355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ллойд, Биггл » Все цвета тьмы. Часовой галактики » Текст книги (страница 9)
Все цвета тьмы. Часовой галактики
  • Текст добавлен: 11 сентября 2016, 16:03

Текст книги "Все цвета тьмы. Часовой галактики"


Автор книги: Ллойд, Биггл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

– Рад услужить, старина.

– Джин, прости меня, ради бога, но такая возможность возникает далеко не каждый день. Космическая Администрация нас ждать не будет; мы должны быть готовы к моменту старта.

– Но ведь еще десерта не принесли, – сказала Джин.

– Пусть Рон за меня съест. По счету я расплачусь. Спокойной ночи. Я позвоню тебе завтра.

– Привет твоей логарифмической линейке! – крикнул Уокер ему вслед.

Арнольд остановился и оглянулся.

– Рон! В газету об этом – ни слова!

– Иди уж, нянчись со своими трансмиттерами. Ну и просьбы у моих друзей…

Арнольд коротко переговорил с кассиром за стойкой бара, указал на их столик, бросил на стойку купюру и, едва не бегом, выскочил наружу.

Уокер развел руками.

– Сюжет – на первую полосу, а он говорит: ни слова… Ведь даже времени старта мне не назовет, если не пообещаю на него не ссылаться. С тех самых пор, как Даржек… а, кстати, где же Даржек?

– Не имею ни малейшего представления.

– Честно?

– Честно.

– Где бы он ни был, это ведь тоже грандиозный сюжет. Я днями напролет тормошил Арнольда на эту тему, проверил все места, где Даржека видели, говорил с людьми, которые его знают… И что в итоге? Местонахождение Даржека так засекречено, что неизвестно даже ему самому.

Перрин прервал общую беседу и развернул на столе карту.

– Просто так, чтобы всем было наглядно видно, о чем речь, – пояснил он.

– Где ты ее раздобыл? – спросил Арнольд.

– Типография Правительства США. Цена – восемьдесят центов.

– Надо же, и недорого…

– Точно. Вот, посмотрите. Здесь, в кратере Абенезра, произошел этот пресловутый взрыв. А вот – наш Нью-Фронтир Сити, возле кратера Плиния, где Море Ясности соединяется с Морем Спокойствия. Чтобы достичь кратера Абенезра, им придется проделать путь до самых южных берегов Моря Спокойствия, а может, даже пойти в обход, через Море Нектара, и даже после этого перед ними еще останутся двести миль жуткого бездорожья. Лунавилль же – здесь, в кратере Кеплера, в Океане Бурь, то есть – еще дальше. А уж о русской базе в кратере Архимеда – и говорить не приходится.

– Понимаю. С хайвэями на Луне плоховато.

– Ехать прямым путем невозможно нигде, кроме дна лунных морей, а кое-где – не проехать вовсе. Именно поэтому базы расположены там, где так называемые моря позволяют хоть как-то исследовать окрестности. По крайней мере, наши базы; какими соображениями руководствовались русские, ручаться не могу. Майор, что вы об этом скажете?

– Русские вряд ли и себе-то сознаются, какими соображениями они руководствовались, – буркнул майор Горейлик.

– Насколько я понимаю, в НАСА ничего не известно о станции «СССР-2» на обратной стороне Луны. Мы в самом деле намереваемся тоже разместить там базу?

– Да, намеревались до этого взрыва. Теперь эту базу предполагается разместить в кратере Абенезра, как только мы туда доберемся. Я считаю, что хуже места для базы не придумаешь, поскольку мы и из кратера-то вряд ли выберемся, а если выберемся, то все равно далеко не уедем, однако нам поступил приказ. Далее, должен сообщить, что ваше предложение безоговорочно отвергнуто, и я здесь – только затем, чтобы, по возможности, успокоить вас.

– Вы получите новый приказ с минуты на минуту, – возразил Уоткинс. – Я только что говорил с президентом. Единственное условие: к моменту старта все должно быть готово.

– Так сколько у нас времени? – поинтересовался Арнольд.

– Я здесь – всего лишь мальчик на побегушках… Думаю, двадцать четыре часа.

– Ох!..

– Можете считать, что вам еще повезло. Если бы не тот факт, что нам нужно снабжать и другие базы, у вас бы не было и двадцати четырех часов.

– Экие вы, в НАСА, шустрые, – раздраженно сказал Арнольд. – На целые поколения отстали от времени. Весь остальной мир уже полторы недели пользуется трансмиттерами. Если б эти индюки из «кэ-а» озаботились поинтересоваться, о чем пишут в газетах, пораскинули бы умишком и оценили перспективы, так сами бы к нам явились с предложением. Меня совершенно не волнует, где будет установлен наш трансмиттер – в Ныо-Фронтир Сити, в Лунавилле или этом, как его там, кратере. Как только он заработает, базу можно будет снабжать с Земли настолько оперативно, что посылай им хоть сандвичи из кафетерия внизу. Они смогут получать все, что только захотят, и в любое время суток. Мы даже сконструируем портативные трансмиттеры-приемники для полевых исследовательских групп. Они смогут работать в поле месяцами, получая все, что нужно, с Земли. Отработав положенные шесть часов в день, они смогут проводить вечера и уик-энды на Земле, в кругу семьи! Мы произведем революцию в исследованиях Луны, точно так же, как революционизировали перевозки пассажиров на Земле!

– Ура-ура-ура, – с усмешкой сказал майор Горейлик. – Если бы время не поджимало, мы бы от радости запрыгали. Но в данный момент… Хоть вы изобретите способ перенести в кратер Абенезра весь Нью-Йорк, все это будет напрасно, если русские первыми поставят там хотя бы паршивую палатку. Куда вам торопиться? Доставим ваш трансмиттер на одну из баз следующим регулярным рейсом. Луна за это время никуда не денется, мы – тоже. Какая разница, произведете ли вы свою революцию в исследованиях Луны сейчас или через полгода?

– Что скажешь, Тед? – спросил Уоткинс. – Успеешь все приготовить за двадцать четыре часа?

– Постараюсь успеть.

– Тогда я – за то, чтобы поспешить. Если данная экспедиция организуется только из соображений престижа…

– Что бы ни произошло в кратере Абенезра, – пробормотал майор, – это может быть важным с научной точки зрения.

– А может вообще ничего не значить. Судя по статьям, которые я читал, многие ученые считают взрыв обычной галлюцинацией.

– Массовая галлюцинация? Да еще и сфотографированная?

– Что-то не припомню, чтобы об этом писали, – удивился Уоткинс.

– Совершенно верно. Видите ли, по имеющимся сведениям, на Луне уже сотни лет наблюдаются любопытные явления. Наблюдатели видят таинственное свечение, облака газа, пятна, меняющие цвет… Не далее, как в 1958-м, русские ученые наблюдали нечто наподобие выброса газов в кратере Альфонса. Но происшедшее в кратере Абенезра отличается от всего прочего двумя, и весьма важными, фактами. Во-первых, этот взрыв, извините за выражение, произошел в очень удачное время. Как раз в тот момент через эту область проходила линия терминатора, а астрономы, в силу каких-то только им известных причин, очень часто наблюдают движение этой линии по поверхности Луны. Семеро вполне достойных доверия астрономов-любителей из Европы и Африки наблюдали именно район кратера Абенезра и все видели. Но самое главное: один астроном-любитель делал в тот момент серию снимков, дабы картографировать именно этот кратер. И, только проявив пленки, обнаружил, что взрыв дважды попал в кадр. Наблюдатели отчетливо видели вспышку, поскольку она была в тени кратера и не исчезала, почти десять секунд; отметили также выброс ионизированного газа на довольно большую высоту. Одним словом, галлюцинация документирована, как нельзя лучше. Во-вторых, современный уровень техники позволяет нам незамедлительно осмотреть место происшествия. Именно этого очень бы не хотелось отдавать на откуп русским. К счастью, мы смогли скрыть эти фотоснимки, и, если русские будут продолжать считать взрыв галлюцинацией до того момента, когда мы приземлимся в кратере Абенезра, тем лучше для нас.

– Наука – наукой, – сказал Уоткинс, – но, не будь это вопросом престижа, вы бы не стали так суетиться. Поскольку «УниТел» может внести в исследования весомый вклад, она может рассчитывать и на спою долю престижа. Уж этого-то, если справимся, хватит на всех. Тед, куда ты?

– Дернуло же меня соваться с этим предложением! Двадцать четыре часа! А как паковать трансмиттер для перевозки на Луну? Что толку отправлять его туда, если разобьется в дороге? А если он прибудет в целости, его недостаточно просто включить. Его придется приспосабливать к наиболее эффективному из местных источников энергии, а что это за источник – не имею ни малейшего представления!

– Для этого с нами – майор Горейлик. Он либо сам знает, либо может быстро выяснить.

– А ведь нужно еще обучить кого-то из персонала базы обращению с трансмиттером! «Кэ-а» ведь наверняка не согласится взять в полет одного из наших!

– От них требуется лишь один раз включить трансмиттер, – сказал Уоткинс. – А затем мы пришлем к ним инженера.

– И все же… Ладно, неважно. С утра первым делом отправлю Перрина на Мыс, как нашего представителя. Если повезет, то успеем. В самый раз.

Пять часов спустя, отыскав последнюю ошибку, ликвидировав последнее препятствие и опустошив последнюю чашку кофе, Арнольд поднялся из-за чертежной доски.

– Приступайте, – сказал он.

И работа закипела. Все инженеры «УниТел», все до единого техники из тех, кого Арнольд счел нужным привлечь к работе, в поте лица трудились за рядами верстаков, установленных в незаконченной секции нью-йоркского терминала. У дверей Арнольд расставил охрану, имевшую строгий приказ: никаких звонков, никаких визитеров, никаких помех работе. С неувязками и неполадками в перевозке пассажиров менеджеры пусть разбираются на местах.

Они смонтировали два многофункциональных трансмиттера, один – на Мыс, другой – для Луны. Трансмиттеры работали от батарей, и конструкция их была гораздо лучше, чем у простых, коммерческих моделей. «Рамки» их были гораздо шире и ниже, и подходили, скорее, для контейнеров определенной формы, чем для пассажиров. И хотя персоналу, чтобы пройти сквозь рамку, приходилось всякий раз нагибаться, Арнольд не желал слушать жалоб. Пара шагов пригнувшись, в сравнении с долгим космическим полетом, не может считаться неудобством.

В пять семнадцать провели первое испытание. К шести один из «специальных», при помощи стандартного трансмиттера, был доставлен на Мыс, после чего провели несколько испытательных рейсов между Мысом и Нью-Йорком. В это же время группа, отправлявшаяся на Луну, слушала базовый курс управления трансмиттером. В восемь часов Арнольд передал тщательно упакованный «специальный» трансмиттер Космической Администрации.

В три часа утра он, в составе группы почетных гостей, наблюдал за взлетом ракеты, вознесшейся к небесам верхом на длинном столбе ослепительного пламени.

Едва держась на ногах от усталости, он добрался до дому лишь на рассвете. Стоило ему войти в спальню, в его постели кто-то заворочался.

– Ты?! – заорал Арнольд.

Рон Уокер сел на кровати и радостно сказал:

– Выкладывай скорее, что нового?

– Ты…

– Ну, а кто же еще? Твоя домохозяйка пожалела меня. Или же решила, что репортер, спящий на крыльце, повредит репутации дома.

– Ты же провожал Джин…

– Я, со всей возможной скромностью, довел ее до парадной, хотя она в этом совершенно не нуждалась. После того, что она рассказала мне о джиу-джитсу…

– Я ведь должен был позвонить ей сегодня. То есть, вчера…

– Я сказал ей, что ты наверняка забудешь. Так что произошло?

– Запуск ракеты, – ответил Арнольд, падая на кровать. – С нашим трансмиттером на борту.

Как только его голова коснулась подушки, он закрыл глаза, но тут же приподнялся и добавил:

– На меня не ссылаться!

17

Прямо над головой Даржека раздался режущий уши крик, тут же утонувший в визгливой многоголосице инопланетян. Даржек поежился от неожиданности и решил не обращать на гвалт внимания. Несколькими днями, или даже часами раньше он немедленно кинулся бы к трапу и взобрался наверх. Однако он уже столько времени тщетно пытался выскрести из мозговых извилин хоть какие-то идеи, что сделался противен сам себе.

Определенно он мог сказать только одно: не ему следовало выслеживать инопланетян. Тед Арнольд на его месте обязательно придумал бы что-нибудь – по крайней мере, он не стал бы крушить приборную доску и взрывать энергоустановку. Арнольд, прежде всего, внимательно изучил и осмотрел бы чужой трансмиттер, а инопланетян заметил бы не раньше, чем они набросятся па него…

И никогда, никогда Арнольд не прыгнул бы через турникет следом за мисс Икс. Что же получается? Только талант Теда Арнольда может помочь выпутаться из той ситуации, создать которую под силу лишь таланту Яна Даржека?

Вниз по трапу, с ловкостью и быстротой, каких Даржек в нем и не подозревал, соскользнул Захария. Он откинул крышку одного из лючков в стене, на уровне глаз, и Даржек, подойдя к нему, обнаружил, что там, в открывшемся проеме, тускло мерцает негостеприимный лунный ландшафт.

– Что там такое? – удивленно спросил он, озирая тускло-серую равнину и рваную линию гор на горизонте. Впечатлил его вовсе не вид: русские и американские лунные базы присылали на Землю куда более внушительные пейзажи. – Я и не знал, что здесь есть нечто подобное. Это окно?

– Нет, – отвечал Захария. И добавил: – Раньше там не на что было смотреть.

– Там и сейчас смотреть особенно не на что, – заметил Даржек.

Изображение постепенно сместилось кверху, теперь было видно лишь черное, бездонное небо, да рваная, иззубренная кромка кратера – скудных познаний Даржека о Луне как раз хватило, чтобы понять, что они находятся внутри одного из тысяч широко известных «лунных кратеров».

Но тут у него перехватило дух; он схватил Захарию за локоть. С неба спускалась ракета.

Пламя двигателей находилось в самом центре круглого экрана. Можно было подумать, что объектив телекамеры неторопливо, вслед за ракетой, опускается вниз. Внезапно изображение увеличилось, словно перенося зрителей к самой ракете. Вот она коснулась грунта – и тут же исчезла в клубах пара.

Даржек ахнул. Посадка корабля пробудила тусклую, мертвенную пустыню к жизни; по поверхности ее быстро разбежались мерцающие круги.

– Неужели вода? – недоверчиво выдохнул Даржек.

– Пыль, – ответил Захария.

Пар рассеялся почти мгновенно – корабль стоял на трех широко расставленных опорах. На фоне изломанной, иззубренной кромки кратера он, такой правильный и симметричный, казался совершенно чужим.

– Думаю, наша ракета, – сказал Даржек. – Надеюсь, это не русские?

– Конструкция типична для Соединенных Штатов. Твой народ все же заинтересовался причиной взрыва. Мы все время думали, заметил ли его кто-нибудь…

– Пожалуй, ты прав. На Луне тысячи кратеров, и выбрать для посадки именно этот… Таких совпадений не бывает. Как считаешь, они нас найдут?

– Нет. Они не найдут нас.

– После того взрыва должна была остаться солидная воронка.

– Никакой воронки нет. Взрывом сорвало грибок предохранительного клапана, но Алиса исправила его, пока ты находился без сознания.

– Ясно. Видимо, благодаря этому клапану мы и остались в живых после взрыва. А как же с этим? – Он ткнул пальцем в круглый экран. – Мне ведь говорили, что капсула вмурована в скалу. Это разве не окно?

– Визир. Обзорное устройство. Каждая палуба снабжена таким, подключенным к… Я не очень в этом разбираюсь и не могу объяснить.

Даржек стукнул пальцами по стенке капсулы.

– Но у них с собой могут быть приборы, металлоискатели. В этой штуке, должно быть, уйма металла.

– Наш металл их приборы обнаружить не смогут, – чуть иначе, чем обычно, сказал Захария.

Даржек быстро взглянул на него. Эта нотка в его голосе – не означала ли она насмешку? Эмоция, распознать которую у него почти не было возможности… С момента появления Даржека поводов для смеха у инопланетян почти не было.

– Значит, они не найдут нас, – разочарованно сказал Даржек. – И теперь, когда люди совсем рядом, вы, конечно же, тем более не станете подавать сигнал бедствия.

– Мы должны блюсти Кодекс. Я понимаю, Ян Даржек, как обидно тебе умирать, когда помощь так близка. Возможно, мне не следовало ставить тебя в известность о посадке ракеты. Если бы наше оборудование не пострадало, и мы могли бы слегка изменить твою память… но даже это не помогло бы. В память твою следовало бы имплантировать какое-либо объяснение твоему появлению на Луне, а такого объяснения не существует. Итак, мы не можем позволить тебе спастись.

– Тем не менее, прибытие корабля открывает перед нами определенные возможности.

– Какие?

– Возможно, нам удастся пополнить запас воздуха.

– Боюсь, что нет, Ян Даржек. Если ракета – без экипажа, там не может быть воздуха. Если же она управляется людьми, мы не сможем сделать этого, оставшись незамеченными. Вдобавок, припасы нужны команде корабля. Мы не имеем права обрекать других на гибель ради бессмысленного продления собственных жизней. Я полагаю, что ракета управляется людьми; посадка была проведена слишком искусно. Сомневаюсь, что такого можно достичь при помощи одной лишь вашей автоматики. Но это, к несчастью, не может изменить нашего положения.

– Однако ж изменит, – усмехнулся Даржек. – Они устроят здесь базу и исследуют кратер. По крайней мере, нам будет на что посмотреть перед смертью.

Долгое время корабль оставался неподвижен – стоял себе на тонких, длинных опорах, отбрасывая длинную, темно-багровую тень. Даржек следил за тенью с интересом. Впервые он задумался о том, где именно на Луне находится.

Он спросил об этом Захарию.

– Мы – в южных районах вашей Луны, с той стороны, что обращена к Земле, – ответил инопланетянин.

– Я вот думаю насчет тени…

– Сейчас здесь день. На следующей неделе по вашему календарю в кратере будет темно.

– Значит, ваш визир смотрит на… на север?

– На юг. На вашей Луне солнце садится на востоке. Если мы продолжим наблюдения, ты увидишь, как движется через кратер тень восточной части его кромки. Почему ты об этом спрашиваешь?

– Считай, что из простого любопытства, – ответил Даржек. – А не пора ли…

Люк ракеты неожиданно распахнулся, вниз скользнул трап, и на равнину неуклюже спустился человек в громоздком, блестящем скафандре. За ним – второй, третий. Затем все трое медленно обошли ракету.

Шагали они тяжело и как-то неуклюже, а по поверхности пыли во все стороны разбегалась рябь.

Внезапно один из прибывших высоко подпрыгнул – раз, другой, точно ребенок, охваченный приступом безудержного веселья. Второй – огромными, изящными и легкими шагами помчался по равнине. Третий не двигался с места и взирал на товарищей, точно ворчливая нянька.

Даржек хихикнул.

– Это, конечно, только догадки, – сказал он Захарии, – но я думаю, что перед нами – двое новичков, впервые оказавшихся на Луне, и старый космический волк, с нетерпением ждущий, когда эти двое вдоволь наскачутся, и можно будет приняться за работу.

– Я подозревал нечто в этом роде, – сознался Захария. – Но ваш народ постоянно преподносит сюрпризы…

– Ваш тоже, – заверил его Даржек.

В конце концов, из грузового люка была извлечена и установлена у стенки кратера длинная надувная палатка из серебристой ткани. Выгруженные из ракеты контейнеры рассортировали и расставили возле палатки или внесли внутрь. Грузовой люк захлопнулся, и люди скрылись в палатке. Наверное, чтобы в первый раз пообедать на Луне…

Внезапно Даржеку до боли в желудке захотелось кофе.

– Работают слаженно, – заметил Захария.

– Наверное, вся операция отрабатывалась на Земле.

– Но зачем им такое огромное помещение? Ведь там могло бы разместиться вдвое, а то и втрое больше людей.

– Я подумал о том же, когда увидел вашу базу, – сказал Даржек. – Возможно, сюда летит еще один корабль.

– Да, возможно. Ну, а наши базы – многоцелевые, и эта сооружена множество ваших лет назад.

– Значит, когда-то вас, осуществляющих полицейский надзор над Землей, здесь было больше?

– Совершенно верно.

Прибывшие все не выходили из палатки, и безжизненный пейзаж вскоре надоел Даржеку. Он снова улегся на подстилку, подремать и помечтать о земной еде. До сего момента он не сознавал, насколько соскучился по своей обычной диете. По чашке кофе, по яйцу – поджаренному, сваренному вкрутую, всмятку или просто сырому, по бифштексу, по яблочному пирогу. Он точно парил в вызванных воображением ароматах еды, но мысли его неизменно возвращались к палатке и контейнерам с припасами. В кои-то веки появилась возможность подумать о чем-то конкретном; если еще удастся поспать и стряхнуть с себя эту мерзкую, непреходящую усталость…

– Свиная отбивная… – засыпая, пробормотал он.

Внезапно ароматы еды превратились в резкий, удушливый запах последней из выкуренных им синтетических сигарет, и Захария встряхнул Даржека за плечо. Инопланетянин прямо-таки дрожал от возбуждения и указывал трясущейся рукой на экран.

Возле палатки четверо в громоздких, блестящих скафандрах собирали какую-то странную машину. Через некоторое время из воздушного шлюза палатки выбрались еще двое. Все принялись вытаскивать из палатки контейнеры и складывать их снаружи.

– Значит, прибыл еще один корабль, – сказал Даржек.

Захария заговорил на своем языке; изображение на экране сделалось мельче, охватывая больший участок равнины. Ракета стояла на прежнем месте. Одна ракета.

– Неужели они все прибыли этим кораблем? – недоверчиво спросил Даржек.

– Нет. Только те трое, – ответил Захария. – Вот эта… штука, которую они собрали, появилась не из корабля. Из палатки они вынесли гораздо больше, чем внесли в нее.

– Не могут же они попросту вытаскивать людей, транспорт и припасы из палатки!

– Все это – из трансмиттера, – сказал Захария. – Судя по всему, они привезли с собой один из ваших трансмиттеров.

– Трансмиттер? – До Даржека не сразу дошел весь смысл этого замечания, но, едва поняв, в чем дело, он был воодушевлен. – Значит… все эти ящики – прямиком с Земли?

– Да. И люди – тоже.

– Ух ты! Тед Арнольд сейчас, небось, кувыркается от радости, а акции «УниТел» подскочили еще на сотню за штуку… Вернувшись на Землю, я спокойно мог бы уйти на покой…

– Это, безусловно, определенным образом подействует на вашу экономику и ускорит исследование и освоение Луны. Мы размышляли над тем, скоро ли ваш народ додумается до этого.

– Мне ничего подобного и в голову не приходило, – сказал Даржек. – Да и с чего бы? Я никогда не задумывался о лунных проблемах, пока не попал сюда. Да и после этого исследованиями Луны как-то не интересовался.

Захария ничего не ответил. Он вслушивался в доносившиеся сверху голоса. Впервые, едва ли не с самого вторжения Даржека, инопланетяне так оживленно беседовали между собой. Оживленно и даже, наверное, возбужденно.

А на новой базе работа двигалась с невероятной скоростью и организованностью. Машина – некий транспорт для перевозки людей и грузов по поверхности Луны – была собрана, и кто-то уехал на ней обследовать кратер. Ближайшие склоны осматривали группы пеших исследователей. Партии припасов все прибывали и прибывали. Были установлены вторая палатка, еще больше первой, и радиоантенна.

– Планируют закрепиться здесь надолго, – заметил Даржек.

– Думаю, они, скорее, не совсем доверяют вашему трансмиттеру.

– Отчего ты так думаешь?

– Если трансмиттер откажет, снабжать такое количество людей будет затруднительно. Поэтому они создают запасы.

Одна из исследовательских групп приблизилась к капсуле настолько, что даже стали слышны постукивания геологических молотков о скалу. Но Захарию это, судя по всему, нисколько не встревожило.

– Вы разве не станете опускать перископ? – спросил Даржек.

– Перископ? – недоумевающе переспросил Захария. – У нас нет никаких перископов.

– Тогда как же эта штука работает? – спросил Даржек, указывая на визир.

– Без помощи перископов.

Большего об устройстве визира Даржеку не удалось узнать.

Между тем, поведение пришельцев несколько изменилось: их страх заметно окреп, набрался сил. Поначалу Даржек думал, что они просто беспокоятся, как бы одна из исследовательских групп не наткнулась на их капсулу: ведь взрыв не мог не оставить следов. Но после того, как мимо – и даже прямо над ними – прошли около десятка групп, одна из которых даже провела замеры склона кратера над капсулой, Даржек вынужден был признать, что инопланетяне – непревзойденные мастера камуфляжа.

Очевидным было, что наблюдатели с Земли засекли взрыв; исследовательские группы сосредоточили усилия на одном небольшом участке склона. Но очевидным было также и то, что найти им не удастся абсолютно ничего.

Значит, еще одна тайна Луны, еще один повод краснеть ученым астрономам. С этой мыслью Даржек отбросил пустые надежды и сосредоточился на новой загадке в психологии инопланетян.

Что явилось причиной внезапной напряженности, почти осязаемой тревоги? Очевидно, причина в том, что инопланетяне боялись его, Яна Даржека.

Вольные, дружеские отношения с Захарией в одночасье прекратились. Любое его замечание влекло за собой долгие, возбужденные беседы. Даржеку казалось, что его просвечивают рентгеном и тут же делают оргвыводы. Каждое его движение внушало инопланетянам тревогу. Больше его ни на минуту не оставляли наедине с самим собой. Кто-то из инопланетян постоянно находился с ним, внизу, а еще один – наблюдал с верхней палубы. Когда же он полез в свой ящик за эрзац-сигаретой, то краем глаза углядел в руке одного из наблюдателей оружие.

Он не понимал, почему инопланетяне не отнимают у него пистолет. Вероятно, некий выверт в их Кодексе запрещал им лишать Даржека его имущества или ограничивать его свободу до того момента, когда это будет представлять для них прямую угрозу. Однако инопланетяне все время были начеку. Кодекс был для них дороже собственных жизней, и они боялись, предчувствовали, даже ждали неизбежного наступления мига, когда он, Даржек, попытается предать их.

Отчего-то все это вызывало у Даржека не досаду, а, скорее, сочувствие. Им ведь и невдомек, что все его замыслы направлены на спасение их жизней.

«И вот здесь, – размышлял Даржек, – возникает очень интересный вопрос. Как, по их рассуждению, я могу подать знак своим? Дождаться, когда рядом окажется одна из групп, и оглушительно чихнуть? Подбежать к окну и позвать на помощь? Открыть дверь и…»

Медленно опустившись на свою подстилку, он вслух пробормотал:

– Пожалуй, мистер Даржек, самое время вам вновь стать детективом.

– Что, прошу прощения? – обернулся к нему Захария.

– Нет-нет, ничего, – отмахнулся Даржек.

Дверь. Логика подсказывала, что из капсулы не могло не быть выхода наружу. Конечно, имея дело с инопланетянами, на земную логику не следовало слишком уж полагаться, однако существование выхода подтверждалось и некоторыми косвенными уликами. Алиса починила то, что разрушил взрыв. Поставила на место грибок, клапан или – что там еще, и искусно ликвидировала следы взрыва, если таковые оставались. Интересно, выбиралась ли она наружу или проделала всю работу, находясь внутри капсулы?

Допустим, одна дверь наружу – имеется.

Следующий вопрос, куда более трудный: как, по рассуждению инопланетян, Даржек сможет воспользоваться ею? Распахнет и выскочит прямо в объятия исследователей? Скорее умрет до того, как его заметят. Крикнет, захлопнет дверь и будет ждать, пока за ним не явятся с запасным скафандром? Звук над поверхностью Луны не распространяется, это он где-то читал. А хоть бы и распространялся, его не расслышат сквозь шлемы. Оставить дверь нараспашку – там ведь должен быть шлюз, как в палатках – и тем привлечь внимание? Возможно. Каким бы совершенным ни был камуфляж, открытая дверь наверняка хоть немного да нарушит эффект «невидимости». Идея показалась Даржеку наивной – и тем не менее…

– Стоп, – пробормотал он.

Если Алиса выходила наружу, чтобы ликвидировать последствия взрыва, она ведь должна была надеть скафандр. Возможно, скафандр имеется не только у нее, а и у каждого из инопланетян. Если, угрожая пистолетом, завладеть одним из этих скафандров, что помешает ему посмотреть на новую базу поближе?

«Вот оно!» – сказал он сам себе.

Пожалуй, это был единственный план, который мог к чему-то привести. Но где они хранят скафандры, и где находится эта чертова дверь? Быть может, и то и другое – совсем рядом, только руку протяни, но способа выяснить не было. Вот когда Даржек пожалел о том, что постеснялся осмотреть капсулу, пока была возможность!

Но, по крайней мере, у него уже есть план.

Он встал, подошел к своему ящику, чувствуя на себе настороженные взгляды, и беззаботно вынул из него свои часы.

– Который час теперь в Нью-Йорке? – спросил он у Захарии.

– Я не знаю, – отвечал тот. – А для чего тебе?

– Неважно. Обойдусь и так.

Даржеку предстояло величайшее расследование во всей его детективной карьере.

18

Даржек наблюдал за новой базой постоянно, ложась ненадолго подремать, снова вскакивая и приникая к визиру. К серебристым палаткам неуклонно приближалась черная тень восточной стенки кратера. Даржек следил за ее движением с тревогой: оно означало молчаливое, но непрестанное течение времени.

Время… Как знать, сколько у него осталось времени?

В первые двадцать четыре часа на базе царил полный хаос. На вторые сутки хаос сменился некоторой путаницей. На третьи – жизнь вошла в нормальную колею и потекла размеренно и упорядоченно.

Несколько невинных вопросов, заданных Захарии, просьба расширить обзор визира, чтобы он захватил как можно больший участок кратера, – и точный, подробный план мгновенно предстал перед Даржеком, как на ладони. Даржек самодовольно удалился на свою подстилку, чтобы прилечь и оценить значимость того, что ему удалось узнать.

Несомненно, на Луне имелись места для базы и похуже, чем этот кратер, но много хуже они быть никак не могли. Склоны кратера производили впечатление; но, если даже группа тренированных людей смогла бы перебраться через них или взорвать их, результат не оправдал бы затраченных усилий. Выбравшись из кратера, они все равно не ушли бы далеко. Кратер, как заверял Даржека Захария, располагался посреди одного из самых труднопроходимых районов Луны. Добраться до него снаружи было практически невозможно – и наоборот. Именно по этой причине пришельцы основали здесь базу. В кратере не было ничего, чего не было бы и в других, куда более легкодоступных кратерах, и инопланетяне совершенно верно рассудили, что сюда-то люди доберутся в самую последнюю очередь.

Но внезапно этот кратер приобрел огромное значение в глазах людей. На северном его склоне вспыхнуло пламя. Земные ученые сочли этот факт достаточно важным, чтобы снарядить сюда специальную экспедицию. Однако прочие недостатки кратера никуда не исчезли, и, как только экспедиция осмотрит кратер и убедится, что никаких следов взрыва, извержения или еще чего-нибудь подобного не осталось, ее миссия будет выполнена. И корабль вернется обратно на Землю, либо перебросит экспедицию в другое, более многообещающее место. Так было бы, если бы все шло обычным порядком.

Но ход событий явно был далек от обычного. Среди прочего снаряжения, в экспедиции имелся трансмиттер, и он работал. Теперь на Луну мог слетать всякий, и времени на это требовалось не больше, чем для того, чтобы пройти в дверь, а объем запасов, которые экспедиция могла расходовать в день, ограничивался лишь тем, сколько можно пропихнуть в ту же дверь за двадцать четыре часа.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю