Текст книги "Тайный ребёнок от Босса (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Смирись, Бессонов. Секс тебе этой осенью уже не светит, – внутренний голос ставит на мне крест.
Рука сама тянется к телефону, и я набираю Ланскую.
– Шеф? – удивляется сонный голос. Улыбаюсь сам себе. Вспоминаю наше единственное утро. Её, тёплую, податливую. В моих отпечатках и засосах.
– Какие планы на выходные? – спрашиваю без приветствия.
– А что? – напрягается Ланская. Вот не умеет эта женщина флиртовать. Другая бы промурлыкала что-то типа «никаких, приезжай». Тьфу. Упрямая бестия.
– Мне нужны твои профессиональные навыки коммуникации на встрече с одним бывшим партнёром на его территории. Сможешь вырваться на выходные и поработать внеурочно?
– Эм, на все выходные? – уточняет женщина.
– Да, и захвати рабочий ноутбук. Возможно, придётся некоторые моменты запротоколировать для будущих досудебных актов, – добавляю уверенно.
– Во сколько нужно быть в офисе? – прячет зевоту и соглашается Ланская.
– Я заеду за тобой в одиннадцать. Одевайся свободно и тепло. Встреча неформальная, в семейной обстановке.
Рыжая молчит довольно долго. Кажется, подозревает что-то неладное. Или заснула, сопит очень шумно.
– У меня в десять приём в клинике, – неуверенно тянет.
– Ты же вроде прошла уже плановое узи.
– Да, это второе… – вздыхает, немного погрустнев.
– Что-то не так?
– Вот это и буду выяснять. Не знаю, насколько задержусь и смогу ли вообще быть полезной.
– Я подъеду к клинике, – выпаливаю раньше, чем обдумываю сказанное. – Сумку собери только заранее. И не спорь, Ланская. Мне нужна твоя помощь, я не вывезу один.
– Ладно, ладно. Только премию заранее готовьте. Да побольше, – сдаётся женщина.
– Тебе понравится моя премия, еле унесешь, – хмыкаю и отключаюсь.
К клинике я приезжаю в пол-одиннадцатого. Пишу Ланской, молчит. Меня будто кто-то гонит вперёд. Захожу в вестибюль. Девушки на ресепшене просят подождать, рыжая проходит УЗИ.
Одна из медсестёр, та, что советы раздавала по уходу за женщиной после трансплантации, узнаёт меня. Бодро так предлагает пройти в процедурный кабинет. Дверь распахивает. И я зачем-то шагаю.
Первое, что бросается в глаза в тёмной комнате, – это большой телевизор, висящий на стене. За ширмой слышу женские голоса.
– Вы уверены? – бормочет Ланская.
– Да. Вот, смотри и слушай.
К чёрно-белым кадрам добавляются звуки биения сердца. Или сердец. Не пойму. Может, эхо?
– Вот один, а вот второй, – тем временем продолжает врач.
На чёрном экране появляется зеленая стрелочка, указывающая на два белых овальных уплотнения.
Пячусь и выхожу из комнаты.
Сажусь на кресло возле процедурной. Я, конечно, слышал, что при ЭКО часто бывают двойни или тройни. Но не представляю, как Ланская будет одна возиться с двумя детьми. И теперь совершенно точно к своему телу не подпустит. Решив такое «чудо» оберегать все девять месяцев.
– Рома..н Геннадич? – удивляется, натыкаясь на меня, и почему-то белеет, сливаясь с цветом стен.
Покачивается, будто сейчас в обморок грохнется. Успеваю подскочить и придержать за талию.
– Ты чего это удумала, рыжая? Никаких обмороков мне тут!
– Всё хорошо, просто голова закружилась. Мы можем ехать, – бормочет, активно отбиваясь.
– Что врач говорит? Ты здорова, крепка и сильна? – спрашиваю, замечая выходящую следом за Лерой женщину.
И поворачиваюсь к ней. Лучше узнать у профессионала, рыжая соврёт и глазом не моргнёт.
– Всё хорошо, у Валерии крепкое здоровье, никаких признаков патологий, эмбрионы развиваются согласно графику… – отвечает врач с улыбкой.
Краем глаз вижу – Ланская какие-то знаки ей там подаёт. Вот ведь лисица! Я её как дурак три недели жду, терплю, дрочу временами, словно подросток в пубертат!
– Что насчёт секса? – перебиваю громко, аж ждущие очереди клиенты оборачиваются. – Есть какие-то противопоказания?
– Несмотря на удивительный случай, нет никакой необходимости замирать на весь срок беременности, – менторским тоном вещает женщина и смотрит на Валерию. – Ты можешь вести обычный образ жизни. Конечно, важно ещё контролировать уровень гормонов, и мы будем корректировать терапию. Ты, в свою очередь, не нервничаешь и наслаждаешься беременностью. А секс снимает все стрессы и волнения. Поэтому никаких противопоказаний, единственное – без слишком активных игр. Хорошо?
Последнее явно адресовано мне. И именно сейчас я уже с десяток активных игр придумал.
– Мы пойдём, Алевтина Григорьевна. Спасибо, – бурчит рыжая, почти сливается с цветом своих волос и пихает меня в спину.
Глава 15. Валерия
Я говорила, что жизнь мне всё даёт через «но». И в очередной раз подтверждаю собственные слова…
Хотела, Ланская, ребенка? Получи, распишись, НО бонусом второго держи. И нет, я не жалуюсь. Я в аху… в шоке. Сижу на консультации. Слушаю собственного репродуктолога и в голове уложить всё не могу.
– Это уникальный случай, Валерия... – меж тем продолжает женщина. – Гетеропатеральная суперфекундация встречается у 2,4% в мире. Последний зафиксированный случай произошёл в 2016 году во Вьетнаме. Женщина родила близнецов от двух разных отцов. К сегодняшнему дню насчитывается менее десяти случаев!
Алевтина Григорьевна всё говорит и говорит. Примеры приводит. Зачем-то легенду из древнего мифа о рождении Геракла вспоминает. И глаза её горят слегка фанатично и маниакально.
– Ты, главное, не волнуйся, – заметив моё состояние, женщина берет себя в руки и встаёт. – Я двадцать четыре на семь буду на связи. Буду вести всю твою беременность.
Молчу, ничего не говорю. Её помощь, конечно, нужна. Хотя я прекрасно понимаю, что не по доброте душевной она мне помогать решила. Раз случай такой уникальный, она по моей беременности какую-нибудь диссертацию напишет или научную работу для будущей нобелевки. Или что там получают медики за открытие необычных случаев?
А ещё вспоминается процедура подсадки. И это её: «я просто перестраховываюсь»…
Вдруг она из меня решила подопытную сделать? Не хочу так думать о собственном репродуктологе, с которым почти третий год работаю. Но дурацкие мысли лезут в голову.
Хотя я сама, дура, виновата. Мало того накануне важного мероприятия переспала и не раз с боссом моего босса. Так ещё и не сообщила об этом врачу.
– Почему ты не сказала мне о том, что был контакт? – спросила Алевтина на первом приёме после трансплантации. Она уже тогда начала подозревать что-то неладное и вела себя очень странно, пугая меня до трясучки.
– Он пользовался презервативами. Заразил меня чем-то, да? – сразу же предположила худшее.
– Нет, мне нужно, чтобы ты сдала ещё некоторые анализы и в следующую субботу пришла на УЗИ, – сказала женщина задумчиво и отправила меня нервничать домой.
И вот тебе, приплыли. Я беременна двойней. С помощью ЭКО от донора и естественным путём от Романа, чтоб его, Геннадьевича. Тот презерватив всё-таки был порван! Подать бы в суд на производителей резинок и на Бессонова тоже! За то, что соблазнил!
Твою мать, Ланская, о чём ты думаешь?!
– Пойдём. Сделаем контрольное УЗИ, – Алевтина Георгиевна мягко за локти поднимает и, подталкивая, ведёт в процедурную.
Я во все глаза таращусь на большой экран, висящий на стене. Даже не дышу. В ушах собственное сердце бьётся. И вижу ведь эти два комочка.
Вижу. Двоих. Моих.
Но всё равно не верю.
Женщина снисходительно улыбается и увеличивает звук. Два уверенных сердечных ритма асинхронно бьют из колонок. Всё нутро вибрирует, потому что именно это окончательно меня убеждает в Чуде.
– А мы… Мы можем узнать, который из них от кого? – облизываю губы и одеваюсь.
– Только после рождения, Валерия, – напрягается репродуктолог и смотрит на меня подозрительно. – Сейчас любые анализы ДНК будут не показательны. И я не советую даже думать об извлечении одного плода, так как это может привести к выкидышу.
– Я и не собиралась избавляться, – неосознанно живот закрываю.
Я, разумеется, не собиралась. Но вот Бессонову совершенно точно знать нельзя. Он меня, как свою Милану, бескомпромиссно отправит на аборт!
Господи! Одна ночь усложнила всю мою жизнь!
– Идём, скорректируем твой график. Терапию продолжим, заменим пару гормонов и придёшь ко мне теперь через двадцать дней, – подбадривает репродуктолог, делая записи в журнале.
Кивнув, выхожу вся в своих мыслях. Натыкаюсь на Рому, и такой страх окутывает. Земля из-под ног уходит. Мне чудится, что он уже всё знает. Вон какой хмурый сидит.
Но слава всем звёздам, босс о своём, о мужском думает. Всё еще ждёт мой ответ на “шикарное” предложение. С ним спать чревато. Бык-осеменитель, блин! Сегодня с двойней проснулась. А завтра с тройней окажусь?
Подаю Алевтине знаки, чтобы держала язык за зубами! Сейчас начнёт его поздравлять и про фекундацию эту рассказывать. Где её врачебная этика, в конце концов?! Вроде как понимает меня и уводит разговор на безопасную тему.
Правда, заканчивает свой спич, буквально вручив Роману полный карт-бланш. А этот и рад, вон как светится. Словно мальчишка, получивший подарок раньше Нового года.
– Валерия, а график? – останавливает нас Алевтина. И Рома разворачивается.
– Шеф, подождите меня в машине, пожалуйста, – прошу его, вручая сумку с вещами. Попрётся ведь сейчас со мной и точно услышит то, что не нужно.
Мужчина кивает, забирает поклажу и уходит. Мы с врачом возвращаемся к ней в кабинет. После недолгих обсуждений и дотошных рекомендаций получаю очередной лист, расписанный по дням и часам. И, наконец, выхожу из клиники.
– Не волнуйся так, рыжая, – внезапно подбадривает шеф, заводя машину. – У меня мама в сорок семь двойню родила, справилась. И ты справишься.
– Ты слышал? – меня сейчас удар хватит.
– Да, немного даже увидел. Но я читал, при ЭКО такое частое явление. Двойнями и тройнями никого уже не удивишь, – хмыкает Рома, кидая на меня насмешливый взгляд, и я расслабляюсь. Он прав. Правда, не в моём случае, но мы это опустим.
Сейчас лучше сосредоточиться на работе. Теперь мне нужно ещё усерднее работать, накопить побольше сбережений. И не нервничать раньше времени.
– Так что именно требуется от меня? – меняю тему, устраиваясь удобнее в кресле.
– У тебя самая ответственная роль, Ланская. Будешь моим громоотводом. Отвлечешь всех на себя.
– Пока ты сделку заключать будешь? – усмехаюсь и глаза закатываю. Ну, прям на одной волне с Натаном. Тот обычно заставлял меня ещё одеться посексуальнее, чтобы рассеять внимание будущего клиента.
– Что-то типа, – соглашается мужчина.
– Хорошо, а где живёт этот партнёр?
– В Выборге.
А вот локация меня напрягает. Далековато от Петербурга. Два дня в компании шефа и его партнёров. Очень надеюсь, он хотя бы ради приличия разные номера забронировал.
– Мы в гостинице остановимся? – уточняю.
– Нет, в их доме погостим.
– Роман Геннадьевич, вы же понимаете, что это чисто деловая поездка?
– Конечно, Ланская. Мне там нужна максимально собранная и деловая ты, – кивает гадский босс, выезжая на шоссе.
Ну и ладно. Мне нельзя волноваться. Лучше просто перестрахуюсь и, пока едем, забронирую номер в гостинице. Что-то пойдёт не так – съеду в гостиницу, а по приезде заполню командировочный лист, и пусть оплачивает.
Мужчина за рулём всегда очень малоразговорчив. Поэтому едем мы в тишине. Зато я могу ему полностью довериться. Даже на широкополосном пустом шоссе он не превышает скоростной режим. Не лихачит, не вихляет. Очень уверенно и сосредоточено рулит.
Чтобы его не отвлекать, включаю в наушниках музыку. И устраиваюсь удобнее. Нам почти два часа ехать, возможно, посплю в дороге. А то опять всю неделю нервничала, волновалась и не спала практически.
Из-под опущенных ресниц любуюсь профилем мужчины. А ведь сбылось то моё желание. Ну, то, в котором хотела, чтобы мой ребенок был похож на Рому. Один из них точно будет такой же. Смуглый, чернобровый брюнет. Возможно, даже зеленоглазый. А второй пусть возьмёт мои рыжие гены.
Сама не замечаю, как засыпаю, фантазируя, что держу на руках двух совершенно непохожих друг на друга младенцев. Главное, совершенно умиротворённо и с глупой улыбкой на губах.
– Мы приехали, рыжая, – в мой сладкий сон врывается тихий голос Ромы. – Да, мам, сейчас подойдём. Не таскай сама!
Мам? Странный сон. Почему он меня мамой зовёт? Так, стоп!
Дёргаюсь и лбом бьюсь об нос шефа. Охнув, потираю поврежденную часть тела. Роман, чтоб его, Геннадьевич нос свой щупает.
– Ты меня точно калекой сделаешь, Ланская. Уже почти в евнуха превратила, теперь решила нос сломать? – гундосит мужчина.
– Простите, просто…
На полуслове замолкаю, глаза округляю. Весь воздух из лёгких выпускаю, глупо таращась на идущую пару Бессоновых-старших. Этот… шеф меня к родителям своим приволок… Обманом!
– Ты!.. Вы!.. – я буквально задыхаюсь от негодования и злости, что поднимается в груди. Или это опять приливы очередные, пока непонятно.
– Удвою премию, Ланская, не пыхти и выходи, – шипит Рома. – Простые семейные посиделки. Ты мне нужна, рыжая.
– Они знают, кто я, Бессонов! – цежу сквозь зубы. – Геннадий Викторович на моей свадьбе был!
– Ну вот и расскажешь им о своём разводе. Только про ЭКО от донора не надо. Вряд ли поймут. Хотя можешь и сказать. Это их займёт на весь день, – мужчина подмигивает и больше не оставляет мне шанса избежать этой встречи. Шире дверь открывает и отступает.
Глава 16. Валерия
– Дядя Рома-аа-а!
Пока я неловко здороваюсь со старшим поколением Бессоновых, на их светские вопросы о том, как мы добрались, отвечаю, из дома с громким визгом несется кудрявая малышка лет четырех.
Пробегает мимо нас, оборачиваюсь, провожая её с улыбкой. Босс её ловко так ловит. Обнимает очень крепко и улыбается. Совершенно по-другому смотрит и тискает. Вытаскивает из машины коробку, здоровую и пёструю. Воркует так тихонечко. С нежностью и любовью. У меня аж сердце щемит.
Вслед за малышкой из дома выходят две близняшки. Уже повзрослевшие дочери старших Бессоновых. Им сейчас лет тринадцать. И старшая сестра с пузом наперевес.
Господи! Эти Бессоновы и вправду очень плодовиты!
Девчата мимоходом здороваются, даже не обращая на меня никакого внимания, и радостно встречают брата. А вот старшенькая останавливается. И придирчиво меня осматривает.
– Это наша старшая дочь, Полина. Она со своей семьёй живёт в Чехии и редко навещает стариков, – вещает Геннадий Викторович. – Валерия работает в юридической компании. До сих пор с Рахлиным?
– Да, с ним, родимым, – улыбнувшись, киваю.
– Как этот оболтус поживает? Продолжает по грани ходить? – хмурится Бессонов-старший.
– Нет, за ум взялся. Женился вот недавно.
– Натан женился? – даже матушка босса удивляется и ладони к щекам прижимает.
– Привет, пап. Поля, – к нам подходит Рома с малышкой на руках.
Замечаю, как атмосфера меняется.
– В дом пойдёмте. Обед стынет. Вас заждались уже, – Геннадий Викторович губы поджимает и, кивнув, уходит вперёд.
Следом за мужчиной уходит и старшая сестра. Наталья Юрьевна извиняюще улыбается. Ей явно неловко.
– Это из-за меня задержались, Рома..н…
– Не оправдывайся, – перебивает шеф. – Идём, Софья замёрзла совсем.
– Я не замёрзла, – фыркает ребенок, продолжая обнимать мужчину за шею.
Бессоновы-старшие очень хорошо устроились в глуши. Огромный деревянный дом встречает нас уютом, потрескивающими поленьями и запахами выпечки. Здесь всё дышит семейной идиллией и любовью. Фотографии на полках, картины на стенах. Разнообразные мелочи, что бросаются в глаза, просто напитаны теплом.
Мне нравится, с какой любовью обставлен дом. Нет ничего вычурного и кричащего. Скромно, но со вкусом.
Мы располагаемся в просторной, светлой и застекленной столовой. За окнами вид на сосновый бор. Ещё бы снега нам для антуража. И я влюблюсь в это место.
Меня знакомят с последним членом семьи. Мужем Полины, Михаилом. И мы приступаем к очень сытному и вкусному обеду.
Я вижу напряжение между мужчиной и остальными родственниками. Поэтому максимально стараюсь оттянуть на себя внимание. Старший Бессонов мне в этом помогает. Буквально заваливая меня вопросами о работе, о своём детище, о делах, которые ведёт Рахлин, о клиентах и о коллегах, с которыми работал бок о бок.
– Ну, хватит тебе, Гена! – шутливо возмущается мать семейства. – Лера отдыхать приехала, а не отчитываться перед тобой. У тебя для этого сын есть.
Вот зря она внимание мужа на сына переводит. Там явно холодная война между ними. Знать бы ещё из-за чего.
– Всё в порядке, Наталья Юрьевна, – опять стараюсь прикрыть шефа. – Я, честно говоря, борщом наелась. Очень уж он у вас вкусный, наваристый.
– У меня особый рецепт, – улыбается женщина.
– Надеюсь, не секретный. Поделитесь?
– Конечно не секретный, запишу тебе на бумажке, – машет рукой маман, киваю. Я вправду борщ очень люблю, и не всегда мне нравится, как его готовят.
Рядом сидящая дочь громко хмыкает. Перевожу взгляд на Полину. Она весь обед цепко наблюдает за нами с Ромой. И я явно ей не нравлюсь. Интересно почему?
Нас отвлекают девочки помладше. Им уже скучно, они поели и активно пытаются отпроситься на прогулку. Самая младшая к Роме лезет, хочет распаковать тот подарок, который получила от него же.
– Ты распакуй с Машей и Дашей, потом придёшь и расскажешь, понравился или нет, – предлагает ей мужчина.
– Не-ее-ет, я с тобой хочу, – конючит ребенок.
Рома колеблется, вижу, что не хочет меня оставлять одну на съедение своей семейки. Но и племяннице отказать не может.
– Иди, – склонившись к уху, шепчу. – Я справлюсь.
– Если что, беги в детскую, – улыбается благодарно мужчина и в губы целует. Так быстро и внезапно. Не успеваю среагировать.
Провожаю его немного ошалевшим взглядом. Вот зачем он это сделал? Теперь всё семейство будет думать, что мы встречаемся. Хотя, скорее всего, уже так думают.
Набираю в лёгкие необходимый кислород и с улыбкой смотрю на притихших родственников. А они совершенно точно сделали определенные умозаключения.
Мысленно хлопнув себя по лбу, начинаю рассказывать про Галину Павловну и её выход на пенсию. У меня успешно получается сменить тему, и мы ещё минут двадцать увлеченно обсуждаем работу.
В общем, семейные посиделки проходят не так ужасно. Мы с женской половиной прибираем стол. Полина уходит с мужем прогуляться, пока ещё не холодно.
Наталья же меня в оборот берёт. Показывает дом, рассказывает разные истории о значимых статуэтках, картинах и вазах. Все привёз из разных стран её муж в подарок. Вот она их бережно и хранит.
Мы останавливаемся возле панорамного окна. Отсюда видно небольшую беседку. И наших мужчин. Отец и сын курят в разных углах этой беседки. Не знаю, общаются ли. Похоже, нет.
Наталья Юрьевна тяжко вздыхает, прижимая к груди ладонь. Видно, женщине больно от их конфронтации.
– Никак Гена не может Рому простить, – мать семейства губы поджимает. И переводит взгляд на меня. – Иди к ним, Лера, иначе опять поругаются. А у Гены сердце больное.
Ещё одна Бессонова во мне громоотвод увидела. Естественно, я не отказываю, влезаю в свои угги и топаю. За спасение семейных выходных босс просто обязан не только выписать премию, но и дать мне отгулы.
На повороте, буквально в нескольких метрах от беседки, я поскальзываюсь на скользкой плитке и, вскрикнув, падаю. Мне не больно, ничего не сломала. Приземлилась на пятую точку. Но паника просто глушит здравый смысл.
– Встать можешь? Всё хорошо? – Рома склоняется надо мной, пытается за подмышки поднять.
Не вижу его лица, ртом хватаю холодный воздух и стараюсь унять удушливый страх за жизнь моих двойняшек. Через пару минут в себя приду и пойму, что вела себя глупо, но сейчас мне вправду мозг просто отключили.
– Где болит? Скажи, – босс всё же поднимает меня, осматривает, замечает мои руки на животе и брови хмурит. – Живот болит? Скорую вызываем? Пап!
– Стой, – в себя прихожу, моргаю часто-часто. – Всё… всё в порядке. Я просто испугалась. Глупо получилось. Прости..те.
– Ничего страшного, Валерия, – улыбается участливо Геннадий Викторович. – У Натальи полная аптечка для разного рода ушибов и ссадин.
– Мне бы просто полежать. Проводишь? – спрашиваю у Ромы, чтобы этих двоих вместе не оставлять. Так бы лучше мне одной побыть. Проанализировать собственное состояние.
Мужчина хмуро кивает и, приобняв, ведёт к дому.
Как я и думала, Бессоновы поселили меня в одну комнату с Романом, чтоб его, Геннадьевичем. Но сейчас не возмущаюсь. Просто ложусь на краешек большой кровати и стараюсь расслабиться.
– У тебя точно всё нормально? – спрашивает мужчина, садясь рядом. Киваю с улыбкой. Сейчас он такой домашний и какой-то родной, что ли.
Двигаюсь на середину и тяну его, молчаливо прося лечь рядом. Рома ложится на бок и даже обнимает. Прячет у себя на груди и хвост распускает, стягивая очередную резинку. Вот что за фетиш на распущенные волосы?
– У тебя замечательная мама, – шепчу, чтобы хоть как-то разбавить интимность атмосферы. – И папа.
– Угу, – бурчит, чуть отстранившись, в глаза смотрит и криво ухмыляется. – Сын у них только разочарование семейства.
– Почему?
– Не бери в голову, – отмахивается мужчина. – Лучше в рот возьми.
– Рома! – бью его по груди, но продолжить возмущаться не успеваю, он сползает чуть ниже и сминает мои губы с тихим рыком.
Он не даёт отстраниться, удерживает за затылок и целует. Жадно, голодно и грубо. Жёстко отбирает крохи кислорода, наполняя в ответ лишь жаром желания.
– Мы в доме твоих родителей, – стараюсь вразумить. Но он утягивает меня в омут порока своими поцелуями. Прикусывает подбородок и языком ведет по бешено бьющейся венке на шее. – Ро-ома-а!
– Тш-шш-ш, сюда никто не зайдёт, – шепчет мужчина.
– Не зайдёт, но могут услышать, – корябаю ногтями плечи, то ли отстранить его пытаюсь, то ли добраться до оголённой кожи.
Он перехватывает одну руку, вниз ведет и прижимает к плоти железобетонной.
– Три недели на тебя стоит, Ланская. Ждёт тебя, – выдыхает мужчина и, нависнув, смотрит порочными зелеными глазами. – Хочешь ведь.
– Я не…
– Хочешь, Лера, – ребром ладони врезается между ног, вызывая острую вспышку наслаждения. Меня аж всю выгибает. Поперхнувшись воздухом, давлю стон.
Снова склоняется и целует развратно, продолжая давить на чувствительные точки. Кружит, трёт, толкается. Даже через джинсы напрочь уничтожает всю мою выдержку и подводит к краю. Чувствую, как приближается необходимая разрядка. Сама насаживаюсь и ёрзаю.
– Ответь, рыжая. Да или нет? – сквозь шум в ушах его голос звучит так неестественно. А движения замедляются. Едва-едва касается.
– Рома, – хнычу и бью по плечам. Оргазм был так близко.
– Упрямая моя. Смотри, как джинсы запачкала, – явно посмеивается и опять давит между ног. – Хочешь.
– Да, – выдыхаю, веду ладонью по его члену и сжимаю.
Рома спускает немного брюки вместе с боксерами и обжигает горячей плотью.
– Сожми крепче. Вот так, рыжая, – стонет, запрокинув голову назад.
Он сам толкается в мой кулак. Дышит с напряжением. Дрожит немного. Я завожусь сильнее лишь от вида возбужденного шефа. Он так нетерпелив и голоден. Ждал меня, как и обещал, хотя мог бы спокойно пойти к любой другой. В его положении только свистни – прибегут.
Двигаю кистью быстрее. Губы облизываю, ноги свожу вместе. Меня жаром топит. Всё внутри звенит и натягивается в тугую спираль. Я наслаждаюсь собственной властью над эти мужчиной. Вижу, как вздуваются вены на шее и виске. Он на грани. Ругается сквозь зубы. Нависает, аж мышцы подрагивают. Смотрит, словно зверь.
– Блять, да! – с рыком кончает в мою ладонь и набрасывается на губы в поцелуе. Языком глубоко толкается.
Тяжело дышит, но целует жадно. Наваливается сильнее. И я окончательно растворяюсь в желании. Позволяю снять с меня джинсы вместе с бельём. И со стоном наслаждения принимаю его прикосновения.
Умелые пальцы быстро подводят к краю пропасти. Двигаются и терзают влажные складочки. Меня колотит всю, выгибаюсь под ним. Развожу ноги шире.
– Охрененно красивая, – выдыхает Рома, толкаясь сразу двумя пальцами. – И упрямая. Рыжая бестия.
– Заткнись, – шиплю, притягивая к себе и целуя.
Но шеф не был бы шефом, если бы позволил управлять. О нет, он сразу же забирает всё в свои руки и губы. Подавляет, припечатывает, затыкает. Резче пальцами ведет, грубее и быстрее.
Меня аж подбрасывает. Оргазм, совершенно неожиданный и чертовски яркий, кроет с головой. Погребает и выталкивает в невесомость. Рома каждый стон выпивает, рот закрывает поцелуем. Дышит с надрывом, будто сам кайфует.
– И это малая часть того, от чего ты хочешь отказаться, – выдаёт мужчина, сгребая в крепкие объятья и падая на бок.
Он прав. От такого секса не отказываются. Не отказываются от мужчины, который умеет довести, подбросить до небес и поймать. Не отказываются от того, кто зажигает тебя лишь взглядом, запахом, голосом.
И потом, я знаю, что между нами всё это продлится недолго. Месяц. Два. Возможно, даже три. Но чем больше будет моё пузо, тем непривлекательнее я стану для него. Никто не захочет трахать беременную женщину.
Я урву для себя эти крохи наших странных и непонятных отношений. Узнаю поближе, запомню каждую мелочь, связанную с ним, чтобы передать нашему ребенку.
– Я согласна, – произношу тихо, восстановив дыхание и пригревшись на груди.
Рома аж голову поднимает. Губы свои порочные в торжествующей улыбке растягивает и целует вновь. На этот раз совершенно по-другому. Чувственно, медленно, даже ласково, что ли.
***
Хвастаюсь коллажиком
