Текст книги "Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ)"

Автор книги: Лия Юмай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

34

Спустившись утром вниз, я нашла стопку блинчиков, чай и… букет чудесных и ароматных цветов. Не розы, и не тюльпаны. Благоухающие соцветия нежно-лавандового цвета были мне неизвестны. И посреди зимы достать такой букет явно стоило недюжих магических усилий или немалых средств.

Пока я любовалась букетом, гадая, откуда он, на кухне появился Крау с банкой клубничного варенья.

– Доброе утро, госпожа Летиция. Вы так долго спите, блинчики остыли, – проворчал он.

– А откуда цветы?

– Какие цветы? – Рэмонд непонимающе моргнул. – Ах, эти? В лавку за мукой ходил. А там левкои продавали… За бесценок. Я подумал, почему бы не… выручить продавца. Славный малый.

Сделав вид, что поверила, я задумчиво кивнула:

– Левкои, значит. Хорошо, что вы купили их, Рэмонд. Они чудесны!

Наклонившись над букетом и зажмурившись, я вдохнула пьянящий аромат.

– Пахнут самой весной!

– Угу.

Подкрепившись блинчиками с вареньем, мы отправились в участок.

Дежурный, поздоровавшись, вывалил на меня кучу новостей:

– Господин Эд Нежель ждёт вас в прозекторской, осмотр тела маркизы Флоке закончил. Ещё к вам пожаловал некий господин Филипп Готье, ожидает у кабинета. И… – дежурный наклонился и вытащил из ящика стола коробку в бархатной бумаге, украшенную золотым бантом. – Вчера посыльный принёс на ваше имя, госпожа Лаиш.

На последних словах Крау заметно напрягся. Удивительно, но я ощущала это, даже не глядя на него.

– Ах, это должно быть шоколад от лорда Пауля Гарденса, – объяснила я. И заглянув в приложенную карточку, добавила, – ну, да. Так и есть.

– С какой стати новоиспечённый лорд присылает вам шоколад? – спросил Крау.

– Из благодарности, за раскрытие дела об убийстве его родителей и сестры, – я недовольно поджала губы.

«Что за допрос вообще?»

– Не вздумайте это есть! – совершенно бесцеремонно Рэмонд отнял у меня коробку и сунул под мышку.

Я повернулась к нахалу:

– Господин Крау! Вы что себе позволяете? Это просто конфеты!

– Это конфеты от свидетеля по делу об убийстве. А, может, и подозреваемого! Вы забыли, что Бекки Гарденс погибла не от ножа, а от проклятия? И преступника мы пока не нашли. То есть вы не нашли. Нежель проверит конфеты, тогда, пожалуйста! Ешьте сколько угодно!

Я представила, как будут выглядеть конфеты после проверки судебного эксперта, и настроение сразу испортилось. «Пусть сам их потом ест!»...

У двери в прозекторскую нас догнал Даррен:

– Госпожа Лаиш, потрудитесь объяснить, почему свидетель по делу маркизы пришёл к вам? Когда вы успели пообщаться с Филиппом Готье?

Я обменялась быстрым взглядом с Рэмондом. Он лишь едва заметно пожал плечами.

– Господин Тенн, мы встретили господина Готье и леди Стеллу Монтегю вчера вечером в ресторане, – постаралась ответить я как можно более деловым тоном. – Они ожидали там маркизу. Мы сочли нужным провести беседу немедленно, пока они не скрылись и не успели договориться о версии показаний.

– Откуда вы знали, что они будут в ресторане? – прищурил глаза Даррен.

– Ой, да успокойся, Даррен, – вмешался Крау. – Ну, я записку нашёл. Совершенно случайно. Тебе докладывать времени не было. Идём уже, Эд ждёт.

Даррен издал звук, похожий на рычание, метнул на Крау злобный взгляд и, обойдя нас, первый вошёл в прозекторскую. Наверняка он это так не оставит.

Нежель, с неизменным хвостом длинных белых волос, и сверкающими научным интересом глазами, говорящими о какой-то важной находке, поприветствовал нас и тут же повёл за ширму.

– Господа, у вас уже есть предположения, отчего погибла несчастная маркиза? – тоном, который можно было даже счесть весёлым, спросил эксперт.

Если до этого момента предположений не было, то после вопроса Эда в голову закралось страшное подозрение.

– Да, да, вы совершенно правы, госпожа Лаиш! – заявил Нежель, хотя я ещё не сказала ни слова. – Аврору убило проклятие «чёрное сердце»! Полюбуйтесь!

Привычным жестом он откинул с тела простыню, и ужасающая картина раскрытой грудной клетки предстала перед нашими глазами. Я невольно отшатнулась, а Даррен выругался сквозь зубы. Цвет сердца Авроры был такой же, как я видела у Бекки: абсолютно чёрный, словно пропитанный тьмой.

– Значит, версия с убийством женщин, занимающих места мужчин, летит ко всем демонам… – пробормотал Тенн.

– Не обязательно, – тут же парировал Рэмонд, не отрывая изучающего взгляда от почерневшего сердца.

Не обращая внимание на их перепалку, я шагнула ближе к столу:

– Господин Нежель, что ещё вы обнаружили? – в моём голосе звучала надежда.

Нежель радостно улыбнулся:

– Организм маркизы был ослаблен недавними родами. Поэтому она умерла раньше, чем тьма заполнила всё сердце целиком. Когда я вскрыл грудную клетку, я успел зафиксировать удивительное явление: крошечный участок в левом желудочке ещё сохранял здоровый, розовый цвет. Я наблюдал: прошло несколько часов, прежде чем тьма поглотила последний островок жизни.

– Вы вычислили время! – воскликнул Даррен.

– Именно! На основании наблюдений за двумя случаями я могу с высокой долей вероятности утверждать: от наложения проклятия до смерти проходит трое суток. Плюс-минус несколько минут.

– Следовательно, дело за малым: выяснить, с кем встречалась маркиза три дня назад. Ай да профессор! – Даррен одобрительно хлопнул эксперта по плечу.

– Есть ещё кое-что, господа. Я обнаружил микроскопические частицы такой же тьмы, как в клетках сердца, в лёгких и на слизистой желудка жертвы.

Мы удивлённо переглянулись.

– Вы хотите сказать, проклятие находилось в еде? – спросила я.

– Или она его вдохнула? – добавил Даррен.

Нежель задумчиво почесал подбородок:

– Я пока не уверен, что это значит. Частиц слишком мало… Вечером принесу отчёт.

Сказав это, Нежель буквально вытолкал нас из прозекторской и быстро захлопнул дверь. Видимо, у учёного появились мысли по поводу этих частиц, и ему не терпелось их проверить. Крау пришлось стучаться и объяснять недовольному эксперту, что необходимо ещё проверить доставленный мне шоколад.

35

Бурча себе под нос и угрожая написать злостный донос Велору за сокрытие улик, Даррен Тенн отправился вместе с нами к моему кабинету, узнать, что нам расскажет господин Филипп Готье.

Ещё вчера я незаметно посмотрела магию музыканта, и она оказалась удивительной. Филипп не зря выбрал именно такую профессию. Он мог чувствовать звуки, создавать их, извлекать из различных инструментов и предметов, складывать в мелодию, трогающую души людей. Его магия в моём видении переливалась приглушённым радужным сиянием.

Я не верила, что человек, обладающий настолько чудесной магией, способен проклясть кого-то. Тем более, свою возлюбленную.

Пока Даррен, расположившись в моём кабинете напротив Филиппа, задавал ему вопросы, мы с Рэмондом слушали лишь краем уха. Мы уже знали ответы и, вероятно, поэтому стали переглядываться.

Всё ещё сердитая на стража из-за конфет, я бросала на него хмурые взгляды. А он, словно заигрывая, поднимал бровь и делал вид, что полностью поглощён изучением стен, стоило моему взгляду задержаться на нём дольше секунды. Эта немая перепалка была настолько увлекательной, что я почти пропустила очередной стандартный вопрос Даррена.

И тут Филипп произнёс нечто, от чего мы с Крау позабыли друг о друге и удивлённо уставились на музыканта.

– Я... я брал у неё деньги.

Даррен замер с раскрытым ртом, а я почувствовала, как все мои догадки о его невиновности пошатнулись.

– Объясните, – в голосе Тенна звучали обвиняющие нотки.

– Аврора помогала мне организовать концерт в театре… Аренда зала стоит баснословных денег. Я не просил! Честно! Она сама предложила! – Филипп опустил голову. – Она верила в мой талант, а я…

Последние слова он произнёс шёпотом, его нижняя губа подрагивала, и он закусил её, сдерживая слёзы.

– Вы не ответили на главное, Готье, – голос Даррена сделался жестоким. – А вы? Вы пользовались её деньгами? Её чувствами? А, может, вам надоело быть на содержании у замужней женщины, и вы решили разом покончить с зависимостью?

Я ожидала, что Филипп окончательно расклеится, но его набухшие слёзы высохли, уступив место сверкающей ярости. Он вскочил, неожиданно нависнув над столом, наклоняясь к Даррену.

– Как вы смеете меня обвинять в таком! Это чушь! Да, мне стыдно сейчас, что я брал у Авроры деньги! Но я любил её!

Он тяжело упал обратно на стул и презрительно махнул в сторону Даррена рукой.

– Впрочем, кому я рассказываю о любви! Вам бы только было кого за решётку сажать!

Рэмонд негромко рассмеялся:

– А теперь, господин Готье, раз уж вы обрели дар речи, давайте поговорим о главном. О том, что вы от нас скрываете.

Даррен, не успевший среагировать на неожиданный выпад подозреваемого, теперь сверлил глазами Крау. На языке у него явно вертелись слова о том, что Рэмонд не вправе задавать здесь вопросы. Но он опасался выставлять себя перед чужими в невыгодном свете.

– Но я ничего не скрываю, – недоумённо моргал Филипп. – Я ведь сам пришёл рассказать про деньги.

– Вы встречались с маркизой Флоке в пятницу утром? – задала я главный вопрос: опираясь на выводы Нежеля, все понимали, что именно в это время проклятие настигло маркизу.

– Да… Мы встретились в театре, чтобы посмотреть зал для концерта, договориться насчёт декораций и освещения…

Даррен, Рэмонд и я многозначительно переглянулись, тут же забыв обо всех разногласиях.

Теперь Тенн навис над столом, приближаясь к лицу Филиппа:

– Вы должны рассказать всё в мельчайших подробностях, господин Готье. Всё ваше пятничное утро с Авророй.

Филипп отклонился на спинку стула и поправил волосы:

– Ну… Я немного опоздал. И…

– Почему вы опоздали? – подал голос Крау.

– Извозчик перепутал улицы, мы сделали большой крюк.

Я достала блокнот, тот самый, что Крау всё же подарил мне во время нашей поездки в Сорбит, и торопливо записала: «поручить Акселю найти допросить извозчика». Уверена, не одной мне показалось странным, что извозчик перепутал улицы.

– Потом ещё капельдинер не хотел пускать меня, я вошёл в зал немного раздражённый, – глаза музыканта смотрели в пустоту, он полностью погрузился в своё воспоминание. – Но потом я увидел Аврору и забыл обо всех неприятностях. Такая забавная, сама назначила встречу и очень удивилась, увидев меня. Даже испугалась…

Мы втроём снова переглянулись, даже вечно невозмутимый Крау нахмурился.

– Господин Готье! Почему Аврора испугалась вас? – я попыталась вывести Филиппа из задумчивости. – Это очень важно, прошу, припомните, что именно она сказала, как выглядела.

Музыкант, подхватив наше настроение, старательно перебирал в памяти картинки.

– Она стояла на сцене, прикрыв рот рукой и глядя в пол. Я окликнул её, она вздрогнула. Её глаза расширились.

«Доброе утро, любимая!» – поздоровался я.

«То есть… ты… это был не ты?»

«Любовь моя, что случилось?»

Она тряхнула головой, волосы её парика так забавно колыхнулись. Она ещё раз оглядела сцену, словно видела её впервые. А затем сказала:

«Для твоего выступления нужны танцовщицы, я придумала интересный номер…» После она рассказывала свою задумку номера, мы рассматривали реквизит…

Даррен тут же зацепился за это слово:

– Что за реквизит? Где вы его взяли?

– Ну там были маски, веера, перья. Мы достали всё это из сундука за кулисами. Аврора взяла веер, обмахивалась им. Он был такой пыльный, что я чихнул, она рассмеялась и поцеловала меня… А потом мы прямо за кулисами…

– Достаточно! – чересчур громко перебила я откровения Филиппа. – Господин Готье, было ли ещё что-то странное в то утро?

– Нет. Аврора быстро уехала, ей надо было кормить дочь.

Задав ещё пару несущественных вопросов, мы попрощались с Филиппом и задержались в кабинете, чтобы обсудить новую информацию.

– Ну мне всё предельно ясно! – заявил Тенн, подняв подбородок чуть выше, чем следовало. – Веер! Отправлю Акселя осмотреть сундук в театре. Ставлю недельное жалование на то, что проклятым был именно веер.

Крау ухмыльнулся:

– Советую приберечь своё жалование, детектив. Откуда убийца мог знать, что Аврора возьмёт конкретный веер? Что вообще заглянет в сундук с реквизитом?

– Ну это мы выясним!

– Господин Тенн, позволите, я отправлю Акселя с другим поручением? А сундук с реквизитом проверю сама?

Даррен покровительственно рассмеялся:

– А вы пробивная девушка, госпожа Лаиш! Хотите сами найти проклятую вещь и забрать себе все лавры? Ну что же, ступайте.

– Благодарю за доверие, – сухо ответила я, прекрасно понимая, что он воспринимает это как женский каприз, а не профессиональный интерес.

Когда дверь за Тенном закрылась, Рэмонд медленно поднял на меня взгляд.

– Есть версии? На что обратили внимание в рассказе Филиппа? – спросил Крау, напомнив мне господина Труэля, моего преподавателя в Академии.

– Во-первых, странно, что извозчик перепутал улицы, где находится театр, знают все. Во-вторых, думаю, Аврору прокляли до встречи с Филиппом.

Глаза Рэмонда радостно заблестели:

– Умница!

Я моментально почувствовала, как лицо заливает краской. «Да что же такое! Я должна на него сердится»! Едва заметно я даже топнула ногой от досады, не отводя взгляда от глаз Рэмонда.

Осознав, что молча смотрим друг другу в глаза вот уже несколько секунд, погружаясь в какую-то незнакомую вязкость, мы одновременно встрепенулись, и слишком быстро бросились надевать верхнюю одежду, неловко ища рукава. ❥๑━━━━━━━━━━━━━━━━━๑❥

36

Капельдинер встретил нас взглядом заправского стража:

– Позвольте, господа! Какая ещё полиция? В нашем театре всё спокойно, я ручаюсь. Скоро начнутся генеральные репетиции, а я вас в зал пускать?

– Вы не имеете права не пускать представителей власти, господин… – терпеливо начал объяснять ему Крау.

– Капэль.

«Я знаю эту фамилию!” – тут же вспомнила я дело похищенной актрисы и сына директора театра.

– Постойте-ка, вы родственник актрисы Марсэлы Капэль?

Мужчина тут же побледнел и схватился за сердце:

– С моей дочкой что-то случилось?

– О, нет-нет, успокойтесь, пожалуйста! Мы совсем по другому вопросу. Если вы нас сейчас же не пропустите, мне придётся закрыть театр на время и тогда…

Капельдинер тут же испуганно открыл цепочку, преграждающую нам путь.

– Так бы сразу и сказали, что дело серьёзное… Верхнюю одежду оставьте здесь. Негоже в храм искусства в пальто врываться. – проворчал он. – По парадной лестнице направо, там любая дверь ведёт в зал.

Театр пах по-особенному. Аромат засушенных цветов, старого дерева и свежей краски смешивался с нотками сладких духов и дорогого табака. Красная ковровая дорожка скрадывала звук наших с Крау шагов и норовила опрокинуть меня лицом вниз, то и дело подсовывая под ноги маленькие складки.

Рэмонд, поймавший меня во второй раз, решил больше не отпускать мою руку. Наклонившись к самому уху, он насмешливо прошептал:

– В следующий раз, когда захотите, чтобы я взял вас за руку, просто скажите, не стоит ради этого так рисковать.

Я фыркнула и попыталась отнять руку, но он не позволил. Мы так и вошли в пустой зрительный зал, словно влюблённая пара, пришедшая на премьеру слишком рано. Здесь никого не было, а значит, мы могли спокойно всё осмотреть.

Мы всё же разделились, пройдясь между рядами обитых бархатом кресел. Рэмонд запрыгнул на сцену первый, а я воспользовалась ступеньками.

Подключив магическое зрение, я старалась не упустить ни миллиметра. Я видела остатки иллюзорной магии, что для этого места вполне естественно, радужные переливы магической музыки, немного огня и…

– Вижу капли рассеивающейся тьмы здесь и здесь, – я показала на пол. – Но среди работников театра вполне может быть некромант… К сожалению, я не могу на глаз отличить магию некроманта, от проклятия.

– Прошло более трёх дней. Следы магии, убившей Аврору, вполне могли исчезнуть, – задумчиво протянул Крау.

Я присела около тёмных пятен, стараясь рассмотреть их поближе. Дощатый пол впитал частички тьмы, они забивались в щели прямо на глазах, словно прятались от меня.

Всё изменилось неожиданно. Как в книге сказок, которая начинается с того, что главная героиня проваливается в подземное царство, я не успела даже понять, в какое мгновение пол подо мной исчез, и я рухнула во тьму.

Падение было коротким, но я успела представить себе, как приземлюсь в кучу пыли и стану звать на помощь своего верного стража. Эта картинка оказалась чересчур радужной. Ловушка захлопнулась за мной моментально, и я услышала приглушённый крик Рэмонда:

– Лаиш! Ответьте немедленно! Вы в порядке?

К моему дикому ужасу, ответить я ничего не успела: Мой рот прикрыла чья-то рука в белой перчатке.

Незнакомец сделал несколько шагов назад, потом в сторону, крепко держа меня за талию. Мы больше не были под сценой, даже воздух здесь казался другим. Я брыкалась и пыталась укусить руку, которая закрывала мой рот.

– Тшш! – шикнул голос, обдавая затылок дыханием, отчего по спине пробежали мурашки ужаса.

Он развернул меня к себе, хватая одной рукой за запястье и притягивая ближе. В кромешной тьме я не видела ничего, и все звуки стихли, выдавая действие магии.

«Магическое зрение! Оно поможет узнать что-то о незнакомце»! – подумала я, и одновременно в голове мелькнула страшная мысль, – «а успею ли воспользоваться информацией?»

Но ничего не вышло, казалось, тьма уже въелась в мои глаза и я больше никогда не увижу свет.

Дыхание незнакомца стало ближе, он зашептал мне прямо в губы:

– Зря вы не послушали меня, госпожа Лаишшш… – он едва касался моего рта, но губы словно жгло раскалённым железом, и я не могла вымолвить ни слова.

– Вы зря старались, мы всё равно одержим победу. Мир вернётся на круги своя. Иначе просто рухнет рано или поздно. Вы должны понять, вы умнее других. И мне очень жаль.

С этими словами он впился в мои губы, целуя грубо, настойчиво, заставляя задыхаться и молиться мысленно, чтобы это поскорее прекратилось.

Наконец он отпустил меня и исчез так же быстро, как появился. Я осталась стоять, жадно хватая ртом воздух. Звуки вернулись, и темнота слегка рассеялась.

– Летиция! Слава богам, вы целы! – всклокоченный, с паутиной на голове и с мечом наперевес, Рэмонд выглядел забавно, и в другое время я бы улыбнулась, но сейчас…

– Что случилось? – почти испуганно спросил он, заглядывая мне в глаза.

– Здесь кто-то был.

– Проклинатель?

Я кивнула.

– Что он сделал, Летти?

– Ничего… не волнуйтесь, я в порядке. Надо вызвать людей. Всё здесь осмотреть… – мой голос прозвучал глухо и отстранённо, будто принадлежал кому-то другому. Я машинально провела рукой по губам, пытаясь стереть то жгучее, оскверняющее ощущение, что всё ещё оставалось на них.

Рэмонд не двигался. Он смотрел на мой жест, на мои невидящие глаза, и его собственный взгляд постепенно становился всё тяжелее и холоднее. Теперь в нём сквозила ярость. – Он сделал с вами что-то, – это прозвучало не как вопрос. – И когда я найду его, эта тварь будет молиться, чтобы его просто арестовали.

Крау не стал больше расспрашивать, видя моё состояние. Вместо этого он снял свой сюртук и накинул мне на плечи.

37

Он проводил меня туда, где я провалилась под пол. Над головой теперь зияла дыра, а служащие театра уже громко причитали где-то наверху.

Рэмонд помог мне выбраться и усадил в кресло в зрительном зале, а сам присел на корточки передо мной, выжидающе глядя в глаза.

– Я вызвал подмогу.

– Хорошо, – я смотрела ему в глаза, отчаянно желая поделиться всем, что испытала. Но слова словно застряли в горле, вместе с прогорклым привкусом чужого поцелуя.

Я стиснула зубы, стараясь выбросить из головы воспоминание о прикосновении, голосе и словах, которые звучали как предупреждение и угроза одновременно. Но одно не отпускало. – Рэмонд... Он сказал... что мир вернётся на круги своя, иначе рухнет. И что я «умнее других» и должна это понять. – Значит, это не просто маньяк. Фанатик, с идеей.

– И ещё… он говорил о себе во множественном числе: «мы всё равно одержим победу».

Крау промолчал, он накрыл мою ладонь своей.

– Может, поедем домой? – предложил он тихо. – Вы очень бледны.

– Нет, – я решительно поднялась. – Нам надо в участок. Доложить обо всём, и Нежель наверняка уже написал отчёт по вскрытию.

* * *

Судмедэксперта с документами в руках мы встретили у входа в участок.

– О, госпожа Лаиш, господин Крау! А я как раз несу Велору отчёт, он уже два раза присылал ко мне Виля. Недоволен, что я затянул с этим. Зато я выяснил, откуда у жертвы частицы тьмы в лёгких и желудке.

– И откуда? – мой голос дрогнул, выдавая волнение. До слабости в ногах я боялась того, что скажет сейчас Эд.

– Он проклинает их при помощи поцелуя!

Мир пошатнулся, Рэмонд успел подхватить меня, не позволяя рухнуть на грязный каменный пол.

Нежель тут же схватил запястье, проверяя пульс, а я будто проваливалась в сугроб, всё глубже и глубже.

Я очнулась в кресле, вокруг меня суетилась целая толпа мужчин, а Нежель совал мне под нос отвратительно пахнущий ватный тампон.

– О, вы очнулись, чудесно. Сколько пальцев видите?

– Два, – проворчала я, садясь повыше.

– Госпожа Лаиш, что случилось? Доложите немедленно, – голос Велора, как всегда сердитый, теперь был ещё наполнен явными нотами тревоги.

Я собралась с мыслями, постаралась отбросить всё, оставляя лишь голые факты.

– Мы с господином Крау осматривали сцену, когда пол подо мной провалился. Там, внизу, кто-то схватил меня и потащил. Этот человек говорил со мной. «Зря вы не послушали меня, зря старались, мы всё равно одержим победу. Мир вернётся на круги своя. Иначе просто рухнет рано или поздно. Вы должны понять, вы умнее других. И мне очень жаль».

Это его точные слова.

– Что было потом? – спросил Даррен Тенн.

– Потом он поцеловал меня.

Велор замер, уставившись на меня, Нежель перестал суетиться с ватным тампоном, а Даррен застыл с открытым ртом. Судя по их реакции, все уже знали, что было в отчёте Нежеля.

Рэмонд стоял чуть поодаль и смотрел на меня тяжёлым, пронизывающим взглядом.

– Эд, возможно ли как-то удостовериться в наличии проклятия у госпожи Лаиш? – первым от оцепенения очнулся Велор.

– О, разумеется. Надо сделать разрез грудины, вот здесь, рассечь рёбра, и провести визуальный осмотр сердца, – с удовольствием объяснил любезный Нежель, водя рукой перед моей грудью.

Я громко сглотнула.

– Альтернативу, Эд! – гаркнул Крау.

Нежель горестно вздохнул и смиренно достал из нагрудного кармана колбу с ватной палочкой:

– Откройте рот, госпожа Лаиш.

Я смутилась, чувствуя, как по лицу разливается жар.

– Летиция, сделайте же, как говорит господин Нежель, нет времени на сантименты! – командовал Крау.

Пришлось повиноваться, и Нежель поводил палочкой по внутренней стороне щёк, нёбу и языку.

– Готово. Вернусь с результатом через несколько минут. Хотя вскрыть грудную клетку было бы гораздо надёжнее. Глядишь, и проклятие бы сняли.

Нежель уже открыл дверь, чтобы выйти, когда Рэмонд остановил его:

– Постойте, вы о чём?

– Ну… если мы не знаем, как снять проклятие магически, то я мог бы попробовать сделать это физически, вычистив тьму из сердца. Или остановив процесс её распространения. Пока правда, не знаю, как именно это сделать. Но варианты есть.

– Прибережём ваши варианты на крайний случай, – пробурчал Велор, и Нежель, пожав плечами, вышел.

Воцарилось молчание. Не сговариваясь, каждый напряжённо думал, составляя в голове план дальнейших действий.

Конечно, мне было страшно, даже жутко. Отпустив этот страх на волю, я бы только и представляла себе, как моё сердце медленно поглощает тьма. Но я не собиралась впадать в истерику.

– Если это целая организация, пусть и тайная, то о ней должны ходить слухи. Кто-то должен что-то знать, – нарушила я тишину, и мужчины уставились на меня, словно в кабинете начальника полиции внезапно заговорил фикус, который, кстати, недавно поселился на подоконнике Эммета.

– Госпожа Лаиш, вам следует поехать домой и отдохнуть. Мы здесь теперь как-нибудь сами, – похоронил меня заранее Даррен.

– Дня через три наотдыхаюсь, – мрачно парировала я, вызывая на себя молчаливый огонь, который метали глаза Крау.

– Летиция права, – сквозь зубы проговорил Рэмонд. – Итак, предлагаю план на сегодняшний вечер: рассредотачиваем силы по городу, играем праздных господ, слушаем разговоры, задаём наводящие вопросы. Ищем зацепки.

– Блестяще, – фыркнул Даррен. – А что будем искать? «Эй, не знаете ли вы секту, которая целуется до смерти?»

– Нет, – я чувствовала, как разум понемногу вытесняет страх. – Будем искать тех, кто недоволен. Кто ностальгирует по «старому порядку», считает, что женщины не должны работать в полиции, а магия слишком раскрепостилась. Кто говорит о «естественном порядке вещей» и о том, что мир катится в пропасть. Его слова «мир вернётся на круги своя» – это и есть их лозунг. Прикажите городовым искать их, в речи, на плакатах, где угодно.

Я обвела взглядом кабинет, встречая на этот раз не снисхождение, а заинтересованное внимание.

В кабинет вернулся Нежель.

– Подозрения подтвердились. Я обнаружил микрочастицы тьмы.

Говорить спасибо Эду совершенно не хотелось. Вместо меня эксперта поблагодарил Велор:

– Спасибо, Эд. Если у вас всё, то…

– Не всё, господин Велор. Извините, я не сразу вспомнил, что мне напомнил рассказ госпожи Лаиш о… происшествии в театре, но сейчас в лаборатории случайно столкнул с полки газету и вспомнил! Вот, полюбопытствуйте.

Открыв на нужной странице, Нежель положил газету на стол.

– Приятный и образованный молодой человек познакомится с состоятельной… – начал читать Даррен.

– Да не объявления, Вот колонка сбоку:

В рамках рубрики «Литература Лорвены публикуем рассказ нашего читателя, Уля Энса.

На круги своя (фантастический рассказ)

Славное прошлое мышиного народа осталось лишь на страницах книг. Больше нет мышей-рыцарей, сражающихся за прекрасных дам, больше не воспевают великих мышиных королей, не чтят отцов семейства и войнов-защитников. Потому что на троне королева-мышиная мать. Потому что мышихи надели доспехи, работают и сражаются наравне со своими мужьями. Некому рожать мышат, посему род мышиный постепенно вымирает.

Только один мышонок, случайно прочитав старую книгу, в которой всё было именно так, как положено, как наказывали своему мышиному народу боги, решил изменить всё. Вернуть свой прекрасный мир на круги своя.

Но как это сделать? Как заставить мыших вернуться к истокам и снова рожать мышат и ждать мужей с работы? И решил Мышонок, что прежде всего, мышиному народу нужен новый король.

Все мы смотрели на газету, словно на только что расшифрованное пророчество. Угроза из абстрактной и личной стала конкретной и государственной. Не без грусти я вдруг поняла: моя жизнь оказалась лишь мелкой разменной монетой в крупной игре кого-то более сильного.

Велор оглушительно хлопнул по столу ладонью, и все вздрогнули.

– Вы же понимаете, что это значит? Мне надо срочно связаться со службой безопасности Её Величества. Простите, госпожа Лаиш, но угроза вашей жизни, это ещё цветочки. Здесь пахнет настоящим переворотом, а то и убийством Её Величества королевы Клариссы.

Даррен присвистнул, а потом с сомнением протянул:

– Всё же мы не в столице, почему они начали отсюда?

– Это тоже зацепка! Значит, их идейный вдохновитель отсюда родом. Живёт здесь. А, может, и в столице бывает, – рассуждал Рэмонд.

– Так. Хватит болтать. Я займусь службой безопасности Её Величества. Даррен копает всё, что можно на этого писателя, Уль Энс – какое странное имя! А госпожа Лаиш, коль уж вам никак на месте не сидится, пойдёте с Крау собирать слухи, как и планировали. Людей не жалейте, выделю сколько надо. А Нежель…

– Я в лабораторию. Продумывать варианты экстренного спасения госпожи Лаиш.

Я мысленно содрогнулась, но постаралась взять себя в руки, поднялась с кресла, и Рэмонд тут же очутился рядом.

Даррен, уже с блокнотом в руках, бросил на нас с Крау оценивающий взгляд:

– Рэмонд, хоть ты не целуйся ни с кем, сохраняй хладнокровие, а то мне потом отчёты писать полгода придётся.

Крау медленно повернулся к Даррену. На его лице не было ни улыбки, ни насмешки, только ледяная маска.

– Не волнуйся, Тенн, – его голос прозвучал тихо и зловеще. – Если ты найдёшь Уля Энса, я обещаю поцеловать только тебя.

Даррен застыл с непередаваемым выражением лица, Велор невольно фыркнул. А я… несмотря на колкость Тенна, была очень благодарна им, что они могли работать и глупо шутить как ни в чём не бывало.