Текст книги "Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ)"

Автор книги: Лия Юмай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

12

Разумеется, новость меня удивила. Но Даррену я не стала показывать свои эмоции.

– Наверняка господин Крау не просто так ударил мэра. Было за что, значит.

Даррен нарочито испуганно скривил лицо и оглянулся.

– Вы бы потише говорили, госпожа Лаиш, а то завтра все газеты напишут: Новый следователь полиции считает, что мэра избили за дело.

Я медленно поднялась из-за стола, отодвинув тяжёлый дубовый стул. Аксель, который ещё не доел свой обед, тоже вскочил.

“Ага. Значит, Рэмонд велел ему за мной присмотреть”.

– Аксель, ты что такой дёрганый? Совсем зашугали? Сядь, доешь спокойно! – дёрнул его за рукав Даррен. – госпожа Лаиш, вы разве уже уходите?

– Нет, – пожалела я Акселя, – отлучусь в дамскую комнату.

“С какой стати я перед ним отчитываюсь?” – злилась я на себя по дороге.

Выйдя из дамской комнаты, я чуть не врезалась в Рэмонда. Он стоял вполоборота к стене, будто поджидал меня, но делал вид, что просто задумался.

– Господин Крау, вы теперь и в туалет меня сопровождать намерены?

– Если понадобится, – невозмутимо кивнул Рэмонд. – Я попытался найти вашу случайную попутчицу. Как и предполагал, в том месте, где она сошла, никто о такой не слышал.

– Может, она живёт рядом? Или навещала кого-то тайно?

– Маловероятно. Ближайшие дома я тоже проверил.

– Скорее всего, это чья-то глупая шутка.

– Не думаю. Вы пообедали?

– Да. Едем к господину Парру, директору театра.

Рэмонд подал мне пальто, и, махнув рукой Акселю, мы вышли из трактира, вдохнув морозного зимнего воздуха, и сели в экипаж. Крау молчал, пристально глядя в окно.

Вспоминая попутчицу, которая, вероятно, подбросила мне записку с угрозой, я всё больше ощущала нарастающую тревогу. Как любил повторять частный детектив Парис из рассказов в еженедельной газетной колонке “Криминальное чтиво”, я отчаянно чувствовала, что что-то упускаю в этом деле.

Директор театра проживал в небольшом особняке недалеко от переулка Олье.

Городовой прохаживался по двору, очевидно, следя за соблюдением домашнего ареста.

Дверь нам открыла горничная.

– Господин Парр на работе, в театре, – ворчливо сообщила она, хотя мы ещё ничего не успели спросить.

– Нам нужен его сын, Дионис.

Горничная бросила на нас недовольный взгляд.

– Вы из газеты?

– Мы из полиции, – я показала ей жетон, выданный мне накануне.

Она отошла в сторону, пропуская нас внутрь.

– Проходите в гостиную. Я позову молодого господина.

Дионис оказался худощавым, темноволосым парнем с большими грустными глазами.

– Господин Парр, у меня к вам несколько вопросов в связи с... гибелью помощника судьи, Бекки Гарденс.

И без того большие глаза Диониса расширились:

– Вы что же думаете, это я её убил?!

Едва присев на диван, парень вскочил и стал ходить по комнате, словно тигр в клетке.

– Прошу, господин Парр, успокойтесь, – произнесла я мягким голосом. – Это стандартная процедура. Произошло преступление, и мы проверяем всех, кто, так или иначе, контактировал с жертвой.

Мой спокойный тон, кажется, возымел действие, Дионис сначала перестал метаться, потом уселся напротив.

– Что вы хотите знать?

– Вы виделись с госпожой Гарденс?

– Всего один раз.

– Когда? Где?

– Она приходила в допросную на следующий день после того, как меня арестовали. Её очень интересовало, понимаю ли я, что похищение – это серьёзное преступление.

– А вы понимаете это, господин Парр?

Дионис опустил взгляд в пол.

– Почему Марсела не могла даже дать мне шанс? Скажите? Я ведь люблю её. А она отказывала, даже не попробовав. Уверен, мы были бы прекрасной парой! Я бы заботился о ней... Она же встречалась с другими!

Он резко поднял голову, его глаза блестели.

– Я просто хотел, чтобы она поняла, что со мной ей будет лучше. Ничего плохого я бы не сделал.

– Ясно. Значит, не понимаете. А что ваш отец думает по поводу вашего поступка?

Глаза Диониса сверкнули:

– Отец считает, что я опозорил его. Он очень злился, когда узнал.

– Но внёс за вас залог, верно?

– Верно.

– Скажите, вы нарушали домашний арест? Покидали дом?

Дионис замешкался лишь на долю секунды, но это не ускользнуло от моего внимания:

– Городовой дежурит у двери круглосуточно. Я не мог бы, при всём желании.

Когда мы выходили из дома господина Парра, городовой читал газету, сидя на табуретке в коридоре. Заметив нас, он быстро опустил печатное издание на колени и выпрямил спину.

Я бросила взгляд на первую страницу: газета была несвежей, а на низком столике рядом лежало ещё несколько экземпляров.

Уже у ворот Рэмонд вдруг обернулся, задумчиво глядя на особняк.

– Госпожа Лаиш. Я сейчас. Минутку постойте здесь.

Торопливо он вернулся в дом и тут же вышел с газетой в руке.

В ответ на мой вопросительный взгляд Крау улыбнулся:

– Охранять вас иной раз так скучно, госпожа следователь! Хоть будет что почитать.

– Ей почти неделя. Взяли бы посвежее.

– Мне понравилась именно эта, – капризным тоном объяснил Крау.

Я вздохнула.

В участке нас ждали новости от Акселя.

– Мы получили ответ из столичной мастерской Санкруст по поводу ножа. Всего набор серебряных столовых приборов с элементами из слоновой кости “Экзотика” было изготовлено двенадцать штук. Хотя первый набор продан аж пятнадцать лет назад, список клиентов сохранился!

Аксель радостно помахал листом перед нашими глазами.

Я перехватила его руку и пробежалась по фамилиям. Ни одной из тех, что были связаны с делом.

– Аксель, теперь тебе предстоит ещё более сложная задача. Возьми кого-то себе в помощники. Узнай, адреса всех этих людей. Есть ли среди них жители нашего города?

– А если таковых не окажется?

Я немного растерялась. “Ну, да, ведь столовые приборы могли кому-то подарить, например”.

– Если таковых не окажется, Аксель, то тебе придётся каждому клиенту написать письмо. Притворись коллекционером. Спроси, не хотят ли они продать набор, – пришёл мне на помощь Рэмонд.

– Будет сделано! Я ещё проверил, с кем жертва общалась помимо работы. Она иногда встречалась с кузиной, леди Одиль Гарденс. Она проживает на улице Котрон.

– Отлично, Аксель! Прямо сейчас и навестим её.

Особняк, где жила Одиль и её родители лорд Реми и леди Селин Гарденс оказался почти по соседству с домом, в котором Бекки снимала квартиру.

Нам с Рэмондом не пришлось даже брать экипаж.

День подходил к концу, серость сумерек разбавлял лежащий под ногами снежный покров. Ремонд шагал рядом, и помимо скрипа снега под ногами, я слышала тихий шелест газеты, которую он спрятал под плащ.

– Господин Крау, – я скосила на него взгляд, отчего, наверное, моё лицо, обрамлённое огненными волосами, могло казаться хитрым.

– Да, госпожа следователь?

– Вы собираетесь рассказать мне, что увидели в этой старой газете?

Как назло, в этот момент нога ступила на скользкий пласт льда и поехала, намереваясь отправить меня в виртуозный шпагат.

Но вместо гимнастических подвигов я оказалась в объятиях ловко подхватившего меня стража.

– Не торопитесь, госпожа Лаиш, все таланты раскрывать. Я не успел восхититься вашими дедуктивными способностями, а вы уже и гибкостью меня удивить решили, – проговорил Рэмонд тихим насмешливым тоном.

Я осторожно высвободилась из его рук.

– Можно подумать, вы никогда не падаете.

– Я этого не говорил. А мы уже пришли. Вот он. Особняк ещё одних Гарденс.

Крау показал на чёрные кованые ворота с фамильным гербом.

13

Как всегда, не утруждая себя предупреждением, Рэмонд взмахнул крыльями и вороном опустился мне на плечо, цепко впиваясь когтями в шерстяное пальто.

Дверь открыла женщина в накрахмаленном белом переднике с очень недовольным выражением лица.

– Здравствуйте. Мы... я из полиции, – показала ей жетон. – Я могу поговорить с Одиль Гарденс?

– Она с леди Гарденс отправилась на курорт.

– Какой курорт?

– В горы, в Сорбит.

Сорбит – ближайший горный курорт. Зимой аристократы катаются там на лыжах, а летом купаются в огромном горном озере “Серебро”, которое местные поэты величают «слезой дракона».

– А лорд Реми Гарденс дома?

Экономка раздраженно вздохнула:

– Проходите, – буркнула она, будто делала нам одолжение.

Прихожая оказалась просторной, но удушающе перегруженной. Темные дубовые панели стен были усыпаны охотничьими трофеями: оленья голова со стеклянными глазами, чучела птиц на консоли с распахнутыми крыльями. Под ногами скрипел паркет, его доски расходились веером от массивной двери.

Пахло в доме моющими средствами с едким оттенком нафталина.

Ни мне, ни Крау здесь не понравилось. Ворон нервно раскрывал, щекоча перьями мою щёку, и снова складывал крылья.

Смахнув стража, заставив его совершить короткий полёт, я сняла пальто и передала экономке.

Лорд Гарденс, грузный бородатый мужчина, восседал в кресле у камина. Увидев нас, он поднялся мне навстречу, приветливо улыбаясь.

– Чем обязан, госпожа...?

– Лаиш, следователь сыскной полиции. Мне надо задать вам несколько вопросов по поводу убийства вашей племянницы, леди Бекки Гарденс.

В камине громко треснуло полено, а по лицу хозяина дома пробежала тень.

– Ах, бедная Бекки... – он горестно покачал головой. – Её смерть – это чудовищный удар для нас всех. Просто чудовищный.

Я присела на диван, а Рэмонд слетел с моего плеча и уселся на подоконник.

– Мне бы, конечно, очень хотелось побеседовать с Одиль. Она ведь была близка с Беккой?

– Конечно, они дружили. Вы знаете, у Одиль очень слабые нервы. Поэтому, как только Пауль сообщил нам эту ужасную весть, – он сделал паузу, его взгляд скользнул к портрету в золоченой раме над камином: хрупкая молодая женщина с бледным лицом. —... Я немедленно отправил дочь с женой в горы. Для спокойствия.

– Но Одиль знает, что Бекки мертва?

Лорд потянулся к графину, стоящему на кофейном столике, и налил себе виски. Рука едва заметно дрожала, и лёд в бокале звенел.

– Да. У бедняжки такая истерика случилась, что пришлось принять меры.

– Какие именно меры? – осторожно поинтересовалась я.

– Селин напоила её успокоительными, – он сделал глоток, оставив на стекле отпечаток влажных губ. – И я тут же отправил их обеих на вокзал и посадил на поезд до Сорбита.

– В Сорбите, где именно они остановились?

– На вилле “Серебристые утёсы”. Мы каждый сезон там отдыхаем.

– Лорд Гарденс, а как вы можете прокомментировать столь внезапный отъезд вашего брата?

Лорд на мгновение напрягся, нервно теребя перстень с фамильным гербом.

– Почему внезапный? Алан с женой всегда мечтали о кругосветном путешествии.

– Но теперь, когда Бекки собиралась замуж...

– Ах да. Но за кого, госпожа Лаиш? За военного! Алан не одобрял выбор дочери. Они с женой решили, что если свадьбу отложить, то у Бекки будет больше времени подумать о своём решении.

“Значит, Лерой был прав насчёт причин такого скоропалительного отъезда.”

Я посмотрела на подоконник, где сидел Рэмонд. Ворон исчез.

– Лорд Гарденс, скажите, а чем занимаетесь вы и ваш брат? Я имею в виду, ему легко было вот так вот оставить все свои дела на целый год?

– Не вижу, какое это имеет отношение к делу, – его голос приобрёл металлические нотки, – но если вам так любопытно... Алан посвятил себя меценатству. Наши семейные земли, виноградники в Южной Эльмонии, лесные угодья, приносят стабильный доход. – Он щёлкнул пальцами, и в гостиной, которая за время нашего разговора почти погрузилась во тьму, зажглись дополнительные свечи. – Родители жили по принципу "приумножай и властвуй". Мы с братом... – на губах появилась кривая улыбка, – пересмотрели приоритеты двенадцать лет назад. Денег было достаточно. Настало время просвещения.

Слушая лорда, я ловила себя на мысли, что мне он крайне неприятен.

– Алан основал "Консорциум Гард", – лорд вскинул руку, демонстрируя гравюру на стене – схему с тремя ветвями: Дети, Искусство, Наука. – Объединение эльмонийской элиты.

– Я так понимаю, вы тоже управляете этой компанией?

– Верно. Я один из четырёх распорядителей. Каждый год мы выбираем объект для поддержки и собираем средства. Даже Её Величество активно участвует в наших проектах, предоставляя финансы из казны.

– Благодарю за ответ. А вы когда в последний раз видели Бекки Гарденс и её родителей?

Прежде чем ответить, лорд долил в свой бокал виски.

– Брат заезжал ко мне перед самым отъездом на вокзал. Отдавал последние распоряжения. А Бекки... Даже не вспомню... Ах да. Она заходила в контору Консорциума несколько дней назад.

– Вот как? – мои брови сами поползли вверх. – А по какому вопросу?

– Видите ли, один наш сотрудник проворовался. Его привлекли за растрату казны. А Бекки, как я понял, выполняла какое-то поручение судьи.

“Второе дело, которым занималась Бекки! Растрата казны!”

В этот момент из коридора донёсся оглушительный грохот, будто опрокинули сервант с фарфоровой посудой. Лорд вздрогнул:

– Какого дьявола?!

Он рванул к двери, а я последовала за ним.

Источником хаоса оказалась кухня.

Всё та же экономка в белом переднике, вооружившись полотенцем, пыталась отходить им бедного Рэмонда, который кружил под потолком, теряя перья. В клюве он держал серебряную вилку.

Увидев меня, он спикировал ко мне на плечо, больно вцепившись в кожу. Я отняла у него вилку, подозревая, что взял он её не зря.

Повертела в руках. Полностью серебряная, натёртая до блеска. Никакой слоновой кости, никаких птиц с тонким клювом, как в наборе “Экзотика”. На ручке вычурный узор – герб, такой же, как на воротах, и виноградная лоза.

“Наверное, Крау просто проверял, а экономка застала его за этим.”

Я вернула вилку сердитой женщине, которая потеряла всякую надежду отлупить Рэмонда полотенцем, и явно была этим недовольна.

– Я прошу прощения за моего... фамильяра. Он питает особую слабость к серебру.

Женщина выхватила столовый прибор, прижимая его к груди, как потерянное дитя:

– Вы хоть понимаете, что это фамильное серебро? Оно досталось лорду от деда. Мы его храним, как... – громко возмущалась женщина.

– Довольно, Мэг! – оборвал её вопли лорд и повернулся ко мне. – Госпожа Лаиш, я надеюсь, я ответил на все ваши вопросы?

– Да, благодарю вас, лорд Гарденс. Единственное, я всё же хотела бы поговорить с Одиль. Когда они с леди Гарденс вернутся?

– Они останутся в Сорбите до тех пор, пока Одиль не станет легче.

– Что ж, понятно. Ещё раз прошу прощения за беспокойство.

В экипаже по пути домой я сверлила взглядом сидящего напротив меня Рэмонда.

– Что вы устроили на кухне, господин Крау? Я, признаюсь, думала, вы нашли там предметы из набора “Экзотика”.

– Не нашёл. Но, вы видели, как тряслась экономка над этим серебром? Значит, оно действительно особое. А ведь лежало на кухне в повседневном пользовании. Не спрятанное в серванте на торжественный случай.

– То есть... вы думаете, что Бекку могли убить в доме дяди? И потом спрятать все столовые приборы из того набора, и достать парадный?

– Я не думаю, а просто не исключаю такой вариант. Дом Реми и Селин Гарденс недалеко от квартиры Бекки и от полицейского участка, где она села в карету.

Я задумалась, кусая нижнюю губу.

– И Бекки занималась делом о растрате, в котором обвиняют работника Консорциум.

Рэмонд довольно кивнул:

– Всё так или иначе ведёт нас к Гарденсам номер два.

– Надо поговорить с Одиль. Я чувствую, что этот нервный срыв лишь повод уехать из города на время следствия. А вдруг это она убила Бэкки? А родители покрывают?

– Не вижу мотива, но вы абсолютно правы, с кузиной жертвы поговорить необходимо. Если выйдем завтра на шестичасовом поезде, то к девяти утра будем в Сорбите.

Когда мы вернулись домой, усталость тут же навалилась на плечи. Рэмонд помог мне снять пальто, а я ойкнула. Его когти всё же оставили царапины на моём плече.

Крау взял меня за руку и осторожно отодвинул бретельку платья, обнажая кожу. На белоснежной коже алели четыре царапины, но болела и немного кровоточила только одна.

Крау отвёл меня на кухню и усадил на стул. Ориентировался он здесь уже лучше меня. Деловито открыв шкафчик над столом, достал пузырёк с темной жидкостью и смочил ею кусочек бинта.

– Немного пощиплет, – предупредил он, словно маленького ребёнка, и приложил бинт к царапине.

Я непроизвольно скривилась. Он убрал бинт и, наклонившись, подул на рану.

– Прости, я буду аккуратнее, – тихо сказал он. А я вдруг смутилась, глядя так близко в его глаза.

14

Рано утром, отправив записку начальнику полиции, мы с Крау отправились на вокзал. Позавтракать мы решили в вагоне-ресторане поезда.

Туман ещё стелился над платформами, растворяя в своей молочной дымке силуэты редких пассажиров. Я крепче затянула пояс пальто, чувствуя, как холодный воздух пробирается под одежду.

Рэмонд, к моему удивлению, взял с собой трость с серебряным набалдашником в виде птичьей головы. И теперь размеренно постукивал ею по плитам.

– Как думаете, Велор взбесится из-за нашего самоуправства? – задала я, волновавший меня вопрос.

– О, госпожа Лаиш, разумеется, Эммет придёт в ярость. Но он быстро отойдёт, тем более, если наша вылазка принесёт какие-нибудь плоды.

...

Поезд тронулся, и за окном поплыли серые предместья, постепенно сменяющиеся заснеженными полями и рощицами. Мы заняли столик у окна. Крау заказал кофе и омлет с беконом, а я – мятный чай и круассан. В вагоне-ресторане витал приятный аромат свежей выпечки и кофейных зёрен.

– Я всё хотел спросить, – неожиданно нарушил тишину Рэмонд, отодвигая сахарницу. – Почему вы решили стать следователем? Это всё-таки необычно для девушки.

Не ожидала, что мой молчаливый и невозмутимый страж может, оказывается, проявлять любопытство!

– Я просто хочу, чтобы преступники не оставались безнаказанными. – ответила я, отламывая хрустящий кончик круассана.

Рэмонд прищурился.

– Это... что-то личное?

Я отставила чашку и внимательно посмотрела ему в глаза.

– Можно и так сказать, – мои пальцы непроизвольно сжали салфетку. – Мне было пять лет, когда убили мою мать.

– И преступника не нашли? – осторожно спросил Крау.

– Нет. Сказали, что грабители просто убрали случайного свидетеля, – Голос не дрогнул, но где-то глубоко внутри, в том самом месте, где до сих пор жила пятилетняя девочка, что-то болезненно сжалось.

Рэмонд неожиданно накрыл мою руку своей.

– И вы... хотели бы найти убийцу?

Я горько усмехнулась.

– Нет. То есть, это было бы здорово, конечно, – мой взгляд упал на наши руки, и я почувствовала, что по щекам разливается жар. – Но разве такое возможно спустя столько лет?

Мой вопрос остался без ответа, а я убрала руку из-под ладони Рэмонда.

После завтрака мы нашли наше купе. Я устроилась у окна, глядя на проплывающий мимо пейзаж: тёмные еловые ветви, припорошенные снегом, время от времени скребли своими лапами по стеклу, словно пытаясь остановить поезд. Поднялся ветер, и начался снегопад. Белые хлопья, гонимые ветром, норовили замести окно и лишить нас обзора.

– Господин Крау, – наконец нарушила я молчание, отрываясь от созерцания метели, – так что вы увидели в той газете, которую взяли из дома Парра.

Сидящий напротив Рэмонд несколько мгновений раздумывал, делиться ли со мной, а потом полез за пазуху и протянул мне газету.

На первой полосе Лорвенского вестника красовалась надпись:

“Королевский бал-маскарад: кто поразил Её Величество?”

Я не стала это читать, далее новость о том, что арестовали сына директора городского театра. Пробежала по ней глазами – ничего нового.

“Стихийное бедствие в Тальмезоне: сход снега отрезал город от всего мира!

Текст пестрел тревожными деталями:

Железнодорожное сообщение прервано, как минимум на три дня.

Несколько человек пропали без вести.

Снежная буря не даёт людям выйти из дома.

Магическая почта работает с перегрузом, доставляя изолированным жителям и туристам продукты.

Я перевернула страницу. Здесь рекламировали новый роман модной писательницы:

"Новый роман Вельгемоны Вьюн 'Поцелуй болотного демона' – скандал сезона!"

Далее шли полезные советы:

"Настойка из водяных пауков – лучшее средство от зимней хандры!"

"Как пополнить магический резерв: болотные пиявки и интимные упражнения из древних гримуаров".

Я закашлялась. Эти газетчики потеряли всякий стыд!

Подняла взгляд на Крау, чьи пальцы с нетерпением барабанили по набалдашнику трости.

– Дело в этом? – ткнула ногтем в злополучную заметку о Тальмезоне.

– Ну не в пополнении магического резерва при помощи интимных упражнений!

– Стихийное бедствие в Тельмезоне? Думаете, родители Бекки могли пропасть без вести?

– Цитирую письмо, которое я видел в доме Гарденсов номер один:“Дорогие Бекки и Пауль, Тальмезон прекрасен! Солнечно, гуляем, любуемся великолепной архитектурой и горными вершинами." – Крау наклонился вперёд, его глаза сверкали. – Интересно, правда? Письмо отправлено именно в тот день, когда...вся эта великолепная архитектура оказалась под шестиметровым слоем снега.

– Что же такое получается?..

– Давайте подождём с выводами, пока не поговорим с Одиль?

Я задумчиво кивнула.

Крау вышел в коридор, его трость глухо стукнула о металлический порог.

– Я сейчас вернусь, – бросил он через плечо. – Дверь никому не открывайте.

Через минуту раздался стук:

– Чай для пассажиров первого класса! – пропел приятный баритон.

В поезде топили, но холод всё равно пробирался через тонкие окна, и я решила, что горячий чай нам с Рэмондом не помешает. Скорее всего, Крау тоже так подумал, вот и заказал для нас.

Я впустила высокого, стройного проводника с подносом. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Этот звук отчего-то заставил меня встревожиться.

– От шеф-повара, – проводник поставил передо мной фарфоровый чайник, от которого потянуло ароматом сладких лесных ягод. – С мёдом и тёртой корицей.

Он уже разливал чай, когда я заподозрила неладное: Перчатки!

Вместо белых, служебных, на его руках были дорогие перчатки из тонкой чёрной кожи.

Поймав мой взгляд, он всё понял. В следующий миг чайник взмыл в воздух, обдавая меня кипятком. Я рванулась вбок – фарфор разбился о стену с душераздирающим звоном.

Убийца навалился на меня, и его пальцы сомкнулись на шее.

В ту же секунду дверь купе вылетела с треском. Моего мучителя откинуло назад.

Я рухнула на пол, жадно глотая воздух и инстинктивно ощупывая шею.

А в коридоре бушевала буря.

Крау сражался уже не с фальшивым проводником, а с оборотнем.

Трость взметнулась, как хлыст, серебряный набалдашник блеснул в воздухе и обрушился на голову волку. Оборотень повалился на спину. Рэмонд бросился на него, но волк перекатился и вскочил на ноги.

Рэмонд крутанул трость между пальцами, перехватив её за середину. Одним концом, вновь напавший получил мощный удар в плечо. Оборотень извернулся и нацелил пасть на горло Крау, но зубы звонко клацнули о второй конец трости. От последующего хруста я невольно зажмурилась.

Послышался свист проводника. Люди выглядывали в коридор и тут же прятались в своих купе.

Крау тем временем создал небольшой огненный шар. Увидев его, оборотень развернулся и бросился прочь. Трость засвистела, описывая в воздухе дугу. Набалдашник врезался в захлопнувшуюся за волком дверь тамбура.

Мой страж погнался за преступником.