросы

Лиллианна

Когда мой личный парень задумывается – это картина, достойная кисти столичного живописца. Не часто такое случается, но мне все же увидеть довелось. Красивое лицо его разгладилось, черты приобрели правильное, даже благородное выражение. Широкие брови выпрямились, серые глаза обесцветились до абсолютной прозрачности, толстые влажные губы истончились, сделались нормальным имперским ртом, надменно– равнодушным. Даже чуткий вырез ноздрей стал обыкновенным, без всякого чувственного завода. Уши… Уши Хегга на видно под волосами. Те стянуты в короткую косу.

И все равно, умное выражение идет ему не меньше остальных. Мне, разумеется, нравится сильнее всего.

– Где ты была сегодня рано утром? – спросил Хегг, выныривая из редкой своей задумчивости.

Странное дело, мы сидели в столовой за поздним завтраком вдвоем. Еду подавал незнакомый официант.

– Лиля, ты меня слышишь?

Я очнулась от размышлений. Хегг с вниманием ждал ответ.

– Меня зовут Лиллианна, – я аккуратно поправила красавчика напротив. Ничегооо! Буду исправлять, пока не научится произносить мое имя правильно. У меня терпения хватит на десяток таких задумчивых, – я тебя слышу. Разумеется, я спала у себя. В гардеробной.

– Я был с твоей сестрой Елизаветой, – наградил откровением мужчина.

Да весь дом, поди, в курсе, как он с ней «был». Что ему нужно?

– Да ты что? – я скорчила изумление.

– Ты слышала?

– Вас не слышал только мертвый.

– Почему ты тогда не вышла?

– Куда? – тут я удивилась по-настоящему?

– Почему ты к сестре не вышла? Не рассказала ей про себя? Ты не хочешь домой?

Мы уставились друг на друга. У меня с вилки упал кусочек помидора. У Хегга с ложки капала не донесенная до рта его любимая каша-размазня.

– Я не знаю. Я не подумала, – не задумавшись толком, призналась я.

– Ты боишься ее? – полуутвердил мой собеседник.

Вернулся к завтраку. Молочная каша в его тарелке показала дно. Подавальщик сунулся было с добавкой, но он оттолкнул от себя пустые приборы.

– Ты ее в чем-то подозреваешь? – холодно поинтересовался у меня.

– Кого? – я сделала вид, что не понимаю его вопроса.

Хегг молча ждал ответ. А заодно перебирал разнокалиберные сигары в большой лакированной шкатулке. Официант замер рядом с кофейником в руке.

– Лиля, алё! Ты разговаривать собираешься? – Хегг постучал золотой гильотинкой по блюдцу.

Я посмотрела в лицо мужчины. Светлые глаза непроницаемы. Рот сжат в тонкую линию. Что-то он чересчур задумался, как бы не перенапрягся. Ладно.

– Мы никогда особенно не общались. И теплых чувств между нами нет. Шесть герцогинь – многовато даже для такого огромного государства, как наше. Одной больше, одной меньше, какая разница? Как ты думаешь, Последняя кровь?

Я его провоцировала. Пусть хоть мяу выскажет про политику в Империи. Вот про драконов он ведь задумывался.

Хегг изумился:

– Я?

Уставился опять бледным непонимающим взглядом:

– Нафиг мне про герцогинь думать! Мое дело Северная гряда.

– Но про кресло в Госсовете все-таки переживаешь? А, мальчик?

Возникла пауза. И Хегг рассмеялся:

– Ты подслушивала, Лилька!

– Я тебе не Лилька! – я не удержала негодования и швырнула стакан в стену.

Звон и скрип стекла по паркету. Он сцепил пальцы в замок на столе. Навис. Заговорил холодно и зло:

– Ты будешь всем, чем я захочу, шестая герцогиня Лиллианна. Захочу, голая на четвереньках будешь бегать и лаять на Луну. Захочу, живот тебе распорю и теплые потроха сожру. Не зли меня, Лиля, не надо. Встань и подойди.

Последние слова он произнес едва слышно. Но от этого звука волосы на всем теле поднялись дыбом. Мочевой пузырь предательски заныл. Я подчинилась. Вытянулась струной рядом с его креслом.

– Как надо ко мне обращаться?

– Господин, – я закрыла глаза. Дико боялась описаться. Потекли слезы. – Я хочу в туалет. Господин.

Он вдруг взял меня теплой рукой за запястье. Сжал тесно. И отпустил:

– Иди писай.

Хегг

Не добежит, упустит. Дверь столовой за девчонкой закрылась. Хёгг! Я не хотел ее так пугать. Но выбесила, тварь! Подслушивает. Подглядывает, в карманах и мозгах моих роется. А признаться и правду рассказать, так ломает ее и корежит. К сестре не вышла. Почему? Потому что боится и не доверяет. Получается, что мне она верит больше, чем собственной родне? Что-то не похоже.

Пришли на запах свежего кофе и булочек мои партнеры. Фосс, как всегда качал пальцы, гоняя в них карточную колоду. Болл держал под мышкой гроссбух.

Вернулась за стол моя собственная герцогиня. Не описалась.

– Чао, малыш. В газете пишут, что сама хозяйка Империи была у нас с частным визитом, – ухмыльнулся всезнайка картежник.

Болл сунул в пасть карандаш и уставился с любопытством. Рабыня насторожила маленькие розовые ушки.

– Врут, – я пожал плечами. Распространяться на эту тему не хотелось.

– Жаль, – не стал настаивать шутник. Принялся метать карты на открытом участке стола.

Вошёл смазливый прислужник, почту принёс.

– Тебе письмо, мой дорогой, – Болл через стол протянул мне дорогой конверт.

Я взял недовольно. Кто там еще? Без адреса. Только печать.

– Почему мне?

–только ты у нас получаешь письма в конвертах ценой в целое состояние. И без подписи, – развёл руками Болл.

Я узнал печать. Герцогиня. Повертел в пальцах, прежде, чем сломать. Девчонка разок глянула и больше глазки не поднимала в мою сторону. Как же ей, наверное, хочется узнать, от кого письмо и что в нем. Перехочется. Я вскрыл конверт.

«Привет, мой любимый! Признаюсь, ты произвёл на меня впечатление сегодня утром. Впрочем, как всегда. Я планирую вернуться через месяц. Надеюсь застать на прежнем месте. Если получится, конечно.

Теперь важное. В этой стране готовится переворот. Губернатор не устоит. Ни во что не ввязывайся. Деньги (если есть) выведи в наши банки. К власти идут военные. Для твоих друзей артистов наступят трудные, невозможные времена. Когда запахнет порохом, не раздумывай. Сразу возвращайся. Люблю. Твоя Лиз.

PS. В моей конюшне новый жеребец. Вороной, как ты любишь. Попробовать не желаешь?"

Я встал, поджог письмо от золотой зажигалки. Дорогая бумага горела плохо. Вороной новый жеребец. Заманивает, красавица, меня, как того жеребца, на случку, в стойло поставить желает.

В воздухе отчетливо запахло Империей. Большой политикой и женскими хитростями. Не хочу. Порохом пока не воняет. Хотя…

Я посмотрел на своих друзей. Да. Развесят вояки их за члены на городской стене запросто. И меня с ними заодно.

– Где мы держим наши деньги?

Болл испуганно поднял голову. Я кивнул.

– Выводи за Северный хребет.

– Откуда?

– Ночная птичка напела, – я улыбнулся.

– Верное слово?

– Вернее не бывает.

– И скоро? – мгновенно врубился Фосс.

– Хёгг знает? Месяц, плюс-минус неделя.

– Всеблагая! – вспомнил родную веру Болл. Побежал в кабинет.

– Дай мне сигарку, Боб, – я сел обратно в кресло у стола.

Он толкнул по скатерти золотой портсигар. Сколько же его у нас, этого золота? Закурил. Выпить бы. Гребаная жизнь снова приближалась ко мне вплотную. Ну нет, не сразу, не так быстро. Погуляю пока, сколько получится. Есть у меня еще здесь дела.

Лиля помалкивала, плотно сжав упрямые губы. Глаз от скатерти не поднимала.

ГЛАВА 40. Кое-какие ответы

Лиллианна

Хегг внезапно отложил сигару, поднялся на ноги и ушел. К себе в комнаты направился, судя по скрипу ступеней под его тяжелыми шагами.

Он забыл обо мне, и не впервые. В такие минуты или даже часы я, почти наверняка, могла бы легко выйти из здания наружу, пройти через ворота и покинуть территорию Кабаре. И вряд ли меня кто-нибудь остановил бы и не позволил. Я даже примерно представляла себе, как выглядит город там, за белым каменным забором, ведь я ездила туда в карете несколько раз. И куда бы я пошла без денег, без документов? Без чадры или хотя бы платка на голове, без мужского сопровождения? В этом мире у молодой женщины без сильного покровительства шансы дойти до конца улицы стремятся безнадежно к нулю.

Поэтому никто меня не охранял, не следил и не собирался даже. Уйти за забор в свободное плавание могла только самоубийца.

– Ты хочешь принять участие? Ты с ума сошел? – испуганно-сердитый крик Фосса во дворе заставил меня и слугу официанта пулей вылететь из столовой, – ты покалечишься, парень! Кто работать будет? Болл зови Абдулла, Пьер сюда! Не дайте ему выйти за ворота!

Мгновенно возник переполох и суета. Бегали в белой одежде кухонные и ресторанные люди. В темной форме выскочила охрана с длинными палками в руках. Широкими шагами пришел гигант Абдул и молча встал на ворота, скрестив руки на груди. Болл без затей заголосил тонким криком. Венчал беготню звонким лаем Флинт. Скакал кругами и хватал всех за полы рубах и халатов.

Хег спокойно пересек двор и остановился напротив черного бойца. Он сменил наилегчайший домашний костюм на грубые штаны и рубаху. Сапоги натянул! Был похож на солдата неведомой армии.

– Дай мне пройти, дружище, – улыбнулся без всякой тревоги он Абдулу.

– Ты же понимаешь, что это шоу для своих. Чужаки там не нужны, – ответил ему большой человек.

– Я хочу попробовать, – не уставал улыбаться Хегг, – каждый может участвовать в гонке.

– Да не будь же ты кретином, малыш! – взмолился противным голосом толстяк, – зачем тебе это зрелище для горничных и пожарных? На скачках все места распределены заранее!

– Не понимаю вашей истерики, – Хегг пожал плечами и жестом велел Абдулу уйти с дороги, – я ставлю свои деньги и жизнь. Ваша в чем печаль?

– Ты покалечишься! Разобьешься! Это дра– ко– ны! Они сожрут тебя и не заметят! Ну скажи хоть ты ему, девочка! – неожиданно воззвал ко мне умник Фосс.

Все повернули головы в мою сторону. Флинт заткнулся. Последним оглянулся Хегг.

– Я бы на это шоу посмотрела, – проговорила я. Когда нечего сказать, говори правду.

– Ладно. Идем со мной, – внезапно заявил Хегг и протянул руку.

Я быстро сбежала с крыльца и вложила пальцы в его ладонь. Через несколько минут знакомая золоченая колымага уже везла нас в сторону драконьих стоянок.

Фосс увязался с нами в последний момент. Тотализатор он пропустить не мог.

Мужчины, то ли соблюдая правила вежливости, то ли случайно так вышло, сидели напротив меня спиной к движению. Скоро укатанная плотно дорога сменилась брусчаткой. В карете зазвенел и запрыгал каждый гвоздь. Фосс заорал приятелю в ухо, перекрывая дребезжание транспортного средства:

– Послушай, милый! Открой мне тайну, умоляю, я всю голову сломал. Твоя Лиля прелестная девочка, умненькая, воспитанная. Неужели ты купил ее для разговоров? Ведь ты с ней не играешь даже по утрам. Почему? Она не красавица, конечно, но вполне себе свеженькая, юная. Попка, как у мальчишки, тугая и круглая…мммм!

Я потеряла дар речи. А я считала его человеком порядочным и творческим! Я не красавица! Скотина! Попка у меня только удалась! Хегг поймал мое возмущение и усмехнулся:

– Да? Не замечал. Считаешь, можно ее попробовать?

Фосс энергично закивал. Мой личный парень положил ногу на ногу и продолжал:

– Может, как– нибудь потом, когда сильно приспичит, я ею займусь. Уж больно она не аппетитна, сплошные кости. В мире полно красивых женщин, зачем мучиться?

Тощий, как хворостина, грибной любитель Фосс снова затряс башкой, соглашаясь. Хегг достал портсигар, и они задымили.

Я сидела и уговаривала себя не обращать на этих двоих внимания. Точно я погорячилась с имперской вежливостью! Обсуждают меня в глаза, не стесняясь. Курят, разрешения не спрашивают…

В открытые окна повеяло драконьим духом. Гам большого скопления народа заткнул специалистов по женским прелестям.

Я узнала, что одно только участие в гонках на драконах обходится в кругленькую сумму. Зато и приз вместе со славой и титулом победителя светит немалый. Особенно ценился титул. Желающих показать себя здесь хватало.

Разумеется, фаворитами считались профессиональные наездники. Особенно из боевых конюшен. Они выглядели скромно, имели небольшой рост и цвет кожи жителей дальней Пустыни. Вместо них всячески выставляли себя и задирали нос хозяева питомников и законодатели драконьих мод. За ними плотно в затылок шла разнокалиберная публика частных владельцев высокопородных животных, маньяки своих личных драконов и фанаты состязаний. Разодетые и раскрашенные в представительские цвета они громко подначивали друг друга в нетерпении начала.

Невольно подумалось, что среди этих расфуфыренных ребят мой парень, двухметровый блондин с армейской выправкой, смотрится неплохо. Одно только занимало: где он дракона возьмет?

– Неназываемый! Ты все– таки пришел! – вдруг прошелестело в моей голове.

Я сразу узнала голос. Дышать стало трудно, кровь отлила от лица и словно бы медленнее побежала по жилам. Я покрылась холодным потом и сдвинулась в темный угол дивана.

– Молодец! не струсил, – голос вроде бы засмеялся.

У меня ноги похолодели. Безотчетный страх заставлял убежать и спрятаться. Но все же не настолько безумно и разрушительно, как в первый раз, когда я в полминуты потеряла сознание.

– А ты условие помнишь, Хёгг? – шелест сделался заметно громче, словно бы говорящий заволновался.

Я заставила себя посмотреть на Хегга из– под ресниц. Он сидел спокойно и с равнодушным видом глядел в окно, Фосс рядом взволнованно перечислял условия и виды ставок. Никаких особых перемен я в их лицах не заметила. Неужели мне одной слышится ледяной тяжелый бред?

– Привет малышка. Я готов.

Я отчетливо услышала, как Хегг улыбается. Причем ласково улыбается. Мне, к примеру, он ни разу так не улыбнулся.

– Жду-не-дождусь, – почти засмеялся шелестящий шепот в моей голове, словно речь шла о свидании. Я снова скосила глаза на своего странного сегодня парня. Ноль эмоций. Выглядывает лениво что-то в людском море.

ГЛАВА 41. Драконы!

Лиллианна

Карета медленно ползла в общем строю.

Хегг вдруг повернулся ко мне и спросил:

– Ты поставишь на меня, Лиля?

Я не ожидала, замешкалась.

– Не веришь в меня? – он высокомерно задрал брови на лоб.

– Денег нет, – призналась я.

Он засмеялся и выпрыгнул из повозки на ходу. Его фуражка без знаков отличия на высокой фигуре не сразу растворилась в пестрых тюрбанах, чалмах и тюбетейках. Мужчина не оглянулся. Запах гари, болотных газов и зверинца буквально выедал глаза. Фосс поспешно задраил стекла на дверках кареты.

– Займемся ставками, – делово объявил он, – ты ведь новичок в здешнем беттинге, детка? Придется дать тебе денег на первую ставку, чтобы узнать, какова твоя удача. Выбирай монетку, сейчас выберем лошадку. Возница! Марш за каталогом!

В моем мире имперской герцогини все империалы имели одинаковое достоинство и цену. Но здесь все происходило гораздо запутаннее и сложнее для прямолинейного понимания жителя Столицы. Я перестала слушать лекцию умника Фосса о финансовых засадах на пятом слове. Просто выбрала самую тяжелую и блестящую деньгу в его коллекции и объявила, что ставлю ее на Хегга. Мой добровольный консультант заткнулся, словно слепая лошадь, встретившая новый забор. Пожевал воздух, пошевелил хрящеватыми ушами. Кивнул и продолжил рассуждения. Я бы послушала его, говорил он интересные вещи. Но не сейчас.

С истерическим визгом очнулись где-то совсем близко карнаи. Зазвенели бронзой кимвалы. Люди завопили. Шум стоял невероятный. Небо разрезала огненная дорожка, потом другая, третья. Повалил дым. Если в начале я оглохла, то теперь еще вдобавок ослепла.

– Пошли поближе. Посмотрим на старты, – предложил мой спутник.

Я отрицательно помотала головой. Покинуть относительную безопасность кареты не могла себя заставить. К концу часа любопытство победило, а ветер сдул дым и чад в сторону океана. Я вылезла на крышу нашего транспортного средства. Видела старты двоек. Троек и одиночек. Ничего не понятно, кто где, но все равно производило впечатление.

Потом разболелась шея. Нелегко без привычки глядеть все время вверх. Букмекер принес увесистый мешочек с монетами.

– Смотри– ка наши ставки сработали, девочка, – радостно просиял Фосс, – наш любимый парень не подвел, сделал одиночный заезд! Теперь можно ехать домой, отпраздновать…

– Разве мы не станем его ждать? – удивилась я.

– Команда была: «отправляться восвояси», – подтвердил возница.

Я промолчала. Устала и хотела пить. Но сильнее всего на свете хотелось оказаться как можно дальше от этого вонючего жаркого ада.

– Подвинься.

Я открыла глаза. Темно. Луна зашла, а солнце просыпаться не торопилось.

– Лиля, подвинься, – повторил Хегг, не снижая громкости. Просунул под меня руки и передвинул к краю матраса.

Он что, лечь хочет? Куда? Я одна едва помещаюсь.

Он лег. Был мокрый и холодный, как покойник. С полотенца на бедрах капала вода.

– Ты с ума сошел! Теперь в кровати лужа, – возмутилась я. Говорила шепотом по инерции. Вряд ли в такой неурочный час кто-нибудь мог нас услышать.

– Я замерз, – проскрипел Хегг, неловко вытягивая из-под себя мокрую тряпку и бросая ее в темное пространство гардеробной, – согрей меня, Лиля.

Я поднялась на ноги. В анфиладе незакрытых дверей маячил неверный огонек ночной лампы где-то на лестнице, и дул холодный сквозной ветер. Я закрыла дверь и даже ключ в замке повернула. Вытащила стопку цветных простыней из шкафа. Обложила ими по кругу ледяного парня. Он едва слышно стучал зубами от холода.

– Ко мне иди, сдохну, пока тебя дождусь, – простучал он, – ложись.

Я вздохнула и пристроилась рядом. Укрыла обоих толстым стеганным покрывалом.

– Мммм, – промычал мой кавалер, укладывая меня сверху на себя, – мммм…

Он заснул. Удивительно быстро отогревался. Его неприятная, мокрая, скользкая кожа стала теплой. Потом сухой. Очнулся запах восточных специй. Снадобий и притираний. Аромат миндального масла отчетливо мешался с томной амбровой нотой. По мере того, как мужчина высыхал и нагревался, масляный букет, втертый в его эпидермис, усложнялся и удивлял. Я бросила попытки угадать и подсчитать оттенки. Лежала неподвижно, сунув нос чуть ли не под мышку героя. Интересно было бы поглядеть на автора запашистого снадобья.

Откуда-то снизу, где-то в районе живота и ниже, тянуло кровохлебкой и подорожником. Хегг ранен? Я хотела посмотреть, но он положил тяжелую ладонь мне на затылок и не вышло. Только смогла лечь удобнее на плече. Я поневоле нанюхалась диковинной смеси аптечных, парфюмерных и наговорных трав и заснула.