Текст книги "Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ)"

Автор книги: Лия Юмай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

48

Велор отправил пьяного Даррена на мороз, приказав умыться снегом и привести себя в порядок.

Мы вернулись наверх, и я устало опустилась в кресло, пока Нежель осматривал тело. По щеке покатилась слеза, Пауль Гарденс оказался никаким не злодеем, а испуганным мальчишкой, брошенным на растерзание настоящему чудовищу. Горькая жалость ядом растекалась по венам, грозясь пролиться потоком слёз. Если бы он доверился мне, а не подкидывал анонимки...

Рэмонд молча подошёл сзади и обнял меня за плечи.

Спустя несколько минут в библиотеку вернулся следователь Тенн с раскрасневшимся от холода лицом и мокрыми волосами, которые теперь закручивались в забавные тёмные локоны. В его глазах наконец-то появилась привычная острота, и хоть он исправно бросал виноватые взгляды на начальника, стыдно ему не было. Бутыль вина и ловля воображаемой русалки – это совершенно не то, что могло смутить Даррена. Да я даже и придумать не могла, что его смутило бы на самом деле. Даррен поймал мой взгляд и подмигнул так стремительно, что этого не заметил никто, кроме меня.

– Когда я пришёл, дом был пуст, я исследовал его, ну и… провалился, – доложил он о своих похождениях. – Правда, до этого я кое-что нашёл.

Даррен полез в карман и протянул нам раскрытую ладонь. Мы все подошли ближе, чтобы рассмотреть улику. Золотая пуговица с королевским гербом.

– Где вы её нашли? – спросил Нежель.

– У лестницы. Там ещё валялся помятый жетон, скорее всего, сержанта Фейна. Я поднял сначала только пуговицу, потому что у Акселя и городовых пуговицы иные. Здесь герб с короной.

– Может… Не может быть… – Велор вытащил из кармана платок и вытер лоб. – Такие пуговицы на форме людей Алькона Мрака.

Мы все встревоженно переглянулись, вспомнив про букву «А» в письме.

– Давайте не будем торопиться с выводами, – я провела рукой перед глазами, люди и предметы вокруг приобрели цветные оболочки, показывающие магию.

Пуговица имела едва заметный красно-оранжевый спектр. Я знала человека, кому она могла принадлежать.

– Это пуговица солдата королевской армии, Лероя Гранта. Конечно, она может принадлежать любому королевскому солдату, обладающему боевой магией, но только Лерой Грант вхож в дом Гарденсов.

– У лестницы я нашёл короткий светлый волос. Не кудрявый и длинный, как волос Пауля, а именно короткостриженый, – вмешался Нежель.

– Это точно Лерой Грант, – я вспомнила его странную привычку поправлять короткие волосы, которые в этом совсем не нуждались. – Я думаю, сержант сорвал пуговицу с камзола Лероя во время борьбы. Аксель стремился оставить нам эту улику.

Сердце невольно сжалось, на этот раз пронзая тело непривычно острой болью. Эта адская смесь душевного и физического страдания заставила побледнеть и невольно сгорбиться. В глазах на мгновение потемнело.

Холодный ужас, куда более страшный, чем любая ловушка, сковал внутренности. Я могу не успеть. Не спасти Акселя. Не найти правду ради Бекки и Пауля. Не поговорить с отцом... Не успеть сказать Рэмонду…

– Летти? – обеспокоенно спросил Крау.

– Я в порядке, – твёрдо произнесла я, заставляя себя выпрямиться и вдохнуть полной грудью.

В этот момент главный агент тайной королевской службы Алькон Мрак ворвался в дом почивших Гарденсов с дюжиной вооружённых людей.

– Господин Велор! Доложите обстановку! О… – он слегка сморщил нос при виде почерневшего тела, которое подоспевшие уже работники прозекторской укладывали на носилки.

– Ох, не спрашивайте, господин Мрак! – запричитал Велор. – Хотя, возможно, вас заинтересует письмо, оставленное молодым лордом… И пуговица. Мы выяснили, что в деле вероятно замешан солдат королевской армии Лерой Грант.

– Так значит угроза приобрела конкретное лицо. Лерой Грант, говорите... Мы должны действовать быстро. – Мрак осмотрелся, словно что-то искал. – Королевские магические службы зафиксировали скрытый всплеск несанкционированной портальной магии в районе этого особняка. Видимо, произошёл сегодня ночью, но обнаружили его только спустя несколько часов из-за завесы иллюзорной магии.

Велор присвистнул, схватившись за голову.

– Вот для чего эта иллюзорная ловушка под лестницей! Чтобы скрыть портал!

– Покажите мне это место, – приказал Мрак.

* * *

Я наблюдала, как Мрак водит тростью внутри чулана, и отходящий от неё серый спектр, переливающийся желтоватыми искрами, говорил мне о том, что трость Мрака совершенно необычна. И магия её была мне незнакома.

– Да, здесь иллюзия и остатки портативного портала, – констатировал Мрак.

А у меня в голове разрозненные кусочки пазла выстраивались в практически цельную картину. Письмо Пауля. Исчезновение Арта. Портал. Пуговица Лероя.

– Лорда убил проклинатель, это ясно, – рассудила я. – Его здесь застали Аксель с городовыми, которые пришли арестовывать лорда, потому что Пауль Гарденс оказался Улем Энсом… Значит, Аксель и его люди узнали проклинателя.

– Или узнали о его дальнейших планах, – подхватил Рэмонд. – Значит, проклинатель ушёл порталом и забрал наших с собой. Господин Мрак, что с Арт Дан Яром?

Мрак с яростью перехватил рукоятку своей трости.

– Я напал на его след, узнал, где он остановился в Лорвене и почти поймал, но в последний момент ему удалось улизнуть. Потеряли мы его в районе вокзала. Боюсь, менталист скрылся в поезде, идущем в столицу. Я предупредил своих людей. Они незаметно проследят за ним, если это так.

– Из письма ясно, что следующая цель проклинателя – королева Кларисса, Арт подался в столицу. Что, если Лерой Грант его сообщник и вместе с нашими людьми тоже ушёл порталом именно туда?

49

Кабинет Велора, ставший на время оперативным штабом, снова наполнился людьми. Секретарь Виль принёс всем горячий бодрящий отвар и поставил на стол вазочку с печеньем.

Да, времени было мало, и ещё в особняке Гарденсов мы обсуждали возможность отправиться в столицу сразу же, воспользовавшись секретным порталом, предназначенным для агентов королевы, который мог предоставить Мрак. Однако решили, что без чётко проработанного плана мы будем лишь блуждать по городу, как слепые кроты.

Что касается подозреваемого Лероя Гранта и безопасности королевы, Мрак, конечно, предупредил нужных людей, благоразумно отдав приказ не арестовать подозреваемого без крайней необходимости, а следить за ним.

Окончательно протрезвевший и взбодрившийся отваром Даррен метался по кабинету, как зверь в клетке.

– Следователь Тенн, сядьте ради Богини! – наконец рявкнул на него Велор. – У меня уже в глазах от вас двоиться!

– Мы же теряем время! Надо действовать!

Алькон Мрак взял командование в свои руки:

– Мы с вами идём допрашивать актёров, госпожа Лаиш с Крау отправляются в архив. Надо посмотреть, что у нас есть на всех, кто мелькал по делу: Парр, Бранс, Грант, кто там ещё? На Акселя Фейна тоже посмотрите. Что известно об их прошлом?

Мне было очень неприятно, что даже Алькон Мрак подозревает Акселя в причастности, и я сделала себе мысленную пометку, попробовать найти информацию и о самом Альконе. В конце концов, он тоже на «А».

Рэмонд держал меня за руку, когда мы шли в архив. Вдруг меня окликнул долговязый секретарь Велора.

– Госпожа Лаиш, тут вас спрашивают!

Я обернулась и не поверила своим глазам. В тёмном дорожном пальто и меховой шапке, так безжалостно смятой в руках, передо мной застыл отец.

Только сегодня я думала, что, возможно, не успею с ним попрощаться, а теперь он здесь, такой же холодный и чужой, но… он приехал!

Крау заметно напрягся и сжал мою руку.

– Всё в порядке, Рэмонд. Это мой отец.

– Летиция, я знаю, ты на работе. Но нам надо поговорить. Это не займёт много времени.

– Да, конечно, – растерянно пробормотала я и сделала шаг навстречу.

– Только… Можно, не здесь?

Отец с такой горечью обвёл глазами стены унылого коридора, что я поняла: ему неприятно здесь находиться из-за мамы. Когда её убили, он провёл здесь немало часов. Я посмотрела на Рэмонда.

– Я поговорю с отцом в трактире, а ты пока сходи в архив, ладно? Я совсем ненадолго, не волнуйся.

На лице Рэмонда промелькнул настоящий ураган эмоций: беспокойство, нежелание отпускать, понимание, что он не имеет права вмешиваться в семейные дела.

– Господин Лаиш, только, пожалуйста, не оставляйте Летицию ни на минуту, и после разговора проводите обратно.

Отец окинул Рэмонда неприветливым взглядом.

– Так и сделаю, господин…

Мой страж не торопился подсказывать, он выдержал странную паузу и будто нехотя произнёс:

– Крау.

Правая щека отца дёрнулась, и сердце неприятно кольнуло: раньше я не замечала его нервный тик. Неужели отец болен?

Он молча кивнул, взял меня под локоть – его пальцы были ледяными даже сквозь ткань платья.

– Виль, будьте добры, – обратилась я к секретарю, – принесите моё пальто.

Уже на ходу я обернулась, поймав последний встревоженный взгляд Рэмонда, и успокаивающе улыбнулась ему. Ну что может случиться, когда со мной отец?

Улица встретила нас пронизывающим ветром.

Мы шли молча, скрипя снегом под ногами. Отец не отпускал мой локоть, его шаги были быстрыми и нервными.

– Отец, ты дрожишь. Там, в участке, тебе стало плохо?

– Нет, – он ответил резче, чем собирался, и поправил шаг. – Просто холодно. И этот… твой страж. Откуда он?

– Я его наняла. Он телохранитель, – объяснила я, чувствуя, как странно звучат эти слова.

– Крау… – отец пробормотал фамилию так, словно пробовал на вкус что-то горькое. – Знакомая фамилия.

Мы зашли в «Жёнушку демона» и нас тут же окутал запах пива и жареного лука. Отец выбрал самый дальний столик и заказал два чая, даже не спросив у меня, чего я хочу.

– Почему ты приехал именно сейчас? Что-то случилось?

Отец положил свою меховую шапку на стол. Он сглотнул и начал рассказывать,

глядя не на меня, а куда-то поверх моего плеча, в само прошлое:

– Летиция, я решил, что раз уж ты не оставила свою дурацкую идею стать полицейским…

– Следователем, пап.

Он посмотрел на меня так, словно от того, как я его назвала, ему стало больно.

– Да, именно. Так вот. Твоя мать, она… У неё был такой же дар, как и у тебя. Она видела магию, ауру, и ещё что-то. Я толком не разбирался. Она ходила по музеям и выставкам, работала с артефактами, за что и поплатилась в тот вечер…

– Ты… не любил её? – На самом деле, я собиралась спросить «Ты любил её?» Но разве он тогда поступил бы так со мной?

Рука с чашкой чая так и зависла в воздухе. Отец взглянул на меня с такой болезненной горечью, что я, словно, заразившись этим ядом, почувствовала резкую тошноту и головокружение.

– Любил. Но твоя мать… она увлеклась другим незадолго до смерти.

Такого я точно не ожидала, мои глаза расширились от ужаса.

– Кем?

– Артефактором, с которым она тогда работала. Александром Крау.

Мир вокруг поплыл. Звуки трактира – смех, звон посуды, голоса – отдалились, превратившись в глухой гул. В висках застучало. Крау. Александр Крау.

– У... у него была семья? – едва выдохнула я, уже зная ответ, боясь его услышать.

Отец кивнул, его лицо исказила гримаса старой, незаживающей обиды.

– Единственный сын Рэмонд.

Всё встало на свои места. Странная пауза в коридоре, дёргающаяся щека отца, взгляд, полный ненависти и боли. Отец Рэмонда был любовником моей матери. А Рэмонд... Рэмонд знал всё это время.

Волна жгучей боли – уже не душевной, а само́й что ни на есть физической – прокатилась по грудине. Я вцепилась пальцами в край стола, чтобы не упасть, потому что мир превратился в сплошную ярмарочную карусель.

– Почему ты решил рассказать это именно сейчас? – Голос мой осип, я тяжело дышала от не отпускающей меня боли, но отец, погружённый в свои мысли, не замечал этого.

– Я получил анонимное письмо, точнее, записку.

– Покажи мне её.

– От злости я сжёг её. Там было написано: расскажите всё дочери прямо сейчас, иначе будете жалеть. Я разозлился, думал, это чья-то дурацкая шутка. Но потом всё же решил, что лучше поговорить с тобой.

– Раз мама была неверна тебе, ты и меня не считал своей дочерью?

Лицо отца изменилось, оно словно смягчилось, и видеть его таким было непривычно. В его глазах мелькнула тень нежности, которую я почти не помнила.

– Нет, что ты! Ты моя. Я точно знаю. Летиция, ты… не думай о ней плохо. Она не гуляла направо и налево. Только когда встретила его… вдруг увлеклась…

– Сколько это длилось?

– Не знаю… несколько месяцев. Тот, кто прислал анонимку, хотел, чтобы я рассказал тебе о шкатулке.

– Какой ещё шкатулке? – боль в груди, наконец, стихла, и мой голос выровнялся.

– Когда это всё случилось, на выставку доставили какой-то редкий артефакт: шкатулку, найденную в одном из замков рядом с Лорвеной. Александр Крау прислал записку, и твоя мать, конечно же, помчалась по его первому зову, изучать вещицу. Больше живой я её не видел.

– Что ещё ты знаешь? Думаешь, её убили из-за шкатулки?

– Скорее всего. Ведь артефакты из музея украли, в том числе и шкатулку.

– Что особенного в ней было?

– Я не знаю… не уверен… Но твоя мать очень горела мыслью досконально изучить этот артефакт, она говорила, что он относится к редчайшим «живым» артефактам, то есть к тем, к которым привязан дух. Больше я ничего не знаю.

– Ты точно сжёг ту записку? Может, что-то осталось от неё?

Отец покачал головой.

– Ничего не осталось, я разозлился, и даже не собирался исполнять прихоти неизвестно кого. Но потом подумал, что раз ты теперь в полиции работаешь, это может быть важно.

– Ты всё правильно сделал, папа. Спасибо тебе.

Я поднялась, подошла к нему и неловко обняла, он до последнего не понял, что я хочу сделать, потом удивился и неуклюже поднялся мне навстречу, роняя стул. Наши объятия были скованными и неловкими, но сейчас это не имело никакого значения.

– Я пойду, работа ждёт. Счастливо тебе.

Не дождавшись ответа, я быстро зашагала к выходу из трактира.

Дверь трактира захлопнулась за моей спиной, отсекая мир старой боли и семейных тайн. От морозного ветра перехватывало дыхание, холод обжигал лёгкие и щёки, но я благодарила его за эту боль – она была настоящей, понятной. Впереди лежал коридор полицейского участка, где меня ждал человек по фамилии Крау. Человек, чей отец погубил мою мать. Кто знает, как бы жила я сейчас, если бы не Александр Крау? На миг я представила себе родителей вместе. Живую, улыбающуюся маму и отца, любующегося её красотой, и заботливо держащего за руку маленькую девочку – меня. Слеза, покатившаяся по щеке, тут же замёрзла, неприятно щипая кожу.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи.

50

Рэмонд Крау

Господин Лаиш явился очень не вовремя, словно сама судьба, насмехаясь, поставила ещё одно непреодолимое препятствие на нашем пути.

«Почему именно сейчас?» – бушевало во мне. – «Когда каждый час на счету?»

С бессильным отчаянием я ощущал, что время заканчивается, утекая безвозвратно и всё быстрее, словно песок в песочных часах. Летти стало хуже, я видел это по бледности её кожи, синеватым кругам под глазами и по тому, как она время от времени прикрывала глаза, пытаясь скрыть боль.

Мне хотелось встряхнуть её, закричать, чтобы она перестала быть такой сильной, чтобы позволила мне взять на себя хоть часть её ноши – но всё, что я мог, – это стоять рядом, молча стиснув зубы, и ощущать, как безысходность разъедает меня изнутри.

С каждым часом мы становились на шаг ближе к правде, открывая новые факты, но это было дьявольски долго. Каждая улика, каждый намёк казались одновременно и спасением, и новой петлёй, затягивающей нас в бесконечный лабиринт, пока сердце Летиции медленно чернело. Мы раскрывали заговор, но не могли догнать смерть, которая дышала ей в спину.

Я не пошёл в архив, хотя, возможно, и следовало продолжать рыть носом землю в поисках зацепок. Отец Летти пообещал проводить её обратно, но я намеревался убедиться лично, что она в порядке. Превратившись в ворона, я устроился на ветке напротив «Жёнушки демона». В окно я видел только то, что Летти и отец сидят друг напротив друга за дальним столиком. Ледяной ветер пробирался под перья и норовил сбросить меня с ветки. Минуты шли, а я думал, что сижу здесь зря: до полицейского участка две минуты ходьбы, а я, может, нашёл бы что-то полезное за это время.

Краем глаза я заметил, что дверь участка открылась и на порог вышел Даррен. Он зажёг сигарету, а курил он, насколько мне было известно, в исключительных случаях.

«Вдруг он узнал что-то важное?»

Я спикировал вниз, и кувыркнувшись, уже на своих человеческих ногах оказался рядом.

– Святые Угодники! Крау! Ты решил меня доконать? Кто так подкрадывается?

Даррен шутливо приложил руку к сердцу.

– Что-то узнали на допросах? – не обращая внимание на его клоунаду, спросил я.

Он стал сразу стал серьёзнее и собраннее, сначала затянулся, потом сплюнул.

– Ну мозги актёрам промыли знатно, хотя многим всё равно, за что деньги получать. Мрак сейчас допрашивает Парра, и я уверен, этот гад точно знает, кто проклинатель! Только молчит пока. А ты что здесь летаешь, вы разве не в архив отправились?

Вспомнив о своей миссии, я тут же повернулся обратно в сторону таверны.

И похолодел.

Дверь «Жёнушки» была распахнута. На пороге, озираясь, с растерянным и встревоженным лицом, стоял отец Летиции, рядом с ним никого не было.

Сердце словно мгновенно обратилось в тяжёлый камень, ухнувший куда-то вниз. «Нет. Нет, нет, нет...»

– Крау? Что случилось? – спросил Даррен, тут же насторожившись.

Я не ответил. Я уже бежал через улицу, не обращая внимания на крики извозчика. Господин Лаиш, увидев меня, сделал шаг навстречу, его лицо было бледным.

– Где Летиция? – хрипло прорычал я.

– Она... она вышла минуту назад! Сказала, что работа ждёт... Она ушла так быстро и решительно…

Времени выяснять отношения не было, хоть и хотелось схватить этого человека за плечи и прижать к стене, вытрясти из него каждое слово. Я лихорадочно обвёл взглядом улицу, одновременно цепляя на ухо акусти, когда к нам подошёл Даррен.

– Летиция, приём! Летти? – артефакт молчал. – Даррен, ты не видел, как Летиция выходила из трактира?

– Нет. Что произошло?

– Она пропала. Господин Лаиш, что вы ей сказали?

Отец Летиции нахмурился и посмотрел на меня исподлобья.

– Правду сказал. Про её мать и вашего отца.

Я поджал губы, сдерживая гнев, а Даррен тут же уловив суть, смачно выругался.

– Значит, никто её не похищал, – сделал вывод он. – Она ушла добровольно. Только куда?

– В участок она не пошла, мы стояли у входа, – я говорил торопливо, словно стараясь успеть за быстро бьющимся сердцем. – И прошло слишком мало времени, чтобы она скрылась из виду, если ушла бы пешком. Она села в дилижанс.

– Крау, ты думаешь, она поехала поговорить с твоим отцом?

Громко выдохнув, я снова обратился к растерянному господину Лаиш.

– Вспомните точно, что ещё вы сказали Летиции? Она не знала адреса моего отца. Куда она могла поехать?

Я нащупал в кармане ампулы, которые ещё в полдень мне передал Нежель. Близилось время вечернего укола, атропин в её крови скоро перестанет действовать.

«Если я не найду её сейчас…»

– Ничего такого. Ну рассказал, что в тот вечер она должна была изучать редкий живой артефакт.

– Что значит «живой»? – уточнил Даррен.

– Это артефакты, к которым привязан дух, или что-то подобное. Я не очень в этом разбираюсь. Но Летиция… она разбирается. И если она думает, что это как-то связано с её матерью, с проклятием…

– Даррен, я полечу в музей, она, скорее всего, там. Доложи Велору и Мраку, и… вы там с архивами сами разберитесь, ладно?

– Ладно, – Даррен повернулся к проходящему мимо мужчине. – О, судья Бранс! Мы как раз вас искали, не могли бы вы зайти в участок? Небольшая беседа, чистая формальность!

Дальше я не слушал, уже обращаясь в ворона. Ветер заставлял с удвоенной силой махать крыльями, когда я летел в сторону здания городского музея. А отец Летиции так и остался стоять на пороге трактира – ссутулившаяся одинокая фигура в тёмном пальто. Ветер трепал его волосы, свою меховую шапку он так и мял в руках, а я летел прочь, унося в себе тайну, которая была тяжелее любого груза.

«Теперь Летиция знает про моего отца и свою мать, но это лишь верхушка айсберга, а то, что спрятано под тёмной водой, просто убьёт Летти».

Здание музея возникло впереди, мрачное и пустое в зимних сумерках. Все окна были тёмными, кроме одного – кабинета смотрителя на первом этаже. Я спикировал к нему, прильнув к холодному стеклу. За столом сидел седовласый мужчина и что-то писал.

Уже понимая, что Летиции здесь нет, я всё же сменил облик и постучал, чтобы удостовериться.

Старик вздрогнул, подошёл к окну, прищурился и открыл форточку. – Музей закрыт! – Полиция. Вы не видели молодую женщину? Рыжеволосую, в тёмном пальто? – Сегодня? Нет, никого не было, только утром школьников водили. А вы жетон покажете?

Я не стал ничего объяснять и быстро зашагал прочь. Мысль, словно укус ядовитой змеи, пронзила сознание:

«Какой же я идиот! Визит отца наверняка подстроен, и Летицию увёз Арт! Только зачем она ему?»

Я дотронулся до акусти:

– Летти! Прошу, ответь! Я знаю, ты не могла уехать только из-за того, что узнала! Летти, приём!