Текст книги "Тайный ребёнок от Босса (СИ)"

Автор книги: Лили Лэнг

Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21. Роман

У меня было правило: не оставаться до утра у женщины. Уходить, какой бы глубокой ночь ни была. Но с рыжей никакие правила не работают. Я основательно застреваю с ней и в ней.

Утром просыпаюсь от звука Лериного будильника. Сонно разглядываю растрёпанную, но чертовски сексуальную, спящую в моих объятьях рыжую. И морщусь от внезапно проснувшейся во мне сентиментальности.

Чёрт, Лера действительно очень отличается от всех женщин, с которыми я когда-либо связывался. На работе она вся такая холодная, деловая мадам – не подходи ко мне. Преданная Рахлину, остаётся без жалоб допоздна и работает.

Вне работы настоящий огонь. Отдаётся мне так открыто и ярко. В то же время показывает ранимую, мягкую, податливую натуру.

И ей ничего не нужно от меня. Абсолютно. За четыре дня «молчания» Лера ни разу не позвонила, не написала, не поднялась на этаж, чтобы как-то привлечь внимание. Будто ничего не было. Но стоило столкнуться – и заискрило.

Будильник в очередной раз звенит, отвлекая от мыслей. Переложив Ланскую на соседние подушки, мягко выбираюсь из её цепких пальцев. Отключив раздражающую мелодию, ухожу в душ. Замечаю висящее рядом с её полотенцем ещё одно, чистое для меня. Она будто знала, что я останусь.

Приняв душ, выхожу из ванной. Пора будить мою деловую лисицу. Ланская сама пробегает мимо, совершенно обнажённая, и скрывается в уборной.

Я всегда с брезгливостью относился к блюющим людям, но сейчас, отбросив собственные чувства, срываю с крючка ванной махровый халат женщины и захожу следом.

Набрасываю ей на плечи, кутаю и пересаживаю к себе на ноги, чтобы на холодном кафеле не сидела. Она вся дрожит, покрывается холодным потом и бледнеет.

– Прости, это токсикоз, – полузадушенно шепчет.

– Я так и понял, – хмыкаю, поглаживая по спине и держа её волосы. – Завтракать ты, судя по всему, не будешь?

– Нет, я на работе что-нибудь перехвачу. Обычно ближе к полудню тошнота проходит.

Кивнув, помогаю ей встать и, придерживая, провожаю в ванную.

Пока Ланская моется, одеваюсь, завариваю себе кофе. Завтракать тоже не собираюсь. Зачем дразнить женщину? Перекушу в офисе. Тем более что мы и так опаздываем.

Лера принимает свои пилюли, делаю ей укол, и мы выходим вместе. На парковке перехватываю её ключи от машины и тащу к своему авто. Выглядит женщина неважно, не стоит садиться за руль.

– Ну, Ром, – тянет обреченно, – а вечером как мне добираться до дома? И потом, слухи пойдут! Я уже не твой секретарь!

– Я тебя отвезу домой вечером. Не спорь, садись в машину, – рычу бескомпромиссно. – На подземной парковке нет твоих сплетниц. И разве тебе не всё равно, кто и что говорит?

– Не всё равно, – бурчит себе под нос, но больше не спорит.

Как-то незаметно для меня самого наши взаимоотношения меняются. И я даже не понимаю, в какой момент это происходит.

Сначала я подвожу её на работу. Потом забираю с работы и остаюсь у неё вновь.

Сначала в её квартире появляется новая зубная щётка для меня. А потом и пара костюмов.

И вот неделя пролетает, я живу у Ланской. С Ланской. Мы возвращаемся с работы вместе. Ужин готовим вместе. Трахаемся полночи во всех мыслимых и немыслимых позах.

А в выходные едем на мою дачу готовить шашлыки, гулять на свежем морозном воздухе в лесу, так как это полезно для беременной женщины.

Вот я уже втянут в настоящие отношения. Почему-то меня это устраивает. Да и рыжая больше не поднимает тему границ и нашей сделки.

Всё заканчивается в понедельник вечером. Ровно в шесть часов ко мне с отчётом приходит Аверин. Нанятый безопасник занимает предложенный стул и выдерживает небольшую паузу, собираясь с мыслями.

– Я Рахлина сто лет знаю, – начинает он, потирая переносицу.

Напрягаюсь. Неужели я не тому человеку доверился и шпион в моей фирме – Натан?

– И уверен, он понятия не имел, кого пригрел, – продолжает Илья, – Ланская Валерия – твоя крыса.

– Этого не может быть! – перебиваю безопасника.

– На её компьютере было установлено стороннее приложение, сливающее всю информацию в облако. Как только мы заподозрили её, установили слежку. Она подслушивает все разговоры Натана. Пользуется его допуском в базе минюста. И копает под тебя. Месяц назад она подменяла твоего помощника?

– Да, – киваю, просто не веря в услышанное.

– Ну вот, сегодня мы проверили компьютер Галины Павловны. Точно такая же шпионская программа установлена и там. Последнее – сегодня ей позвонили из арбитражного суда и назначили встречу. Я по своим каналам пробил – она искала некое дело Калининой. К слову, это дело она ищет во всех базах. Натана я ещё не поставил в известность, у него какие-то проблемы с женой, с обеда нет в офисе.

– Я разберусь по-тихому. Спасибо, Илья, – глухо цежу, поднимаясь.

– С помощниками юристов мы не закончили ещё, мне продолжить полную проверку?

– Да. Возможно, она не одна работает.

– Как скажешь. Будут ещё какие-то подвижки, дам знать.

Аверин тоже поднимается. Выхожу проводить его. Бросаю взгляд на сидящую за столом Галины помощницу. Не привычно мне вместо старой и родной Павловны видеть молоденькую выпускницу. А ведь её мне Лера посоветовала. И хоть у меня нет видимых причин подозревать девчонку, я торможу безопасника у лифтов.

– Альховскую проверяли? – спрашиваю, подбородком указывая на светлую макушку, торчащую из-за стойки ресепшена. Илья копается в телефоне и кивает.

– Нет еще, младших сотрудников не проверяли, так как у них особо и допусков никаких нет. Хотя теперь наверняка у нее есть, – усмехается, намекая на скорое повышение. – А что? Ты её подозреваешь?

– Нет, проверяйте в своем порядке, – отмахиваюсь от собственной паранойи. Девчонка с прошлой недели на испытательном сроке и очень старательная. Да и Галя бы заметила неладное и обязательно поделилась бы.

Как только Аверин уезжает, иду обратно в кабинет, бросив по пути:

– Ланскую ко мне, немедленно!

Я всегда гордился своим крепким самообладанием. С холодной головой подходил ко всему и умел держать в узде собственные эмоции. Но именно сейчас всё это летит в бездну. Я не просто зол. Я в ярости. И боюсь, если мы с этой лживой тварью встретимся наедине, вне офиса, задушу голыми руками.

Валерия поднимается довольно быстро. Вижу её через стеклянную дверь. С прямой спиной, с треклятой слишком узкой юбкой и на каблуках. Уверенная в себе. Она останавливается у ресепшена, с улыбкой перекидывается парой фраз с Дарьей, а после идёт ко мне.

Коротко постучав, улыбается мне почти искренне, смотрит почти влюблённо. Киваю, ломая надвое карандаш.

– Привет, – шепчет, плотно закрывая дверь. – Что за срочность?

– Садись, Ланская. Разговор нас ждёт долгий, – кивком показываю на свободный стул.

– Опять твои фантазии, Бессонов? Давай перенесём на другой день, сегодня мне нехорошо. Кажется, всё-таки ОРВИ меня настигло. Ещё и Натан со своим Цветочком уехал разбираться, так бы давно отпросилась, – жалуется Валерия и присаживается на край стула.

Сжимаю челюсть, чувствуя во рту горечь предательства. Смотрю на рыжую и понимаю, что не хочу выяснять мотивы её поступков. Не хочу знать, зачем она пошла на это. Чувствую себя последним трусом. Но стоит мне потянуть за эту ниточку, и всё, что между нами было, превратится в труху. А я хочу сохранить эти воспоминания. Хочу оставить то светлое и краткое, что было у нас.

Потому что ещё ни с одной женщиной я не был столь близок, как с Лерой. Ни один человек настолько не понимал и не принимал меня, как это делала Лера. Ей нужен был только я, без лишней шелухи и мишуры. Мы были на одной волне не только в горизонтальной плоскости.

Только теперь понятно, почему всё было так идеально. Она очень красиво играла со мной. Тех сведений, что получала у Рахлина, стало недостаточно. Решила повысить планочку. А я повёлся, сам предложил, сам добивался. Пока она вертела хвостом, но при этом открыто отдавалась.

– Я всё знаю, Ланская. Всё кончено, – каждое слово буквально выталкиваю из глотки. Замечаю, как отшатывается рыжая. Вытягивается в струнку и бледнеет. Быстро она себя раскрывает.

– Что теперь? – бормочет, прижимая дрожащие руки к животу. Перевожу взгляд на её ещё плоский живот. Лера отчаянно мотает головой и вскакивает. – Я не…

Задыхается на полуслове, слезами захлёбывается.

– Успокойся, – я тоже поднимаюсь и прерываю начавшуюся истерику. Помню ведь, что врачиха требовала не нервничать, так как можно спровоцировать выкидыш. – Наша сделка подошла к концу. Как, собственно, и твоя работа в этой компании. Сейчас ты спокойно соберешь свои вещи, напишешь по собственному желанию и забудешь дорогу в мою компанию.

– И всё? – расслабляется Лера, киваю, сжимая челюсть.

Я, конечно, могу поднять договор о неразглашении, написать заявление и завести на неё дело. Только она беременна. А мне не нужна шумиха. Если всё всплывёт наружу. Все дела, что вёл Рахлин, поднимут, будут пересматривать. Компанию затаскают по судам наши же клиенты – и это единственное, что меня удерживает от настоящей расправы.

– Хорошо. Ром, я не знала, как рассказать тебе… – едва шепчет, всё ещё держась за живот.

– Давай без оправданий, – перебиваю совершенно потерянную женщину. Впервые она показывает новую грань. И, похоже, ту самую искреннюю часть себя, что прятала за «деловой мадам».

– Да, конечно, – облизнув губы, кивает. – Но если вдруг в будущем захочешь узнать…

– Не захочу, Лера. Просто уходи, пока я не передумал! – раздражённо рыкнув, отворачиваюсь к окну.

Отчаянно прислушиваюсь к шагам. К знакомому уверенному цокоту каблуков. Только его нет. Ланская всё ещё стоит за моей спиной. Я и так проявил максимум терпения, лучше бы рыжей поспешить.

Резко разворачиваюсь, готовясь к откровенной грубости. Только её нет. Она всё-таки ушла. Тихо и незаметно. Как я и хотел.

Глава 22. Валерия.

Ни я, ни Бессонов не касаемся темы отношений. Просто в обычный вечер среды мужчина приезжает ко мне и остаётся на всю неделю. Никогда ещё сожительство с мужчиной не происходило так гармонично и просто. Рома становится частью моей жизни легко и непринуждённо. Он окружает заботой, словно тёплым пледом укрывает.

По утрам, пока меня в уборной скрючивает токсикоз, он готовит лимонную воду и приносит мне в высоком стакане. Если одеваюсь слишком легко, требует переодеться во что-то потеплее. Знает, что здоровье у меня ухудшилось. По вечерам заказывает ужины или готовит сам, пока я отдыхаю. Мне просто необходимо часик-полтора поспать после работы.

В выходные отвозит к себе на дачу. И мы наслаждаемся природой, чистым морозным воздухом, вкусными шашлыками, приготовленными Ромой.

Завернувшись в тёплый плед, валяемся у камина. Бессонов работает, я же просто смотрю какой-то фильм под его боком и дремлю. Восстанавливаю силы для следующей недели.

К обеду воскресного дня мы возвращаемся в серый Петербург, и у меня подскакивает давление. Живот болезненно тянет, и на белье появляются кровавые пятна. Я так пугаюсь, что впадаю в панику. Но Рома остаётся с холодной головой, сам звонит Алевтине Георгиевне и везет меня в клинику на узи.

Врач ничего страшного не обнаруживает. Всего лишь небольшая гематома образовалась, скопление крови между мышцей и плацентой. Опасности нет. Но есть тонус, и мне нельзя нервничать, чтобы не ухудшить состояние и не привести к ужасным для нас последствиям. И ах да, Алевтина рекомендует половой покой на несколько дней и выписывает очередную пилюлю от тонуса и давления.

Именно в воскресенье мне жизненно необходимо присутствие Ромы. Потому что я ужасно перенервничала, решив, что теряю детей. К тому же мужчина выглядел очень раздражённым очередной моей болячкой, изменившей его планы.

Я просто уверена, что он уедет к себе, оставив меня. И даже готова наступить себе на горло и попросить остаться со мной. Мужчина привозит домой, следит за тем, чтобы я выпила лекарства, назначенные врачом. Отправляет в постель.

Мы оба делаем вид, что не замечаем повисшее в воздухе напряжение.

– Постарайся поспать, – говорит он, целуя в лоб и укрывая тяжелым одеялом.

– Ром… – сглатываю, стараясь собраться с мыслями.

Ненавижу просить, ненавижу молить. Особенно мужчину. Но мне нужно, чтобы он взял меня за руку и пообещал, что всё будет хорошо. Что я справлюсь со всем. И он не оставит меня одну. Знаю, мы не в тех отношениях, но мне нужно это.

– Опять гормоны? – мужчина вытирает пальцем слёзы. – Не волнуйся, рыжая, просто поспи, я ужин приготовлю.

Я не верю в услышанное, с глупой улыбкой заторможенно киваю. Рома же, оставив меня в спальне, уходит на кухню. Гремит там посудой. И вправду готовит.

А вечером мы ужинаем пастой с сыром и беконом. Это коронное блюдо большого Босса. И даже после ужина он не уходит. Принимает душ, немного работает на своём ноуте и ложится рядом.

Мы обсуждаем будущую неделю. Он впервые приглашает меня куда-то на светское мероприятие. То ли конференция, то ли презентация – не запоминаю, так как в груди фейерверки взрываются. Хочется напомнить о нашей договорённости, но я с радостью соглашаюсь и даже уже прикидываю, какое платье надену, чтобы поразить не только своего мужчину, но и его клиентов.

На удивление Рома засыпает раньше меня. Ко мне же сон не идёт. Я задумываюсь над тем, чтобы рассказать ему правду о своей беременности.

Знаю, он не хотел детей. Просто нужно подобрать правильные слова и объяснить, что я не планирую навязывать или обязывать его. Случилось такое, никто не виноват, и он может просто написать отказную от ребенка. Мне не нужны алименты или его фамилия.

Сама себе обещаю, что, как только почувствую себя лучше и не будет никакой угрозы выкидыша, расскажу. Успокоив совесть обещанием, наконец, засыпаю.

А утром нас снова затягивает привычные рабочие будни. Мы долго и с жаром целуемся в машине прямо на подземной парковке. А после расходимся в разные лифты.

С утра день идёт наперекосяк. Мой компьютер чинят техники, что-то с ним там за выходные произошло. Как только мне возвращают мою рабочую лошадку, звонит друг шефа по Арбитражному суду. И напоминает о моей просьбе пошерстить их архивы.

Я все эти дни думала о деле Калининой. И уже не планировала искать какие-то зацепки. Ведь семья Бессоновых, сама того не подозревая, вкратце обрисовала ситуацию. Папа Бессонов отмазал сына, возможно, подделал тест на алкоголь. Такое точно не одобряю. И, положа руку на сердце, даже к Роме начала относиться чуточку хуже.

Только другу Рахлина я не отказываю. Просто потому, что некрасиво так поступать. Человек нашёл и выделил время, согласился оказать не совсем законную услугу. Если откажусь и отмахнусь сейчас, в следующий раз он откажет в помощи Натану, решив, что мы несерьёзные люди. А за это Рахлин меня по голове не погладит.

Поэтому, предупредив шефа, я еду в Арбитражный суд. Меня встречает Юрий, тот самый друг Натана. Проводит через пропускной контроль и, запустив в большое полутёмное помещение со стеллажами, оставляет одну.

Дело Калининой я нахожу быстро. Сажусь подальше от глаз —вдруг кто зайдёт. И изучаю пухлую папку. В первую очередь фотографии двух машин с места ДТП. Естественно, внутри нет тел, просто покорёженные груды металла. Не представляю, как Рома пережил эту катастрофу.

Дотошно читаю показания свидетелей. И нахожу первые нестыковки. В оцифрованных файлах нашей компании всё указывало на то, что водитель был мужчина. То бишь Рома. Но в этих документах говорится о некой девушке. Кроме свидетельских показаний, больше нигде она не фигурирует.

Новая странность: суд отклонил эти показания, решив, что они неблагонадёжные. Таковыми выставил их Бессонов-старший. Заявив, что ночью в метель невозможно разглядеть, кто сидит за рулём движущейся на высокой скорости машины. А те, кто видел их в баре, были пьяны. Зачем он это сделал? Специально подставлял собственного сына? Или за рулём действительно был Рома и хотел отмазаться с помощью девушки?

У меня от появившихся новых вопросов и подозрений голова кругом и давление поднимается. Читать все сто с лишним листов протокола просто нервов не хватит. Решаю пробежаться по другим документам и, отложив объёмную стопку, тянусь к папке.

В остальном ничего нового я не узнаю. Результаты анализов показывают, что в крови Калинина высокий уровень алкоголя. Собственно, у Бессонова тоже в крови обнаружили алкоголь, но намного меньше и допустимый для вождения.Снова смотрю фотографии, теперь из зала суда. И на одной из них вижу девочку-подростка. Кадр чёрно-белый, здесь ей лет пятнадцать. Но я узнаю её. Узнаю и теряю дар речи.

Пазлы в черепной коробке складываться в единый коллаж не хотят. Незнакомая девушка, что во второй раз уже всплывает, никак не даёт покоя. Была ли она за рулём или нет? А теперь и вполне узнаваемое лицо коллеги на фотографии из зала суда. Даже не знаю, что теперь делать.

Одно понятно точно. Саркисов угрожает обнародовать именно эти нестыковки и, возможно, какие-то ещё сведения. И его нужно остановить. Только как это сделать? Показать Рахлину – значит рассказать секрет Ромы. Показать Роме – значит рассказать, что всё это время копалась в том, в чём нельзя копаться по соглашению о неразглашении.

Достав телефон, фотографирую этот снимок и, убрав папку обратно на стеллаж, спешно выхожу из архива.

– Всё? – спрашивает Юра.

– Да, спасибо большое. Натан Артурович передавал привет, – протягиваю пропуск мужчины вместе с конвертом.

– И ему большой, – хмыкает мужчина и провожает на выход.

До офиса добираюсь очень быстро и не успеваю принять правильное решение. Меж тем давление сильнее поднимается и тошнота бьёт в нос. Перед глазами чёрные мушки кружатся и низ живота спазмами тянет.

– Ну что? – встречает меня шеф прямо у лифтов.

– Попозже поговорим, – прикрыв ладонью рот, сбегаю в уборную.

Пока я восстанавливаю нервы и собираюсь с духом, Рахлина отвлекает Лана. Он сбегает от неё на кухню. Звоню в приёмную Бессонова. Большого Босса на месте тоже нет.

Вместо обеда нервно раздумываю над сложившейся ситуацией и полученной информацией. И ищу новые сведения…

Каждый год наша юридическая фирма устраивает конкурс и набирает на стажировку нескольких выпускников Всероссийского государственного университета юстиции. Эту традицию ввёл Бессонов-старший. Так сказать, давал молодому поколению хороший старт в карьере. Не все из отобранных, конечно, выдерживали темп и оставались. Но те, у кого получилось, сейчас вполне успешные юристы.

Собственно, Рома продолжил эту традицию. И пять месяцев назад среди выпускников, получивших шанс, была Альховская Дарья Сергеевна. Всё бы ничего. Только Альховской Дарьей она стала через год после того самого суда. Она сменила фамилию, когда её удочерила тётя. До этого она была Калининой Дариной Сергеевной.

Не знаю, почему Бессонов не узнал её. А возможно, узнал и взял, чтобы совесть свою очистить.

Выяснив всю правду, я устало откидываюсь на спинку кресла и потираю виски. Морально готовлюсь к непростому разговору. Правда, ещё не решила, с кем именно.

Перед стойкой останавливается молодая девушка, отвлекая от собственных проблем. Большие круглые глаза удивлённо осматривают меня. Губы искусаны, нос красный. Очень знакомая девушка.

– Я к Натану, – лепечет, хлопая пушистыми ресницами.

Расплываюсь в улыбке, поняв, кто стоит передо мной. Два месяца почти мечтала увидеть этот Цветочек, что шефа в сети свои захватил, и вот она стоит. Вся такая маленькая, миленькая и будит во мне материнский инстинкт.

– Жена? – уточняю, тыча в сторону кабинета шефа. Девушка неуверенно кивает и ещё сильнее изумляется. – Он на обед ушёл, знаешь, где у нас кухня?

– Да, спасибо, – выпаливает и быстро удаляется.

Кажется, Натана ждёт допрос с пристрастием. Кое-кто приревновал шефа ко мне. А вот пусть Рахлину мозг поклюют, возможно, от меня отстанет до самого вечера. А вечером дома я поговорю с Ромой о деле Калининой. Объясню свой интерес и поделюсь собственным взглядом. Возможно ведь такое, что Саркисов узнал Альховскую, копнул так же, как я, и теперь шантажирует Бессонова.

Меня опять отвлекает жена шефа. Просто пролетает мимо, вся бледная, расстроенная. Пытаюсь остановить. Мало ли, может, не нашла. Но та отмахивается и скрывается в подъехавшей кабине лифта. Да и Рахлин срывается вслед за девушкой, оставив на мне все свои дела. И даже на звонки до самого вечера не отвечает.

Ровно в шесть вечера я как раз выключаю компьютер и собираюсь вниз, раздаётся звонок сверху. И весь мой мир переворачивается с ног на голову.

Рома знает…

Знает, что я беременна его ребенком.

Знает, что я скрыла его ребенка.

Он льдом режет. Ненавистью во взгляде прожигает. Я в его глазах настоящий предатель и нет мне прощенья. Каждое слово отрывисто выплёвывает.

Я стараюсь сохранить самообладание и не впадать в панику. Хотела ведь сама рассказать и об этом. Просто ждала подходящего момента. А теперь страшусь услышать приговор, который с лёгкостью он бросил предыдущей любовнице.

Низ живота спазмом отдаёт, давление, что не отпускало с обеда, кажется, ещё выше поднимается вместе с температурой. Я чувствую: ещё немного – и грохнусь в обморок.

Поднимаюсь, потому что сидеть не могу. Сжимаю спинку стула до побелевших костяшек. Хочу объяснить, почему сделала это, но Бессонов бескомпромиссно обрубает каждую мою попытку.

Его взгляд скользит по мне и останавливается на животе. Губы кривятся в еле сдерживаемой ярости. Челюсть сжимается до желваков. Прикрываю живот ладонями. От его ненависти укрыть пытаюсь.

Не знаю, что видит в моих глазах Рома. Возможно, отчаяние, но он просто разрывает всяческие наши отношения и увольняет. И я благодарна ему за это. Как бы сильно он ни злился, он не убивает меня окончательно.

– Просто уходи, пока я не передумал! – в каждом слове, интонации и в самом тоне слышу разочарование и злость. Рома отворачивается к панорамным окнам и прячет руки в карманы брюк.

Я ухожу. Очень тихо и очень быстро. С разбитым сердцем, сломленная, но живая.

Спускаюсь на свой этаж. Пишу увольнительную по собственному желанию и без двухнедельной отработки. Беременным можно не отрабатывать. Отправляю в электронном виде наверх. Оригинал передам через канцелярию, сил нет снова подниматься.

Звоню Натану в очередной раз. Просто чтобы предупредить. Но шеф не берет трубку. Его понять можно. Он спасает свой брак. А я… Я спасу Рому от Саркисова. Больше меня ничего не сдерживает.

Перекидываю на чистую флешку документы, изобличающие адвоката Саркисовой в сговоре с ответчиком, то бишь с её мужем. Также добавляю видеозапись, изъятую Натаном. Где Саркисов весело проводит время в компании друзей, малолеток и наркотиков.

Запечатываю флешку в крафтовый конверт, пишу адрес Людмилы Саркисовой, указанный в личном деле, который я сама составляла, и убираю в сумку. Рахлину же оставляю небольшое послание:

«Альховская Дарья – это Калинина Дарина».

Знаю, он разберется. Сопоставит факты и выяснит всё.

Более не задерживаясь, выхожу из любимого здания. Вдыхаю полной грудью холодный воздух и спешно перебегаю дорогу. Вызываю такси и недалеко от дома забегаю в отделение почты, чтобы отправить компромат адресату.

На этом сил во мне не остаётся. Я чувствую головокружение. Чувствую пульсацию в висках и резкую боль в животе. Прошу таксиста сменить локацию и отвести в больницу.