Текст книги "Тайный ребёнок от Босса (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 19. Валерия
Из всего семейства Бессоновых самой умиротворённой выглядит провокатор Полина. Следом за отцом уходит Наталья Юрьевна. И, судя по шлейфу, плывущему из кухни, капает мужу корвалол с валерьянкой.
Мы больше не задерживаемся в гостях. Роман перехватывает за кисть и тянет на второй этаж. Просит побыстрее собирать вещи и переодевается сам.
Мне жалко маму моего босса. Видно, она очень переживает и за мужа, и за сына, и за всю эту ситуацию. Она передо мной несколько раз извиняется. И как бы я её ни убеждала, что всё хорошо, бывает. В любящих и не равнодушных семьях частенько вспыхивают ссоры и споры. Женщина всё равно выглядит очень расстроенной.
Обратно мы едем в тишине. Рома злой и сосредоточенный. А мне не хочется влезать к нему в душу и бередить застарелые раны.
Мужчина оставляет меня возле подъезда, целует в губы и уезжает. Плетусь домой, по дороге забираю ключи у соседки, которая котов подкармливала в моё отсутствие. Поблагодарив, прячусь в своей крепости.
Воскресенье пролетает в ленивом отдыхе и восстановлении душевных сил.
Первая неделя декабря начинается в каком-то бешеном темпе. Шеф покупает туристическую путёвку для своей жены в подарок. И, дабы спокойно с ней отдохнуть, хочет закрыть все свои дела, процессы и сделки. Соответственно, и мне приходится оставаться с ним и работать сверхурочно. Я не против, дома меня никто не ждёт, а деньги лишними не бывают.
И потом, лучше уставать на работе и загружать себя, чем думать о Бессонове, о словах его отца, и скучать по тем семейным выходным. Потому что мне очень понравилось гостить у них. Слушать истории из детства Ромы, разглядывать многочисленные детские фотографии. На каждой из них я видела собственного ребенка.
Беременность протекает тоже неспокойно. По утрам мучает токсикоз. Я очень раздражительна и плаксива. Могу ни с того ни с сего наорать на коллег, что стоят просто возле стойки и громко разговаривают или мельтешат, проходя туда и обратно. Иногда меня переполняет гнев, и я буквально сбегаю в курилку, просто чтобы остудить себя. Хожу из стороны в сторону, глубоко дышу и сжимаю-разжимаю кулаки. В такие моменты Рахлин меня Халком зовёт.
Среда немного меняет распорядок дня. Генерал собирает юристов в конференц-зале. Я, как верный оруженосец, плетусь с аналитическими отчётами следом за Рахлиным. Дабы предоставить большому начальнику информацию о проделанной работе. Предоставлять будет Натан, я только подавать нужные документы и файлы. Говорю же, оруженосец. Санчо Панса, блин.
– Привет, – улыбается Дашка, пробираясь ко мне. – Я поблагодарить хотела. Меня на постоянку к Игорю Валерьевичу взяли.
– Поздравляю и сочувствую, – хмыкаю, сжимая её локоть. Игорь Валерьевич, или древний старец, как его называет мой шеф, юрист очень старой закалки. Ужасно сварливый, дотошный и мелочный товарищ. Но зато как адвокат хороший, иначе бы его тут не держали.
– Спасибо, – шепчет и переводит взгляд на зашедших.
У Даши мимика меняется. Бледнеет, перестаёт улыбаться, даже губы поджимает.
– Пойду к шефу, – торопливо машет в сторону старца нашего и убегает.
Проводив её удивлённым взглядом , поворачиваюсь и вижу Рому. Странная реакция на Генерала. Обычно все девушки писаются кипятком, когда он заходит. Хотя Дашка молодая, наверное, боится его как огня.
Наши взгляды с большим боссом встречаются. И, чёрт, большой зал как-то резко уменьшается. Между нами будто воздух наэлектризовывается.
Мы три дня не виделись. Это мало или много для тех, кто не в отношениях и просто спит друг с другом? Понятия не имею, но я скучала по нему.
Мужчина улыбается лишь уголками губ. Светит зеленью глаз, будто раздевает меня. В горле аж пересыхает, облизываю губы и отворачиваюсь.
– Добрый день, коллеги, – строгий и грозный голос бьёт по и так натянутым нервам.
Глубоко вдохнув, собираю все силы. И целый час пролетает как один миг. Генерал распекает большую часть юристов. Проезжается почти по всем тяжелым катком, не выбирая выражений. Даже Натану достаётся. За то, что тянет с делом Саркисова и вообще не пойми чем занимается.
Из конференц-зала все выходят чуть пришибленными. Только мой шеф злой как сто чертей. Потому что считает необоснованным выговор.
У лифтов образовывается толпа, я решаю переждать её и забегаю в уборную. Просто избегаю скопления большого количества народу и без маски не хожу обычно. Боюсь ОРВИ подцепить. На совещание так торопилась, что маску на столе оставила.
Освежившись, выхожу в совершенно пустой коридор. Но дойти до лифтов не успеваю. Одна волосатая татуированная рука большого начальника хватает за локоть и утягивает… В серверную.
Небольшая комната без окон и людей, которая сплошь заставлена дорогостоящим оборудованием.
– Сумасшедший, вдруг кто-то зайдёт, – шиплю, упираясь ладонями в грудь.
– Я соскучился, рыжая, – признаётся Рома, легким касанием шершавых пальцев запускает цепь мурашек по коже. – Загонял тебя Рахлин. Я его точно уволю.
– Ты поэтому на него нарычал сейчас? – осеняет меня, и почему-то в груди нежность расцветает. Глупо хихикаю, задирая голову. Обнимаю за шею и, на носочках подтянувшись, в губы выдыхаю: – Ты самый беспалевный рыцарь в сияющих доспехах.
Мужчина с рыком властно сгребает меня ближе и сминает губы в жёстком поцелуе. Зарываюсь в короткий ёжик волос и отвечаю.
Этот поцелуй отличается от всех предыдущих. Он дикий, яростный и напористый. Мне местами даже больно, но отступить не позволяет ладонь, что лежит на затылке, и пальцы, впивающиеся в кожу головы. Рома бескомпромиссно отнимает всё этим поцелуем. Терзает, будто наказывает.
Свободная рука скользит по телу, задевает грудь, которая и так слишком чувствительная. Меня пронзают сотни раскалённых иголочек. Выгибаюсь и ёрзаю, желая ощутить прикосновения к голой коже.
В серверной прохладно, потому что бандурины, что работают здесь, не должны перегреваться. Но мне ужасно жарко.
Бессонов отрывается от губ, лбом ко лбу прижимается. Мы оба дышим тяжело с надрывом. Наполняем лёгкие друг другом и искрящимся вокруг нас одним на двоих желанием.
Дёргаю тяжелую материю юбки наверх, Рома тут же переводит взгляд вниз. Он рывком разворачивает лицом к стене, наваливается всем весом, заставляя прочувствовать эрекцию.
Его губы оставляют влажную дорожку поцелуев за ушком и на шее. А ладони сжимают мои полушария. Пальцы выкручивают возбуждённые вершинки до сладкой боли. Я выгибаюсь, ягодицами трусь об его ширинку.
– Дурею от тебя, рыжая, – выдыхает Рома, спускаясь ниже, и давит на чувствительный бугорок через тонкое кружево стрингов.
Я вся дрожу от нетерпения и желания. Совершенно ничего не соображаю, чувствую только его прикосновения, поцелуи-укусы.
Лишь на миг он отстраняется от меня, лишая своего тепла, чтобы спустить брюки. И снова наваливается. Обжигает ухо дыханием.
Уверенные пальцы смещают бельё в сторону. За бёдра придерживает, заставляя прогнуться ещё сильнее и плавным толчком заполняет меня. Прикусываю губу, чтобы не застонать в голос.
– С тех пор как увидел тебя в подсобке с задранной юбкой, я мечтал трахнуть тебя именно так, – выдаёт пошлость Роман, прикусывая хрящик.
Он отстраняется, я же вслед за ним выгибаюсь, не желая выпускать. Толкается – глубоко, с пошлым шлепком. Выбивая весь воздух из лёгких.
– Нежнее, – шепчу, судорожно втягивая воздух, – будь нежнее, Ром.
– Хорошо, малыш, – тормозит себя мужчина.
Движения становятся совсем ленивыми и плавными. Они разносят удовольствие по венам, циркулируют во мне, удерживая в сладком мареве. И мне этого мало. Я не кончу так. Сама подаюсь бёдрами.
Мужчина ускоряется немного, будто знает, что сейчас самое время. Смещает пальцы на клитор, добавляет стимуляции. И добивает окончательно.
Я дрожу вся, лбом к стене прижимаюсь и кончаю. Долго, сладко, с всхлипами и стонами.
– Твою мать, какая ты горячая, – шумно выдыхает Рома, срываясь и в несколько рваных движений догоняя меня.
Наваливается, сгребает и замирает.
Мы с трудом в себя приходим. Рома разворачивает к себе, в губы целует и отстраняется. Одежду поправляет. Я, собственно, тоже привожу себя в порядок.
Вынимаю из нагрудного кармана мужского пиджака платок и вытираю бёдра. Прям как чувствовала, чулки сегодня надела вместо колготок. А вот стринги совершенно мокрые, и ходить в них некомфортно.
– В следующий раз пользуйся презервативами, – прошу, чем вызываю удивление.
– Более беременной ты уже не станешь, Лер, – усмехается Рома, к себе опять притягивая.
– Зато буду сухой! – фыркаю, а он ещё сильнее ржёт.
– Носи с собой запасные.
– Вот ещё, это в первый и последний раз, Роман Геннадьевич.
– Хорошо, Валерия Леонидовна, больше в серверную вас приглашать не буду, – улыбается он. – Поужинаем вместе?
– Вряд ли Рахлин раньше восьми отпустит, – вздыхаю, стягивая заколку с волос и заново делая новую причёску.
– Отпустит. Я поговорю.
– Нет! Он и так нас подозревает и постоянно спрашивает.
– Спрашивает, потому что гонорар свой поставил на кон, – выдаёт со смешком Бессонов.
– В смысле?
– Ты когда уволилась, Натан зашёл заступиться за тебя и в ходе разговора заявил, что ставит на кон гонорар за Саркисова, что ты меня пошлёшь, – совершенно спокойно рассказывает гад.
– Ты ведь не скажешь ему о нас? – прищуриваюсь, готовясь устроить скандал.
– Нет, Лер. Всё, что происходит между нами, останется между нами. И спорить с Рахлиным на деньги я точно не собирался, – посерьёзнев, успокаивает Рома и, притянув к себе, забирает заколку.
– А большой там гонорар?
От моего вопроса шеф сначала хмуро замирает. Даже пальцы в моих волосах перестают двигаться.
– Зачем тебе эта информация?
– Тебе этот спор не нужен, а я деньги на счёт положу под проценты.
– Лисица корыстная, – усмехается Рома и в губы целует.
– Ничего не знаю. Забери у него гонорар, мне как раз ремонт нужно в будущей детской сделать. А Натан будет знать, как вообще на меня спорить! – фыркаю, пока большой шеф гогочет.
– Думаешь, он мне на слово поверит?
– Фотографировать или снимать себя на камеру не дам!
– Бельё давай, – внезапно заявляет этот… Роман, чтоб его, Геннадьевич.
В серверной мы слегка застреваем. Я активно отбиваюсь от загребущих рук и возмущаюсь. Но сдаюсь, когда слышу пятизначную сумму гонорара. Стягиваю красные кружевные стринги и, скомкав, запихиваю в карман пиджака.
– Ненавижу! – фырчу и, гордо развернувшись, выхожу первой из серверной.
Глава 20. Валерия
Вернувшись за своё рабочее место, я нервно ожидаю прихода Романа, чтоб его, Геннадьевича к Рахлину или, наоборот, вызова моего шефа на ковёр к его шефу. И даже в красках представляю, с каким пафосом будет кинуто моё нижнее бельё. Представляю, заранее чувствую себя глубоко падшей женщиной. И даже сумма в несколько сотен тысяч, которые упадут мне на счёт, совершенно не греет алчную душонку.
Хотя, с другой стороны, Натан сам виноват. В следующий раз подумает головой и не будет на меня спорить!
Вот только шеф до обеда сидит в кабинете, а после уезжает в суд. И вроде как падение моего облико морале откладывается, чему я радуюсь и преспокойно иду вниз обедать.
– Идём ко мне! – активно машет Дарья, приглашая за свой столик. Подхватив поднос, охотно сажусь рядом.
– Ну, как тебе работается с Валерьевичем? – спрашиваю, раскладывая горячие блюда и салат.
– Тяжело, – вздыхает девушка, закатывая глаза. – Даже хуже, чем с твоим Рахлиным.
Усмехаюсь и киваю. Даша, похоже, находит во мне благодарного слушателя и изливает накопившийся поток претензий и жалоб. Подбадриваю её, молодая ведь совсем. Только институт закончила, а тут опыт, да ещё и какой. Зато потом как взлетит по карьерной лестнице, может, даже адвокатом полноценным станет, а не просто стажёром-помощником.
– Я слышала, Галина Павловна на пенсию уходит, – переводит тему девушка. – Как думаешь, я смогу получить эту должность? Может быть, Натан Артурович замолвит словечко? Он ведь похвалил меня, пока я тебя заменяла.
– Рахлин, конечно, замолвит, только Генерал вроде выбрал уже двух, – пожимаю плечами, активно делая вид, что не интересуюсь рабочей жизнью Ромы.
– Юля из отдела кадров сказала, он одну уволил вчера, – выдаёт новость Даша, понижая голос. – Говорят, она отказала ему.
Поперхнувшись, кашляю. Девушка замолкает, а я чувствую, сейчас умру от удушья. Судорожно глотаю компот, пытаясь проглотить дурацкую макаронину.
– Отказала в чём? – нет, ну мало ли, может, не захотела выйти в выходной. Нужно уточнить.
– В доп. услугах интимного характера, – как на духу выдаёт эта малолетняя сплетница.
– А ты, значит, готова эти услуги оказать?
Вот зачем я завожусь? Ещё и так агрессивно срываюсь на Даше. Девушка удивлённо вскидывает брови и поджимает губы.
– Он совершенно не в моём вкусе и к тому же старый. Я просто не хочу работать у Валерьевича, – сухо отвечает коллега. Видно, что обижается и даже злится, чем успокаивает мою ревнивую душеньку окончательно. Хотя вопросики к одному кроватному террористу ещё остаются. И я обязательно их задам.
– Не знаю, что на меня нашло, гормоны, – ворчу себе под нос, чувствуя неловкость. – Давай я поговорю с Натаном, а он с Генералом.
Даша вскидывает голову, и я вижу в её голубых глазах такой спектр эмоций. Эка её Валерьевич-то допек. Бедняжка.
– Пожалуйста, Лер, я ж в долгу не останусь, – бормочет и, перехватив ладонь, сжимает. – Могу подменять тебя, если нужен отгул.
– Всё, всё. Поговорю, – хмыкаю я.
Остаток обеда слушаю благодарности и комплементы о своей доброте. Знала бы она, что не доброта мной движет. Тут явно кое-что другое, под названием ревность и желание иметь собственные уши в приёмной Бессонова.
До самого вечера ничего не предвещает беды. Я занимаю себя рутиной, чтобы не думать о Бессонове и его слишком активной половой жизни.
Ровно в шесть часов шеф выходит из лифта. Раздражённо хлопает по моей стойке, привлекая внимание. Поднимаю голову и выгибаю бровь.
– Иди домой, Лера! – внезапно заявляет.
– А чего так? – прищуриваюсь, пытаясь угадать, говорил ли он с Ромой или нет.
– Мне тут отдел кадров напомнил, что нельзя беременную женщину задерживать сверхурочно, а по трудовому кодексу и вовсе нужно отпускать на час раньше, – бурчит Рахлин и глаза закатывает, всем своим видом показывая, что он думает об этом законе.
– И ты решил впервые в жизни послушать отдел кадров? – хмыкаю, закрывая ежедневник. Ох уж этот Бессонов, хитрый жук.
– Решил вот прислушаться. Вдруг завтра на меня в суд подашь, стребуешь компенсацию. Ты, оказывается, та ещё тёмная лошадка, – фыркает Натан и, подхватив стопку документов, направляется к себе.
Так… А теперь мне вовсе не понятно. Рома сказал-таки или через отдел кадров надавил? Спрашивать напрямую не решаюсь, но, предложив шефу тоже закругляться, собираюсь домой.
Двери лифта разъезжаются на моём этаже, и я сталкиваюсь с боссом моего босса, Галиной Павловной и оставшейся одной стажёркой. Мужчина вскидывает голову, отвлекаясь от телефона, и на его губах расцветает хищная улыбка, от которой тараканы в голове устраивают революцию. Но я поджимаю губы, показывая всем своим видом полное равнодушие.
– Добрый вечер, – улыбаюсь женщинам и, зайдя в кабину, разворачиваюсь лицом к дверям.
– Что-то ты сегодня рано, – добродушно замечает Галина. – Пощадил тебя Рахлин.
– Магнитные бури на него подействовали, не иначе, – киваю и вздрагиваю от наглого прикосновения к моей бедной, исколотой многочисленными уколами филейной части.
Отступаю вперёд, поближе к дверям. Но лифт останавливается на двадцатом этаже, запускает новых сотрудников. Приходится попятиться, так как по бокам уже стоят секретарши одного гада.
Наглая конечность пользуется моментом и тянет ещё ближе к себе, буквально заставляя вжаться в него.
Меня окутывает аромат его парфюма вперемешку с кофе и табаком. И не знаю, это так токсикоз проявляется или я похотливая нимфоманка. Но его запах дурманит. Покачнувшись, сама прижимаюсь и чувствую его твёрдость через единственный защитный барьер – юбку.
Тёплое дыхание опаляет макушку и ладонь возвращается на ягодицу. Никогда не думала, что буду возбуждаться в тесном лифте в компании собственных коллег. Но, чёрт возьми, низ живота спазмом сводит, грудь свинцом наливается. Неосознанно трусь пятой точкой об выпуклость босса моего босса.
Как только кабина останавливается на первом этаже, подрываюсь вперёд всех. Пока каждый из коллег считает своим долгом попрощаться с Генералом и тем самым задерживают его, я устремляюсь к своей машине.
Не знаю, отчего бегу. Такая зависимость – нечто новое и пугает меня. Нужно просто дистанцироваться и напомнить ему о наших правилах. Вот только что делать с тем, что эта игра мне нравится?
До дома доезжаю, как ни странно, совершенно спокойно и без звонков начальства. Правда, Рома уже ждёт меня в своей машине возле подъезда. Разбираться с ним на улице не собираюсь, поэтому мы молча заходим в дом.
– Ты должен прекратить это, – шиплю в очередном лифте, теперь уже не стесняясь.
– Прекратить что? – улыбается, гад. – Хотеть тебя? Это невозможно, рыжая.
– Приставать на работе!
– Кто к кому пристал – ещё большой вопрос. Ты так ёрзала, что я чуть не кончил, – выдаёт Рома, давя на поясницу и прижимая к торсу.
– Похотливое животное, – фырчу и, оттолкнув, выхожу на своём этаже. – И кстати об ужине, я никуда не поеду.
– Не страшно, поедим у тебя, – мужчина не отступает и заходит следом в квартиру.
– Готовить не буду, – тут же выпаливаю очередное условие. Потому что и вправду не хочу готовить. Всё же устаю на работе. И планировала заказать доставку.
– Иди в душ, Ланская, я приготовлю.
Я аж изумлённо разворачиваюсь, не веря в услышанное. Роман, чтоб его, Геннадьевич не замечает моего шока. Целует в губы и, скинув пальто, отходит к встроенному шкафу для верхней одежды.
Оставив мужчину разбираться с продуктами в холодильнике, подхватываю домашнюю одежду и прячусь в ванной. Я явно не понимаю поведение Бессонова.
Пока моюсь, выстраиваю будущий диалог с Ромой. Сама себя убеждаю, что так будет лучше. Нельзя нам сближаться сверх меры. Это чревато последствиями, в первую очередь для меня. К тому же эта история с уволенной секретаршей.
Вот только всё летит к чёрту, когда я захожу на кухню. Просто останавливаюсь в проёме двери и смотрю на то, как мужчина возится у плиты. Он скинул пиджак и галстук, закатал рукава белой рубашки до локтя и расстегнул несколько верхних пуговок. Максимально небрежный вид. Эти татуировки, что выглядывают и манят их исследовать, вновь сводят мои гормоны с ума.
– Тебе помочь? – не хотела готовить, называется.
– Натри сыр, – указывает подбородком на стол Рома, окинув меня быстрым взглядом.
– Я слышала, ты уволил одну из помощниц. Не справилась? – решаю зайти издалека, подхватывая тёрку и треугольник сыра.
– Скорее решила пойти коротким путём и залезть на мой член, – фыркает небрежно мужчина. Замираю и поднимаю голову. Бессонов отслеживает мою реакцию с плутоватой ухмылкой. – И нет, рыжая, что бы ты там обо мне ни надумала, из меня все соки выжимаешь только ты.
– Я ничего такого не надумала, – закатываю глаза. Сложно изобразить равнодушие, поэтому просто отворачиваюсь к холодильнику.
– А что за интерес? Решила принять моё предложение? – Рома уверенно подходит и прижимается к спине.
– У меня есть кандидатура получше. Дарья. Она молодая, конечно, полгода как у нас работает, но очень старательная. Меня подменяла, и Рахлин её ни разу не послал.
Развернувшись в кольце рук, задираю голову. Без каблуков я рядом с ним такая маленькая. Хотя у меня рост метр семьдесят.
– Что за Дарья? – мужчина задумчиво хмурит брови, явно вспоминает молодых стажёрок.
– Альховская. Каждый год компания берет несколько стажёров из выпускников университета юстиции. Она задержалась и сейчас помощница у древнего старца.
– А, да, видел её отчёты сегодня, – кивает Рома и отходит обратно к плите. – Пусть завтра поднимется ко мне.
Не ожидала, что он согласится так быстро. Медленно возвращаюсь к натиранию сыра и просто любуюсь тем, как легко и непринуждённо Большой Босс перемещается по моей кухне. С первого раза находит нужную утварь и не забывает при этом прикоснуться ко мне. Вроде как невзначай, но каждый раз у меня дыхание сбивается.
– Всё, через двадцать минут будет готово, – заявляет он, убавляя огонь и закрывая крышкой сковороду с нашим будущим ужином. Разворачивается ко мне, облокотившись об тумбу. – Кофе хочешь?
– Тебя хочу, – выдыхаю, шагнув к нему.
– И кто из нас похотливое животное? – явно веселится Рома, подхватывая за талию и подсаживая на кухонный островок.
– Меньше слов, Роман Геннадьевич, у нас всего двадцать минут, – шепчу, расстёгивая оставшиеся пуговицы на его рубашке, и с наслаждением провожу ногтями по рельефной груди.
– У нас весь вечер и ночь, рыжая, – урчит мужчина, дёргая наверх лёгкую маечку, в которой я хожу дома.
***
