Текст книги "Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ)"

Автор книги: Лия Юмай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

23

Обед прошёл почти в полной тишине. Я даже не заметила, что нам подали на этот раз. Каждый думал о страшной находке, и о том, как же это всё произошло. Реми Гарденс, по крайней мере, находился под арестом, как и Селин. Одиль вместе с сиделкой осталась в Сорбите, готовая приехать, когда понадобятся её показания.

Подкрепившись и собравшись с силами, мы отправились в прозекторскую. Да, я нарушила свою клятву не есть перед походом в обитель смерти и нашего экстравагантного эксперта.

“Надеюсь, мой желудок справится”,– помолилась я про себя, уже чувствуя сладковато-химический запах формалина, пробивающийся сквозь тяжёлые двери.

Эд Нежель встретил нас с яблоком в руке. Он с азартом хрумкал им, стоя между двумя, покрытыми простынями, столами.

– А, проходите, прошу. Я почти закончил! – проговорил он, слегка улыбаясь.

Положив огрызок прямо на полку, явно не предназначенную для еды, он откинул обе простыни одновременно. Простыни взметнулись и упали на пол, открывая два восковых, почти скульптурных тела. Их кожа была плотной, пергаментной, с синюшными прожилками.

– Итак, Алан Гарден, мужчина 60 лет. Смерть от гипотермии. То есть от переохлаждения. Да-да, не ожидали? – он искоса глянул на нас, явно довольный эффектом.

Мои глаза непроизвольно расширились. Даже на лице невозмутимого стража мелькнуло оцепенение.

– Но! – Нежель поднял палец, как профессор. – Чтобы стать ледяными скульптурами, им сначала помогли. И он, и его жена получили тройную дозу сонного порошка.

Он подошёл к голове лорда Гарденса, раздвинул седые волосы у затылка, обнажив вмятину размером с голубиное яйцо, окружённую тёмным, но уже поблёкшим пятном под кожей.

– Видите? Алан, наш храбрец, видимо, сопротивлялся дольше супруги, и его ударили тяжёлым тупым предметом. Ставлю на статуэтку.

– А жена? – мой голос прозвучал хрипло. Я невольно отвела взгляд от вмятины на черепе Алана к безмятежно-спокойному лицу леди Гарденс.

– Жена? – Нежель махнул рукой. – Элис Гарденс, 58 лет. Никаких следов насилия. Уснула сладким сном, как дитя. Проснулась... ну, вы понимаете где. Вернее, вовсе не проснулась. В сундук их сложили, как ненужный хлам, поверх их же чемоданов. А дальше... – Он широко раскинул руки. – Морозный воздух из разбитого окошка сделал своё дело. Замедлил метаболизм, остановил сердца. Консервация высшего сорта. Умерли они почти одновременно в течение пары часов.

– Получается, убийца не только Реми, но и Селин, – озвучила я свои выводы.

– Справедливости ради сонный порошок мог подсыпать кто угодно. Даже Одиль, – подал голос Крау. – Но думаю, вы абсолютно правы, госпожа Лаиш. Иначе Селин не врала бы насчёт причины появления Бекки у них в доме посреди ночи.

– Это уже вам, как говорится, виднее. – Эд снял перчатки, его лицо вдруг потеряло театральный задор. – Но с медицинской точки зрения – да. Это был медленный, расчётливый удушающий холод. И кто-то очень близкий подал им последний "ужин". Он бросил взгляд на тела. – Месяц в ледяной могиле...

– Пока бедная Бекки не обнаружила их, – прошептала я, представив весь ужас своей подруги.

...

Перед дверью допросной, куда уже провели Селин, меня окликнул сам Эммет Велор. Его шаги по каменному полу эхом отдавались в пустом коридоре.

Он подошёл ближе и заложил руки за спину. Аромат табака тут же окутал меня, норовя заставить чихать.

– Госпожа Лаиш, – его голос прозвучал неожиданно ровно, без привычной хрипоты гнева, – я поприсутствую на допросе, если вы не возражаете?

"Можно подумать, я имею права возражать!" – пронеслось в голове. Он не спрашивал. Он ставил меня перед фактом, лишь прикрываясь формальностью.

– Разумеется, вы начальник полиции, господин Велор, – напомнила я ему на всякий случай.

Он важно кивнул, словно одобряя, что я не забыла об этом, и бросил недовольный взгляд на Крау, но ничего не сказал.

Я уже открывала дверь, когда торопливые шаги повторились, и к нам присоединился Даррен Тенн.

– Господин Велор, позвольте мне тоже послушать. Вы же знаете, я в тупике с делом о проклинателе, а убийство Бекки как-то связанно и...

– Довольно, Даррен, – оборвал его торопливую речь Велор и сделал знак рукой: проходи, мол.

“Отлично!” – подумала я. – “Зовите всех! Чего уж там! Мой первый официальный допрос подозреваемых!”

Комната была просторной, но удушливой. Посередине – массивный дубовый стол, за которым, как королева на троне, сидела Селин Гарденс. Её руки с ухоженными пальцами лежали на столе спокойно и покорно. Лишь лёгкая бледность выдавала напряжение.

В углу, слившись с тенями, стоял Аксель. Его крепкая фигура казалась каменным изваянием, но глаза внимательно фиксировали каждое движение Селин.

Я прошла и села напротив госпожи Гарденс. Зрители – Эммет и Даррен, уселись на скамью рядом с Акселем. А Крау облокотился о дверной косяк.

Взгляд Селин скользнул по мне почти равнодушно. Интуитивно я держала паузу, глядя прямо на неё. А потом, вместо первого вопроса, обратилась к Акселю:

– Приведите господина Реми Гарденса, пожалуйста.

Надо сказать, Аксель, если и удивился, то не повёл даже бровью. Поднялся и пошёл выполнять приказ. Со стороны Эммета и Даррена я услышала недовольное кряхтение и ёрзание. Крау, как мне показалось, едва заметно улыбался.

А вот Селин явно занервничала. Она стала оглядываться на присутствующих, вытирать ладони, будто они вспотели, и часто моргать.

24

Хмурый словно туча Реми Гарденс вошёл, тяжело дыша. Он рухнул на стул справа от Селин, избегая её взгляда.

Я снова выдержала паузу, прежде чем начать:

– Я не буду вас ни о чём спрашивать. Вместо этого я расскажу свою версию событий. А затем дам вам возможность меня поправить и дополнить.

– Разве это не противозаконно? – немного нервно спросила Селин. – Ваша речь может повлиять на наши показания! – Каким образом? Разве вы не намерены говорить правду, леди Гарденс?

– Я не намерена слушать бредовые фантазии! – она смерила меня презрительным взглядом.

– Леди Гарденс! Я попрошу проявлять уважение к полиции! Перед вами следователь Лаиш, и вы будете делать то, что она говорит!

Велор вскочил. За неимением стола он хлопнул ладонью себя по колену, что выглядело не столь эффектно, как обычно.

Однако его громовой голос возымел действие. Даже Даррен Тенн замер, прикусив язык. Теперь все глаза были прикованы ко мне.

Селин лишь сжала губы в тонкую белую ниточку, но её пальцы сцепились в судорожном узле. Плечи Реми сгорбились, он казался лет на десять старше.

– Итак, Алан Гарденс, действительно, решил отойти от дел и исполнить мечту всей своей жизни, – в полнейшей тишине начала я. – Кругосветное путешествие! Возможно, он планировал его несколько позже, но поменял своё решение, в надежде, что Бекки передумает выходить замуж за военного. Когда супруги уже сидели в дилижансе, Алану пришло магическое письмо.

Спасибо господину Акселю Фейну за отличную работу. Ему удалось выяснить, что за письмо получил Алан.

Аксель заметно приосанился и прочистил горло. А я продолжила:

– Письмо написал тот самый работник Консорциума, которого арестовали за растрату казны. Господин Фейн взял у него показания. Он просил у Алана помощи, ведь никакие деньги он не брал. И Алан сразу понял, кто брал.

Я выразительно посмотрела на Реми.

– И вместо вокзала, Алан направился в дом к родному и любимому брату. Полагаю, он был груб. Возможно, кричал. И в итоге дал вам срок вернуть деньги и всё исправить. Это был хороший шанс, но Селин уже добавила в напитки конскую дозу снотворного, не так ли, леди Гарденс?

– Я ничего не делала! Ничего не знала!

– А когда мать Бекки уснула, Алан всё понял и попытался дать вам отпор, но получил удар по затылку. И снова не от Реми. Его ударила Селин.

По допросной пронёсся шёпот. Я не слышала слов, но, кажется, Даррен насмехался, над моей нелепой версией.

– Что за чушь! Алана ударил Реми! Я здесь ни при чём! – она резко повернулась к начальнику полиции, – Господин Велор, я настаиваю! Это необходимо прекратить.

Реми молчал, его сгорбленные плечи не шевелились, а шея и лоб покрылись каплями пота.

– Госпожа Лаиш, прошу, объясните свою версию, – отреагировал на вопли Селин Велор.

Я взглянула на Крау, словно ища поддержки. Он стоял, скрестив руки, и его лёгкая улыбка говорила: "Давай, сорви их маски".

– Представьте. Алан с супругой сидят на диване. Возможно, Алан почувствовал недомогание. Но когда его жена обмякла уснув, что он сделал? Попытался сбежать? Нет. Бросился на Селин? Не думаю, он всё же мужчина.

– В гневе он напал на брата! – подхватил мою мысль Даррен.

– Верно, господин Тенн. В ярости он схватил брата за грудки. А удар… – моя рука описала в воздухе дугу, – пришёлся на затылок.

– Значит, ударила Селин! – воскликнул Тенн.

Глаза леди Гарденс расширились от ужаса.

– Именно. Она схватила первую попавшуюся под руку статуэтку и нанесла удар. Потом, конечно, лорд Гарденс помогал. Вместе с женой они отнесли несчастных и их вещи в малый подвал, где в огромном старом сундуке они и замёрзли заживо.

Реми уронил голову на руки. Его плечи содрогались. Селин снова повернулась к Эммету:

– Господин Велор, остановите этот фарс! Где доказательства? Я такая же жертва, как они!

– Леди Гарденс, дайте следователю завершить речь. У вас будет время высказаться!

Я продолжила, стараясь говорить ровным голосом:

– Эта страшная история могла бы так и закончиться. Никто не нашёл бы тела много лет. Даже в большой подвал служанка не заглядывала годами. Но Бекки… – Голос мой дрогнул, но я взяла себя в руки. – Она читала газеты. И в один момент сопоставила письма от родителей, с описанием чудесных окрестностей, со стихийным бедствием, которое случилось в это время в Тальмезоне. Возможно, она бы ничего и не заметила. Если бы не помогала судье в деле о растрате. Арестованный работник мог посеять сомнения. А когда она прозрела, решила тайно обыскать дом.

Укрыв тела своих родителей новеньким пальто, она пошла выяснять, что же произошло. Бекки шла не к убийцам, господа. Она шла к родному дяде и тёте, надеясь, что это страшная ошибка, что они объяснят...А всё потому, что она не хотела верить... И она почти не ошиблась. В Реми. Но не в вас, леди Гарденс.

Не получив честного ответа, она заявила, что идёт в полицию. И когда развернулась, Селин подло всадила ей в спину нож.

– Это сделал Реми! – завопила Селин вскакивая. Её лицо исказило выражение паники и ненависти. Однако Аксель был быстрее: его мощная рука легла ей на плечо, мягко, но неумолимо усаживая обратно.

– Госпожа Лаиш, может, вы ошибаетесь, и ножом Бекки ранил всё же мужчина? – не вполне уверенным тоном спросил начальник.

– “Нож вошёл легко, словно резал масло.” Это слова того, кто орудовал этим самым ножом, господин Велор. И это слова Селин Гарденс, они внесены в протокол допроса, который я проводила в Сорбите.

– Где доказательства? – не унималась Селин.

Вдруг голос подал молчавший до этих пор Рэмонд:

– Госопдин Велор, позволите? Доказательства предоставил судмедэксперт Эд Нежель. Он сопоставил рост и длину рук леди Гарденс и траекторию ножевого ранения Бекки. Всё совпадает идеально.

Крау прошёл и передал Велору бумагу. Эммет, нахмурясь, взял документ, пробежался глазами по тексту. Его челюсти сжались, а лицо стало каменным.

– Всё правда, госпожа следователь, – тихо, но чётко произнёс Реми.

Селин замерла. Весь её напор, вся ярость и притворство разом испарились. Она уставилась на мужа пустым, невидящим взглядом, словно только сейчас осознав глубину пропасти.

– Я не стал бы убивать. Но я… снова начал играть. По-крупному. Мой покойный отец знал о моём пристрастии, поэтому наш дом оформлен по завещанию таким образом, что заложить я его не мог. Вот и взял деньги фонда. Кредиторы угрожали…

25

После допроса я сидела напротив Эммета Велора, в его кабинете, а вокруг собрались остальные: Даррен, Аксель, Крау и даже секретарь Виль.

Велор сопел, подписывая протокол допроса.

– Должен признать, госпожа Лаиш, – начал он, не поднимая глаз. – Я приятно удивлён. Даже если учесть, что вы провели расследование не без содействия, кхм…

Он, наконец, оторвался от бумаг, метнув взгляд в сторону Крау, подпиравшего подоконник. Рэмонд напрягся, готовый парировать, но Велор резко поднял ладонь:

– Хорошо, даже если предположить, что Рэмонд вам помог, вы всё равно справились с расследованием и допросом просто блестяще.

Признаюсь честно, в тот момент у меня не осталось сил даже на улыбку. От усталости мне казалось, я стекаю по стулу. Ещё немного и останется только лужица.

– С этой минуты вы приняты в штат, поздравляю! – в подтверждении своих слов, он с размаху шлёпнул печать на постановление. – Завтра можете отдохнуть. Ну, если, конечно, в Лорвене кто-то кого-то не убьёт. А послезавтра вместе с Дарреном займётесь делом проклинателя.

Разумеется, Даррен тут же подал голос поморщившись:

– Господин Велор, у нас что, других дел нет? Я и сам с проклинателем разберусь.

Велор, к удивлению, не разозлился и не стал бить стол ладонью, он посмотрел на Даррена серьёзно:

– Теперь, когда с ранением Бекки Гарденс разобрались, скрывать причину её смерти не удастся. А у тебя в деле ноль подвижек. Стоит вовлечь коллег со свежей головой, и даже не спорь.

Затем он обратился ко всем присутствующим:

– Думайте господа, мы должны найти эту тварь, пока он тихо не выкосил полгорода.

– В таком случае возьму выходной, когда найдём проклинателя, – подала голос я.

Велор бросил на меня оценивающий взгляд и одобрительно кивнул.

– Ах да. Забыл сказать, – он повернулся к Акселю и в его голосе зазвучали тёплые нотки. – Аксель Фейн получает звание сержанта. За отличную службу и находчивость в деле Гарденсов.

Плечи новоиспечённого сержанта расправились, его простодушное лицо засветилось гордостью...

В коридоре, едва дверь кабинета Велора закрылась, он подошёл ко мне:

– Госпожа Лаиш, позвольте поздравить с заслуженным назначением! Ух, как вы их там, в допросной! – он поднял кулак, сгибая руку в локте и выпячивая челюсть.

Я невольно заулыбалась, забыв про усталость.

– Взаимно, господин Фейн! С новым званием вас!

– И я это… Хотел спросить… Он понизил голос до конспиративного шёпота, нервно покосившись на Крау, задумчиво шагавшего чуть поодаль. – Праздновать будем? Традиция. Коллеги ждут, что мы пригласим их на ужин в «Жёнушку демона». Все так проставляются после крупного дела. А тут у нас двойной повод – ваш успех и моё новое звание.

– Да, конечно, будем отмечать. Скажите всем, через час в трактире. И будьте добры, закажите всё, что надо. За мой счёт.

Широкая улыбка озарила лицо сержанта, а я затылком чувствовала неодобрительный взгляд Крау. Однако он промолчал, лишь словно случайно шаркнул ногой.

«Все сегодня подозрительно сдержаны» – промелькнуло у меня в голове...

По дороге домой, куда я решила заехать, чтобы переодеться, Рэмонд всё же высказался:

– Вы на ногах еле стоите, Летиция. – его голос прозвучал резковато, но в глубине слышалась тревога. – Зачем согласились на трактир?

– Мне работать с этими людьми ещё. А усталость пройдёт. Это ведь тоже отдых.

– Как бы мне вас на руках не пришлось назад нести, – продолжал ворчать Крау.

– Я не так уж много вешу, – пожала плечами я.

– А, может, мне нельзя тяжести поднимать?

– В таком случае я попрошу кого-то другого. У нас целый полицейский участок бравых мужчин.

– Ладно, если не останется иного выхода, вызову грузчиков с вокзала.

Я фыркнула, не сдержав смех от его нарочито-серьёзного тона и насупившегося взгляда.

Для вечера я выбрала тёмно-синее бархатное платье. Не слишком нарядное, но его крой удачно подчёркивал талию. Я придирчиво осмотрела себя в зеркало. Декольте чуть более открытое, чем обычно, требовало украшения. Погремев шкатулкой, я выудила оттуда скромное ожерелье с несколькими небольшими сапфирами. Пальцы дрожали от усталости, и застегнуть крошечный замок оказалось непросто.

Спустившись в гостиную, я замерла на мгновение. Крау тоже переоделся. Белоснежная рубашка и костюм почти в тон моему платью. Наряд сидел безупречно на его широких плечах.

Он приподнял бровь, осматривая меня с ног до головы. Его взгляд был похож на физическое прикосновение. Он скользнул по линии плеч, задержался на декольте, и мне показалось, что дыхание Рэмонда сбилось, а зрачки расширились.

Я вспомнила, как он целовал меня там, в «Серебристых утёсах», глядя на меня таким же затуманенным взглядом, полным какого-то болезненного голода.

Мне вдруг ужасно захотелось выяснить его истинные чувства, сорвать эту завесу сарказма и осторожности. Сделать что-то, что заставит его снова схватить меня в охапку и целовать до потери пульса, забыв про все условности.

– Господин Крау, вы не могли бы помочь мне с застёжкой ожерелья? Кажется, она не защёлкнулась, – попросила я, приподнимая волосы и поворачиваясь к нему спиной.

Он помедлил, затем приблизился, отодвигая мою руку и отбрасывая рыжую копну через моё плечо. Подушечки его пальцев прошлись по шее, пронзая всё тело разрядами молний. С трудом я попыталась сдержать судорожный вдох.

Он приподнял ожерелье, но продолжал поглаживать кожу. Касания были нарочито медленными, исследующими, выходящими далеко за рамки помощи с замком.

Реакция моего тела на простые прикосновения оказалась для меня открытием. А Крау продолжал терзать мои нервы: вдруг я ощутила его обжигающее дыхание, и ноги просто подкосились.

– Рэмонд? – спросила тихо, почти моляще, чувствуя, как по спине пробежала новая волна дрожи.

– Замок слишком маленький, видно плохо, – хрипло прошептал он прямо мне в шею.

– По-нятно… – выдохнула я, ожидая, что вот-вот его горячие губы прильнут к трепещущей коже, и я упаду окончательно.

Но этого не случилось. Крау встрепенулся, резко отстранился и прочистил горло, подавая мне пальто.

Остатками воли прогнав волну разочарования, я вышла из дома, подставляя лицо под редкие снежинки, срывающиеся с неба.

26

Рэмонд Крау

Я повёл себя как полнейший идиот. Застегнуть ожерелье. Что может быть проще? Но, боги, какая пытка! Я уже теряю самообладание при виде её затылка, при одном лишь воспоминании о том, как её кожа трепетала под моим дыханием... что будет, если я допущу большее? Рухнет всё. Её карьера. Мои жалкие попытки искупления. Завести с ней роман, зная, что нас ждёт впереди?

Это верх эгоизма.

Она же младше меня почти на десять лет! Уже это, само по себе смущало. Она только начинает жить, а я... я уже изломан ветрами и ошибками. Не так уж и необычно, если мужчина старше, но в моём случае – это как поднести факел к пороху. Оба сгорим.

Я бросил на сидящую напротив меня в карете нежный взгляд. Можно. Пока она занята разглядыванием вечернего города, а огни фонарей скользят по её лицу, делая его ещё моложе и беззащитнее.

Да, она умненькая. Умнее многих ветеранов сыска. Отважная. Очень красивая. Слишком. И безумно одинокая. Совсем как я.

«Решено. Как только поймаем проклинателя, я найду себе замену и подамся в столицу. Пока всё не зашло слишком далеко. Оставлять её сейчас нельзя, но и оставаться – преступление.

Я вспомнил записку. Вот что действительно вызывало тревогу. Чутьё или здравый смысл подсказывали мне, что она именно от него. И слова, которые он написал, не простая угроза.

В трактире нас встретили радостным улюлюканьем. Шум, смех, звон бокалов – всё это обрушилось на меня, как волна, от которой хочется глубже уйти в себя. Господа городовые, сержант Аксель Фейн, гордо выпятивший грудь под новыми нашивками, и следователь Тенн уже пребывали в весёлом расположении духа, благодаря отменной медовухе.

Летиции предложили домашнего красного вина. Она сначала отказывалась, но под натиском Акселя и Даррена сдалась. После первого бокала щёки порозовели. После второго – расслабились плечи, исчезли тени усталости под глазами. После третьего её взгляд приобрёл опасно-соблазнительное насмешливое выражение и вызывающе игривый блеск.

Я почти ревновал, когда она со смехом шептала что-то на ухо Даррену, а он ржал, как оркский тяжеловоз.

После девяти вечера пришли музыканты, и трактир преобразился. Подавальщицы убрали один стол, освобождая место для танцев. А публика с удовольствием отплясывала и подпевала.

– Господин Крау! Ну что вы сидите как истукан? Идёмте танцевать! – голос Летти звенел, словно весенний колокольчик, она подмигнула мне, и сердце нелепо подпрыгнуло.

Она схватила мою руку и потянула на танцпол, где Аксель с незнакомой раскрасневшейся дамой отплясывал нечто, похожее на кадриль.

Мы присоединились, и я даже успел зарядиться искрами веселья, которые сыпались от Летти, озаряя в моих глазах всё вокруг.

Держать её в объятиях такую лёгкую и задорную было невероятно приятно.

– О, Рэмонд! Ваша улыбка бывает и такой! Это настоящее чудо! – поддразнила она, запыхавшись от танца. Её глаза сверкали в тон сапфирам на шее. – Вам определённо следует чаще танцевать. Хотя бы раз в столетие.

– А вам, госпожа Лаиш, настоятельно рекомендую больше не пить сегодня, – выдавил я, и самому стало противно. Мой ворчливый тон звучал как нравоучения злого папаши.

– Знаете что? – Она вдруг остановилась, чуть пошатнувшись, и ткнула пальцем мне в грудь, будто обвиняя. – Вам необходим выходной! Вот прямо сейчас! – её хорошенькое личико скривилось в притворно-серьёзной гримасе.

– Вот поймаете проклинателя, и я обязательно устрою себе выходной, честное воронье слово! – пообещал я, ловя её за локоть, чтобы она не упала.

– А как вы будете отдыхать, интересно? – Она прищурилась, пытаясь сосредоточиться на моём лице. – Снова напьётесь в том унылом трактире на окраине города?

– Кто бы говорил, госпожа Лаиш! – парировал я, приподнимая бровь. – Сколько бокалов вина вы уже успели выпить?

– Только три. Даррен сказал, что это вино женское и совсем не пьяное! Оно как сок!

“Ах, значит, он уже и просто Даррен у нас!”

Закончилось всё, как я и предрекал. В конце вечера она безвольно обвилась вокруг моей шеи, прошептав что-то невнятное про «сильных воронов» и «мягкие рубашки», прежде чем её голова упала мне на плечо. Вес был ничтожным, а ответственность – невыносимой.

Как самую ценную в мире ношу, я отнёс её в спальню. Положил на кровать, снял сапоги и пальто, расшнуровал платье, чтобы грудь свободно дышала, стараясь не смотреть на обнажившуюся линию плеч.

Летиция очнулась и потянула ко мне руки:

– Рэмонд…

– Что, госпожа Лаиш?

– Вы не могли бы… – её и без того красные щёки зарделись.

– Принести вам что-нибудь? Укрыть?

– Нет, – она покачала головой и откинула непослушную прядь волос. – Вы можете со мной заняться… любовью? Прямо сейчас. Пожалуйста.

Я ожидал чего угодно, но не этого. Громко закашлявшись, я попытался убрать её руки, но они обвили мою шею так крепко, что мне пришлось ещё сильнее наклониться.

– Ну я вас очень прошу… – её глаза, казалось, заглядывают в саму душу.

– Летиция, вы пьяны! Что за странные просьбы? – мой голос предательски захрипел.

Она приподнялась и прильнула к моим губам, напрочь сбивая моё размеренное дыхание.

– Понимаете, Даррен сказал, что девственница не может быть хорошим следователем, – прошептала она, прервав поцелуй.

– Что?! – из моего горла вырвался рык. Всю нежность, весь мой страх и борьбу смыло волной белой слепой ярости.

– Не хотите, так и скажите! Акселя попрошу! Или Даррена… – бормотала она, сворачиваясь клубочком. Чистый ангел. Словно и не предлагала мне только что переспать из-за карьерных соображений.