Текст книги "Плененная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 33



Торин

Я позволил нано-броне сцепиться жесткими чешуйками под мундиром, скрывая это от глаз охраны, чтобы выгадать себе секунды. Единица измерения, ставшая для меня бесценной с тех пор, как я начал отсчитывать их с Иден в своих объятиях.

Ей не следовало здесь быть, но сам факт ее присутствия заставил тепло расцвести под слоем нанитов. Моя анам гайл любила меня. Судьба была удовлетворена. Теперь настало время закрепить наше будущее.

Одним движением по панели на ее шее я активировал броню, она быстро поползла вниз по позвоночнику и вверх по лицу, скрывая ее шок за серыми чешуйками.

Я замахнулся и со всей силы ударил ее кулаком в грудь. Я смотрел, как она летит через всю комнату и ударяется о каменную стену – как раз в тот миг, когда последний фрагмент нанитов сомкнулся на ее лодыжке, защищая от моего удара.

Я пулей обернулся, отступая на шаг и избегая синего луча охранника в самую последнюю долю секунды. Полностью закованный в броню, я бросился на него, врезаясь грудью в грудь. Он хрипнул и пошатнулся.

Рядом со мной Зэвис перекатился на четвереньки. Он вскочил и одним плавным движением прыгнул в воздух, поджав ноги и продев их сквозь скованные руки. К тому моменту, как его поношенные сапоги тяжело грохнули об пол, руки уже были впереди.

– Измена! – закричал Марис, его зеленые одежды развевались, пока он метался, не зная, в какую сторону бежать. – Убить их! Убить обоих!

Хранитель Одил попятился, прижимаясь спиной к стене и обхватив голову руками, словно ожидал, что в любую секунду на него обрушится купол. Бросив взгляд через плечо, я увидел Иден: она сжалась в комок, прижав колени к груди. Ее глаза были расширены от замешательства и страха.

Луч прошипел над моим ухом. Я прыгнул в сторону и перекатился по полу, уводя охранника подальше от моей пары. Но когда я начал подниматься, луч впился в мою броню. Он прожег кожу на правой икре, мышцу опалило болью, а мгновением позже заряд пробил чешуйки с противоположной стороны.

Теплая кровь потекла по ноге, тяжелый вкус железа смешался с запахом пота, заполняющим зал. В сочетании с пудровым ароматом Иден, который все еще стоял у меня в ноздрях, это была поистине странная смесь.

– Торин! – Зэвис сунул мне под нос свои скованные запястья.

Я деактивировал наручники, и мой соурожайник тут же набросился на охранника, заходившего сбоку. Он взял его в удушающий захват, и губы солдата быстро сменили цвет с красного на фиолетовый. Круговой удар ногой выбил пушку из рук второго. Как только тот потянулся за оружием, я обхватил его шею рукой.

Ладонь на подбородок.

Резкий рывок вбок.

Потом назад. Хрусть.

Его тело мешком рухнуло на пол. Ничто не внушает страх эффективнее, чем треск смещающихся позвонков. Лицо Одила выражало это в полной мере, а то, как этот трус свернулся калачиком, дрожа всем телом, – еще бы.

Я наблюдал, как Зэвис сидит верхом на втором охраннике. Он превращал его череп в месиво кулаками. Кровь брызнула на его стиснутые зубы и вообще повсюду.

На мгновение я замер, завороженный. Ярость и адреналин пульсировали в венах. Охранник был давно мертв, но Зэвис продолжал вбивать костяшки в смесь костных обломков и мозгового вещества. Да, мы были непредсказуемы. И все же я знал: Зэвис никогда не причинит вреда ни мне, ни Иден.

– Назад, Торин, или я клянусь, я ее придушу.

Голос Мариса заставил меня резко развернуться, прилив крови парализовало, она превратилась в густую ледяную жижу. Его пальцы намертво вцепились в шею Иден, ее бронепластина была сорвана. Моя пара стояла неприкрытая и беззащитная перед суровой реальностью «великой» Ветусианской Империи.

Влажные шлепки ударов Зэвиса прекратились. Мой соплодник встал рядом со мной, склонив голову набок, его цоканье языком заставило Мариса вздрогнуть.

– Торин, он что, угрожает твоей паре?

– Полагаю, что так.

Я встретился взглядом с Иден. Моя прекрасная, добрая, яростная пара оскалилась. Марис и понятия не имел, что в этот момент моя женщина представляла для него большую угрозу, чем кто-либо другой в этом зале.

Такая величественная. Моя.

Зэвис вытер разбитые костяшки о рубашку, каждый его медленный, намеренный шаг отзывался дрожью в коленях Мариса.

– Скажи мне, Торин, сколько раз можно казнить ветусианца?

– Только один.

– А-а… – Он низко рассмеялся. – Тогда я должен сделать так, чтобы это запомнилось.

Я мог бы оказаться рядом с Хранителем раньше, чем он успел бы причинить моей паре хоть какую-то боль. Мог бы заставить его болтаться в моей хватке прежде, чем он сделал бы следующий вдох. Разбить его голову о камень, пока мозг не откажет.

Но в этом не было необходимости.

При следующем цоканье Зэвиса Иден с силой вбила локоть в мечевидный отросток Мариса. Он судорожно выдохнул, и его руки разжались. Она развернулась и ударила ладонью снизу вверх ему в нос – хруст хряща о кость прозвучал для меня как музыка.

Она отшатнулась и упала в мои объятия, на дрожащих ногах наблюдая, как кровь хлещет из носа Мариса. То, как одна маленькая женщина может нанести такой урон, больше не было выше моего понимания. Не тогда, когда эта женщина – Иден.

– Он твой, – сказал я, прижимая Иден к себе.

И пока Зэвис сжимал шею Мариса, раз за разом впечатывая его тело в каменную стену, я гладил окровавленными руками Иден, ища повреждения.

– Прости, что подставила тебя, – повторяла она снова и снова, ее глаза были огромными, а тело сотрясала такая крупная дрожь, что не оставалось сомнений – у нее шок.

Момент, когда я подхватил ее на руки, мог бы быть романтичным. Если бы не то, как Марис стонал, потом визжал, а потом начал булькать, медленно задыхаясь, пока его легкие наполнялись кровью.

Я унес ее подальше от этой жестокой сцены, игнорируя то, как перебитая мышца грозила подвести меня.

– Не смотри. Не слушай. Просто сосредоточься на моих глазах, анам гайл, и на моих словах. В тот день я поступил с тобой неправильно, вернувшись к своему прежнему «я». К тому, кто не знал ни любви, ни сострадания к чужой боли. Ты правильно сделала, что прогнала меня. Я не все понимаю. Но с каждым днем я понимаю все больше и больше. Я не хочу, чтобы через четыре года кто-то пришел и забрал у нас Габриэля. Или нашу дочь вскоре после него.

Она тяжело дышала, вглядываясь в мое лицо.

– Это девочка?

– О да, у нас будет дочь. Она будет расти под стук твоего сердца и расцветет под твоей заботой. Она будет стойкой и доброй – такой же, как и ее мать, которую я до ужаса люблю.

– Торин. – Зэвис склонился рядом, уперев одну руку в колено, а другой указывая через всю комнату. – А с этим что?

Мой взгляд упал на Одила – Хранитель все еще дрожал, сидя в луже собственной мочи.

– Он слаб.

– Я н-ничего н-не скажу, – заикаясь, выдавил Одил. – Он шантажировал меня. Клянусь, я никогда не хотел…

– Заткнись нахрен! – Зэвис выпрямился и упер руки в бока. – Скоро здесь будет полно охраны. Если он заговорит, тебя казнят за измену и убийство.

Я глубоко вздохнул и передал ему Иден.

– Подержи ее и отверни.

Я подошел к Одилу. Рывком поднял его за волосы, с его одежд капало. Потребовалось на удивление мало усилий, чтобы сломать ему шею. Какую же кашу мы заварили.

Когда я обернулся, Зэвис держал руку на ее животе.

– Я просто хотел почувствовать. Не навредить. Она потеряла сознание.

– Серт. – Я забрал Иден, прижимая ее голову к своей груди. – Ей нужно…

– Тсс! Слышишь?

Быстро приближающиеся шаги.

Прежде чем я успел сказать хоть слово, Зэвис упал на колени, скрестив запястья за спиной.

– Не дай им казнить меня, Торин. Тебе нужно найти доказательства, что это была подстава.

– Мой звездолет…

– Нет времени, – прорычал он. – У каждого своя роль, брат. Моя – взять вину на себя. Твоя – не влипать в неприятности и добиться честного суда.

Я поспешил к стене и опустил обмякшее тело Иден на пол, снял куртку и подложил ей под голову. Затем подбежал к Зэвису и активировал лазерные наручники.

Удар в лопатки, и он ткнулся лицом в пол.

– Я сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя.

За грохотом сапог и криками невозможно было расслышать, как открылись двери.

– Зэвис из дома Брокнар! – крикнул я. – Вы арестованы за убийство пяти ветусианцев, включая Хранителей Мариса и Одила. Гвардия возьмет вас под стражу до тех пор, пока не будет проведен честный суд перед лицом Империи. Увести его!

– Слушаемся, Командор! – выкрикнули двое охранников.

Они подхватили Зэвиса под мышки и потащили моего соплодника вон из зала. Я смотрел, как он исчезает за углом, не зная, смогу ли сохранить ему жизнь до тех пор, пока не найду доказательства его невиновности. Или хотя бы то, что позволит избежать казни.

– Моей паре нужна помощь целителя, немедленно! – закричал я, бросаясь обратно к Иден.

– Как давно она в таком состоянии? – спросил мужчина, опускаясь рядом с ней на корточки.

– Минут пятнадцать по земному времени, – ответил я. – Она беременна.

Он провел над ней сканером показателей жизнедеятельности, его кивок заверил меня, что это просто шоковая реакция.

– Ей нужен только отдых. Если хотите, я могу дать легкое успокоительное на случай, когда она придет в себя.

– Нет, – я тихо усмехнулся, садясь рядом с ней и притягивая ее к себе. – Моя пара плохо переносит седацию.

Я игнорировал хаос вокруг. Целителей, занимавшихся трупами. Ученых, обсуждавших сроки выборов новых Хранителей. Воинов моей бригады, которые косились на кровь, сочившуюся из моей икры.

Все это могло быть тем самым местом за модулем приема в день, когда я ее захватил. Тогда мы оба не были готовы. Но теперь мы были готовы друг к другу. Она – моя анам гайл. Моя суженая.

Глава 34



Иден

– Он снова это делает!

Все за столом затаили дыхание, с благоговением наблюдая, как Габриэль проводит своей бионической ручкой по пеленке. Его голова слегка качнулась, подалась вперед, а затем он откинул ее назад. И тут мягкая ткань собралась в комок между металлическими пальцами.

Нифал рассмеялся – негромко, но его хлопки в ладоши были полны бурного восторга.

– О, как я благодарю Три Солнца за то, что дожил до этого дня. Этого ребенка ждут великие свершения.

В груди потеплело, и я уткнулась носом в макушку Габриэля, вдыхая аромат печенья и детской присыпки. Он пах домом. И этот момент казался по-настоящему семейным. Каждая клеточка моего тела впитывала его, шепча, что именно здесь мое место.

– Хотите подержать его? – спросила я Нифала.

Он покачал головой и положил салфетку на остатки жаркого, отодвинув тарелку от края стола.

– Нет, дитя. Мои руки уже не так надежны, и я не прощу себе, если уроню его.

Старик поднялся и подошел к окну рядом с кухней, опускаясь в кресло.

Торин встал и потянулся через стол, чтобы забрать малыша.

– Я похожу с ним. От всех этих впечатлений он уже пропустил время дневного сна.

Вместе они ушли в гостиную, где он начал баюкать Габриэля на руках, ни на мгновение не сводя глаз с лица нашего сына. Еще несколько месяцев назад я сделала бы все, чтобы сбежать от этого мужчины. Теперь же от мысли о том, что его не будет в нашей жизни, сжималось сердце.

– Они так чудесно смотрятся вместе, – сказала мама. Морщинки в уголках ее глаз стали чуть глубже, а лицо все еще оставалось бледным, сколько бы она ни спала. – Иногда трудно поверить, что Торин вырос без отца, глядя на то, какой он вовлеченный. Не уверена, видела ли я когда-нибудь мужчину, который с таким энтузиазмом меняет подгузники.

Тот факт, что мама назвала его мужчиной, а не ветусианцем, делал подобные разговоры чуть менее болезненными и куда более нормальными. Проект «Гарнизон Земли» продвигался медленнее, чем ожидалось, но мирно и почти без инцидентов.

– В агентстве я встречаю столько ветусианцев, которые в восторге от возможности усыновить ребенка, – заметила я. – Иногда мне кажется, что они ценят это больше. Для них вырастить дитя – это честь.

Она сложила тарелки стопкой и понесла их на кухню.

– А как насчет ветусианских мальчиков постарше?

– Это… сложно. – Я подхватила остатки жаркого и соусник, переставив их на барную стойку позади себя. – Как только детей младше четырнадцати вывели из страт и вернули в семьи, у инструкторов начались проблемы с ветусианскими детьми. И я их понимаю. Они тоже хотят уйти. Хотят в те семьи, о которых люди так много говорят. Проблема в том, что им не к кому идти.

Следом на стойку отправился стакан, сопровождаемый тяжелым вздохом.

– Мы включили их всех в программу усыновления, но ситуация мало чем отличается от прежней. Семьи часто просто игнорируют детей старше четырех. Иногда кажется, что мы латаем одну дыру, и в этот момент что-то отваливается с противоположной стороны.

Болезненная улыбка мамы выдавала ее чувства. Та эмпатия, которую я несла в себе всю жизнь? Да, она определенно досталась мне от нее.

– Тебе нужно набраться терпения, крошка, – сказала она. От того, как она это произнесла, я зажмурилась, наслаждаясь звучанием этих слов. – Рим не за один день строился, и «Гарнизон Земли» тоже не построится быстро.

Я сложила скатерть, оставив ее лежать в центре стола, затем обошла стойку и обняла маму. Она была вполовину меньше той женщины, которую я помнила. Руки тонкие, глаза впалые – трудно представить, что целители считали ее полностью выздоровевшей.

– Мне так жаль, что я не перезвонила тебе тогда, когда обещала, – прошептала я. Дрожь в моих руках быстро утихла, когда она начала гладить меня по спине. – Пожалуйста, скажи, что ты не разочарована.

– Посмотри на меня, – произнесла она с мягкой властностью материнского голоса, обхватив мои щеки ладонями. – В том, чтобы жить своей жизнью, никогда не было ничего плохого, Иден. Ни тогда, ни сейчас. Если бы папа был сегодня здесь, он сидел бы с Торином за столом и обсуждал службу за парой бутылок пива. Потом он сказал бы тебе, что твой муж – остолоп. А наедине признался бы мне, что, скорее всего, возьмет его с собой на рыбалку в воскресенье.

Я закивала, быстро моргая, чтобы сдержать слезы.

– Торин сказал, что был бы не против, если бы ты переехала к нам. У нас полно места, и мне не помешала бы помощь.

– Нет, крошка. Я буду приезжать в гости, но ты со всем этим прекрасно справишься сама. – Она выпустила меня из объятий, подмигнув. – Мы обе знаем, что через неделю мы бы уже начали ворчать друг на друга. А теперь дай мне загрузить эту навороченную посудомойку и протереть столы.

– Мам, тебе не обязательно убираться на моей кухне.

– Но я хочу, – отрезала она, кивнув в сторону Торина. – Иди к своему мужу и проведи с ним время, пока ему не пришлось улетать на Хелиар.

По пути в гостиную я накинула плед на Нифала, который уснул в кресле, смешно выпятив морщинистые губы. Торин привозил его на ужин как минимум раз в неделю, и старик рассказывал истории из детства моего мужа. Воспоминания, которые Торин либо потерял, либо подавил, но которые всегда слушал с улыбкой.

Казалось, Нифал и я восполняли недостающие части мозаики, позволяя Торину стать тем мужчиной, которым он всегда был в глубине души. Любящим партнером. Заботливым отцом. Хранителем, который слушал и ветусианцев, и людей, принимая во внимание интересы обеих сторон.

– Он спит?

– Не надейся, – ответил Торин, поворачиваясь ко мне. На меня посмотрели маленькие глазки Габриэля, на губах которого играло подобие улыбки. – Слишком много отвлекающих факторов. Он слишком возбужден.

– Это собьет ему весь режим.

Торин обнял меня за плечи и нежно поцеловал в лоб.

– Обещаю, я не задержусь на Хелиаре дольше десяти солнц.

– Ты вечно переживаешь из-за этих поездок, хотя я миллион раз говорила, что все в порядке. У меня есть Анна, на которую можно положиться. И Мелек хотел заглянуть в среду.

Он издал неопределенный звук, но сдержался.

– Кем бы он ни был, я все равно чувствую ответственность за его разбитое сердце.

– Ты не мог знать, – сказала я. – Я только жалею, что не очнулась раньше. Но после всего, что произошло в тот день, не уверена, что смогла бы думать об этом. – Я провела рукой по его щеке, заглядывая в его потрясающие глаза, которые теперь светились ярче, несмотря на участившиеся разъезды. – Как там два новых Хранителя?

Он усмехнулся.

– Боятся меня.

– Не похоже, что это плохо.

– Анам гайл. – Это слово, казалось, наполнило воздух вокруг нас. – Страх помогает при голосовании, но я устал управлять Империей в одиночку. Это слишком часто забирает меня у семьи.

– От Зэвиса нет новостей?

Он стиснул зубы и помрачнел, покачав головой.

– Заговор против истинно рожденных Хранителей трудно доказать, когда обвинитель мертв. Смерть целителя произошла больше десяти лет назад. Проститутки, ставшие свидетельницами, либо мертвы, либо их не найти. Пока все, что я могу – это затягивать начало процесса. Требовать психологических экспертиз. Все, что поможет выиграть нам время.

Я прижалась головой к его груди, слушая ровный стук его сердца.

– Я люблю тебя, анам гайл.

Он крепко обнял меня и зашептал мне на ухо слова. Слова на ветусианском, которые я еще не выучила, но которые каким-то образом казались… исполненными глубоким смыслом.

Я рожу нашу дочь во вторник, и Торин назовет ее Киангал, что означает «связь между мирами». Через четыре дня после этого я выведу ее на первую прогулку. И я накину на нее один из тех многочисленных шарфов, которые Торин привозит мне каждый раз, возвращаясь из далеких краев. И так я донесу ее до самого озера за нашим домиком.

Конец



Изображение сгенерировано искусственным интеллектом на основе описаний внешности персонажей, арты к серии отсутствуют.

¹ Деятельность организаций META запрещена на территории РФ.

² Фут равен примерно 30,48 см.

³ Фликсотид – это ингаляционный препарат для людей с астмой.

⁴ Семь футов – около 213 сантиметров.

⁵ 20 футов – 6 метров.

⁶ 7 футов – 213,36 см.

⁷ 10 фунтов ≈ 4.5 кг

⁸ Прим. пер. Ставлю на бешенство члена.

⁹ Прим. пер. Все еще настаиваю на бешенстве.

¹⁰ Отсылка к трагическим событиям 11 сентября 2001 года – террористическим атакам в США, изменившим ход мировой истории и ставшим причиной войны в Афганистане.