Текст книги "Плененная (ЛП)"
Автор книги: Лив Зандер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Глава 11
Торин
– Понимаю, – произнес Нифал. Под тусклым светом ламп в моем кабинете редкие белые пряди на голове моего наставника казались желтыми. – И когда это произошло?
– Шесть земных дней назад. – Пальцы одеревенели, так и подмывало вцепиться ими в мягкую обивку подлокотников. – Это была наша первая и единственная близость. С тех пор мы почти не пересекались. Днем она обычно пропадает в общей зоне. Я не возвращаюсь с мостика, пока не удостоверюсь, что она спит, и ухожу до ее пробуждения.
– И она утверждает, что ты причинил ей боль?
– Да.
– Наблюдались ли у тебя в последнее время внезапные, необъяснимые или беспричинные вспышки насилия? Агрессии?
Холодный металл столешницы не приносил облегчения рукам, которые я на него положил. И уж тем более он не мог остудить тлеющие угли моего стыда.
– Возможно, я среагировал агрессивно, когда она коснулась меня. Если я правильно помню, я… э-э… оттолкнул ее руки. Обошелся с ней грубо.
– Испытал ли ты при этом удовлетворение?
Я попытался сохранить беспристрастное выражение лица, вытравить из памяти эти путаные воспоминания. Но они цеплялись за мысли, как клеймо, с которым я родился – то самое, что я несу до сих пор. Руки Иден на моей груди. Жар, охвативший кожу. Ее прерывистый вдох. Всхлипы на мягких простынях.
Я провел ладонью по лицу, но картинки не исчезали. Как не исчезали и обстоятельства «урожая».
– Торин… – Наставник смотрел на меня исподлобья, словно сканируя лицо в поисках правды. – Тебе понравилось причинять ей боль?
– Нет.
А если бы понравилось?
Сердце сжалось, кровь в жилах закипела, обжигая кожу изнутри. Тот самый страх, что заставлял меня держаться от Иден подальше, стал реальностью в ту секунду, когда я сделал ее своей.
Я встал и начал мерить кабинет шагами. Каждый шаг попадал в такт рваному дыханию. Иден – моя связанная пара, и рассудком я хотел защитить ее от любого вреда. И все же я причинил ей боль.
Факт, с которым я до сих пор не мог смириться.
– Ты неопытен, ведь никогда не вступал в близость с видом, способным взрастить твое семя.
– А что, если дело не в неопытности? Что, если мои худшие опасения верны и я опасен для нее?
Нифал с долгим, протяжным вздохом отодвинул стул, в свете настольной лампы закружилось облачко пыли.
– Торин, я был там, когда тебя извлекали из экзочрева. Я знаю тебя всю жизнь, с того момента, как обтирал тебя после рождения. Когда же ты поймешь, что ты не такой, как остальной твой «урожай»?
– О Зэвисе говорили то же самое. – Теперь его разыскивают за убийство.
– Хм, – выдохнул Нифал, сложив пальцы домиком перед грудью. – Ты всегда умел держать себя в руках, Торин.
До встречи с Иден.
Тогда самоконтроль покинул меня окончательно.
Я готов был поклясться, что щека все еще горит там, где она влепила мне пощечину, а губы покалывает от вкуса ее губ. Что на меня нашло, когда я решил ее поцеловать? Почему я так отчаянно захотел сделать то, что, как она верно подметила, не имело никакого смысла?
– Ты всегда был только воином и Хранителем, служил Империи и народу. – Нифал запустил руку в редеющие волосы, обнажив усыпанную возрастными пятнами кожу головы. – Но ты связал себя с женщиной, и теперь на тебе лежит ответственность и за нее. У тебя нет другого выбора, кроме как научиться быть парой и, если Три Солнца будут благосклонны, отцом.
Я перестал ходить и замер.
– Я не гожусь ни для того, ни для другого.
– Кто это сказал?
– Все. – Я вытер влажные ладони о мундир. – Империя. Вселенная. Другие Хранители.
Он цокнул языком и пренебрежительно махнул рукой.
– У Хранителей свои политические игры. Наследник дома Л’нагал стал бы благословением для этой империи, иначе коррупция вскоре задушит все то доброе, что в нас осталось.
Нифал оперся на трость и с трудом поднялся, распрямляя затекшие конечности. Он обогнул стол, и я почувствовал старческую дрожь в его руке, когда он положил ее мне на плечо.
– Она должна знать.
Я усмехнулся. Все, что ей было нужно – это мой ребенок в ее утробе, чтобы она могла убраться от меня как можно дальше.
– Она и так меня ненавидит, – сказал я. – Незачем вызывать у нее еще большее отвращение.
– К чему этот стыд за то, что совершили другие, и отсутствие гордости за то, чего не совершал ты? – Он похлопал меня по плечу, его прикосновения были единственными, которые я мог терпеть. – В тебе скрыто нечто большее, чем просто воин и Хранитель. И судьба это увидела.
Я лишь хмыкнул, потому что сомнения снова навалились на меня тяжелым грузом.
– Судьба – слепая дура.
Стук в дверь заставил нас обоих поднять головы.
Сначала показались темные глаза Иден, по мере того как она просовывала голову в дверной проем, они постепенно теплели, обретая свой карий цвет.
– Ой, простите, я помешала. Не знала, что ты не один, и…
– Глупости, дитя, – отозвался Нифал. Усталость в ногах как рукой сняло: он поспешил к двери и распахнул ее. – Пожалуйста, входи, дай мне на тебя взглянуть.
Иден переводила взгляд с Нифала на меня, и от этого в мышцах началось покалывание. Она не смотрела на меня несколько дней. И я был этому рад. Я хотел снова ее почувствовать. Снова обладать ею. Не стоило дразнить то, что я не в силах контролировать.
Я прислонился к столу.
– Нифал – мой наставник.
– Иди сюда, девочка, иди. – Нифал взял ее за руку и подвел ближе. Его жест казался таким естественным, в то время как от меня она всегда шарахалась. – Расскажи мне о своей работе в лазарете. Кажется, вы называете это больницей?
Она нервно поправила волосы, будто те нуждались в утешении.
– Большую часть карьеры я проработала в родильном отделении, наблюдала за матерями и новорожденными. Два года назад перевелась в приемный покой экстренной помощи.
Нифал улыбнулся ей так, как улыбаются дедушки – по крайней мере, мне всегда так казалось.
– И какие у тебя там были обязанности?
– В основном сортировка пациентов, хотя со временем мне стали доверять и работу с тяжелыми травмами.
Нифал подался вперед, лучась добротой, и то, что она не отпрянула от его прикосновения, укололо меня – я по-настоящему завидовал.
– Ты скучаешь по своей профессии?
– Да. Целыми днями пить кофе в общей зоне – это совсем не то же самое, что ночная смена в полнолуние.
Нифал поймал мой взгляд.
– Тебе стоит отвести ее в Хранилище. Возможно, Иден захотела бы помогать мне там. Нам сейчас любая поддержка на вес золота.
Я взглянул на свою пару.
– Ты хотела бы работать? Помогать нашим целителям?
На ее губах промелькнуло подобие улыбки.
– А вы будете мне платить?
Из груди Нифала вырвался хриплый смех.
– Пожалуй, я пойду и оставлю вас обсуждать детали.
– Уверен, вопрос с оплатой мы решим. – Я проводил Нифала взглядом, пульс учащался с каждым его шагом. После минутного молчания я подошел к Иден. – Тебе что-нибудь нужно?
– Я надеялась, мы сможем поговорить.
– Поговорить, – повторил я, скрестив руки и ноги и прислонившись к столу. Указал пальцем на пустое кресло: – Присядешь?
С прямой спиной она придвинула кресло и опустилась в него, положив ладони на бедра.
– У меня было достаточно времени, чтобы обдумать то, что случилось на прошлой неделе. Я решила принять твои извинения. Давай просто забудем ту ночь и сосредоточимся на том, как нам со всем этим справиться.
Это признание было неожиданным.
Она сидела передо мной – сильная, невероятно красивая в новом платье с моим гербом. Вопрос был не в том, хочу ли я ее. А в том, как быть нежным, как сдержаться, как обуздать это возбуждение.
– Все это вышло сплошным кошмаром. Я не была готова выбирать. Не была готова к… тебе. Но я понимаю, что мы заключили сделку, и нет смысла это затягивать. – Она закинула ногу на ногу и откашлялась. – Еще хотела сказать спасибо за то, что… спас меня тогда, в воде. Наверное, стоило сказать это раньше, но я боялась подходить после того, как, ну ты понимаешь, вмазала тебе по яйцам.
Я внимательно наблюдал за ней. В животе все завязалось узлом. Я убеждал себя, что смогу стать той парой, которая ей нужна. Не той, которую она хочет, ведь Иден никогда меня не захочет. Но парой, которая необходима для выполнения договора? Я справлюсь. Всего один раз. Прямо сейчас. Возможно?
Я медленно, не угрожающе подошел к ней и опустился на корточки.
– Что ты предлагаешь?
Ответом мне стало ее невольное вздрагивание и четкие инструкции:
– Ты не можешь просто набрасываться на меня вот так. Дай мне время подготовиться. У меня давно… до тебя никого не было, так что я была бы признательна, если бы ты начал медленно.
– Я могу медленно. – Я провел рукой по ее бедрам, их лихорадочный жар передался моим ладоням. – Хочешь, чтобы я сделал это сейчас?
Она тяжело сглотнула, губы ее приоткрылись, а на щеках проступил румянец.
– Я… думаю, сейчас самое подходящее время.
Будто подтверждая свои слова, она развела ноги, и мое тело отозвалось такой готовностью, которой я начинал опасаться.
Ведя руками по мягкой коже бедер, я завел их под платье. Упершись ногами в пол, Иден приподняла таз, позволяя мне спустить трусики до щиколоток. Секунду они висели там, пока я не освободил сначала одну ногу, затем другую.
Дрожащие пальцы развели ее колени, открывая мне вид на то, чему я уделил так мало внимания во время первой близости. Ее половые губы слегка приоткрылись, обнажая розовую плоть на фоне кожи, чуть менее бледной, чем все остальное тело.
В этот миг я уловил ее дурманящий и резкий запах. Я приблизил лицо к источнику аромата, и ее бедра дернулись от моего движения.
– Что ты делаешь? – спросила она напряженным голосом.
Действительно, что я делаю?
Прежде чем я успел обдумать этот вопрос, мой язык уже скользнул по ее ложбинке. Впитывая ее вкус. Распределяя его по небу.
– Не надо…
Это единственное слово прозвучало на выдохе, задушенное шоком и удивлением, и тут же вошло в противоречие с тем, как она сама потянулась навстречу контакту.
И я дал ей то, чего она хотела, лаская ее, чередуя легкие касания с сильным нажимом. Я бы остановился, причини я ей боль, но ее стоны не выдавали ничего подобного. Напротив, я чувствовал ее удовольствие, и это приносило наслаждение мне самому.
– Торин…
Если она думала, что звук моего имени заставит меня отступить, она жестоко ошибалась. Если это на что и повлияло, так только на мое желание обладать ею с помощью языка.
– Я медленно, – прошептал я, проникая в нее и слизывая влагу.
– Я не могу так с тобой, – простонала Иден. – Это неправильно.
Да, это было неправильно.
Опасно неправильно.
Если бы она знала, на что я способен, согласилась бы она вынашивать моего ребенка?
Я оторвался от ее опьяняющего запаха и поднялся, отчаянно дернув брюки в поисках хоть какого-то комфорта.
Иден сидела в кресле, сжав губы в белую линию, зажмурившись так, что кожа вокруг глаз собралась морщинками. И все же она скрестила руки на груди, ухватила край платья и стянула его через голову.
Я судорожно вздохнул при виде ее тела, тяжелой груди и розовых ареол. Если бы меня спросили, что мне нравится в ней больше всего, я бы ответил – ее несовершенства.
Иден не была дроидом, созданным услаждать взор во всем. Ее талия не была такой уж тонкой, груди слегка различались в размере, а губы казались тонковатыми. И все же я не мог оторвать от них взгляда, когда мне удавалось украдкой рассмотреть ее черты, и в душе росло желание попробовать их на вкус снова.
Она нерешительно шагнула к моему столу, хотя и старалась выглядеть уверенно. Что эта женщина видела в своей жизни, раз ей всегда нужно казаться сильной?
Забравшись на стол, она ахнула от холода поверхности, коснувшейся ягодиц. Провела языком по пальцам. Затем подтянула одну ногу к себе и смазала слюной свои складки.
Мой член напрягся до предела, головка уперлась в пряжку ремня. Я подошел к ней, нетерпеливо воюя с ширинкой. При виде этой картины, от возбуждения и предвкушения, на кончике выступила капля предсемени.
Мне хотелось обхватить ее бедра, насадить на свою эрекцию и вбиваться в нее, пока стол не застонет под нашим весом. Излиться в нее быстро, только чтобы тут же вынуть и довести себя рукой до нового взрыва, покрывая ее кожу прозрачно-белыми каплями.
Эту женщину не должен был трогать никто, кроме меня. Но я знал – ее трогали. Много раз. И от этой мысли мне хотелось трахать ее до тех пор, пока она не выкрикнет мое имя так громко, что оно навеки останется в ее голове, заставив забыть всех, кому не суждено было ею владеть.
Серт. Нет-нет.
Мои мысли пугали меня.
Если я войду в нее сейчас, я не уверен, что смогу удержаться.
Удержаться от того, чтобы не причинить боль ей, а может, и нам обоим.
– Нет… – Я потянулся к ее руке и стащил ее со стола.
– Что?
Я отвернулся и протянул ей платье и белье.
– Я… я не могу.
Я вышел из кабинета и поспешил вверх по лестнице, вскоре в холле раздался голос Иден:
– Что значит «не можешь»?
– Боюсь, я причиню тебе боль. – Или что похуже.
– Тогда потрудись объяснить, как ты собираешься меня обрюхатить! – Она взбежала по ступеням следом за мной – голая и разъяренная. – А как же мои родители?
– Я уже отдал приказ агентству разыскать их.
– А отъезд? Он все еще в силе? Я не хочу быть твоей парой, Торин. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.
Ее слова не должны были задевать меня так сильно. Я преодолел последние ступени бегом, пытаясь оставить это странное давящее чувство в груди позади.
Глава 12

Иден
Босые ступни скользили по мраморным ступеням. Я бежала вслед за ветусианцем, от которого пыталась скрыться последние три недели.
Я вошла за ним в спальню, грудь подпрыгивала при каждом шаге.
– Значит ли это, что я могу съехать?
– Твоя новая среда обитания еще строится.
Я саркастично хохотнула, швырнув платье и трусики в стену.
– Дай угадаю. Ее закончат года через два?
Торин зашел в ванную и принялся чистить зубы. Он заставил меня стоять там, голую и разъяренную, пока не закончил, и лишь тогда бросил:
– Это не займет много времени.
– Сколько именно?
– Не знаю.
– Подловил меня, да? Черт, ну как я могла быть такой дурой?
Я провела ультразвуковым очистителем по зубам, пока Торин стягивал униформу, в зеркале мелькнул его загорелый зад и скрылся из виду.
Я вернулась в спальню и достала из шкафа ночную сорочку.
– А ты собираешься съезжать?
– С чего бы? – спросил он. – Это мой корабль. Мой дом.
– Прелестно.
Я залезла под одеяло на самый край кровати – еще дюйм, и свалилась бы на пол.
– Мы теперь будем жить здесь как соседи? Зачем я на все это согласилась? Тебе просто… хотелось разок трахнуть человека? В этом дело?
– Почему ты так расстроена? Учитывая, что тебе потребовалась неделя, чтобы прийти ко мне, не понимаю, к чему такая спешка теперь.
– Мне потребовалась неделя, потому что я не была готова.
Дернувшаяся кожа на голове дала понять, что он перебирает мои волосы.
– А теперь, значит, готова?
Я резко повернулась, вырывая волосы из его пальцев.
– Да. Теперь готова.
Он пристально смотрел на меня. Зелень его глаз казалась не такой яркой, как неделю назад. Втянув щеки и прищурившись, он запустил руку в волосы – думал, изучал меня.
– А теперь не готов я. – Он развернулся ко мне спиной, которая была покрыта шрамами не меньше, чем грудь. – Мне нужно подумать об этом.
– Искусственное оплодотворение! – выпалила я. – Как насчет того, чтобы ты подрочил в баночку, и мы сделаем это так? Может, даже получишь все и сразу.
– Мы рассматривали этот вариант. Но риск слишком велик, так как у нас еще нет данных о естественном зачатии между нашими видами. Кроме того, это противоречило бы слиянию наших обществ. Однажды ветусианцы и люди объединят свои генофонды так, будто они никогда и не разделялись.
В этом было столько гребаного смысла, что я даже не стала придумывать язвительный ответ. Но не удержалась и издала раздраженное кряхтение, эхом разнесшееся по комнате.
– Аргх!
Я перегнулась через край кровати, нащупывая встроенный светильник на тумбочке.
– Как эта штука выключается? Мне тошно спать в спальне, которая сияет ярче, чем парковка «Уолмарта» в Черную пятницу.
– Свет будет гореть, – отрезал он напряженным голосом. – Может, расскажешь, почему ты так взвинчена?
– Я не взвинчена. Я устала, потому что просыпаюсь за ночь хрен знает сколько раз из-за этого света, свиста и всего прочего.
Как только в комнате потемнело, Торин перевернул меня на спину. Одним резким движением он оказался сверху, прижимаясь твердым членом к моей киске.
– Я сказал: свет будет гореть. Я так сплю. Если тебе не нравится, можешь подыскать себе другое жилье.
– Да? Как насчет того, чтобы отпустить меня домой?
– Твоего дома больше нет.
Его голос сорвался на шепот у шеи, заставляя меня отстраниться туда, где его слова прятались в темноте.
– Мы снесли почти все здания, кроме значимых.
Сказать, что его слова не задели, было бы ложью. Конечно, мое жилье было всего лишь студией с видом на свалку по соседству, но от этого известие о его уничтожении не становилось менее болезненным.
– Слезь с меня!
Я забилась под ним, вся ситуация казалась до ужаса знакомой.
– То ты хочешь, чтобы я был сверху, то просишь слезть?
Он перехватил мои запястья и прижал их над головой. Один мощный толчок бедрами в лобок. Один протяжный стон, отозвавшийся в каждой клеточке моего тела.
– Знаешь, что я думаю? Ты злишься на себя больше, чем на меня, потому что тебе понравилось то, что я делал там, внизу.
Его горячий и влажный язык прошел путь от ключицы до самой мочки уха, где он прошептал:
– Я слышал тот стон.
Я не знала, что шокировало меня больше. То, что он заметил, или то, что без колебаний выставил меня в таком свете. В любом случае, я лишилась дара речи. Губы приоткрылись, но голосовые связки онемели от стыда.
В мыслях я искала оправдание. Откуда мне было знать, что он внезапно решит сделать мне куни? Это было так неожиданно. Любая нормальная женщина не смогла бы игнорировать трение, если оно есть. А если бы это не помогло, я всегда могла бы сказать себе, что в плену я просто сошла с ума.
Очевидно, только глубоко больной человек мог получить от этого удовольствие.
Он отпустил мои запястья, и его рука зашарила по тумбочке. Секунду спустя Торин снова возник перед глазами с самодовольной ухмылкой на губах.
– Свет остается включенным.
Это было все, что он сказал, прежде чем слезть с меня и снова завалиться на бок спиной ко мне.
Сволочь. Ненавижу, когда он устраивает эти сексуально заряженные запугивания. В основном потому, что ему всегда удается заткнуть мне рот.
Я лежала в постели, ворочалась и думала. Мысленно усмехнувшись, я натянула одеяло по плечи и произнесла:
– А ты не думал, что я застонала, потому что меня чуть не вырвало?
Сколько бы времени мне ни потребовалось на этот жалкий ответ – это было слишком долго. Взгляд через плечо Торина подтвердил, что он спит, черты его лица казались мягче, чем когда-либо. Он совсем не походил на того воина-ветусианца, который вырвал пистолет из моих рук. На долю секунды он стал парнем, о котором мне хотелось узнать побольше.
Боже, я точно свихнулась.
Но когда он тащил меня по грязному полу аптеки, ненавидеть Торина было проще. Извинение. Признание. То, как он отстранился потом, дал мне пространство. Из-за этого ненавидеть его стало чуть сложнее, не так инстинктивно.
Определенно, он нравился мне гораздо больше, когда вел себя как говнюк. Как сейчас.
Я провела рукой по тумбочке и выключила свет.

– Мва!
Бормотание просочилось в мое подсознание. Веки были тяжелыми, разум наполовину спал, но слух обострился.
– Мва!
Бормотание перешло в крик. Крик – в вопль. Кровать заходила ходуном.
Грудь наполнилась паникой, бешеный пульс быстро заглушил отчаянное хрипение, доносившееся прямо рядом со мной. Я села и оглядела темную комнату. Клочок лунного света из окна ломался на мечущихся руках Торина. Почему темно? Это я выключила свет?
– Торин! – Я схватила его за руку и потянула, пальцы соскользнули с холодного пота, покрывавшего его кожу. – Проснись. Проснись!
Его рука врезалась мне в челюсть, словно металлический прут. Я отлетела назад и отползла от него на четвереньках, боль пронзила корни коренных зубов.
– Дор’ча! – кричал он снова и снова. Паника в его голосе сотрясала стены и оглушала.
Я лихорадочно шарила пальцами по тумбочке, нажимая на все кнопки подряд. Шторы открывались и закрывались. В разных частях комнаты раздавались механические щелчки. Свет выключился, погас и, наконец, загорелся снова.
Торин резко сел, на его лице застыли неприкрытый ужас и паника. Он безумно водил рукой по простыням, голос его стал тихим:
– Иден…
Я сглотнула, не зная, что делать. Челюсть ныла, но это было ничто по сравнению с внутренними мучениями Торина. Измученные, горящие глаза встретились с моими, и он словно сдулся, став вполовину меньше того ветусианца, которым был несколько часов назад. Он сидел со сгорбленной спиной и поникшими плечами – лишь дрожащая тень гордого и сильного Командора.
– Я здесь, – сказала я, подползая ближе.
Руками с выступившими венами он обхватил меня, но скорее ища опоры, чем объятий. Его глаза были широко раскрыты, но взгляд оставался расфокусированным. Дыхание было шумным и тяжелым, будто он только что чудом спасся. Голова тяжело легла мне на плечо, тело пробивала дрожь.
Чувство вины сжало мое сердце так крепко, что оно забилось быстрее и яростнее, отдаваясь гулом в ушах. Перспектива проснуться пару раз из-за света внезапно показалась не такой уж плохой.
Я сидела так долго, не зная, замереть ли мне или прикоснуться к нему. Видеть его таким слабым, как я… Я же должна была злорадствовать? Вместо этого я чувствовала к нему обычную жалость.
– Я… – Его голос дрогнул, оборвался. Он сглотнул, прежде чем попытаться снова. – Я ударил тебя?
– Нет. – Ложь вылетела без колебаний.
Я провела пальцами по его волосам, ожидая, что они будут жесткими как щетина, но они оказались удивительно мягкими и послушно ложились туда, куда я их направляла. Он не просил не трогать его. Просто терпел без жалоб.
Усталость подкосила меня, тело изнывало под тяжестью его мускулистых рук. И все же я продолжала обнимать его, пока он не отстранился сам, отводя взгляд.
– Мне правда жаль, что я выключила свет.
Извинение вырвалось само собой. Это должно было остаться невысказанной мыслью, но вид сломленного Торина что-то во мне изменил. Сочувствие змеей проскользнуло сквозь ту огромную стену, которую я возвела вокруг себя.
Его мозолистые ладони, которые неделю назад прижимали меня к кровати, теперь мягко скользнули по плечам, укладывая меня на матрас.
– Теперь я готов.
Его резкие выдохи пронзали тишину, обжигая мою киску, когда он снова опустился между моих ног, быстро стянув трусики.
Только не это снова…
Существовало миллион причин, по которым я не могла наслаждаться сексом с Торином, начиная с того, что он – враг.
Я вцепилась в его волосы, дергая, толкая, оттягивая – делая все, чтобы он остановился. Но он лишь крепче обхватил мои бедра, разводя их шире, и твердо прижался туда губами.
– Я делаю тебе больно? – спросил он, и его горячее дыхание опалило мою киску.
– Нет, но…
– Тогда у меня нет причин останавливаться. – Его голос звучал хрипло и жадно. – Ты никогда не увидишь меня слабее, чем сейчас. Я не смог бы причинить тебе боль, даже если бы захотел.
Мне следовало сказать «нет». Но разве не этого я хотела? Чтобы он обрюхатил меня? Если он настаивает на куни перед этим, господи, да пусть делает. По крайней мере, сейчас он не отказывается от действий вообще. Возможно, это нужно ему, чтобы успокоиться. Я ничего не почувствую.
Ни. Че. Го.
Кончик его языка слегка вошел в меня, затем скользнул вверх к клитору, заставляя меня вздрогнуть.
– Я мог бы пробовать тебя на вкус всю ночь, и мне все равно было бы мало.
Что мне было делать с этим Торином, так непохожим на прежнего? С его прикосновениями, которые были настолько мягкими и нежными, что могли оказаться иллюзией?
Черт. Я уставилась в панельный потолок. Раз, два, три выступа. Резной цветок в центре с девятью лепестками, тремя листьями и маленьким еще не раскрывшимся бутоном. Я концентрировалась на каждой гребаной детали, убеждая себя, что не испытываю удовольствия. Меня здесь вообще почти не было.
Я не почувствовала, как он всасывает мой клитор в рот. Как он обнаружил, что я дергаюсь, когда он осторожно сжимает его губами. И я определенно не стонала только что, когда его губы прижались к моему лобку и заскользили вверх по тонкой ткани ночнушки.
Когда он поднялся, в зеленой глубине его глаз все еще таилась мука, но появилось и кое-что еще. Немой вопрос: «Можно мне овладеть тобой?».
Его член ткнулся в мой вход.
Торин завел одну руку мне под лопатки. Другой он обхватил мою щеку, заставляя смотреть ему в глаза.
– Ты все еще готова к этому?
По спине пробежала дрожь. Я заставила свою одеревеневшую шею кивнуть, глядя на этого огромного самца ростом за семь футов6, нависшего надо мной. Его мышцы были напряжены, вены на руках вздулись, когда он удерживал свой вес, чтобы не раздавить меня.
– Мне никогда не приходилось быть нежным с чем-либо, – прошептал он, и его дрожащая рука коснулась моих губ. – Но я заставлю свое тело быть нежным с тобой. Если я причиню тебе боль, ты скажешь мне. Хорошо?
Я сглотнула.
– Да.
Заставив тело расслабиться, я развела колени, позволяя головке прижаться к моему входу. Он входил осторожно, погружаясь и тут же отступая, повторяя это нежными волнами.
– Так нежно?
Все, на что меня хватило – это кивок.
Торин закрыл глаза, на его лице промелькнуло обжигающее наслаждение. С каждым дюймом, на который он продвигался внутрь, его губы кривились все сильнее, обнажая стиснутые зубы.
Его твердая плоть заставила меня ахнуть. Толщина требовала, чтобы мои стенки растянулись и приспособились. По правде говоря, было нереально ничего не чувствовать. Торина было слишком много, чтобы его игнорировать.
Он открыл глаза с первым, глубоким и хриплым стоном, в его взгляде читалось смятение. Все его тело дрожало, будто он вел внутреннюю битву с невидимым врагом, стараясь оставаться как можно более деликатным.
Каждый толчок был мучительно медленным, и все же он стонал так, будто готов был кончить прямо сейчас. Но он не сделал мне такого одолжения.
Сохраняя ровный темп, он покрывал поцелуями мою грудь, его губы ощущались горячими и влажными сквозь шелк. Он входил и выходил, наблюдая за мной, считывая каждую реакцию. В уши вкрадывался мягкий, вызывающий непрошеную волну мурашек на шее шепот на языке, которого я не понимала.
Широкая грудь Торина заслонила потолок, рельефные мышцы, кожа в шрамах. Как минимум дюжина. Тонкие. Толстые. Прямые линии. Рваные полосы. Это вызывало вопросы, на которые мне не следовало хотеть ответов. Что он видел? Что он натворил?
– Так великолепно. То, чего я никогда не смел желать, – тихо сказал он, снова и снова поглаживая мои волосы. – Я слишком медленно?
– Слишком, – выдохнула я. – Просто… кончи уже.
– Вот так лучше?
Я не почувствовала, как его твердый, словно сталь, стержень стал быстрее задевать мой клитор. Проигнорировала то, как глубоко он вошел в меня, до самого конца, и его дыхание стало прерывистым.
– Угу.
– Я все еще осторожен? – прохрипел он.
– Да.
Его дыхание скользнуло по моим щекам, шепот коснулся уголка губ.
– Тебе нравится?
Мой рот приоткрылся. У меня не было времени сказать «нет», потому что он поцеловал меня прежде, чем я успела вымолвить хоть слово. Он ласкал мои губы нежнее, чем в прошлый раз, покусывая и втягивая их в рот.
Каждый раз, когда я отворачивала лицо, он искал мои губы снова – стон за стоном, толчок за толчком. Пока наконец его тело не одеревенело, движения не замерли, а член не запульсировал внутри.
Он кончил с такой силой, что издал хриплый вскрик прямо мне в губы, и потоки семени заливали меня изнутри, пока он содрогался. В этом было что-то яростное. Что-то первобытное. И женщина, которая замечала все это в таких деталях, явно была не в своем уме.
