Текст книги "Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ)"

Автор книги: Лия Юмай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

45

Летиция

Зрелище было действительно жутким. За письменным столом, слегка откинув голову назад, сидел… Пауль Гарденс. Его мёртвое тело было абсолютно чёрным, и личность угадывалась лишь по знакомым чертам и некогда белым кудрям. Сейчас и они имели неестественный цвет самой тьмы. Моё магическое зрение показывало, что тьма окутала тело, словно кокон гигантской гусеницы, пульсируя и переливаясь тусклым, зловещим светом.

Плечи Велора нервно подёргивались, когда он выслушивал визгливый голос экономки:

– Вчера у меня был выходной, а сегодня я вернулась, слышу наверху шум. А здесь он! Убийца! Он превратил бедного лорда Гарденса в это, стоял и любовался своим ужасом, а потом увидел меня, перекинулся в ворона и вылетел в открытую форточку! Ещё и напоследок заявил, что от моего визга можно не только оглохнуть, но и душу богам отдать! – женщина повернула голову и увидела Рэмонда, который до этого осматривал дом снаружи, а теперь появился в дверном проёме. Она выставила на него дрожащий указательный палец. – Батюшки! Да вот же он! Что же вы стоите, хватайте, гада!

Крау смерил экономку презрительным взглядом.

– Хватит верещать, у всех уже от ваших визгов нервный тик начался. Никого я не убивал, я тоже из полиции, – голос у Рэмонда был немного уставший.

Экономка повертела головой и быстро сообразила, что Крау никто не ловит, и мы с ним заодно.

– А я, знаете, так сразу и поняла! Только думала, вы проверяете меня, ну… скажу ли я правду. А я всё, как было ведь… Этот ваш, – она снова направила палец на Крау, – стоял, потом заругался и в окно вылетел.

Велор перевёл на меня жалобный взгляд. За время своего начальствования он, видимо, совершенно отвык работать с перепуганными свидетелями.

– Вас как зовут, простите? – спросила я экономку, решив спасти бедного Эммета.

– Луиза.

– Луиза, а скажите нам, пожалуйста, лорда Пауля Гарденса кто навещал в последнее время?

– Ну… да. Приходили… господин Лерой Грант, господин Парр, господин судья Бранс… да много кто приходил, всех и не упомнишь!

Мы с Крау переглянулись: столько имён и все знакомые.

– Может, был кто-то особенный? Кого лорд боялся?

– Не знаю. Никого лорд не боялся. Хотя иногда и нервничал после их визитов.

– А что это за потайная комната, зачем она в доме?

– Так она давно здесь. Прежний лорд Гарденс никого сюда не пускал, хранил здесь всё важное. Ну и молодой тоже стал тут время проводить. Такие потайные комнаты в моде у господ. Вон, мне служанка из особняка Шалье рассказывала, что лорд Шалье в такой комнате и вовсе любовницу держит! А…

– Ладно, ладно, мы поняли. Вы можете идти, Луиза. Только из города не уезжайте. Вас вызовут в участок для дачи показаний. Ступайте.

Экономка недовольно поджала губы, видимо, ей очень хотелось поведать нам подробности личной жизни лорда Шалье.

Эммет Велор выдохнул с облегчением, когда она, наконец, покинула нас. И в ожидании Нежеля, мы продолжили осмотр комнаты.

– Куда могли деться сразу несколько вооружённых сотрудников полиции? – снова задался животрепещущим вопросом Эммет, оглядываясь, словно пропавшие были здесь, просто мы их не видели.

– Аксель и его люди могли застать здесь убийцу, и тогда… – моя речь оборвалась, боясь произнести вслух страшное.

– Тогда мы бы нашли здесь и их тела, – твёрдо сказал Рэмонд, и я бросила на него благодарный взгляд.

– Возможно, в их планы не входило убивать полицейских, и они забрали их с собой. Но вот Даррен… – подхватил наши рассуждения Велор. – Он же должен был прийти позже.

Тем временем я заметила, что под чёрной рукой Пауля, всё ещё лежавшей на столе, виднелся лист бумаги. Аккуратно вытащив его, мы прочитали:

«Предателям общего дела – смерть».

– Значит, Пауль, действительно, состоял в организации и написал тот рассказ в газету. Но как он предал их? Что сделал?

Рэмонд, внимательно рассматривающий бумаги, лежащие на столе, уверенно ответил на мой вопрос:

– Сначала он предупредил тебя об опасности. А потом подсунул в карман Даррена записку, которая может помочь продлить тебе жизнь. О первой записке убийца, вероятно, не знал. А вот вторая оказалась роковой для этого юноши.

– Как ты догадался? – голос мой дрогнул. Теперь, когда я почувствовала себя причастной к смерти Пауля, мне вдвойне сложно было смотреть на его тело.

– Почерк, Летти, посмотри сама.

От его «Летти» где-то внутри стало теплее.

Он вынул из кармана ту самую записку, которую мне подкинула белокурая попутчица, и положил её рядом с бумагами, подписанными Паулем Гарденсом, что высились небрежной стопкой на краю стола.

– Да… почерк очень похож. Как же я не увидела раньше? Он же писал мне адрес Бекки…

– Ну, он не такой глупый. Мог намеренно немного поменять почерк. Так и есть.

Рэмонд мягко коснулся кончиками пальцев сначала одной записки, потом другой.

– Смотри: здесь – он старался изменить руку, писал угловато, с нажимом. А в официальных бумагах, почерк живой, свободный. Одни и те же закорючки в букве «р», одинаковый наклон. Он не ожидал, что эти два почерка когда-то окажутся рядом. Самонадеянность. Она губит чаще, чем злой умысел.

Я просмотрела бумаги в стопке.

– Смотрите, все документы исписаны, а среди них вдруг чистый лист. Случайность?

Велор, осматривающий стены, подошёл к столу и взглянул на бумагу.

– Это может быть случайность, но… – задумчиво протянул он. – Пауль мог успеть спрятать нечто важное в эту стопку, когда понял, что ему грозит опасность.

Он повернул лист к окну, пытаясь разглядеть что-то невидимое.

– Лучше показать это Нежелю.

– Ой! Я вижу! – не удержалась я от радостного восклицания. – Когда на лист попали солнечные лучи, там что-то засверкало.

Не церемонясь, я выхватила бумагу у начальника и подошла ближе к окну. Велор лишь удивлённо поднял брови, но не стал возражать.

– Здесь невидимые чернила. Это магия воды, и я могу прочесть!

Но призрачные буквы, видимые лишь моему магическому зрению, упрямо расплывались, словно отражение на потревоженной водной глади. Я сомкнула веки, пытаясь сосредоточиться и настроить магическое зрение. И когда распахнула глаза вновь, буквы стали собираться в слова и предложения.

«Всё началось с проклятых собраний клуба аристократов. Лорды жаловались на своих жён. На их всё более разворачивающуюся самостоятельность и деятельность. На упрямых и своенравных дочерей, не желающих выходить замуж за блестящие партии, подобранные достопочтенными отцами.

И я проникся. Стал смотреть на Бекки, как на бунтарку, ломающую вековые устои. Но я не желал ей зла! Не желал смерти никому из них!

А он желал…»

46

От следующих слов мне стало по-настоящему дурно, и, пока я читала это вслух замершим Эммету и Рэмонду, голос несколько раз подводил меня:

«Госпожа Лаиш, простите меня, если сможете! У меня был шанс спасти вас, прийти и рассказать всё, что знаю. Но я струсил! Я, даже стыдно сказать, переоделся в девушку и подкинул вам ту жалкую записку! Но понимал ведь, что вас она не остановит. А его уже не остановит ничего. Он сам рассказал мне, что убил вас! Для меня это было ударом… А он лишь глумился, ему доставляет удовольствие знать, что вы ходите, дышите, даже расследуете это дело, но уже мертвы».

Я перевела дыхание, а Рэмонд подошёл ко мне и обнял за плечи.

«Я перерыл все гримуары отца, я втайне консультировался со знающими людьми. И смог выяснить лишь то, что проклятие может затормозить белладонна. Это ничтожно мало, но я молюсь, чтобы тот следователь догадался, и вам помогли. Простите моё малодушие, госпожа Лаиш! Я боюсь умирать. А он… он ведь может убить моментально, я сам видел. А это проклятие и медленная агония лишь забавляют гада.

Я хочу спасти вас и королеву… Да, она его следующая цель. У меня плохое предчувствие, госпожа Лаиш, поэтому я тороплюсь написать вам это письмо невидимыми чернилами. Я отправлю его, перед самым поездом. Вот настолько я малодушен, что решил бежать. Потому что в тюрьму я не хочу, там и без меня достаточно Гарденсов, не находите? Ха. Но и смотреть на то, что происходит, у меня нет более никаких сил…»

Мои руки дрожали, я вертела лист в поисках продолжения, но ниже была лишь клякса из невидимых чернил и большая, торопливо написанная буква «А».

– И? Что там дальше, госпожа Лаиш, не томите же! – нетерпеливо воскликнул Велор.

– Больше ничего, только большая заглавная буква «А» посередине листа и росчерк, уходящий вверх, словно Пауль начал выводить следующую букву, но его остановили. Он явно торопился написать какое-то слово, но не успел и в последний момент спрятал лист в стопку бумаг.

– Он понял, что за ним пришли, услышал и хотел дописать имя проклинателя. «А» – Арт Дан Яр? – Рэмонд произнёс это скорее как констатацию факта, чем как вопрос.

– Вполне возможно… Хотя... не понимаю. Зачем менталисту, способному сломить волю любого, такие сложности с проклятиями? Арт действовал бы прямо, используя свой дар. – задумчиво протянула я.

– Ну, если у него за спиной стоит тень – дух или демон, который им манипулирует, то Арт мог быть просто исполнителем его воли, – поспорил со мной начальник, слегка разводя руками.

– Этого, конечно, нельзя исключать. Кто у нас ещё на «А»? – спросила я, пытаясь вспомнить все имена, фигурирующие в деле.

– Аксель Фейн? Алькон Мрак?

Мы с Велором в ужасе уставились на Рэмонда.

– Ты правда считаешь, что проклинатель может быть из полиции? Я не верю, что Аксель способен на такое. Даже если им манипулировали бы. Он… он же свой! – я вспомнила, как искренне и немного неловко обнимал меня сержант Фейн, и сердце слегка защемило.

– Мы должны рассматривать все варианты, – с безжалостной логикой пожал плечами Рэмонд. – Убийца, кажется, осведомлён о наших передвижениях. Как будто у него есть глаза и уши внутри участка.

– Господин Крау, безусловно, вы правы, и никого исключать нельзя. Но подозревать агента Её Величества? – Велор испуганно расширил глаза и шёпотом добавил, – это уже пахнет государственной изменой.

– Алькона Мрака я хорошо знаю. И никого не подозреваю, пока что. Но разве это не то же самое, что подозревать всех? Лучше уж смотреть правде в глаза, какой бы горькой она ни была.

– Как зовут господина Парра и судью Бранса? – перевела я разговор в практическое русло, чувствуя, что от этих абстрактных подозрений скоро мы все сойдём с ума.

– Эмм… судью Бранса зовут Альбер. А господина Парра – Аполлинер, – немного подумав, вспомнил Велор. – Значит, это всё-таки Парр! Всё постоянно ведёт к театру. И пьеса эта ещё!

В этот момент библиотеке послышался шум шагов и на пороге вместе с запахом морозного воздуха возник Эд Нежель. На его чёрном пальто медленно таяли снежинки, а в руках он сжимал увесистый врачебный саквояж.

– Прошу прощения за опоздание. Улицы перекрыты – какой-то дурак устроил кавалерийскую атаку на рыночной площади. – Его взгляд скользнул по почерневшему телу Пауля, но ни один мускул не дрогнул на его лице. – А, вот и наш покойник. Хм, любопытно. Позвольте приступить?

– Господин Нежель, может, для начала осмотрите комнату? – вмешался Рэмонд, его взгляд уже скользил по стенам и полу с привычной проницательностью. – Я предполагаю, что Аксель и городовые застали здесь убийцу или убийц. Должны же остаться следы.

– Логично, – деловито кивнул Нежель, скидывая пальто и ставя саквояж на стол. – Массовое исчезновение не проходит бесследно. Возможно, они оказали сопротивление.

– Мы нашли лишь помятый жетон у лестницы, – с надеждой я протянула Нежелю улику.

Он взял её и осмотрел, достав из жилета и надев на глаз монокль.

– Давайте начнём с места, где вы нашли жетон.

Мы все спустились в холл, пытаясь быть полезными, внимательно осматривая всё, но ничего подозрительного не замечая. Даже моё зрение словно отказывалось показывать мне магический след.

Пока Нежель усердно ползал на коленях у лестницы, собирая пинцетом какие-то волоски, Крау решил заглянуть в чулан, спрятанный под ней.

Он с лёгким скрипом открыл деревянную дверцу и шагнул внутрь со словами:

– Посмотрим, что тут у…

Оборванная на полуслове фраза заставила меня мгновенно встрепенуться и заволноваться:

– Рэмонд?

Я приблизилась к кладовке и заглянула внутрь.

– Рэмонд, ты слышишь меня?

Из кромешной тьмы не доносилось ни звука.

Я обернулась и схватила со стены подсвечник, неловко зажигая свечу искрой магии. Пламя заколебалось, отбрасывая на стены пляшущие тени.

– Господа! Скорее сюда! Здесь тесно и пусто. И Крау пропал! – в моём голосе очень непрофессионально звенела паника.

Велор и Нежель тут же бросились ко мне. Свет свечи выхватывал из мрака крошечное, пыльное и совершенно пустое помещение. Места здесь хватило бы в лучшем случае на двоих, но Рэмонда не было, словно сама тьма поглотила его.

– Не может быть! – начальник полиции отчаянно озирался, вытирая платком внезапно вспотевший лоб. – Куда он мог деться в такой коробке?

Нежель, не теряя ни секунды, просунул руку с зажжённой свечой вглубь чулана. Пламя отшатнулось, словно наткнувшись на невидимую стену, и замерцало, вытягиваясь в горизонтальную полосу.

– Так, – профессор прищурился, внимательно изучая поведение огня. – Здесь мощный барьер. Не физический, а перцепционный. Он не скрывает пространство, а заставляет сознание отказываться его воспринимать. Весьма изощрённо.

– То есть… дверь здесь, но мы её не видим? – уточнил Велор.

Взгляд Нежеля был прикован к полу коморки.

– Нет. Видите пламя свечи? Его словно подхватывает потоком воздуха снизу. Здесь наверняка провал. Люк или портал. Магическая ловушка, в которую угодил господин Крау. А может, и остальные, там могут быть все пропавшие.

– Как их вызволить оттуда? – я не узнавала свой испуганный голос.

Нежель задумчиво закусил губу.

– Сложно сказать… механика таких ловушек может разниться… Придумать бы, как передать Крау информацию о том, что это иллюзия. И надо лишь не верить своим глазам, чтобы разрушить чары.

– Почему он нас не слышит, если свеча на воздух реагирует? – не сдавалась я.

– Так устроена ловушка, – отрезал Нежель, не отрывая взгляда от свечи. – Хитро и эффективно. Пока Рэмонд верит в иллюзию, он не услышит нас, а мы его. Сейчас он находится в собственной, изолированной реальности.

– Значит, я должна шагнуть туда тоже, и сообщить ему об этом, – я дёрнулась внутрь, но Нежель мгновенно схватил меня за руку, его пальцы с неожиданной силой сжали моё запястье.

В один голос с Велором они воскликнули:

– Это опасно!

– Я лишь предполагаю, что с Рэмондом всё в порядке, – снова обретая профессорское спокойствие, объяснил Нежель. – Но наверняка мы не знаем. Там может быть что угодно: обрыв, колодец, водоворот…

Кажется, я побледнела.

– Но мы же не можем просто так стоять и ждать непонятно чего? Летиция, разумеется, не пойдёт в ловушку. Я пойду, – выпрямившись во весь свой рост, решительно сказал Велор. В его глазах читалась готовность принять на себя удар.

Но я вдруг вспомнила об акусти.

– Подождите! Возможно, я смогу поговорить с Рэмондом! Артефакт должен сработать вне зависимости от барьеров!

Я торопливо, почти роняя, достала из поясной сумочки маленькую коробочку и надела на ухо акусти.

– Рэмонд? Рэм? Ты слышишь меня? Отзовись! – взмолилась я.

47

Сначала ничего не происходило, и я напряжённо вслушивалась в тишину, прикоснувшись к золотистому крючку акусти и добавляя в него свою магию. Велор и Нежель замерли рядом.

– Дайте я попробую? – нетерпеливо предложил Велор.

Я раздражённо тряхнула головой, прикладывая палец к губам.

– Рэмонд! Ты меня слышишь?

В ухе что-то защёлкало и, прогоняя шипение и треск, наконец прорвался голос Крау:

– Летиция! Есть связь!

Я, обрадованно переглянувшись с мужчинами, почти прокричала:

– Слышу тебя! Ты как там?

– О, я здесь великолепно! – нарочито бодрым тоном отвечал Крау, но звуки какого-то мычания и шарканья на заднем фоне снова заставили волноваться. – У меня чудесные новости! Кажется, я обнаружил в этой тайной комнате ту самую любовницу лорда Шалье. Правда, сильно подгулявшую.

Мы озадаченно переглянулись:

– Что он несёт? – прошипел Эммет, а мы с Нежелем лишь развели руками.

– Рэмонд, слышишь меня? Это хитрая иллюзия. Тебе достаточно отказаться верить в неё, и ты сможешь выбраться. Там нет потолка!

– Легко сказать, «не верить», когда над тобой нависают каменные своды, – послышался его ворчливый ответ. – Мы в каком-то погребе без окон и дверей.

– Если ты превратишься в ворона, ты сможешь вылететь вверх, главное – забыть, что видишь потолок. Сосредоточься!

Послышался его тяжёлый вздох, а затем – мычание и какая-то возня.

– А с любовницей, то есть с пьяным Дарреном, что делать? Вряд ли он сможет последовать моему блестящему примеру.

– Ты нашёл Даррена! – часть ноши с плеч свалилась. Даррен жив.

– Ага. – фыркнул Крау. – Но, к сожалению, огромная бутыль вина нашла нашего следователя раньше меня.

– Пусть спросит у него, почему он употребляет в рабочее время? – совершенно неуместно и строго, с лучшими начальственными интонациями, подсказал Велор.

Я не удержалась и посмотрела на начальника укоризненным взглядом, которым мамы смотрят на неразумных детей.

– Это, госпожа Лаиш, не по уставу, – совершенно не смущаясь, отрезал Велор.

– Откуда в иллюзии настоящее вино? – Нежель, кажется, остался здесь самым адекватным человеком. Его профессорский ум по привычке всему искал научное объяснение.

Его слова стали той самой искрой. Мысль, осенившая меня, была до гениальности проста, и я буквально бросилась на поиски погреба, объясняя на бегу:

– Винный погреб, господа! Наверняка наши узники там! Иллюзия не может создать то, чего физически нет! Ловушка просто скрывает вход!

Погреб мы нашли быстро: за неприметной дверью в конце коридора оказалась лестница.

Мы спустились в тёмный провал, пропахший сладковатым ароматом выдержанного вина.

Нежель шёл впереди, держа перед собой свечу и наблюдая за пламенем. А я ступала следом, изучая пространство магическим зрением. Немного отставший Эммет споткнулся, и я поспешила подать ему руку.

– Любопытно… – послышался голос профессора, ушедшего вперёд. Такая мощная иллюзия. И... кажется, я нашёл пропавших.

Мы с Велором поторопились вперёд.

Свет выхватил из мрака странную картину: Рэмонд, стоял посреди погреба, сложив руки на груди. Рядом с ним, обняв пузатый сосуд с вином, безмятежно посапывал Даррен Тенн.

Выставив руку вперёд, Нежель остановил нас.

– Осторожно. Они всё ещё в своей иллюзии. Господин Крау не видит и не слышит нас. Резкий выход может повредить сознанию. Свяжитесь с ним, Летиция. Они должны выйти оттуда сами. Иначе мозг может не выдержать.

– Крау! Слышишь меня?

Рэмонд встрепенулся и приложил ладонь к уху. Его губы растянулись в улыбке.

– Лаиш! Слышу тебя. Приём. Наконец-то! Я уже начал подумывать, что вы все решили нас бросить.

– Я прямо перед тобой, Рэмонд, – сказала я тихо. – Там нет стены, понимаешь? Это винный погреб. Но вы должны выйти из иллюзии сами. Разбуди Даррена, попробуй объяснить ему. Он должен поверить тебе, а не своим глазам.

– Легко сказать, – пробурчал Крау, обречённо глядя на товарища по несчастью.

Он подошёл к Даррену и стал легонько бить бедолагу по щекам.

– Эй, Тенн, просыпайся, приятель!

– Крау, отвали, – заплетающимся языком проговорил Даррен, так и не открыв глаза. – У меня клюёт!

К нашему общему удивлению, Даррен поставил руки так, словно держал невидимую удочку, и наклонился вперёд.

– Подсекай! Тяжёлая, зараза! – Вдруг глаза Даррена распахнулись. Стеклянным взглядом он смотрел куда-то перед собой. – Да это русалка, Крау! Смотри какая! Хвостом бьёт!

– Господин Тенн! – Рэмонд неожиданно гаркнул так громко, что я скривилась и закрыла пострадавшее ухо ладонью. – Разве вы не знаете, что ловить русалок запрещено законом! Статья сто пятьдесят седьмая, пункт третий: «Незаконная добыча водной магической фауны»! Немедленно отпустите госпожу Ундину!

Эффект превзошёл все ожидания. Даррен затряс головой, его лицо выразило неподдельный ужас провинившегося чиновника. Он судорожно дёрнул воображаемой удочкой и разжал руки.

– Сорвалась! – с искренним облегчением выдохнул он. – Видел, Крау? Сама сорвалась! Я не виноват, я же на сома шёл…

В этот миг его стеклянный взгляд дрогнул, словно туман рассеивался в его сознании. Даррен медленно повёл головой по сторонам, с недоумением оглядывая пыльные стены погреба, закопчённые своды потолка и наши напряжённые лица, освещённые дрожащим светом свечи.

– Он видит нас! – обрадовалась я. – Рэмонд, а ты?

Крау буравил взглядом пространство между нами.

– Пока нет, Летти. Но ты не волнуйся, сейчас мы это исправим.

– Даррен, видишь Летицию?

Тенн икнул и кивнул одновременно.

– Отлично! Веди меня к ней.

Следователь Тенн, всё ещё шатаясь, но уже с осмысленным взглядом, неуверенно протянул руку. Рэмонд крепко ухватился за его плечо и зажмурился, позволяя вести себя сквозь невидимую стену иллюзии.

Я не выдержала и сделала шаг навстречу и положила ладони Рэмонду на грудь.

Не размыкая веки, Крау обвил мою талию руками, прижал к себе крепко, касаясь губами уха и обдавая тёплым дыханием. Затем отстранился и, наконец, открыл глаза. Его взгляд, блуждавший в пустоте, наконец сфокусировался на мне.

– Вот ты где, – тихо сказал он, не отпуская мою талию.

И тут до нас дошло. Тишина вокруг была зрительской. Мы бросили виноватые взгляды на коллег, с изумлением наблюдавших за представлением. Велор застыл с приподнятыми бровями, Нежель с лёгким научным интересом, а Даррен…

Громкая, душераздирающая икота следователя Тенна разорвала тишину, как пушечный выстрел, окончательно возвращая всех в реальность.