Текст книги "Плененная (ЛП)"
Автор книги: Лив Зандер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 7
Иден
Я была не в своей комнате.
И не смела открыть глаза.
Даже с плотно сомкнутыми веками я чувствовала, что что-то изменилось. Мягкое и бархатистое, невесомое одеяло ласкало кожу, словно жидкий шелк. Воздух здесь был не таким застоявшимся. И пах он слаще – тонкие нотки цветов, ягод и… блинов?
Я медленно повернулась, и от этого движения мозг внутри черепа отозвался криком.
Мелек вколол мне успокоительное?
В поле зрения появился большой черный гобелен. Словно мандала из вышитых золотом ветвей, планет и звезд. По всей комнате стояли растения в горшках, их листва – причудливое переплетение пурпурного и оранжевого. Взгляд через плечо открыл вид на целую стену из одного массивного окна, за которым над чем-то, что наверняка было Землей, висел туман.
Я нерешительно покинула тепло овальной кровати и подошла к окну на все еще дрожащих ногах. Стекло под ладонью было холодным и твердым. Да, я все еще на Земле, и при виде соснового леса, раскинувшегося внизу и переходящего в горную цепь на горизонте, дыхание перехватило.
– Ты проснулась. – Глубокий голос заставил меня вздрогнуть, ладонь с противным писком соскользнула по стеклу. – Я приказал принести разной вашей еды, если захочешь поесть.
Этот голос.
От него я словно окаменела, а сердце сжалось, громко и тяжело колотясь о ребра.
Повернуться означало погибнуть.
Дело было даже не в интонации, которую я узнала. Нет, дело в акценте и подборе слов. Будто тот, кому они принадлежали, специально их изучал. Он выбирал их тщательно и произносил властно.
Желудок скрутило, напоминая о множестве пропущенных приемов пищи. Но я не могла повернуться и встретиться лицом к лицу с этим бесстрастным незнакомцем. Солдат, судя по черной форме. Зеленые, ничего не выражающие глаза. Если бы голос не воскресил в памяти страх и отвращение, это сделал бы тянущийся за ним аромат розмарина.
Если подумать, здесь все пахло им.
И я пахла им.
Осознание этого заставило меня вздрогнуть.
– Я использую неправильные слова на твоем языке?
Какой смысл не отвечать?
Он все равно продолжит говорить. Вечно стоять здесь – не выход, так что я обернулась навстречу этому кошмару.
Он стоял там прямо, челюсть его была напряжена, руки сцеплены за спиной. Я едва не сломалась под его неумолимым взглядом. Вот так просто моя жизнь превратилась из плохой в совершенно ужасную. Как его зовут? Командор какой-то-там-очень-длинный.
Нужно было собраться, потому что опасность нависла надо мной, как надвигающаяся буря. Кожу покалывало, волоски встали дыбом еще до первого удара молнии.
– Где я?
Он изучал меня, не спеша с ответом.
– Это мои личные покои на «Ардев-5». Я приказал доставить тебя сюда, чтобы мы могли обсудить недавнее развитие событий.
Его вычурный подбор слов резко контрастировал с тем первобытным способом, которым он терся у меня между ног тогда в аптеке. На секунду я задержалась на тошнотворном воспоминании о его твердом члене и не заметила, как он подошел ближе.
– Развитие? – спросила я, пытаясь отступить, но тут же уперлась спиной в окно. – Если это из-за того, что я пыталась бежать, то… обещаю, это больше не повторится.
И впервые я говорила это искренне, потому что сидеть в моей маленькой тюрьме казалось куда лучшим вариантом, чем находиться здесь с ним.
– Где Мелек? Я хочу поговорить со своим целителем.
– Я отстранил твоего целителя от всех дел, связанных с тобой, из-за его профессиональной некомпетентности. – Он слегка отвернулся, качнув подбородком в сторону двери напротив. – Если проследуешь за мной вниз, мы сможем обсудить остальное в более подходящей обстановке. И я бы хотел, чтобы ты поела, потому что ты значительно потеряла в весе с тех пор, как…
То, как его голос затих, подразумевало все остальное.
Он правда думал, что я его не помню?
От одного взгляда на него начинала ныть кожа на голове там, где он тащил меня за волосы. Отвращение волнами прокатывалось по рукам, разбиваясь о кожу нескончаемыми мурашками.
– Ты имеешь в виду – с тех пор, как ты меня схватил! – Я почти прорычала это, напрашиваясь на неприятности, хотя стоило бы помалкивать. Разве мне и так мало проблем?
В уголках его глаз пролегли морщинки.
– Я надеялся…
– Что я забыла, как ты стонал мне в ухо, когда терся об меня всем телом? Или как взвалил на плечо и утащил?
Он сцепил руки чуть крепче, будто не знал, куда их деть, по виску прошел нервный тик.
– То, как я вел себя в тот день, было постыдно, это я признаю. Но взять тебя под стражу было необходимо, и за это я извиняться не стану. Теперь, пожалуйста, иди за мной.
Он двинулся с места и исчез за дверью, оставив меня в замешательстве и ужасе.
Что мне было делать?
Идти за парнем, который представлял собой пугающую смесь безупречной дикции и никудышного самообладания?
Страх заставил меня помедлить еще мгновение, затем я вышла в ту же дверь и увидела, как он спускается по массивной лестнице.
Золотые перила скользили под ладонью, пока я, выравнивая шаг, следовала за ним вниз, в просторный вестибюль. Я сразу узнала кодовую дверь слева и сделала мысленную пометку: свобода ждет за ней. Или нет.
Взмах его руки указал на другую дверь.
– Это мой кабинет.
Как будто мне не плевать.
Я не собиралась сюда переезжать.
Мы прошли через арку и попали в комнату размером с футбольное поле. Из стены напротив, целиком состоящей из окон, лился свет, заставляя меня щуриться.
Я обернулась, осматриваясь. Белые диваны и шезлонги повсюду. Пальмы с шипастыми стволами высотой не меньше двадцати футов5. В самом центре – изогнутые очертания бассейна с розовато-серой водой.
Скрежет ножек стула по полу заставил меня поднять голову.
Он указал на стул, затем обошел стеклянный стол и сел напротив. Посередине сверкали большие золотые блюда с блинами, гренками, беконом и другой едой.
Желудок скрутило от сладости, бившей в ноздри, а от аромата поджаристого бекона потекли слюнки. Я подошла и села, медленно сворачивая блин. Делая вид, будто совсем не голодна и ем только из вежливости.
Он наблюдал за мной с расчетливой холодностью, а затем произнес слова, которых я боялась несколько дней:
– Мы нашли твою генетическую пару.
Блин на языке превратился в чистую горечь.
– Я никогда не позволю ни одному из вас прикоснуться ко мне. Мелек говорил, что я могу отказаться. Это ведь правда?
– Далле. Верно. – Он откинулся на спинку стула, закусив верхнюю губу, прежде чем продолжить. – Однако обычно мы настаиваем на периоде в шесть земных месяцев, в течение которого ты соглашаешься проводить время со своим потенциальным партнером.
Ну уж нет.
Я снова поднесла блин ко рту.
– Шесть месяцев, шесть недель, шесть лет. Это будет пустая трата времени.
– Именно так я и подумал, – сказал он с жестокой усмешкой. – У меня нет лишних шести недель, и уж тем более шести месяцев. Вот почему я приказал привести тебя сюда: мы можем договориться, как ускорить процесс к нашей взаимной выгоде.
Блин замер в сантиметре от моих губ, рука внезапно оцепенела.
– Что? Я… я не понимаю, к чему ты клонишь.
Или, возможно, понимала, потому что в груди разрасталось чувство пустоты, будто сердце вот-вот сорвется в свободное падение. Я хотела что-то сказать. Выпалить свое вето раньше, чем мозг осознает последствия.
И тут он заговорил снова, пригвождая меня к стулу холодным взглядом:
– Твоя генетическая пара… это я, Иден.
Сердце оборвалось.
Оно рухнуло куда-то в самую глубину желудка.
Мне не понравилось содержание его слов, но еще больше не понравилось то, как он выделил мое имя. Будто произносил его миллион раз, небрежно позволяя ему соскальзывать с языка, словно это было нечто самое привычное.
– Нет. – Голос прозвучал тихо, как у окончательно сломленной женщины, и то, как я лихорадочно затрясла головой, вероятно, дополнило образ. – Это шутка, да? Ты подстроил это специально. Сделал так, чтобы меня закрепили за тобой, и ты мог закончить то, что я не дала тебе сделать в аптеке.
– Леска, я мог взять от тебя все, что хотел, безо всяких последствий.
– Насилие карается смертью у вашего вида. Мелек говорил мне.
– Это так, и именно я установил этот закон. И хотя я не опущусь до того, чтобы ставить себя выше закона, факт остается фактом: взяв твое тело в тот день, я бы не лишился жизни. Тем не менее, я этого не сделал.
Кто этот парень, раз у него такая власть?
Он сидел там – спина прямая, лицо непроницаемое, – изучая меня свысока, с какой-то врожденной властностью, будто его с рождения натаскивали заставлять меня чувствовать себя ничтожной.
– Тогда тебе придется меня изнасиловать, потому что добровольно я никогда не позволю тебе коснуться меня. – Я бросила блин обратно на блюдо, чтобы подчеркнуть свои слова. – Я никогда не стану спариваться ни с кем из вашего вида, пока могу этого избегать. Но особенно с тобой. Меня заперли из-за тебя. Ты мерзкая, жестокая свинья.
Он повернул голову и уставился в стену окон, за которыми мрачный туман клубился вокруг странной растительности. Это было похоже на своего рода сад с деревьями-штопорами и кустарниками, усыпанными мелкими цветными точками – возможно, ягодами или цветами.
Его мысли были далеко отсюда, челюсть напряжена, когда следующие слова прозвучали спокойно, но четко:
– Скажи, что потребуется, чтобы ты приняла меня как своего партнера? Чтобы добровольно отдавала свое тело, пока не понесешь от меня ребенка.
Я старалась сохранять бесстрастное выражение лица, хотя он все еще не смотрел на меня; гордость пылала.
– В этом мире нет ничего, что заставило бы меня принять тебя.
– Даже твоя свобода?
Его взгляд оставался отстраненным где-то за туманом, но на лбу залегла легкая складка. Он поднес руку к подбородку, потирая примерно пятидневную щетину.
Меня бесило, как он позволял тишине между нами растягиваться до невыносимости. Главным образом потому, что это заставляло меня обдумывать его вопрос так, будто я была кем-то, кого можно купить. Соблазнить раздвинуть ноги, поманив ключом от клетки.
Он встал и целенаправленно подошел ко мне. Посмотрел прямо на меня, выдвинул стул рядом и сел, слегка подавшись вперед. Его широкая, сильная грудь расширилась при глубоком вдохе прямо перед моими глазами, и я сидела парализованная, глядя на него снизу вверх.
– Я практичный мужчина, Иден, – сказал он, и голос его оставался таким же властным, хотя он перешел почти на шепот. – Другой ветусианец мог бы поклясться тебе в любви и предложить сердце, но я не стану притворяться, что способен на нечто подобное. Что я могу тебе дать, так это мир и свободу исследовать его, даже наслаждаться им.
Он заправил прядь моих волос мне за ухо так быстро, что я не успела уклониться.
– Мы оба понимаем, что это жестокая ирония судьбы, но это все же судьба, и я больше не намерен ее игнорировать. Ветусианская империя пришла сюда, чтобы спасти наш вид от вымирания, и я не могу забыть о своей ответственности. Поэтому я спрошу еще раз. Что нужно, чтобы ты выносила моего ребенка?
Мне следовало проигнорировать его вопрос вместе с оскорблением. Но было бы это разумно? Было ли ошибкой с моей стороны обдумывать его слова? Я пыталась осмыслить все это и эти разговоры о судьбе.
– А если я скажу «нет»?
– Тогда я велю вернуть тебя в твою комнату и больше не стану беспокоить.
И тогда я задала вопрос, который, я знала, он ждал от меня. Это было понятно по ухмылке, скрытой за плотно сжатыми губами.
– Сколько еще я должна оставаться в той комнате?
– Мы потеряли два миллиона инженеров из-за неудачного прыжка через негативную материю, а также около миллиона целителей. Строительство отстает от графика примерно на два земных года, возможно, больше. Факт в том, что мы отдаем приоритет семьям и тем женщинам, которые приняли своих партнеров…
– Я понимаю, к чему ты клонишь, – сказала я с коротким смешком, совершенно фальшивым, потому что в глазах защипало от слез. – Это момент, когда ты говоришь мне, что я проторчу в той комнате вечно, пока не соглашусь на то, чтобы ты меня трахнул.
– Спарился с тобой, – сухо поправил он. – Но да, как ни прискорбно, жилья не хватает для тех женщин, которые отказываются от партнеров-ветусианцев.
– Как удобно.
Он быстро схватил меня за подбородок, сжимая так крепко, что пальцы впились в плоть, и заставляя смотреть прямо на него.
– Я потерял более трех миллионов солдат, леска. Не используй этот факт для сарказма, потому что в их смерти нет ничего смешного.
Стул под мною заскрипел, когда я вырвалась из его хватки, грудь сдавило от тревоги. Его поведение снова сменилось с благородного на откровенно гадкое, еще больше напоминая о человеке, который меня захватил.
– Почему я должна тебе верить?
Он убрал руку и одернул расшитый рукав своего черного, сшитого на заказ кителя.
– Потому что тебе нечего терять. Я забрал твою планету. Я забрал твою свободу. Но я предлагаю тебе вернуть одно из этого в обмен на ребенка. В обмен на доступ к твоему телу, не рискуя при этом теми крохами чести, что остались у меня после нашей последней встречи. Доказательства моей честности не заставят себя ждать.
Сердце тикало, как часы, отсчитывая секунды, пока в голове проносились пугающие вопросы. Что, если согласие купит мне свободу? Прочь из той комнаты и монотонного, оглушающего ничто, которое я едва вытерпела недели, не сойдя с ума? Наверное, именно такой я и была, да? Сумасшедшей, раз вообще рассматривала его предложение.
Ребенок – это не шутки.
А что, если он лжет?
Но потом я вспомнила, что Мелек упоминал то же самое, пусть и гораздо более простыми словами.
Я с трудом сглотнула.
– Дай определение свободе.
Если он и пытался скрыть самодовольную улыбку, то вышло плохо. Но, скорее всего, он хотел, чтобы я ее видела, когда он скрестил руки на груди.
– Мои личные покои будут в твоем распоряжении. Ты сможешь свободно перемещаться по «Ардев-5», – сказал он. – Мы все еще в состоянии перехода, но когда все уладится…
– Значит, все эти разговоры о свободе – полная чушь. Все, что ты предлагаешь, – это оставаться здесь и бродить по кораблю? Тот факт, что ты тоже здесь живешь, делает это предложение ужасно непривлекательным.
Его мощное тело напряглось передо мной, заставив меня судорожно вдохнуть.
– Ребенок появится не сразу, как и свобода. Со временем, по мере продвижения процесса колонизации, твоя свобода будет расширяться.
– До какой степени?
– До той степени, что ты сможешь покинуть «Ардев-5». Ты сможешь даже покинуть планету, мне все равно, лишь бы это не угрожало моему ребенку. – Он встал и распрямил мундир, аккуратно разглаживая малейшие складки. – Земля будет отличаться от той, что ты помнишь. Но там будет работа, развлечения, образование, а также много детей-гибридов, так как некоторые женщины, по имеющимся сведениям, уже беременны. Конечно, я всегда буду обеспечивать тебя, и мое положение позволяет делать это достойно.
Некоторые уже беременны?
Возможно, в них было слишком мало воли к борьбе, а во мне – слишком много?
– А ребенок?
– Будет воспитываться под твоим присмотром, если только ты сама не предпочтешь иное.
Я усмехнулась.
– Только такой бессердечный осел, как ты, мог это предложить. Конечно, я захочу сама воспитывать своего ребенка.
Он кивнул, взял один из хрустящих ломтиков бекона и просто пошел прочь.
– Ты куда?
– У меня есть обязанности. Чувствуй себя здесь как дома, но не трогай вещи, в которых ничего не смыслишь. – Он остановился и снова обернулся, его взгляд был таким же неумолимым, как и прежде. – У тебя есть время до завтра, чтобы решить. В случае отказа тебя вернут в твою комнату.
Глава 8

Иден
Ребенок в обмен на свободу.
Пять слов. Девять гласных. Тринадцать согласных.
Как бы я ни вертела эту фразу, в голове она все равно звучала в высшей степени неправильно. Но это не отменяло необходимости принять решение.
Края последнего кусочка гренки подсохли, но я схватила его и принялась жевать. Не знаю, сколько времени я мерила шагами эту огромную комнату. Учитывая размеры помещения, это была скорее спортивная ходьба, чем просто расхаживание. В любом случае, за окном уже давно стемнело.
Пару раз я подумывала проверить ту большую дверь в холле, но быстро отказалась от этой идеи. Уверена, она тоже закодирована по ДНК, а мне уж точно не хотелось приближаться к Командору настолько, чтобы раздобыть его образец.
Мысли лихорадочно неслись, перебирая варианты.
Даже после целого дня попыток осознать произошедшее я ни на шаг не приблизилась к возможному решению.
На этом корабле было… сколько? Четыре миллиона ветусианцев? И среди всех них мне обязательно нужно было наткнуться на Командора как-его-там? Гребаное везение!
В обычных обстоятельствах я бы сказала, что доверять ему – плохая идея. Но мои обстоятельства не были обычными, они были отчаянными. Глупо ли с моей стороны верить в его историю? В конце концов, она сходилась с теми немногими обрывками информации, что давал мне Мелек!
Тревога разливалась в животе.
У меня было два пути.
Первый. Раздвигать ноги, пока Командор не обрюхатит меня, и растить ребенка-гибрида от человека, которого я ненавижу, попутно «наслаждаясь свободой», как он красноречиво выразился.
Второй. Вернуться в мою маленькую тюрьму на два года, развлекая себя и Мелека метанием подносов с едой в стену. Вот только… Мелек больше не мой целитель.
Должно ли мне быть от этого грустно? По крайней мере, у моего целителя никогда не было ко мне никаких требований, кроме как не убегать и есть.
Невозможно.
Я мысленно пожала плечами. На Командора было не так уж неприятно смотреть. Мысль была паршивой, но я быстро оправдала ее тем, что могло быть и хуже. У него не было рогов. Не было щупалец. Он не шестиногое насекомое.
И мы уже выяснили, что у него есть член.
Если он даст мне свободу, разве не будет правильным согласиться? Сделает ли это меня предательницей? Мне больше нравилось слово «мученица».
Но ребенок…
Кто захочет растить ребенка в этом новом мире, оккупированном ветусианцами? Смогу ли я вообще полюбить его? Но этот ребенок будет одним из многих – появление гибридов неизбежно.
Шаги!
Они прервали мои раздумья, и я быстро бросилась к дивану, чтобы лечь. Свернулась калачиком, лицом к спинке. Замедлила дыхание, делая его ровным.
У меня не осталось нервов для очередного столкновения.
Шаги стали тяжелее, ближе, не оставляя ни малейших сомнений, что это он. Мои мышцы напрягались при каждом гулком звуке, доносившемся от белого кафельного пола. Его аромат достиг моих ноздрей еще до того, как сапоги остановились.
Я чувствовала, как его взгляд скользит по моему боку – там, где я его ощущала, буквально проступали мурашки. Спокойное и ровное, его дыхание щекотало щеку и опускалось к ключице, вызывая головокружение и тошноту.
Я так сильно хотела, чтобы он исчез.
Так сильно его ненавидела, что едва сдерживалась, чтобы не ударить.
Топ… топ…
Еще два шага, и пальцы скользнули по моим волосам в не самой нежной ласке. Затем его ноги зашаркали дальше и медленно, очень медленно, звук затих в коридоре.
Я не могла пошевелиться. Лежала так целую вечность – тело было слишком напугано, чтобы вздрогнуть, разум слишком разбит, чтобы выдать хоть одну связную мысль.
В конце концов я развернулась и встала, прокрадываясь к арке. В холле было темно, черная пасть его кабинета подсказывала, что он ушел наверх. Я взялась за металлические перила и нерешительно двинулась вперед, поджимая пальцы ног каждый раз, когда они касались холодного мрамора.
В мраке спальни Командора царила тишина.
За исключением слабого белого шума, доносившегося сверху. Похоже на шум воды, смешанный со статикой, и тонкая полоска света, пробивающаяся из-под двери.
Он все еще не спит?
Я прокралась обратно в гостиную, проклиная каждый хруст, который изредка издавали суставы. Это место действительно захватывало дух, и было трудно не впечатлиться. Из бассейна доносились мягкие всплески – поверхность розовато-серой воды разбивалась о каменный край.
Вместо этого я присела у кромки, опустив ноги в воду до середины голеней.
Со сдавленным вдохом я уставилась на жидкость.
Вода облепила кожу. Обычное дело для воды, но не так! Она прилипла ко мне, как расплавленный металл, затягивая в бассейн. Руки соскользнули с мокрой плитки.
Тюк! Голова встретилась с полом, пронзив мозг острой болью.
Дальше была вода, окружающая со всех сторон, тянущая вниз.
Плыви!
Я забила ногами и заработала руками.
Мышцы горели от напряжения – я боролась с чем-то, что вполне могло быть смолой. Через секунды борьба опалила легкие, и каждый вдох, который я с трудом совершала, едва не разрывал ноздри.
– По… м… м… – Поверхность воды быстро достигла моей верхней губы.
Горький конец маячил впереди.
Я тонула.
Странно, какие мысли проносятся в голове, когда ты смиряешься с неизбежным.
По крайней мере, мне не придется принимать это невозможное решение.
Я закрыла глаза, когда голова ушла под воду. И просто отпустила ситуацию, позволяя бассейну тянуть меня все ниже и ниже. Легкие боролись за воздух. Как скоро я вдохну воду?
В голове помутилось, стало темно.
Я едва заметила рывок за талию.
Мускулистые руки обхватили меня, и вода быстро отступила от лица. Я судорожно вздохнула и закашлялась.
– Серт, – прозвучало на ветусианском. – Это моя вина…
Спина скользнула по краю бассейна.
Позвоночник встретился с холодной, неумолимой плиткой.
Затем сильные руки подхватили меня и прижали к еще более мощной груди, и голос, который обращался ко мне, едва скрывал панические нотки:
– Посмотри на меня, Иден!
И я посмотрела.
Я открыла тяжелые веки, и мой взгляд встретился с зелеными глазами Командора.
– Ты могла погибнуть, – прорычал он, кончиками пальцев убирая мокрые волосы с моего лица. – Того, кто утверждает, будто я представляю опасность для самого себя, следует заставить провести три часа в твоем обществе.
– В-вода…
– Имитирует гравитацию Култума, моей родной планеты. Как ты, несомненно, заметила, она слишком тяжела для твоего тела. Мне следовало сказать тебе об этом до того, как я ушел, но я не привык делить свое жилище с кем-то еще.
Он подхватил меня на руки и зашагал через холл вверх по лестнице в свою спальню, его сердце глухо стучало мне в ухо.
– Что ты делаешь?
– В воде содержатся металлы. Мы должны их смыть. Ты глотнула ее?
Я отвела взгляд от его лица и опустила глаза, осознавая, как его обнаженная грудь вздымается, касаясь моего промокшего платья.
– Иден!
– А? – Вздрогнув всем телом, я снова подняла взгляд. – Нет, я так не думаю.
Из спальни он занес меня в комнату, которая, должно быть, была ванной. По его голосовой команде из центра молочно-белого потолка хлынула вода.
Он опустил меня на пол, теплая вода забарабанила по голове. Его руки покоились на моей талии, медленно отпуская лишь тогда, когда я встала ровно, не шатаясь.
Промокшая и тяжелая ткань платья облепила кожу. Оно обтянуло бедра и ребра. Прежде чем я поняла, что происходит, Командор стащил его через голову, оставив меня обнаженной и беззащитной.
Что происходит?
Мне следовало что-то предпринять.
Ударить его по голеням.
Оказать сопротивление.
Но все, что я могла, – это дышать, наполняя кислородом изголодавшиеся легкие.
– Я просил тебя не трогать вещи, в которых ты не разбираешься, – сказал он, пропуская мокрые пряди сквозь пальцы.
Его руки скользнули вниз по моей груди, сминая ее, прежде чем я вскинула руки, чтобы прикрыться. Тревога охватила меня с той же силой, что и вода в бассейне.
– Это слишком расплывчатое замечание, не находишь? Я всего лишь опустила ногу в воду и… – Я заставила себя замолчать. Я не была обязана оправдываться перед ним. – Думаю, дальше я справлюсь сама.
Даже с опущенной головой, сгорая от стыда и смущения, я чувствовала, как он изучает мое голое тело. В тех местах, где проходил его взгляд, кожа покрывалась пупырышками. Его прерывистое дыхание пугало. Как и его возбуждение – оно было очевидным, теперь, когда его черные шорты намокли. Блестящая ткань облепила его так плотно, что я видела очертания длинного члена.
– Каково твое решение?
Мне, должно быть, это почудилось.
Должно быть, я в шоке, и разум рисует всякие иллюзии. Он ведь не станет спрашивать об этом после того, как я чуть не утонула? Но тут его рука легла мне на подбородок.
Одним рывком он заставил меня поднять глаза.
– Ты скажешь мне, что решила.
Сердце забилось быстро, неистово.
Я не была готова принимать решение.
Вероятно, никогда не буду.
– Ты говорил, у меня есть время до завтра.
– Целитель был прав. Твое чувство времени действительно нарушено. – Его большой палец надавил под моим подбородком, а остальные пальцы ласкали щеки; его глаза потемнели от возбуждения. – Сейчас три часа ночи по местному земному времени, а значит, завтра уже наступило. Я требую, чтобы ты сообщила мне о своем решении.
Он отпустил мое лицо, но лишь для того, чтобы его рука скользнула к затылку. Он прижал мою голову к ложбинке под своей мощной грудью, давая мне возможность рассмотреть толстый рваный шрам, идущий вниз по мышце. Он истончался над кубиками пресса, где начиналась другая мышца, и уходил обратно вверх. Мужчина выглядел истинным воином – тело его было в отличной форме, мускулы рельефные.
Чем больше я пыталась отстраниться, тем крепче он меня держал.
– Мне нужно еще время. Я… я не могу…
– Ты скажешь мне свое решение, Иден. – Его глубокий голос сорвался на хищное рычание. – Или я прямо сейчас лично отнесу тебя обратно в комнату, пока не совершил нечто, чему не смогу найти оправдания.
Его тело обвилось вокруг моего, пока он позволял другой руке блуждать между нами; дрожь его пальцев передавалась моей коже. Я не была готова решать. Или, возможно, я так себе внушала, потому что знала, что точно не хочу быть взаперти два года. Да и год. Ни один лишний день.
Без предупреждения его пальцы скользнули в мои трусики, поглаживая пушок волос, и он приглушенно застонал мне в шею.
– Скажи, чего ты хочешь от меня, что угодно, и я даю тебе слово чести – ты это получишь.
В его словах звучало очередное требование, но в них сквозил и подтон отчаяния. Если я выторгую себе хорошие условия, будет ли тогда нормальным согласиться?
– Что угодно?
– Все, что в моих силах. – Он обхватил мое бедро и прижал к своему члену, его дыхание становилось все более тяжелым по мере того, как росло вожделение. – Что угодно, лишь бы ты отдала мне свое тело. Здесь. Сейчас.
Я сделала последний глубокий вдох, мои губы дрожали, касаясь его груди.
– Я хочу покинуть твои покои и «Ардев-5» как можно скорее.
– Ты это получишь.
– Это еще не все. – Я судорожно сглотнула, паника грозила заставить меня заикаться на следующих словах. – Я хочу, чтобы ты нашел мою семью. Кроме того, я хочу, чтобы ты разрешил каждой женщине на этом корабле хотя бы час в день проводить вне своей комнаты.
– Невозможно. Одни только инфраструктурные сложности…
– Тогда сделки не будет, – сказала я, вкладывая в голос столько уверенности, сколько позволили связки.
Его рука быстро сжалась на моих волосах, натягивая их, пока он не заставил меня посмотреть на него.
– Не принимай мои попытки договориться за слабость, Иден, и не издевайся надо мной, выдвигая требования за пределами разумного.
Он наблюдал за мной прищуренными глазами, словно выискивая уязвимость, а по венам моим струился ужас. И все же я заметила, как время от времени его взгляд соскальзывал к моим губам.
– Ты сказал, что дашь мне все, что в твоих силах. – Горло дернулось при глотке, шея была напряжена из-за того, как он ее держал. – Я понятия не имею, кто ты и что ты, но знаю, что ты можешь нажать на нужные рычаги.
Он что-то проворчал.
– Почему тебя волнуют другие женщины?
Я посмотрела на него, чувствуя, как губы обнажают зубы в злом оскале.
– Один час каждый день.
– Тридцать минут.
– Ладно… тридцать минут.
Одной рукой он все еще сжимал мои волосы, в то время как другая шарила между нами. Гладкое и твердое – нечто, что могло быть только головкой его члена, – скользнуло по моему животу.
– Стой, – вскрикнула я, мысли лихорадочно неслись вскачь. – Есть еще две вещи. – Его рот скривился, а ноздри раздулись, но я продолжала говорить. – Это не дает тебе права трахать меня всякий раз, когда приспичит. Не чаще раза в день. И вообще нельзя, если я больна, ранена или если у меня месячные.
– А второе? – спросил он. – Самое последнее, о чем ты просишь?
– Я хочу свободы… от тебя. Как только я забеременею, я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Ты будешь обеспечивать меня и ребенка, как и обещал, но в остальном оставишь меня в покое.
Его глаза сузились на долгие секунды, и то, как его зрачки метались по моему лицу, выдавало настороженность. Будто ему нужно было тщательно обдумать это последнее требование, и внутренний конфликт отражался на его суровых чертах.
– Я согласен на твои условия, – наконец произнес он, выталкивая меня из-под струй воды, после чего сорвал полотенце со стены и небрежно вытер мне волосы. – А теперь ты скажешь мне, что тоже согласна и сдержишь свое слово, как я сдержу свое.
Мое тело остро ощущало все вокруг. То, как вода стекает по спине медленными ручейками. Как соски затвердели от окутавшего меня холода. И тогда я сказала это.
– Я согласна.
Я продала себя.
Не теряя ни секунды, он сбросил шорты на пол и снова подхватил меня на руки. Он вынес меня из ванной и опустил на кровать, где одеяло прилипло к влажной коже, будто пытаясь связать меня.
– Раздвинь ноги, – потребовал он, вклиниваясь бедрами между моих бедер с такой силой, что легкие перестали работать.
Я смотрела на него, всхлипывая, когда он обхватил свой член у основания. Он навалился на меня. Кончик коснулся моей киски. Одним грубым толчком он вошел в меня, обжигая сухие стенки. Мой вопль прозвучал в комнате, быстро переходя в тяжелое дыхание. Мышцы ныли, пытаясь подстроиться под его обхват.
Он на мгновение замер, нахмурившись и склонив голову, будто пытаясь осознать мою реакцию. Затем начал толкаться. Инстинктивно мои руки легли ему на плечи, пытаясь оттолкнуть или хотя бы замедлить темп.
Тск!
Он с силой отбросил мои руки, костяшки пальцев обожгло болью.
– Не касайся меня.
Но руки отказались слушаться и снова поползли вверх, упираясь в его грудь, ощущая кончиками пальцев резиновые на ощупь шрамы.
Командор поворчал и вышел из меня, схватил за бедра и перевернул на живот, прорычав:
– Я сказал – не касайся меня.
Прижатая к матрасу его тяжелой ладонью, лежащей между лопатками, я чувствовала, как под моим весом ноет грудь. Он снова вторгся в меня так же, как вторгся на мою планету: жестко, неумолимо и яростно.
Его стоны были едва слышны, будто он поджимал губы, чтобы не выпустить их наружу. Но его толчки были глубокими и беспощадными.
На что я согласилась?
Все, что я выторговала, не шло ни в какое сравнение с этим, и осознание этого заставило слезы катиться на шелковое одеяло, пока он брал меня сзади.
