Текст книги "Плененная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 29



Торин

Я вышел из скайкара, и мой взгляд тут же упал на цветные рисунки, украшавшие стены жилого модуля. Домик был небольшим, но ладным: окна выходили на юг, ловя солнечный свет, а цистерна исправно собирала мягкую дождевую воду.

Ожидание у двери казалось бесконечным, но оно окупилось сполна, стоило мне услышать детское хихиканье из-за порога.

– Н’ич, Торин да тайг Л’нагал, – целитель Айрос встретил меня с широко раскрытыми глазами. Он выставил руку вперед, придерживая маленькую девочку. – Я… я не совершал ничего предосудительного с того самого случая.

Он продолжал лепетать извинения и заверения, но я смотрел только на девчушку. Первую девочку, которую я видел в своей жизни. Ее невинная улыбка стирала границы галактик.

Я с трудом отвел взгляд и выпрямился.

– Я пришел обсудить тот инцидент, ибо искренне желаю понять его причины.

Целитель кивнул и широко распахнул дверь, приглашая меня внутрь взмахом руки.

Я последовал за ним. Целитель чувствовал себя явно не в своей тарелке, а девочка, не замечая напряжения, вприпрыжку бежала по коридору. Она похлопала по дивану у окна, сгребая в сторону целый арсенал игрушек.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Айрос указал на место, которое расчистила для меня малышка, а сам опустился на диванчик напротив. – Милая, почему бы тебе не пойти поиграть, пока я поговорю с Хранителем?

– Оки-доки! – пропела она и умчалась, будто ходить обычным шагом было выше ее сил.

– Как ее зовут?

– Софи. Ей семь.

– А Мигель – ее младший брат?

Айрос опустил голову и кивнул.

– Да, н’ич.

Стоило мне откинуться на спинку, как в поясницу впился какой-то острый предмет. Я завел руку за спину, вытащил куклу в белом платье и положил ее в общую кучу рядом.

– Прошу прощения, – сказал Айрос. – Моя пара все еще очень слаба. Я просил отпуск, но убирать за одним ребенком – не меньший труд, чем за двумя. Дети имеют обыкновение опровергать любые математические уравнения Вселенной. Вас Трое Солнц тоже благословили семьей?

– Мы с парой усыновили ветусианца, и сейчас она носит моего ребенка.

– Ах да… я… – он сдавил переносицу и покачал головой. – Совсем забыл, я же видел голограмму. Вы взяли мальчика из последнего сбора.

Я заглянул в короткий коридор напротив нас: из узкого проема веяло темнотой.

– Где ваша пара?

Он указал большим пальцем в ту же сторону.

– Отдыхает. Она… под легким седативным.

– Целитель Айрос, – я сложил руки на коленях. – Расскажите, почему вы вмешались, когда Мигеля пришли забирать в страту?

– Я не должен был этого делать, Хранитель, – быстро заговорил он. – Это было ошибкой, и подобного больше не повторится.

– Софи тоже направят в страту, как только мы преодолеем сложности совместного обучения полов, – произнес я. – Что произойдет в тот день, когда придут за ней?

Его взгляд метнулся к большому окну, дождь косыми струями барабанил по стеклу и стекал вниз бурными ручьями.

– Позвольте мне прояснить цель моего визита. – Я подался вперед, ловя его взгляд. – Никто не знает, что я здесь. Я хочу понять, как призыв влияет на семьи. Я полагаю, что сама эта концепция порождает политическую смуту, которую Империя сейчас не может себе позволить.

Кто-то дернул меня за штанину.

– Хотите чаю?

– Софи, не сейчас.

Девочка проигнорировала Айроса и протянула мне маленькую пластиковую кружку, лукаво улыбаясь и склонив голову.

– Держите, сэр. Его надо пить вот так. Двумя пальчиками.

Я зажал крошечную ручку между большим и указательным пальцами, как она показала, в замешательстве глядя на пустое розовое дно.

– Пейте! Это радужные искорки с капелькой лимона.

Я перевел взгляд с девочки на ее приемного отца. Затем поднес край кружки к губам. Айрос ободряюще кивнул, призывая меня «выпить» воображаемый напиток.

– Вкусно?

На то время, что она улыбалась, мое сердце замерло.

– Объедение.

– Еще хотите?

– Может быть, позже, милая, – вмешался Айрос. – Хранитель Торин – очень занятой человек, и я уверен, он хочет поскорее вернуться к своей семье.

Сердце снова пропустило удар, заставив меня судорожно вздохнуть. Да, я хотел вернуться к своей семье.

Айрос смотрел вслед упрыгивающей Софи расфокусированным взглядом.

– Детей так легко любить. Я и не думал, что это возможно, когда только прибыл на эту планету. «Гарнизон Земли» обещал мне пару, ребенка, семью. Но никто не сказал, что это продлится всего четыре года. У меня забрали ребенка. Мою семью разорвали в клочья. И, поверьте, от моей женщины почти ничего не осталось.

Он закрыл лицо руками, утирая слезы, вкус которых я теперь знал слишком хорошо.

– Какой я мужчина в глазах своей пары, если не могу защитить семью? Если не могу избавить ее от боли? От того, что я не могу поцеловать Мигеля перед сном, моя душа рвется на части. Иногда я жалею, что вообще прилетел сюда. Уж лучше быть одному, чем видеть такие страдания.

– И если призыв продолжится, к чему это нас приведет?

Я видел, как он ерзает на месте, с такой агрессией кусая губы, будто наказывал самого себя.

– Помните, меня здесь нет. Это неофициальный визит. Никаких записей. Никаких последствий.

Когда наши взгляды встретились, в его глазах вспыхнул гнев.

– Будет кровь. Призыв только начался, но когда слухи разойдутся, мужчины по всей планете восстанут.

Я не отводил взгляда.

– Это организованное движение?

То, как быстро он отвел глаза, сказало мне больше, чем могли бы выразить слова. В самом основании Империи зрела революция, угрожая нашему фундаменту.

– Па-ап. – Софи запрыгнула к нему на колени и протянула какую-то вещицу. – Только нежно, ладно? И не делай так криво, как в прошлый раз. Сделай красиво, как мама.

– Прошу прощения, Хранитель.

Он пропустил пальцы сквозь ее темно-каштановые волосы, собрал их на макушке и закрепил тем, что люди называют резинкой для волос. Крупные цветные бусины на ней негромко звякнули друг о друга.

– Это лучшее, что я могу, любовь моя.

– Все равно криво, – сказала она, потянув за концы. – Ты всегда смещаешь влево. Я хочу, чтобы мама сделала.

– Мама спит, солнышко.

Софи фыркнула и сползла с его колен. Впервые она не попрыгала, а просто ушла прочь.

– Могу я поговорить с вашей парой?

– Вы можете ее увидеть, – он поднялся. – И я паду перед вами на колени, если вы заставите ее заговорить.

Я последовал за ним по короткому коридору. Проем в темную комнату стал шире, воздух внутри был таким застоявшимся, что у меня скрутило живот. Здесь пахло поражением. Гнилью в самом хребте Гарнизона Земли.

– Она старается, – прошептал Айрос, опускаясь на колени у ее края спальной капсулы. – Каждое утро встает и пытается быть рядом с Софи, но Мария просто… пустая. Будто Мигель был третью ее сердца, и теперь этой трети нет. Нельзя жить, когда у тебя осталось лишь две трети сердца.

Я посмотрел на женщину – спутанный клубок из конечностей и простыней. Взгляд ее открытых глаз был направлен в никуда, жизнь отсчитывалась лишь редкими морганиями. Грудную клетку сдавило, она была лишь оболочкой. Точь-в-точь как Иден в ту ночь, когда она прогнала меня.

– Вы сказали, что даете ей седативные?

– Да, Хранитель.

– Она проявляет агрессию?

Он издал горький смешок.

– Я бы хотел, чтобы она ударила меня, исцарапала, боролась со мной, как тогда, когда я только ее встретил.

В полумраке комнаты его глаза искали мои, а голос был тяжелым, как и последовавшие слова:

– Женщины – отважные существа, в чем вы, уверен, уже убедились сами. Они будут биться с кем угодно и за что угодно, если это угрожает их семье. И только когда они затихают и в них гаснет воля к борьбе, ты понимаешь, что все безнадежно просрал.

Очередной удар под дых.

Да, я все безнадежно просрал.

Передо мной был сценарий нашей с Иден жизни через четыре года. Наша близорукость уничтожит все, что я так любил в своей паре. Каким же я был глупцом, полагая, что миссия «Гарнизон Земли» наконец вошла в норму. Провал этой миссии зарождался прямо у меня на глазах.

Сначала Гарнизон. Люди – потом.

Я покачал головой, вспомнив собственные слова.

Что мы знали о семьях?

Что мы знали о любви?

Люди знали. И если мы не начнем их слушать, то все усилия пойдут прахом в тот миг, когда наши собственные мужчины возьмутся за оружие против Империи.

Серый силуэт Софи возник на периферии зрения, делая мое безрадостное будущее еще более осязаемым. Иден беременна моей дочерью. Девочкой, которой я никогда не соберу хвостик. Девочкой, чье воображаемое чаепитие я никогда не разделю.

– Мама, – прошептала она, забираясь на безжизненное тело матери.

Она положила голову ей на плечо, обхватив руками ее неподвижный бок. И запела. Каждый звук этой песни леденил кровь в моем сердце, пока я окончательно не застыл, не в силах пошевелиться или отвести взгляд.

Внутри меня зрела революция.

Я проиграл четыре голоса. Если раньше шанс изменить традицию страт был ничтожно мал, то теперь это стало невозможным. Если только Зэвис из дома Брокнар не согласится помочь под страхом смертной казни.

Глава 30



Иден

Я сделала глоток кофе и поморщилась от странного привкуса.

– То, что у нас с Торином ничего не выйдет, было ясно с самого начала, и это только подтверждает мои слова. Так лучше. Правда.

– Ага, – с готовностью кивнула Анна.

– Он мог бы попытаться все изменить, если бы я попросила. – Я проигнорировала внезапный укол надежды внутри. Это было совсем не то, к чему я стремилась, поэтому я быстро добавила: – Но я не могу быть с мужчиной, который сам не понимает, что это неправильно. Я не могу быть его совестью до конца жизни. Черт, я до сих пор не могу перестать думать о той женщине из НУФАКа.

– Это не твоя вина. Кто мог предположить, что призыв продолжится? Я имею в виду… я понимаю, им пришлось искать альтернативу, когда не было женщин, чтобы растить детей. Но сейчас? – Она фыркнула. – Не хочу показаться бесчувственной, но я даже рада, что не беременна.

– Да уж.

– Хм-м.

Следующие пару минут я сосредоточенно пересчитывала крошки на кухонном острове – это неплохо помогало сдерживать слезы. Да и о чем плакать? Уж точно не о том, что Торин ушел. Слезы мне понадобятся потом, когда они придут за Габриэлем, который, к счастью, решил вздремнуть в своих качелях.

Теплая ладонь накрыла мою руку.

– Ты же понимаешь, что можешь выть в голос, сколько влезет? Не сдерживайся из-за меня.

– Нет, я выплакалась, – заверила я ее, хотя голос уже начал предательски дрожать. – Слезы ничего не изменят. И мне уже лучше теперь, когда Торин ушел.

– Угу.

– Серьезно, я имею в виду… я будто наконец сбросила этот груз с плеч, понимаешь?

– Ага-а-а.

– Почему ты это так говоришь?

– Как «так»? Я вообще ничего такого не говорю.

Я фыркнула и заставила себя сделать еще глоток кофе, затем выпрямилась.

– Даже если бы он попытался что-то изменить, другие Хранители ни за что бы не согласились. Если они подняли такой шум из-за усыновлений, они никогда не изменят то, что называют тра-ди-ци-ей.

– Скорее всего, нет, – отозвалась Анна, наблюдая за мной исподлобья. – Но он, вероятно, изменил бы это, если бы мог.

– Вероятно… – Ком боли подкатил к горлу, отчего мой голос стал выше. – Он так нервничал, когда мы впервые принесли Габи домой. Даже прикасаться к нему не хотел, так боялся, что случайно убьет его или типа того. А теперь каждый вечер засыпает на диване с ним на груди. То есть… засыпал.

– Я видела, как он гулял с Габи почти каждое утро. Надевал ему шапочку наизнанку, но важен же сам жест, верно?

– Хм-м.

– Хм-м-м-м… – Она протянула этот звук, давая мне время вспомнить шок Торина при первой смене подгузника. Или то, как он растирал младенцев в Хранилище. – Для того, кто никогда раньше не видел детей, по-моему, из него вышел отличный папа. – Секунду спустя она соскользнула с барного стула и обняла меня. – Ну же, иди сюда, поплачь.

Плакала ли я?

Должно быть, да, потому что она крепко прижала меня к себе, и я видела, как крошечные капли собираются на черной ткани ее платья, медленно пропитывая плечо.

– Я с-скучаю по нему, – выдавила я сквозь икоту, все мое тело содрогалось в конвульсиях. – Почему я так по нему скучаю, если должна ненавидеть?

– Ты сама знаешь почему.

Потому что я люблю его.

Твою мать.

Я умудрилась влюбиться в ветусианца, который меня пленил.

В голове зазвучал его голос:

Я все еще учусь.

– Я наговорила ему ужасных вещей в тот вечер. – Дрожь прошла по телу, сомнения накатывали с каждой новой слезой. – Ты бы видела, как он побледнел, когда я сказала, что он, должно быть, дефектный. Я не должна была прогонять его, но мне было… мне было так больно… и…

– Позвони ему.

– Думаешь, я не пыталась? Его комм отключен уже несколько дней, и никто не знает, где он. Он покинул Землю несколько дней назад. – При этой мысли сердце словно зажали в тиски. – Может, мне стоило просто переспать с этой мыслью одну ночь. Торин был так добр ко мне. Я не должна была сдаваться сразу. Ему просто нужно было время, а я вышвырнула его. Ох… черт…

Я соскочила со стула и бросилась за угол в маленькую ванную.

Колени больно ударились о плитку, мой завтрак снова отправился в белый керамический унитаз. Мои стоны смешались с первыми предупреждающими криками Габи. Прекрасно. Теперь мне нужно выбирать: почистить зубы или сначала приготовить бутылочку.

– Там какой-то парень у двери, – донесся голос Анны.

Я убрала волосы с лица.

– Какой еще парень?

– Красавчик-целитель. Сказал, его зовут Мелек.

– Угх… – Я сплюнула в унитаз и подождала еще пару секунд. Когда позывы прекратились, я поднялась. – Скажи ему, я сейчас выйду. Не могла бы ты…

– Я возьму мелкого, но бутылочку делать тебе.

Я наклонилась над раковиной и плеснула в лицо водой, кое-как приводя себя в порядок. Взгляд в зеркало подтвердил: выгляжу я дерьмово. Глаза опухли, губы обветрились от салфеток, которыми я вытирала лицо все эти ночи.

Когда я вышла, Анна нервно возилась с синтезатором молока, а Мелек держал моего сына на вытянутых руках.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Уголки его рта поползли вверх.

– Я никогда раньше не видел ребенка. А теперь я его держу.

– Нет, я имею в виду, что ты здесь делаешь? – Завороженный Мелек не ответил, прижав Габи к груди, поэтому я подошла к Анне и взяла на себя приготовление смеси. – Обязательно придерживай ему голову. У него еще нет сил держать ее самому.

– Понял, – сказал он, осторожно изучая пальцами каждый сантиметр лица Габи. – Думаешь, я был таким же страшненьким в младенчестве? Почему у него столько морщинок?

– Может, потому что он провел год в жидкости?

Я провела по голографическим кнопкам синтезатора, который быстро выдал желтоватую жидкость в бутылочку. Тем временем лицо Габи сморщилось еще сильнее – его интерес к незнакомцу сменился голодом и криком.

На этом очарование Мелека закончилось.

– Я ему не нравлюсь.

– Он просто голоден.

– Можно мне его покормить?

Я секунду смотрела на него, затем со вздохом указала на диван.

– Держи его на сгибе локтя, но чуть вертикально, чтобы он не поперхнулся.

Анна последовала за нами, но тут же обняла меня на прощание.

– Я пойду домой. Звони, если что понадобится, ладно? В три часа ночи, в одиннадцать вечера – неважно.

Я подавила очередной приступ слез и кивнула, задержавшись в ее объятиях еще на мгновение, прежде чем отстраниться и передать Мелеку бутылочку. Анна ушла.

– Так правильно?

– Неважно, – сказала я. – Главное, держи под таким углом, чтобы он не заглатывал лишний воздух.

Тихий смешок вырвался из его ноздрей.

– Это определенно лучшее, что я когда-либо испытывал. Я все правильно делаю?

– Да, отлично справляешься.

– Мне стоило пойти учиться на педиатра, чтобы лечить детей. Но я не ожидал, что они такие… очаровательные.

– Я позвоню тебе, когда он разбомбит очередной подгузник, ладно? Тогда и посмотрим, останутся ли они такими очаровательными. – Я выдавила смешок. – Так зачем ты пришел?

Улыбка сползла с его лица, на лбу пролегли складки.

– Иден, мне нужна твоя помощь. Они нашли мою пару.

На мгновение у меня на душе стало легче.

– Я так рада за тебя. Помню, как ты говорил, что отдашь все, чтобы найти ее.

– Нет, послушай… – Он судорожно выдохнул, лицо его побледнело. – Никто не понимает, как это могло случиться, но эта женщина подходит еще одному ветусианцу. Воину. И они рассматривают возможность отдать ее ему, а не мне.

– Но… – Моя боль отошла на второй план, сменившись сочувствием к целителю, который всегда старался мне помочь, хотя я не всегда это ценила. – Я думала, связь Гайи бывает только с одним суженым?

Он пожал плечами.

– Именно поэтому они сейчас проводят расследование. Такого никогда раньше не случалось, но факт остается фактом: ее собираются отдать ему.

– Почему не тебе?

– Разве не очевидно? – Он закусил губу так сильно, что я ждала, что вот-вот брызнет кровь. – Я бывший наркоман, Иден. Тот парень выше по рангу, у него выше жалованье. То, что Командор понизил меня в звании после твоего побега, тоже не помогло. – Умоляющие глаза искали моего взгляда. – Я бы не стал просить, если бы не был в отчаянии, понимаешь? Пожалуйста, поговори с Командором и убеди его замолвить за меня словечко. Он тебя послушает. Я уверен.

Я долго смотрела на него, и мое сердце снова разбивалось на куски.

– Мелек, я бы с радостью, но…

– Иден, пожалуйста. Я работал в три раза больше нормы с тех пор, как встретил тебя. Ты ударила меня подносом. Ты, серт возьми, исцарапала меня. Неужели ты не можешь просто сделать это для меня?

– Мелек… – Я положила руку ему на плечо. – Я выставила его, и я не видела Торина уже несколько дней. Он не отвечает на вызовы. Мне сказали, что его даже нет на Земле.

Его плечи поникли, взгляд стал отсутствующим, он лихорадочно затряс головой.

– Нет. Нет. Нет… Этого не может быть.

Он начал раскачиваться взад-вперед, пытаясь успокоиться, отчего Габи в его руках засучил ножками и выгнул спинку.

– Давай я его возьму.

Я забрала Габи и продолжила кормление. Тем временем Мелек зарылся лицом в ладони, его грудь замерла на несколько секунд.

– Мне очень жаль, Мелек. Ты же понимаешь, что я бы помогла, если бы могла? Я пытаюсь связаться с ним несколько дней, но он не отвечает, а так как он не на Земле…

– Он на Одхейме, – прозвучало сквозь пальцы. – Насколько я слышал, вчера он созвал всенародное голосование, которое должно состояться завтра в Имперской Ассамблее в первом секторе.

Внезапный холод пронзил меня до глубины души, кровь застыла в жилах, голова закружилась.

– Какое голосование?

Но Мелек не ответил. Он продолжал раскачиваться, движение отдавалось в его коленях.

– Мелек!

– Я не знаю! – крикнул он и вскочил, вцепляясь пальцами в свои светлые волосы так, что кожа на черепе натянулась. Его лицо превратилось в маску муки. – Нет, нет, нет. Этого не может быть. – Он повторил это еще раза три, прежде чем ударить кулаками по лбу. – Ты хоть представляешь, как тяжело было завязать? Как только объявили о Гарнизоне Земля, я потащил свою задницу в рехаб. Чтобы найти ее. Быть рядом. Быть достойным ее.

– Мелек, то, что ты завязал – это огромное достижение и…

– И оно будет напрасным, если я не смогу быть с ней. – Его руки то сжимались в кулаки, то разжимались, он дрожал всем телом.

Если бы у крушения надежды был звук, это был бы тот раздирающий душу стон, который вырвался из глубины его груди.

– Я не хочу больше быть один в этом мире. Это не жизнь, Иден. Ты не веришь в судьбу, а я верю. Я был рожден, чтобы любить ее.

Его слова ужалили в то самое место, которого, я была готова поклясться, не существовало до Торина. Ни один мужчина никогда не был связан со мной так, как он. Он проник так глубоко, что окутал мою душу до самого ядра.

– Сколько времени осталось до решения?

Он пожал плечами.

– Завтра? Сейчас? Пять минут назад?

– А если я отправлюсь в Имперскую Ассамблею завтра и попытаюсь с ним поговорить? Ты сможешь заставить их подождать до этого времени?

– Понятия не имею. – Торопливыми шагами он подошел к окну и прижался лбом к стеклу. – Я не Хранитель Торин, Иден. Просто гребаный целитель второго ранга, гребаный сгу'дал.

– Мелек, я навидалась наркоманов в больницах, – сказала я. – Тебе стоит гордиться собой.

Он усмехнулся.

– Чего это стоит теперь? Могу просто вернуться к старым привычкам, если поиски на этом закончатся. Ее зовут Кэти, и у нее есть дочь. Грейс. И я должен был быть рядом с ними. – Его голова глухо стукнулась об окно. – Клянусь, такое дерьмо случается только со мной. Я нажил в жизни больше проблем, чем все ветусианцы в моей страте целителей вместе взятые.

Остатки крови отхлынули от моего лица, щеки онемели.

– Ты сможешь отвезти меня туда завтра? В Имперскую Ассамблею?

Мелек снова перевел взгляд на Габриэля, который положил крошечную ручку мне на ухо, удовлетворенный едой.

– Грейс пятнадцать. Разве не было бы здорово? Провести сорок три лунных цикла в рехабе и получить семью в награду? Стать мужем и отцом одновременно?

– Мне так жаль, что я снова тебя подвожу.

– Подводишь? – с горечью переспросил он, подходя к нам и забирая Габи из моих рук. – Похоже, судьба подвела нас обоих.

– Надежда еще есть, Мелек.

Он баюкал Габриэля, его улыбка была болезненной, но искренней.

– Можно спросить, почему ты его выставила?

– Он не сказал, что мне придется отдавать наших детей в страты, когда им исполнится четыре, – сказала я, и слова эти обжигали сильнее, чем в тот вечер. – На самом деле, я прогнала его не за то, что он промолчал. А за то, что он был так убежден, что это нормально, и я должна просто смириться.

Мелек достал салфетку из одного из своих многочисленных карманов и вытер каплю молока с уголка рта Габриэля.

– Я… я, честно говоря, понятия не имел, что это продолжится. Им пришлось бы вырывать моего ребенка из моих окоченевших рук, потому что я ни за что бы не позволил забрать его в таком возрасте. – Он выдохнул. – Наверное, мне об этом никогда не придется беспокоиться.

– Я люблю его.

В одно мгновение это было просто мыслью, в следующее – утверждением, случайно брошенным в пространство. Почему я это сказала, я и сама не знала. Но от этого стало намного легче.

Это был первый раз, когда я произнесла эти слова как факт, а не как вопрос или способ задеть Торина. Первый раз в них не было злобы, сомнений, тревоги или парализующего стыда. Только отрезвляющая правда.

– Я помню день, когда Командор подхватил тебя при падении, – сказал он. – Когда я попытался забрать тебя из его рук, он буквально зарычал на меня.

Неожиданный смешок вырвался из моих ноздрей.

– Он правда так сделал?

– О да. Напугал меня до усрачки. Знаешь, за ним тянется определенная репутация из-за… ну…

– Я знаю, что он из нулевого урожая, если ты об этом.

– Когда выяснилось, что вы пара, моей первой реакцией было беспокойство за твою безопасность. Но потом я вспомнил всю ту веселуху, когда ты сломала стул о мои ребра или швырнула спагетти в стену, а потом был тот момент, когда ты пыталась убить меня вилкой.

– Я никогда не пыталась тебя убить.

Он по-мальчишески ухмыльнулся.

– Я пытаюсь сказать, что когда он заявил, что хочет, чтобы тебя отдали ему, я начал больше беспокоиться за его безопасность. – Он взъерошил волосы Габи, превращая их в ирокез улыбка быстро погасла. – Одно могу тебе сказать. Та Иден, которую я встретил, не сидит грустная и побежденная. Куда бы ты ни пришла, ветусианцы кланяются. Не знаю, заметила ли ты, но Империя состоит из них.

Я встала и положила руку ему на лоб.

– Мы все исправим, ладно?

Его кивок был неуверенным, и он отвернулся, чтобы понести Габриэля по дому.

Мелек все это время был прав.

Я любила Торина, и мое место было рядом с ним. Не потому, что это было легко, а потому, что вместе мы пройдем через все трудности. Пришло время мне самой сделать шаг вперед и пойти, не дожидаясь, пока он возьмет меня за руку.