Текст книги "Плененная (ЛП)"

Автор книги: Лив Зандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31



Торин

Через шесть лунных циклов у меня родится дочь.

И я никогда не соберу ей волосы в хвостик.

Такие мысли одолевали меня, пока мой звездолет шел на стыковку с Одхеймом, а я смотрел на парящую над коммом голограмму плода.

Я хотел, чтобы «Гарнизон Земли» стал успехом. Однако многие отданные мною приказы привели к обратным результатам. Теперь я это знал.

Выживание нашего вида нельзя измерить в загруженных генетических профилях, количестве совпавших межрасовых пар или рожденных гибридов. Если мы не изменим наш путь, крах Ветусианской Империи неизбежен.

На данном этапе вполне вероятно, что этот крах произойдет от рук наших же мужчин, сражающихся за право сохранить те семьи, которые мы им пообещали. И кто может их винить?

Представление о том, что кто-то попытается забрать у нас Габриэля, заставило мои губы дрогнуть в оскале. Вены наполнились жидкой яростью, мне хотелось выкачать жизнь из любого, кто попытается нас разлучить. Возможно, мне даже хотелось выкачать жизнь из самого себя.

Я и был тем самым изъяном своего вида.

Мором, затаившимся в самой сердцевине. Взлелеянным и внушенным моим же страхом. Всю жизнь я верил, что дефектен. Теперь я понял, что дефект был не во мне… он был повсюду вокруг.

Я не мог позволить этой заразе инфицировать Землю.

Не мог передать это своим детям.

Не мог видеть страдания своей пары.

Да, у меня было много недостатков, но неспособность любить больше не входила в их число.

В доках пахло экзотическими специями со всех концов галактики, которые вечно маскировали вонь немытых тел и отчаяния. Одхейм превратился в важнейший торговый узел вселенной, центр политики, плавильный котел рас и средоточие любой грязи, скрытой под его величием.

Я сел в ожидавший меня скайкар.

– В район развлечений.

Даже само указание направления оставило вкус нечистот на языке. Подобное место было ниже моего достоинства. И все же Зэвис, рожденный Хранитель и наследник благородного дома, похоже, не имел никаких угрызений совести, растрачивая свое изгнание в компании проституток и мошенников.

Я поймал отражение водителя в зеркале: он разглядывал меня с любопытством, пытаясь определить мой ранг и статус. Но для этой поездки я сменил корабль на неприметный, а на моей форме не было ни вышивки, ни герба.

Комм сообщал, что Иден несколько раз пыталась связаться со мной. Я игнорировал ее, не в силах встретиться с ней лицом к лицу, пока не докажу, что достоин своей семьи.

– Благородный воин ищет какое-то конкретное заведение? – спросил он, вытягивая шею. – В «Брот Ай'гуш» недавно завезли дроидов для утех, похожих на человеческих женщин.

Отвращение подступило к горлу.

– Вези меня в «Брот Аднак».

– Слушаюсь, господин.

Я смотрел в окно, наблюдая, как ухоженные газоны исчезают, сменяясь темными переулками, где вдоль стен выстроились работницы секс-индустрии. Одхейм удовлетворял любые предпочтения. С хвостом, без хвоста. С чешуйчатой кожей. С иглами. Иногда вообще без кожи.

Я бросил водителю десять имперских кредитов. Половину за услуги. Вторую половину за то, чтобы он «никогда меня не видел», что тот немедленно подтвердил едва заметным кивком.

Опустив голову, я вошел в «Брот Аднак», где запах межрасового блуда заставил меня поморщиться. Он пропитал тела джал'зарок, чьи когтистые хвосты дернулись, стоило им завидеть меня.

Поскольку это было одно из лучших заведений, основную часть посетителей составляли ветусианцы. Они ласкали утробы, которые не могли оплодотворить, или лежали в наркотическом дурмане, осознавая, что это место не сулит будущего никому из них.

– Воин, – произнесла джал'зарка, обходя меня широкими шагами из-за своих непомерно длинных ног, в то время как ее хвост скользнул по внутренней стороне моего бедра. – Какой мощный экземпляр. Давно у меня в яичной сумке не было ветусианца. – Она провела синими губами по моей мочке уха. – Я могу прошептать тебе что угодно. Оплодотвори меня. Подари мне дочь. Я знаю все, что твой вид хочет услышать.

– Я пришел за ним.

Она оскалилась, обнажая клыки – вернее то, что от них осталось, так как большинству джал'зарок их подпиливали, чтобы не ранить клиентов. Ее рука скользнула вниз по моему животу, ниже, пока она не сжала мой член и не провела кончиком пальца по головке.

Холод омерзения прошел по позвоночнику.

– Не трогай меня.

– Хм… ветусианец, предпочитающий компанию других мужчин. Какая удача.

Я схватил ее за основание рога и оттолкнул, другой рукой выудив из кармана ИК и помахивая им перед ее лицом.

– Я связан со своей парой. А теперь ты скажешь мне, где он. Если приведешь к нему, получишь еще один.

Она отпустила меня и расхохоталась.

– Тот, кого ты ищешь, наверняка стоит дороже двух ИК. За такую сумму я позволю тебе поиметь себя сзади и подергать за хвост, но на этом все.

Мой слух уловил приближение охранников – они подходили медленно, оценивая ситуацию.

– Сколько? – прорычал я. – Сколько, чтобы ты отвела меня к нему прямо сейчас?

– Двадцать, и я отсосу твой керджке, пока ты будешь с ним говорить.

Я порылся в кармане и всучил ей кредиты.

– Здесь тридцать за то, чтобы ты отвела меня к нему немедленно и больше никогда не заговаривала со мной и не прикасалась ко мне.

Она высвободила рог из моих пальцев, нацепила купленную улыбку и жестом велела охранникам отступить.

Больше не произнеся ни слова, я последовал за ней за барную стойку в узкий коридор. Он несколько раз петлял и раздваивался, пока мы, наконец, не вошли в одну из частных комнат в глубине здания.

Тусклый свет окрашивал проституток в оттенки дымчато-пурпурного и темно-красного. Их обнаженная кожа сияла, пока они танцевали на кубических постаментах. Впрочем, никто не обращал на них внимания. Трое ветусианцев сидели за столом в центре комнаты и складывали стопки голографических фишек.

– Должно быть, день, когда достопочтенный Торин из дома Л'нагал переступает порог борделя, выдался по-настоящему отчаянным, – произнес Зэвис, убирая темные пряди с лица. – Возможно, ты лишился своего состояния и пришел забрать кредиты, назначенные за мою голову?

– Мое состояние в порядке, спасибо за заботу. – Я обошел стол и сел на мягкую скамью позади него. – Мне нужна твоя помощь.

– Невероятно! – Он фыркнул, закинул ноги на стол и откинулся на задние ножки стула. – Что случилось, «золотой мальчик»? Ты ведь всегда был таким… рассудительным. Куда лучше всех нас, гребаных ничтожеств. Но, должно быть, что-то пошло не так, раз ты в таком отчаянии, что ищешь помощи у разыскиваемого соплодника.

– Вели им выйти.

– Не думаю. – Он бросил очередную фишку в общую кучу, подмигнув сидящему напротив ветусианцу. – Помнишь, как нам говорили, что азартные игры ниже нашего достоинства? Оказалось, теперь это единственное, серт возьми, что держит меня на плаву. Мне нужно платить наемникам, которые приходят сюда прикончить меня. У меня с собой больше душа-пыли, чем у дилеров – раздаю ее как конфеты всем этим сгу’далам, которые пытаются на мне подзаработать. – Он со смехом хлопнул ладонью по столу. – Я спускаю эту дрянь так быстро, что самому даже не удается ее нюхнуть.

Его густой смех отозвался в моих костях, заставляя всех вокруг подхватить его. Всех, кроме меня.

– Ты вернешься со мной на Землю, – сказал я. – Я созвал общее собрание на завтра, требуя голосования за отмену текущей функции страт, чтобы мы могли перестроить систему под изменившиеся обстоятельства.

– О, так ты не ищешь моей помощи, ты приказываешь? Я хоть и в розыске, но ты все еще не выше меня по рангу.

Я ударил сапогом по ножке его стула.

Его руки взметнулись, ноги дернулись.

Бах!

Стул разлетелся в щепки под его весом.

Но он только рассмеялся, перекатываясь на четвереньки.

– Вон! – Он поднялся, опираясь на стол, затем ухватился за край и перевернул его, заставив двух других игроков замереть с открытыми ртами. – Вы двое, проваливайте нахрен, пока я перетираю тут со своим соплодником.

Все бросились врассыпную, но его следующий крик заставил танцовщиц замереть.

– Вы две останьтесь. Мой друг не верит в межрасовые забавы. Покажите ему, что он теряет.

Мне совсем не нравилось, к чему все идет.

– Я взял пару, – отрезал я. – И она носит моего ребенка.

– Я слышал.

Зэвис подошел к одной из полок, тянущихся вдоль стены, и выбил пробку из бутылки. Он налил два стакана темно-оранжевой жидкости. Держа по стакану в каждой руке, он вернулся и сел рядом.

– Поздравляю. – Он протянул мне стакан, осушив свой еще до того, как я коснулся напитка. – Теперь молись Трем Солнцам, чтобы ты случайно ее не убил. – Он пожал плечами. – Или намеренно. Ха-ха!

Он разбил стакан о стену напротив и подозвал джал'зарку.

– Садись ко мне на колени, крошка. Давай заставим моего друга почувствовать себя неловко.

Самка прошипела, но подчинилась, усевшись на него и начав тереться. Зэвис схватил ее за волосы и другой рукой обнажил ее зубы.

– Видишь? – спросил он. – Я подпиливал их трижды, и все равно не могу заставить эту тварь отсосать мне, чтобы она не попыталась меня укусить.

– Ты пьян.

Он толкнул самку в грудь ладонью, заставив ее откатиться по полу, и вскинул руки.

– Конечно, я пьян! Такова жизнь мужчины в розыске за убийство. Неужели ты не завидуешь? Я пью и трахаюсь. Трахаюсь и пью. А иногда в перерывах хожу посрать.

Вторая самка никак не отреагировала и продолжала танцевать – видимо, они привыкли к подобному поведению Зэвиса.

Я поднялся и протянул руку упавшей женщине, помогая ей встать. В манере джал'зар она прошипела, оскалилась, плюнула мне на сапог и ушла.

– Из военных рабынь выходят паршивые шлюхи, – пробормотал Зэвис. – Твоя пара тоже пытается откусить тебе член?

– Моя пара не рабыня и не шлюха.

– Хочешь сказать, она пришла к тебе добровольно? Приняла тебя с раздвинутыми ногами, явив ту самую «священную щель», о которой я столько слышал? – Он оглядел меня с ног до головы, оставаясь таким же дерзким, как всегда. – Ходят слухи, что во время первой фазы у вас было больше миллиона жертв среди людей. Мужчины, женщины… дети. Я бы никогда не проголосовал за такое.

– У тебя была возможность проголосовать против.

– У меня была возможность быть арестованным, осужденным и казненным. – Он выхватил стакан из моих рук и осушил его. Через мгновение тот тоже разбился о стену. – Мне жаль людей, но не настолько, чтобы идти на верную смерть. И все же ты здесь, просишь меня принести себя в жертву ради чего-то, что не принесло мне выгоды? Кто будет оплакивать меня, когда они отключат мой мозг?

– Я буду оплакивать тебя, Зэвис, – проворковала вторая джал'зарка.

– Да, будешь, – сказал он, поднимаясь и проводя языком по ее тазовой кости, пока его ладонь ласкала ее промежность. – И я точно знаю, каким отверстием ты будешь голосить, когда меня не станет.

Он с ухмылкой шлепнул ее по заду. Подойдя ко мне, он поднес пальцы к моему носу, и вонь выделений джал'зарок вызвала тошноту.

– Расскажи, каково это – спариваться со своей истинной парой.

– Я не стану рассказывать тебе ничего подобного.

– Хм… – Он взял стул и сел напротив. – А я-то думал, тебе что-то от меня нужно.

Я не хотел раскрывать такие личные подробности, но один взгляд на его насмешливо искривленный рот подсказал: варианты тают. Быстро.

У Зэвиса не было причин помогать мне. Он не участвовал в делах Империи минимум десять лет. Но как объяснить, что такое свет, тому, кто знал только тьму?

– Еще до того, как профилирование подтвердило это, я почувствовал связь с Иден за пределами всего, что мы можем измерить, – произнес я, и мой голос тяжелел с каждым словом. – Я разделяю ее радость так же, как разделяю ее боль. На Земле миллионы женщин, и все же я с радостью присягаю на верность только ей. Я никогда не знал большего удовольствия, чем когда мы едины, за исключением тех минут, когда она засыпает в моих руках после. Когда вселенная затихает, и остается только мягкий гул наших вибрирующих в унисон душ. Дело не в физиологии, которая делает их особенными, и не в их способности спасти нас от вымирания. Они прекрасные, удивительные существа.

Взгляд Зэвиса замер на стене позади меня и оставался расфокусированным слишком долго. Затем он встряхнул головой и цокнул языком, потирая пах.

– Да ладно, расскажи еще о своей бабе.

– Свинья гребаная! – Я вскочил и схватил его за горло, но он лишь рассмеялся, хотя его лицо быстро багровело, а руки были подняты вверх.

– Чувство юмора так и не отросло, а? – Он сбросил мои пальцы со своей шеи, еще пару раз хмыкнув, прежде чем снова стать серьезным. – Другие Хранители, должно быть, очень недовольны тем, что она носит твоего ребенка.

– Очень.

– Эх, Торин… мы с тобой – вымирающая порода. – Он провел рукой по волосам, оставив ее на макушке. – Наши дома всегда делили власть и бремя правления. Теперь, когда нас почти не осталось, коррупция стремительно расползается по планетам, прорастая гнилью из почв целых галактик. Она повсюду, а я сижу в самом ее центре.

– Если ты не проголосуешь по праву вместо Мареса, «Гарнизон Земли» провалится максимум через четыре года. – Мое дыхание сбилось, возвращая знакомую боль в груди. – И я потеряю свою пару. Своих детей. Потому что я не смогу защитить их от того, что было порочным с того самого момента, как мы ступили на их планету. Всю жизнь я думал, что знаю тьму… но не такую.

– Тьма… – повторил он с усмешкой. – Значит, ты просишь меня отправиться на Землю с тобой. Проголосовать. А потом встать на колени перед Хранителями для ареста? Они убьют меня, Торин. И однажды они подставят тебя так же, как подставили меня. А потом убьют и тебя.

– Однажды – возможно. Но не в ближайшее время.

Целую вечность ничего не происходило. Зэвис просто сидел, его серо-голубые глаза на породистом лице мерцали, тело было неподвижно. Я считал каждый удар своего сердца. Каждую пульсацию в венах. Пока он не произнес:

– Я проголосую. – Короткий кивок подчеркнул его слова. – Нет смысла держаться за жизнь, которая ничего не стоит. Но как ты гарантируешь, что они не арестуют меня раньше времени?

– Ты полетишь со мной на торговом судне как «входящий груз» – их мы сейчас не досматриваем. Я спрячу тебя в Имперской Ассамблее за час до голосования и обеспечу охрану здания первой бригадой. Они верны мне и отступят, только если я прикажу.

– А личная гвардия Хранителей?

– Мы никого не пускаем в зал заседаний, кроме самих Хранителей. К тому времени, как они вызовут гвардию, ты уже пройдешь ДНК-сканирование для голосования. – Я наклонился вперед, встретившись с ним взглядом. – Если получится, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть тебя на Одхейм. У тебя осталась нано-броня?

– Я продал все свои наниты, чтобы оплатить… некие нужды.

– Тогда бронепластина, – сказал я. – Я экипирую тебя ею после голосования, это поможет тебе уйти невредимым.

– А если нет… – Он постучал двумя пальцами по виску. – Тогда ты останешься единственным выжившим из нашего проклятого урожая. Что в тебе такого, Торин, что сделало тебя непохожим на остальных?

– Ты убил его? Ты убил того целителя почти десять лет назад?

Он облизнул губы, по вискам его пробежала судорога.

– Значит… входящий груз сейчас не досматривают, а? К великой выгоде Мареса, я полагаю?

– К его великой выгоде, да.

И кто бы мог подумать, что нехватка бюджета когда-нибудь сыграет мне на руку?

Глава 32



Иден

Мелек стоял в дверях домика, не обращая внимания на то, как снег залетает ему под ноги.

– Она трижды сказала тебе, что знает, как пользоваться синтезатором.

– Не торопи меня. – Я влезла в ботинки и схватила брошенное на стойку рядом с Анной пальто. – Подгузники в ванной. Следи, чтобы его нейропластина не намокла и не испачкалась.

Анна поправила комбинезон Габриэля и выгнула бровь.

– Если все совсем пойдет прахом, я просто сверюсь с той двухстраничной инструкцией, которую ты оставила у кофеварки. Просто иди!

– Ладно.

Я последовала за Мелеком в морозную стужу, крупные хлопья снега быстро прятали контуры его белой формы. Мы пробрались через сугробы по колено к скайкару. Кончик носа закололо в ту же секунду, как я скользнула внутрь, в поток нагнетаемого тепла.

Мелек отряхнул снег со свитера.

– В Имперскую Ассамблею. Быстро!

– Слушаюсь, господин.

Скайкар поднялся высоко над нашим районом, и здания вскоре скрылись за белой пеленой метели.

– Офицер Каэль дежурит снаружи ассамблеи, – сказал он. – По его словам, Командор Торин инициировал голосование по изменению текущей структуры страт.

Мое сердце физически взлетело в груди вслед за машиной.

– Он говорит, среди ветусианской общественности царит полный хаос.

Затем оно рухнуло.

– Почему?

– Многие боятся, что мы не выживем в случае нового столкновения с джал'зарами, если не будем восполнять наши силы быстро и адекватно. Мы в мире всего три года, и политический климат все еще… напряженный.

– Все было гораздо проще, когда я весь день сидела в своей комнате. – Мой вздох затуманил окно, которое пискнуло, когда я вытерла его рукавом. – Но решение все равно за Хранителями, верно?

– Угу. Это выносится на публику только тогда, когда изменения касаются всей Империи. Голосуют Хранители, но существует такое понятие, как общественное давление. И, похоже, оно сейчас не на его стороне. Многие ветусианцы до сих пор без пар, так как мы сильно отстаем от графика, и у них нет причин заботиться о чем-то, кроме немедленной угрозы.

В кабине на какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом фьюжн-панели. Хотел ли Торин изменить страты ради меня или потому, что понял, как это неправильно – вырывать детей из семей, я не знала. В любом случае, мне не следовало выставлять его за дверь. Теперь это моя жизнь, и я должна перестать притворяться, что это не так, каждый раз, когда становится трудно.

Он был отличным отцом, который изо всех сил старался научиться вещам, с которыми никогда не сталкивался. И, смею сказать, он был фантастическим суженым. Каждая клеточка моего тела покалывала от желания снова прижаться к нему.

– Как дела с Кэти?

Мелек поморщился и тут же сунул большой палец в рот, кусая его.

– Не буду врать. Это гонка со временем. Я понимаю, что у тебя своих проблем выше крыши, но мне нужно, чтобы ты спросила его прямо сейчас. Сказали, что подождут до полудня, прежде чем получить ответ от Командора. После этого департамент сопоставит ее с гребаным Д’галом.

– Ты его знашь?

– Достаточно хорошо, чтобы сказать: я не хочу, чтобы моя пара оказалась в его руках. – Он повернул голову, продолжая грызть ноготь. – Она моя анам гайл, Иден. Я был бы так добр к ней.

Я кивнула, игнорируя то, как сжался желудок от безоговорочной преданности в его глазах женщине, которую он даже никогда в глаза не видел. Анам гайл. Древнее выражение, достаточно мощное, чтобы направлять целую Империю, раскинувшуюся на галактики, – и все это заложено в нашем генетическом коде.

Поездка заняла от силы минут двадцать, но когда скайкар наконец начал снижаться, мне показалось, что прошла целая вечность. Внизу колыхался океан голов – от блондинов до брюнетов и всех промежуточных вариантов. Ветусианцы стояли плечом к плечу. Они во все глаза смотрели на массивные голографические колонны, взмывающие из земли, а на их лицах читались немые вопросы.

Мелек открыл дверь, и донесшиеся снаружи гул и выкрики подстегнули мой адреналин.

– Держись рядом со мной, ладно?

Я пересела на его сторону и вылезла следом, буквально приклеившись к нему. Он проталкивался сквозь толпу ветусианцев, обступивших меня плотной стеной.

Хотя мы были на открытом пространстве, воздух на моем уровне быстро стал спертым. К нему примешивался запах пота и те самые угольные нотки, которыми пахла форма Торина после долгого дня.

Через каждые пару шагов Мелек оглядывался, проверяя меня, а затем кивнул в сторону каменной лестницы. Там толпа редела. Я вцепилась в перила по пути к Имперской Ассамблее – массивному зданию, где вогнутые колонны сливались с каменными стенами, а единственным окном была куполообразная стеклянная структура, венчающая закругленный зиккурат.

Торин был где-то за этой дверью, сражаясь в моих битвах вместо меня.

Но с этим покончено. Я сделала твердый шаг вперед. Протянула руку.

– Людям нельзя. – Голос охранника прозвучал с глубокой властностью, парализуя мои мышцы.

Паника подступила к горлу.

Я уставилась на него, его взгляд был направлен строго вперед, а пальцы отмахнулись от меня из-под скрещенных на груди рук, как от назойливого насекомого.

– Простите?

Мелек указал на дверь:

– Нам нужно немедленно поговорить с Командором Торином. Эта женщина – его пара.

Охранник оглядел Мелека с ног до головы, его зрачки эффективно считывали все, что выдавала ветусианская форма: страту, ранг, положение.

Он цокнул языком, снова уставившись в пустоту.

– Людям нельзя. И уж тем более никаким сгу’далам-целителям второго ранга.

Я обернулась к Мелеку, но на его лице не было решения. Только прищуренные глаза и глубокие морщины на лбу от беспокойства и жалости к самому себе.

Паника в пищеводе разбухла, разливаясь по языку тошнотворной горечью. Мне нужно было попасть в это здание. Не только ради Мелека, но и для того, чтобы быть там, где я должна быть. Черт, возможно, даже там, где мне суждено быть. Рядом с Торином.

Я проигнорировала нарастающее чувство беспомощности. Я не бываю беспомощной. Не была в прошлом, и уж точно не буду в этой новой жизни.

Я расправила плечи и выпрямилась так, что мои пять футов семь дюймов [прим. 170 см] достали ровно до уровня сосков охранника.

– Меня зовут Иден из дома Л'нагал, и вы отойдете в сторону и пропустите меня вместе с моим другом-целителем.

Силой своего приказа я заставила его встретиться со мной взглядом. Он смотрел на меня. И пока его взгляд не дрогнул, мой тоже не дрогнул.

Спустя одно безмолвное фырканье его глаза опустились на вышитый герб на моем пальто. Вот тогда он отступил. И не только это – он открыл перед нами дверь.

– Вот это та Иден, которую я знаю, – сказал Мелек, его голос эхом отразился от белых мраморных стен зала.

Если снаружи царил хаос, то здесь было так тихо, что я могла сосчитать каждый выдох Мелека. У этого места не было запаха. Ни единого звука. Только изобилие света, льющегося из стеклянного купола сверху.

– Где они?

Мелек почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу и оглядывая коридор, огибающий внутренний зал.

– Я никогда здесь не был, Иден. Это уровень не для меня.

Я пошла вдоль изогнутой стены, стук ботинок Мелека подсказал, что он идет следом. Наконец я дошла до арки с небольшим переходом. В его конце послышались напряженные голоса, агрессия в тоне которых была неоспоримой.

Торин то появлялся, то исчезал из поля зрения, расхаживая влево-вправо. По рукам, сцепленным за спиной, я видела, что он нервничает.

– Он здесь, – прошептала я, махнув Мелеку, чтобы он отступил. – Иди сядь на ту скамью, а я проверю, можно ли с ним поговорить. Я сделаю все возможное, ладно?

Он просиял, и вся жалость к себе исчезла с его лица.

Медленные, тихие шаги вели меня по коридору, мрамор холодил руки, не предлагая ни утешения, ни поддержки. Но чем ближе я подходила к Торину, тем меньше я в них нуждалась, потому что внутри меня согревало само мое существо.

Хрусть.

Лодыжка предала меня на следующем шаге, заставив Торина резко развернуться. Его поза была напряженной – не застывшей, а скорее пружинистой, он слегка присел, словно напрягая мышцы для атаки. Или защиты?

– Иден…

Услышав свое имя, я ускорилась и бросилась к нему. Но как только внутренний зал открылся мне полностью, я поняла, что вляпалась во что-то, из чего могу не выйти. По крайней мере, на своих двоих.

Ладони мгновенно стали влажными, во рту пересохло, кровь прилила к конечностям. Пока кожа покалывала от бури в венах, я едва заметила, как Торин обхватил меня за талию.

Он притянул меня к себе, отрывая мой взгляд от двух других Хранителей, стоявших напротив, перед которыми живым щитом застыли двое массивных ветусианских охранников. Это еще можно было счесть обычным делом.

Но тот парень, стоящий на коленях в центре зала? С руками, скованными лазерными наручниками за спиной, с темными волосами, прилипшими к сочащейся ране на виске? Это не было нормой. Это было чертовски плохо.

Торин молча задвинул меня себе за спину, положив руку мне на живот. Стоило моей ладони накрыть его руку, как по залу разнесся громкий издевательский смешок.

– Я ждал этого больше десяти лет, – произнес один из Хранителей. – Но вместо того, чтобы пустить себе пулю в лоб или устроить кровавую бойню, ты, Торин из дома Л'нагал, взял себе пару. И, судя по тому, как вы оба держитесь за ее живот, я полагаю, она уже понесла твоего наследника.

– Она ни в чем не виновата.

Хранитель саркастически рассмеялся.

– Но разве не в этом как раз и проблема? От невинных душ трудно избавиться. Легальными способами, разумеется. Особенно если они отказываются поступать так же, как остальные из его урожая, и позволять проблеме решиться самой собой. Закройте двери.

Охранники бросились закрывать обе двери, запирая нас внутри.

– Отошли своих воинов, Марис, – сказал Торин, и то, как его пальцы ласкали мой живот, почти не успокаивало мое сердце. – Им не место здесь.

– Ему тоже! – Хранитель Марис указал на парня в центре. – Ты правда думал, что сможешь привезти его на Землю незамеченным?

Сделав три шага к центру, Хранитель со всей силы пнул связанного ветусианца в живот. Мужчина хрипло выдохнул и повалился на бок, его тело содрогнулось, а из уголка рта вытекла красноватая слюна.

– Зэвис из дома Брокнар, – прорычал Хранитель, и это имя расставило все по местам. – Одиннадцать лунных циклов побега от правосудия ничуть не умерили твое раздутое эго. Шлялся по борделям. Совокуплялся со всеми видами, у которых была хоть сколько-нибудь подходящая дырка. Ты позор нашего рода.

Сердце колотилось в груди с такой силой, что я ждала, когда ребра начнут трещать одно за другим. Торин привез Зэвиса сюда, чтобы переломить ход голосования.

– Не пойму, на что ты жалуешься, Марис, – выдавил Зэвис придушенным голосом. – В конце концов, это я оплачиваю твои гребаные счета. Каждый раз, когда я вставляю член в одну из твоих шлюх, ты становишься богаче.

Хранитель Марис сложил руки на груди и направился к нам, но остановился, как только Торин издал предупреждающий рык.

– Какое прекрасное создание. На Одхейме за нее дали бы целое состояние, особенно когда ее живот раздуется от плода. Ветусианцы отдали бы все, чтобы спариться с ней, держа руку на ее животе и притворяясь, что она носит их дочь.

– Не смей говорить о ней так, или я клянусь…

– Клянешься чем? – Марис развернулся на каблуках и отошел к другому, казалось бы, немому Хранителю. – Ты убьешь Хранителя? Какой был бы благословенный день, у нас наконец-то появился бы повод казнить двух последних истинно рожденных Хранителей Ветусианской Империи. Избавиться от власти, передаваемой по праву рождения. Взять его!

Один из охранников схватил Зэвиса за волосы и рывком поднял его. Несмотря на то, что его тело качалось, удерживаемое лишь натяжением кожи на черепе и кончиками пальцев ног, его смех разбился о голые стены.

– Вот чем закончится это голосование, – отрезал Марис. – Страты продолжат свою работу, потому что мы не можем позволить себе слабость. Любое восстание будет подавлено быстро и, если потребуется, кроваво. Ты, Торин, отступишь, как и обещал, ибо я знаю, что ты – мужчина чести, если в тебе вообще осталось хоть что-то еще. После голосования Зэвиса будут судить и казнят.

Зэвис издал дикий крик, слюна блеснула в его бороде.

– Помни, кому ты присягнул на верность, «золотой мальчик». Я и так уже мертвец.

В зале воцарилась мертвая тишина.

Торин повернулся ко мне лицом, в его глазах вспыхнула темная искра. Он опустил взгляд на свою грудь, где под черной тканью воротника начала формироваться нано-броня.

– Я люблю тебя, – прошептала я, прекрасно понимая, что броня означает одно: сейчас начнется заваруха.

Он улыбнулся и переплел свои пальцы с моими – чешуйки были твердыми и холодными, когда броня покрыла его костяшки. Другой рукой он прикрепил что-то к моей шее сзади, и липкое ощущение воскресило воспоминания о транквилизаторе.

Он наклонился к самому моему уху, коснулся его губами и произнес:

– Тебе не следовало сюда приходить.