Текст книги "Тайный ребёнок от Босса (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12. Валерия
Мне везет как утопленнику. Вот по-другому и не скажешь! Во-первых, ночь перед важным событием прошла ужасно. Такое бывает только со мной. Бессонница, беспокойные и тревожные мысли бередят душу, и я не могу уснуть почти до самого утра.
Это всё из-за Бессонова, чтоб его черти сгрызли!
Признаюсь, я о нём думала больше, чем о предстоящей процедуре. Как итог, сонная, разбитая и раздраженная на себя саму, приехала на такси в клинику.
Во-вторых, Алиса, сестра моя старшая, коза, явно специально сделала, обиделась, что выставила её пару дней назад из дома. Нет бы с вечера поставить меня в известность, что забрать не сможет. Позвонила, прямо когда меня, под углом задрав ноги, положили на койку.
Настя, племянница заболела, всю ночь температурила. Естественно, я сама отказалась, чтобы она приезжала. Пусть сидит с ребенком и не таскает заразу. Я ведь первая это ОРВИ подхвачу.
Репродуктолог ещё требует расслабиться, перестать нервничать. Иначе процедуру отменит, так как матка в тонусе, сокращается там. А меня трясёт всю. Аж плакать хочется. И я даже не знаю, что это? Побочка от терапии или мои собственные страхи наружу вылезают.
– Простите, – шепчу, смотря на собравшихся в операционной медиков.
– Просто дыши, Лера, и успокойся, – за маской не видно, но по глазам понимаю, что врач улыбается. Ждёт с этой иглой специальной.
– Сюда посмотри, – медсестра за плечо трогает и разворачивает небольшой монитор узи. – Смотри и спокойно дыши грудью, не животом.
Киваю, смаргивая дурацкие слёзы. Смотрю. Пока ничего не вижу. Или вижу. Непонятно ничего. Но почему-то пустой зеленый экран успокаивает. Или тихий писк приборов, неважно.
– Приступаем, – даёт команду репродуктолог, медсестра аппаратом узи водит, настраивает фокус, и на экране появляется новая картинка.
Я замираю, дышать перестаю, смотря на чудо медицины. В прошлый раз такого визуала не было. А сейчас вижу, как из тонкой иглы высаживают плодное яйцо.
– Поверни ко мне, – требует врач, и медсестра отворачивает монитор. – Лера, расслабься.
Я пытаюсь. Уже почти всё. Прикрываю глаза, дышу.
– Дай трансвагинальный датчик, – просит репродукторов.
Медсестра передаёт другой датчик от узи, убирает с живота первый аппарат.
– Всё в порядке? – напрягаюсь, потому что в первый раз такого не было.
– Всё хорошо, Лер, я перестраховываюсь, – опять глазами улыбается женщина. – Мы не нервничаем и дышим, помнишь? Никакого волнения.
– Да, да, – киваю вздыхая.
Морщусь, чувствуя неприятное вторжение. Через полминуты всё заканчивается. Меня перекладывают на каталку, укрывают и увозят.
За час, что я лежу в положении Тренделенбурга, то есть кверху тазом, меня пичкают лекарствами, выписывают очередной график и список, который нужно придерживаться первые десять дней до первого приёма. Напоследок ставят капельницу с физ.раствором, витаминами и успокоительным. Последнее явно лишнее, но врач перестраховывается. Очень уж я нервная пациентка у неё.
Я почти засыпаю, когда понимаю, что так и не решила, кто меня заберет. Можно было бы такси вызвать. Но какой попадётся таксист? Захочет ли откинуть сиденье, чтобы я легла? Как повезет меня по дорогам Северной столицы? От такой поездки стресса точно не избежать.
Листая контакты, обдумываю варианты. Братьям или отцу звонить не хочу. Они приедут, конечно, но всю дорогу будут нудеть и опять осуждать. В итоге решаю потревожить Натана. У него большой внедорожник и да, он тоже ворчать будет, что я его от Цветочка оторвала, но точно нервы трепать не будет.
Пишу в наш чат, глаза почти слипаются. Вроде бы доза успокоительного маленькая, но в купе с бессонной ночью и тем стрессом, что я уже испытала за этот час, действует убойно.
Тихий писк входящего сообщения будит. Нехотя разлепляю очи и дёргаюсь испуганно.
Твою мать, Ланская! Только ты можешь так облажаться!
Пишу ответ, но вижу, что он не читает, поэтому сразу же звоню.
– Жди и не бзди! – рявкает Роман, чтоб его, Геннадьевич и бросает трубку.
Так, всё! Мне нельзя нервничать и волноваться. Всё уже случилось. И он уже едет.
Постепенно я вновь впадаю в дрёму. И опять меня будит телефонный писк.
«За тобой подняться?»
«Нет, я сейчас спущусь», – пишу ответ и зову медсестру.
– Муж приехал? – улыбается молодая девушка. Не знает она, каким видом ЭКО я воспользовалась. Да и я не собираюсь сейчас переубеждать. Киваю ей.
Медсестра возвращает койку в нормальное состояние. Подаёт одежду и просит не спешить, одеваться без резких движений. Пересаживает меня в коляску, и мы едем.
По дороге заезжаем к врачу. Выслушиваю рекомендации и советы. На что обращать в первую очередь внимание и в случае чего звонить ей незамедлительно. Благодарю, и мы вновь едем.
Роман курит прямо у крыльца клиники, прислонившись на свой внедорожник. Заметив меня, выкидывает в урну окурок и подходит ближе. Выглядит очень напряжённым и серьёзным. Забирает из рук сумку и папку. Распахивает дверь.
Я могу сама пересесть, но он на руки поднимает и перекладывает на переднее сиденье, которое уже опущено. Так необычно получить заботу от практически чужого человека.
Гриша в первый раз вообще ничего такого не делал. Приехал, дождался, когда я сама лягу на заднее сиденье, только сумки мои переложил и поехал. Хотя по дороге купил мне крекеры, потому что я проголодалась. Так что не буду грешить на бывшего.
Рома окидывает меня быстрым взглядом и закрывает дверь. К медсестре поворачивается. Та ему что-то выговаривает и улыбается кокетливо, волосы за ушко заправляет, глазками стреляет. Вот сучка! Заигрывает с моим… боссом!
Мужчина тоже хорош. Слушает внимательно, кивает. Достаёт телефон и что-то пишет. Нашёл место, где девочек снимать! Возмутиться бы, открыть окно и гаркнуть. Только ничего из этого не делаю. Прикрываю глаза и засыпаю окончательно.
В себя прихожу оттого, что меня настойчиво раздевают. Мычу, вяло отбиваясь. Голова очень тяжелая, веки не открываются, сон затягивает в свою паутину, не давая окончательно проснуться.
– Ланская, не дерись! – шипит Бессонов. – Трахать тебя не буду. Сегодня точно.
Наверное, последнее утверждение успокаивает. Или просто я понимаю, что это свой, и расслабляюсь. Даже приподнимаю корпус, помогая стянуть с меня куртку. И платье.
– Твою мать, рыжая, – выдыхает мужчина, и тёплые ладони накрывают совершенно голую грудь.
Ну да, я без бюстгальтера. Не стала надевать в клинике, чтобы время сэкономить. Мычу опять и выгибаюсь от этих приятных прикосновений.
– Дождусь ведь и не слезу с тебя, Ланская, – обещает большой босс.
Оставляет поцелуй на одном полушарии и лишает столь желанных прикосновений. Я почти просыпаюсь и хнычу. Поплывшим взглядом ловлю нависшую надо мной мужскую фигуру.
– Спи, рыжая, – он гладит по голове и, склонившись, в губы целует. – Я тебя закрою. Как освобожусь, заеду и верну ключи.
– Спасибо, Рома..н Геннадич, – язык заплетается, улыбаюсь блаженно и проваливаюсь вновь в сновидение. В котором Роман, чтоб его, Геннадьевич никуда не ушёл. Лёг рядом и долго-долго, много-много качественно любил меня.
Вновь просыпаюсь уже в обед. Голова от крепкого сна во внеурочное время немного гудит и тяжёлая. Пытаюсь вспомнить, как тут оказалась? Босс моего босса приволок? Ну, это логично, он же забирал. И раздел! До самых трусов! Вот ведь гад!
Чёрт, надеюсь, всё остальное было сном!
Со стоном откидываю тяжёлое одеяло и медленно сажусь. Плетусь в ванную и смываю сонную хмарь. Вернувшись, переодеваюсь в удобную мягкую пижаму.
Когда щёлкает замок на входной двери, я как раз включаю электрический чайник. Вспоминаю ту часть сна, где мужчина уходит, но обещает вернуться, и иду встречать его.
Рома заходит с целым ворохом пакетов.
– Это ещё зачем? – вместо приветствия, опешив, выдаю.
– У тебя постельный режим, не пойдёшь же ты по магазинам. И сама сказала, тяжести поднимать нельзя, – мужчина скидывает обувь и, обогнув меня, топает на кухню. – Та медсестричка подсказала, что тебе можно и нельзя. Кстати, кофе пока исключи и корицу тоже.
– То есть ты не флиртовал с ней? – выпаливаю и мысленно хлопаю себя по затылку.
Заткнись, Ланская!
Рома разворачивается. Я прям вижу эту расцветающую хищную улыбку на мужском лице.
– Ревнуешь, рыжая?
– Вот ещё! – закатываю глаза и сую нос в пакеты.
Мужчина хмыкает громко, но ничего не говорит и выходит из кухни. Растерянно семеню за ним. Не хочу, чтобы он вот так ушёл. Глупость какая, он не обязан возиться со мной, но мне так хочется ещё немного его заботы. Даже плаксивость гормональная просыпается.
Останавливаюсь в прихожей и глупо и широко улыбаюсь. Не уходит. Пальто снимает и вешает в шкаф. А под пальто он совершенно домашний. В бежевом, чуть растянутом свитере и потёртых джинсах. Так необычно, впервые вижу большого босса не в идеально выглаженном с иголочки костюме.
– Ты бы тапки надела или носки, – ворчит, показывая на мои босые ноги.
– Спасибо, Ром, – совершенно искренне и немного слезливо выдыхаю. Он аж замирает и брови хмурит.
– Реветь собралась?
– Это всё из-за терапии, – машу перед лицом ладонями, высушивая собравшуюся в глазах влагу.
– Своё спасибо отработаешь, – шагает ко мне, бровями играет. – Можно ротиком, я не привередливый.
– Роман Геннадьевич! – фыркаю и бью по груди. А он гогочет.
Дёрнув плечом, ретируюсь обратно на кухню.
И ведь плаксивость мою остановил. Пошляк!
Глава 13. Валерия
Роман Геннадьевич остаётся со мной на обед, который он же по дороге и забрал из какого-то ресторана. Мы выбираем нейтральную тему – работу. Мужчина хвалит меня, особенно за Горцева, с которым он заключил долгосрочный контракт. Намекаю, что благодарность принимаю премией, на что шеф опять всё переводит на тему секса и пошлит.
С глупой улыбкой провожаю его. И, наконец, остаюсь совершенно одна. На целых пять дней.
Я люблю своё одиночество. Люблю свою квартиру и двух котов. Могу не выходить из дома несколько дней, что, собственно, и делаю. Вдоволь сплю, читаю отложенные книги, смотрю сериалы взахлёб.
За эти дни мама несколько раз звонит, спрашивает, как я и нужна ли мне помощь. Она, конечно, вместе с остальным семейством осуждает, но всё равно любит меня и переживает. Сестра порывается приехать, но я её не пускаю. И пусть Настя уже выздоровела, лучше перестраховаться. Я себя знаю, ко мне ОРВИ липнет за десять километров. Помню, ещё при первой беременности просто вышла на рынок мандаринов купить. Вернулась, и к вечеру температура поднялась. Повторения мне не надо.
Обо мне не забывает и шеф. Пару раз отправил доставку моих любимых роллов. А Генерал пропал. Ну, собственно, чего я от него ждала? Один раз оказал помощь. Причём очень оперативную. Продуктами меня снабдил на всю неделю. Предлагал звонить, если нужна помощь. Я не звоню, соответственно и он своими делами занимается. Тем более рабочая неделя началась, а он человек занятой.
Самое дурацкое и тягомотное в моём состоянии – это ждать. Ждать и не волноваться. И это два взаимоисключающих фактора. Потому что из-за ожидания я накручиваю себя и думаю о самом плохом, от этого волнуюсь и нервничаю. Сама себя ругаю, ведь нельзя! Матка начнёт сокращаться. И плакать, кстати, нельзя по этой же причине. А как тут не плакать, когда накатывает? Из-за побочек или из-за сцены душераздирающей в книге. Лучше бы детские сказки читала вместо этих любовных романов. И авторы – суки! Предупреждение надо вешать «Осторожно стекло». Чтоб такие как я, впечатлительные, не ревели полночи.
В общем, очень чувствительный орган нужно беречь. И мою ныне тонкую душевную организацию тоже. Наверное, собственное заточение и безделье делают меня слабой.
Как же хорошо, что «отпуск» заканчивается. И этим утром я бодро собираюсь на работу. Предвкушаю, как ворвусь в мир большого бизнеса. Как сяду за своё любимое кресло. И... Возможно… Увижу Генерала. Он редко к Натану спускается, конечно. Предпочитает всех к себе на вершину вызывать. А вдруг!
В общем, ровно в без пятнадцати девять я влетаю на крыльях радости в вестибюль родного бизнес-центра. Правда, останавливаюсь возле турникета с несрабатывающим пропуском и глупо таращусь на незнакомых охранников.
Неужели за пять дней меня уволили-таки?
– Отойдите от турникета, вы загораживаете путь, – басит незнакомый бодигард.
– Я Ланская Валерия! Помощница Рахлина! – раздражаюсь, тыча пропуском.
– Пропуск недействителен, пропустить не имеем права, – вторит его товарищ.
– Твою мать! Я вам сейчас такое право покажу! – рычу себе под нос и вытягиваю телефон.
– Ты уже вышла? – возле меня останавливается Роман Геннадьевич. Слишком близко останавливается. Буквально грудью на спину давит и окутывает своим терпким парфюмом.
– Вышла, – облизываю губы, чувствуя очередной прилив. Только не сейчас, женщина! – Пропуск не сработал. Сейчас узнаю в отделе кадров.
– Пойдём, – мужская ладонь ложится аккурат на поясницу, даже немного на ягодицу влезает.
– Руки, Роман Геннадич, – шиплю.
Слухи слухами, но всё же не столь явственно демонстрировать. Ладонь смещается чуть выше, но никуда не девается.
Он кивает вышколенным бодигардам и, пропустив меня вперёд, подталкивает к лифтам.
– Доброе утро, Роман Геннадьевич, – к нам в кабину залетает Вика. Цепким взглядом сканирует, благо шеф меня больше не касается. – Привет, Лер, а чего в маске? Заболела?
– Меры предосторожности, – бурчу флегматично.
– Ноябрь. Сезон гриппа. Нам болеть нельзя.
Вика волосы поправляет, продолжая таращиться на генерала. И почему меня раздражают её взгляды? Он мужчина видный, грех не посмотреть. Отворачиваюсь от этих двух к зеркальной части стены.
Стягиваю шарф, маску снимаю. Поправляю ворот белоснежной блузки. Всё утро выглаживала, чтобы красиво стоял. И ловлю взгляд босса в отражении. В зеленых глазах притаилось что-то порочное. Аж опять в жар бросает. И Вика тут совсем не к месту, палит нас.
Кабина, наконец, останавливается, и двери бесшумно разъезжаются. Брюнетка нехотя выходит, буркнув что-то напоследок. И как только нас отрезает от вездесущих коллег, Рома за локоть на себя тянет и впивается в губы. Голодно, жадно. Целует развратно. Всё забирает: и тихий вздох, и последние крохи кислорода. В волосы зарывается и тщательно зализанный высокий хвост распускает. Жаром меня топит и к своему бронированному телу прижимает.
Лифт на тридцать четвертом этаже останавливается. Двери медленно в стороны отъезжают, мужчина разрывает объятья. Отступает на два шага. Так легко и спокойно.
Стараясь унять бешеное сердцебиение и отдышаться, распрямляю плечи. Медленно выбираюсь в некой растерянности и разочарованности. Разворачиваюсь уже в коридоре, о резинке для волос вспоминаю, что осталась у него. Рома будто без слов понимает, в нагрудный карман убирает. И двери нас отрезают.
– И что это, чёрт возьми, было? – спрашиваю в пустоту и, дойдя до своего рабочего места, падаю в кресло. – Вот тебе и первый рабочий день без нервов…
С этого самого поцелуя мы с Генералом больше не видимся всю неделю. Он улетает в командировку в Москву, об этом мне рассказывает Рахлин. И вообще, Натан ведет себя слишком подозрительно, всё пытается выяснить: спала ли я с генералом или нет. Ещё один сплетник на мою голову!
К слову, именно шеф и рассказывает мне об изменениях в компании. Оказывается, Бессонов некую крысу ищет, вот и обновил тут всё. Начал с охранной системы и программного обеспечения, то-то я удивилась, когда на своём компьютере обнаружила кучу новых программ и другую почту. Грешным делом, хотела уже Дашу, что меня заменяла, обматерить.
Кроме прочего, внедрил в штат тайных осведомителей, лиц которых даже мой шеф не знает. И это всё большой секрет, проболтаюсь хоть кому-то – нас вместе с Натаном посадят в одну одиночную камеру. Меня, конечно же, шефу не жалко, а вот Цветочек потери мужа не переживёт. Поэтому держим всё в тайне.
Мы, к слову, тоже без дела не сидим. В отсутствии Генерала копаемся в архивах, ищем дело Калининой. Натан даже свой допуск в базы мин.юста, оставшийся со времен его работы в министерстве, даёт. И связывает с контактом из Арбитражного суда Петербурга.
В перерывах между основной работой я шерстю эти самые базы, договариваюсь с контактом шефа. Мужчина по старой дружбе соглашается пустить в их архивы, но только в начале декабря. Видите ли, сейчас у них какие-то проверки.
Не отчаиваюсь, время до Нового года у нас есть. Сделаю Рахлину вместе с Бессоновым подарок под ёлочку. Получу свою премию за спасение чужих яиц. Глядишь, шеф мне за избавление от клиента не только коляску купит, но и кроватку. А что? Тоже неплохо.
В общем, десять заветных дней с момента трансплантации пролетает совершенно незаметно. Здоровье не подводит, стрессов никаких нет. Не знаю, что сделали боссы, но Саркисов не появляется на нашем этаже и не мозолит мне глаза.
Зато бывшая Рахлина взяла моду торчать у нас. Типа работает. Типа защищает интересы клиентки Саркисовой. Ага, жены Саркисова.
И вот Лана меня жуть как раздражает. Впрочем, я её не меньше. У нас отличная конфронтация на потеху самого Рахлина.
– Ну что? – шеф из кабинета выходит в пятый раз и облокачивается об мою стойку.
Он тоже за меня волнуется. Я утром сдала тест на гормон, выявляющий беременность. Ответ обещали прислать к обеду. Вот. Ждём. Мотаю головой, глупые слёзы смаргивая. Ещё не пришёл результат. В прошлый раз положительный пришёл раньше полудня, а сейчас уже час. Значит, ответ отрицательный? Логично? Очень!
– Не реви, всё нормально будет. Не получится – украдём тебе самого красивого в первом же роддоме.
– Шеф! – возмущаюсь, но против воли хихикаю. Как ляпнет, так ляпнет, блин!
– Я посмотрела эти документы. Это полный кошмар! Чёрт ногу сломает, пока поймёт, где тут и что. Свалено исковое заявление в одну кучу с ходатайством. Нужно всё переделать! – к нам подходит Лана и швыряет на стойку ворох помятых листов.
– Вот бери и переделывай, – включает свою деспотичную натуру Рахлин.
– Ты прекрасно знаешь, что я здесь ещё не числюсь, и ваши помощники юристов не хотят помогать, пока распоряжение сверху не пришло. Мог бы и помочь. В конце концов, мы коллеги! – шипит змеёй женщина.
– Не дали помощника – не мои проблемы. К моему не лезь. Не я с тобой заключал сделку, не мне тебе помогать. Иди к Бессонову и с него требуй. Есть вопросы по нашему делу? Если нет, иди работай.
Я перестаю слушать их перепалку. Потому что отвлекаюсь на звонок. Вскочив, огибаю двоих товарищей и забегаю в подсобку.
– Да, алло, – выдыхаю и, закусив губу, не дышу.
– Валерия, поздравляю! – радостно вещает женщина на том конце провода. – Вы беременны. Я отправила вам файл с результатами. И Алевтина Григорьевна просила прийти на первое плановое узи через неделю.
– Спасибо, – сиплю и даже не стараюсь остановить поток слёз. Уже счастливых.
Девушка ещё что-то говорит. Просит обратить внимание на колонку в какой-то там графе. Но уже не слушаю, убираю телефон от уха и прижимаю ладони к плоскому животу.
Вместе с радостью приходит и страх. Страх не доносить, потерять. Хочется себя в вакуум запереть на все девять месяцев. Никому ничего не говорить. Спрятаться в глуши с аппаратом узи, постоянно подключенным к животу. Чтобы только получилось.
Конечно же, я так не делаю. Распрямляю плечи. Стираю дорожки слёз и выхожу обратно в приёмную. Улыбаюсь Натану, Ланы уже нет, и слава богу. С ней вот делиться не хотелось совсем. Эта стерва точно сглазит.
– Беременна, Натан Артурович! – торжественно объявляю.
– Поздравляю, Валерия, как там тебя по батюшке, – отвечает шеф и обнимает. Крепко и искренне.
– Кхм, – покашливает незваный товарищ. Опять слухи пойдут. А плевать!
На носочках подтягиваюсь и разжимаю руки. Потому что за спиной у шефа стоит шеф постарше. Злой опять. Челюсть до желваков сжал. И чёрт, я по нему соскучилась.
Соберись, Ланская!
– Добрый день, Роман Геннадьевич, – улыбаюсь широко. Меня ничто сегодня не выведет из себя. Даже вернувшийся из командировки генерал.
Натан просто кивает, руки в карманы брюк суёт и с ухмылочкой посматривает на меня. Явно подозревает нас двоих.
– Я забираю твою помощницу, – рычит биг босс.
– После обеда верните, шеф. Она мне на встрече с Данилиной нужна, – хмыкает Рахлин и, подмигнув, удаляется в кабинет.
Глава 14. Роман
– Это что ещё за сборище, Галина Павловна? – цежу сквозь зубы, буквально продираясь к собственному кабинету.
Приехал, называется, из командировки. Даже домой не стал заезжать, сразу в офис. А тут чёрт-те что творится. Вся приёмная забита девушками. Молодыми и не очень. В деловых строгих костюмах, но вот внешность почти у всех одинаковая, смазливая. И фигуры точеные. Если бы не офисная одежда и хоть какая-то толика ума в глазах, подумал бы: у нас тут конкурс моделей.
– Это претендентки на должность вашей помощницы, Роман Геннадьевич, – заявляет женщина с дежурной улыбкой. – Они прошли два этапа, и отдел кадров отправил их сюда для финального собеседования.
Обернувшись, осматриваю девиц. Те встрепенулись, аж повскакивали с насиженных мест.
– И что вам на этой пенсии делать, Галина Павловна? – вопрос риторический, естественно. Но менять преданного и компетентного в своей сфере человека на вот этих вот только выпустившихся девиц совершенно нет никакого желания.
– Отдыхать, Роман Геннадьевич. Заслужила, – отвечает женщина со снисходительной улыбкой. Я знаю Галю почти с детства. Она не одни год с моим отцом работала. Преданной ему была. И папа её очень уважал.
– Встречи какие-нибудь назначены на сегодня? – спрашиваю, забирая корреспонденцию.
– Нет, я всё перенесла на завтра.
Опять оборачиваюсь, окидываю взглядом ждущих претенденток. Единственная, кто идеально вписывается в мою приемную, – Ланская. Рыжая прочно влезла в мои мысли, я о ней всю неделю думал. Пару статей даже прочёл про это её ЭКО. И ни в одной из них не написано, что нужно воздерживаться месяцами. Надо теперь эту мысль до самой Ланской донести.
– Галина Павловна, узнайте, Ланская на работе?
– Да, она поднималась пару часов назад, – бодро вещает помощница.
Представляю, что рыжая надумала, увидев толпу красоток. Ничего хорошего, конечно же.
– Хотя сейчас, возможно, ушла на обед, – Галя на часы настенные смотрит.
– Вот это всё перенести на после обеда, – отрывисто приказав, быстрым шагом добираюсь до лифта.
Спустившись на один этаж ниже, опять натыкаюсь на обнимающихся.
Твою мать!
Сжимаю со злости челюсть. Давлю иррациональную ревность.
Рахлин нас оставляет. Мотнув головой, требую Валерию идти за мной и захожу в лифт. Женщина подчиняется, вопросы не задает, ждёт. Я не тороплюсь её просвещать. Изначально хотел вернуться в кабинет и предложить ей повышение, уже официальное. Сменить приёмную Рахлина на мою. Но лучше мы сначала пообедаем. Я остыну, да и она не будет так настороженно смотреть.
– Так куда мы едем, Роман Геннадьевич? – первой не выдерживает молчания Ланская и, громко цокая, следует за мной.
Я слишком быстро иду вперёд, себя сдерживаю, чтобы не зажать её прямо на подземной парковке. Иначе придётся опять техникам звонить и удалять записи с камер, как я уже делал после поцелуя в лифте.
– Обедать, рыжая, – отвечаю, распахивая дверь авто, и поворачиваюсь к ней.
– С вашей злобной физиономией, боюсь, кусок в горло не полезет. Поперхнусь и помру во цвете лет, – бурчит недовольно. – И вообще, вы даже не озаботились вопросом, нет ли у меня планов. Может быть, меня ждёт кто-то?
В бешенство приводит это её «кто-то». Наверняка речь о белобрысом хахале, с которым она по свиданкам ходит.
– Нет у тебя никаких планов. Ножками двигай быстрее! Пока я тебя под камерами не прибил… во цвете лет.
– За что? – скрещивает руки на груди, возмущённо вздёрнув выше нос, и останавливается в шаге.
– Будешь зажиматься с Рахлиным по углам – уволю и тебя, и его! И пока спишь со мной, об остальных забываешь! – всё же не сдерживаю гнев и рычу бескомпромиссно.
– Как удачно, что я не сплю с вами! – заявляет гордячка, сверкнув янтарными очами.
– Пока... – добавляю с предвкушением и улыбаюсь. Знаю, моя упрямая рыжая бестия, как быстро твоё «нет» превратить в протяжное «да».
Ланская фырчит и, наконец, взбирается в салон. Закрываю дверь и, обойдя машину, занимаю кресло водителя.
Мы опять едем в тишине. Я сосредоточен, вообще стараюсь не отвлекаться никогда от дороги. Но краем глаз палю, как рыжая смотрит на меня. Старается, правда, не показывать интерес.
Волосами встряхнув, в сумочку лезет и телефон достаёт. Листает что-то там. На перекрёстке останавливаюсь на красный свет и поворачиваю голову.
Ланская удивляется чему-то. Увеличивает некий файл. С моего ракурса особо не разглядеть, но точно не фотография. Вертит его пальцем. Брови хмурит, ноготь грызёт. Такая сосредоточенная и задумчивая.
Нам сигналят, и рыжая, дёрнувшись, отрывается от экрана. Давлю на газ, снова переключаясь на дорогу.
На очередном светофоре поворачиваюсь к ней. Слёзы с глаз украдкой стирает, но не выглядит печальной. Наоборот, улыбается широко.
– Тебя поздравить, что ли, уже можно? – до меня, наконец, доходит. Сегодня тот самый десятый день. Ланская кивает с улыбкой. – Иди ко мне.
Уверен, откажется, заупрямится, но нет. Охотно подаётся ближе. Зарываюсь в волосы, на затылок давлю, притягивая, и целую.
– Поздравляю, рыжая, – выдыхаю, наслаждаясь вкусом её пухлых, чуть соленых от слёз губ.
Вместо ответа – тихий вздох. Наши языки сталкиваются, искры по венам разносятся. И одна определенная часть тела очень бурно реагирует на, казалось бы, невинный поцелуй. Хочется рыжую не в ресторан везти, а сразу домой. И поздравить хорошенько, до сорванного голоса и подрагивающих конечностей.
Нам сигналят громко и настойчиво. Даже матерят. А мы друг от друга оторваться не можем. И не думал, что скажу такое. Но я рад, что Лера разделяет своё сокровенное со мной.
– Мы создаём пробку, – шепчет тихо-тихо.
– Потерпят, – отмахиваюсь, нехотя отстраняясь.
У ресторана паркуюсь, выходить не тороплюсь. Лера макияж поправляет, помаду наносит, промокает салфеткой глаза. Волосы пытается собрать, в сумке копается, похоже, заколку ищет.
– Держи, – вынимаю из нагрудного кармана её резинку. Я зачем-то эту хрень таскал с собой не один день. Даже если менял костюмы, перекладывал. И Ланская, похоже, тоже не понимает, зачем я это делал, но охотно забирает.
Мы, наконец, выходим и располагаемся за небольшим столиком, подальше от любопытных глаз. Рыжая заказывает себе рыбу, греческий салат и чай с жасмином. Мой выбор падает на стейки.
– Как съездил в командировку? Успешно?
Не знаю, как у неё это получается. Но я охотно рассказываю о поездке. Слушаю её, и обед пролетает совершенно незаметно. Я совсем расслабляюсь и отдыхаю в её компании. Мне нравится подшучивать над ней, слышать чистый смех и колкие ответы.
– Так что всё это значит, Ром? – спрашивает после того, как мы заканчиваем с горячими блюдами и просто пьём чай с жасмином.
– Я не могу пообедать с тобой без подтекста? – хмыкаю, сыто откинувшись на спинку диванчика.
– Я слишком хорошо знаю таких, как ты, мужчин. С одним вот уже семь лет работаю бок о бок. Вы ничего не делаете без подтекста.
– Галя на пенсию выходит, слышала?
– Да и видела даже вереницу кандидаток на её место, – смеётся рыжая.
– Я предлагаю эту должность тебе.
– Нет, – настроение Ланской вмиг меняется. Она вся подбирается и откладывает чашку.
– Оклад больше, премиями не обижу и работы существенно меньше.
– Это из-за твоего предыдущего предложения? – перебивает женщина.
– Нет, секс тут совершенно не при чем. Если менять преданную и верную помощницу, то на ту, кому доверяешь и знаешь, что справится. А то предложение никак не повлияет на наше сотрудничество. Я умею разделять личное и бизнес. Ты тоже, – посерьёзнев, выдаю.
– И всё же мой ответ – нет, – подумав полминуты, добавляет: – Во-первых, из-за Рахлина. Во-вторых, я беременна, Ром. Значит, через месяцев семь выйду в декрет. На год, а может, и два. Тебе всё равно придётся искать замену, теперь уже мне. К чему эта рокировка и оттягивание неизбежного? Лучше сейчас выбери из предложенных вариантов. Галя их обучит. И я помогу.
– Почему ты так предана Рахлину? – из её отказа именно этот момент меня злит больше всего. В остальном она, конечно же, права. И если бы я думал мозгами, а не тем, что ниже пояса, не стал бы даже предлагать.
– Мы не любовники и никогда ими не были. И не будем. Если ты опять об этом. Просто в своё время Натан меня спас и поддержал. Поддержал даже тогда, когда отвернулись все. И потом, ты его скоро повысишь, а значит, и меня. По деньгам ничего не потеряю, – умело переводит тему Ланская.
– Кто сказал, что я его повышу? Пока только думаю, как бы уволить, – фыркаю, но ответ принимаю и больше не возвращаюсь к этой теме.
Рыжей звонит её шеф, напоминает о делах насущных. Мы завершаем обед и едем в офис. Прежде чем выпорхнет эта огненная птичка, срываю ещё один поцелуй и отпускаю.
– Галя, зайдите ко мне, – приказываю, проходя в кабинет мимо ждущих девушек. Женщина сразу же следует за мной, прижимая к груди папки. – Уверен, вы составили свой список претенденток и уже выбрали нескольких, кто может подойти.
– Да, шеф, – улыбается пенсионерка, поправляя очки на носу. – Их дела я положила сверху и пометила стикером.
– Ну, тогда остальных отправляйте домой, нет нужды держать их в ожидании. А остальных приглашайте по очереди, – хмыкаю.
Помощница кивает, отделяет часть папок и протягивает мне. Остальное оставив себе, выходит.
Управившись за пару часов, я выбираю, наконец, двух особо отличившихся. И отправляю оформляться на испытательный срок и обучаться у Гали. Пока не решил, кто из них получит должность, нужно присмотреться в работе.
Трудовые будни вновь захватывают в цепкие лапы. Время летит с бешеной скоростью. Конец ноября – закрытие года у юристов. Конференции, встречи и мероприятия отнимают все силы и время.
Воздержание сильно улучшает работоспособность. Да и с Ланской мы практически не сталкиваемся. Пока. Я жду субботы, чтобы нагрянуть к рыжей и стребовать положительный ответ.
Прошло уже больше трёх недель с её подсадки. Положительный тест получила. Даже вроде по её графику и на первый приём сходила. Значит, больше нет никаких препятствий ответить мне положительно, и желательно несколько раз.
Но с раннего утра звонит мама. Зовёт в гости, сестра с мужем и дочерью из Чехии прилетают, и мама хочет собрать всю семью.
У меня на выходные были просто грандиозные планы. И в них никак не входило сидеть на семейном обеде, слушая нравоучения, упрёки и наставления. И я уверен, семья, кроме мамы и младших близняшек-сестрёнок, вообще не заметит моего отсутствия. Но ради родительницы скрепя сердце соглашаюсь.
