Текст книги "Тайный ребёнок от Босса (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 23. Валерия
Сердобольный таксист привозит в обычную городскую больницу и вручает медперсоналу. Меня срочно госпитализируют и пока выписывать не торопятся. Врачам не нравятся анализы. Давление высокое, тонус сильный. Ещё выявили железодефицит и в срочном порядке поставили капельницу с железом.
Первая ночь в больнице проходит ужасно. Меня бросает то в жар, то в холод. Давление скачет, лекарства помогают ненадолго. Мне ужасно больно. И боль эта не физическая.
Я злюсь на себя, грызу изнутри и почти ненавижу Бессонова. За то, что пробрался в моё сердце, оплёл меня своей заботой и лаской. Показал демоверсию идеальных отношений и перечеркнул всё, что могло бы быть между нами, даже не дав мне нормально объясниться. Жестоко и беспощадно разрушил. И я не имею права винить его, ведь во всём виновата сама.
В последующие дни боль притупляется. На её смену приходит равнодушие. Я себе напоминаю о собственных ошибках. Напоминаю, что не создана для отношений. Никаких. Я сильная, несмотря на то что плачу навзрыд из-за разбитого сердца.
Сейчас я нужна своим малюткам. И совершенно точно, я не рассыплюсь, не умру, оставшись одна. Нет. Я соберусь, встану на ноги. Выношу своих выстраданных, вымоленных детей и обязательно найду себя в чём-то новом.
Обзвоню пару клиентов Натана, которые в своё время пытались переманить меня. Уверена, без дела не останусь, ведь профессионал и очень ответственна.
А сейчас… Сейчас я думаю только о своём здоровье. И ответственно лечусь.
Не нервничаю. Не переживаю. Не волнуюсь.
О моём местоположении знает только семья. Сестра забрала к себе котов, чтобы не кататься постоянно ко мне. А мама каждый вечер привозит домашней еды и заботится.
Удивительно то, что моя госпитализация сплотила родственников. Они за нас с малышами очень переживают и поддерживают меня. Стоило потерять работу, чтобы очередное «но» сблизило с семьёй.
С шефом и с кем-либо из работы я больше не пыталась связаться. Во-первых, в тот же вечер номер мне отключили, так как он был корпоративным. И пришлось просить медсестер купить новую сим-карту.
Во-вторых, не хотела своим звонком Рахлину подставлять его под удар. Ведь, скорее всего, сейчас в деле Саркисовых большой скандал, затронувший всех.
И в-третьих, банально трусила. Страшно получить порцию осуждения от Натана. Он наверняка уже знает о моей интересной беременности и сокрытии столь важной информации.
Сегодня шестой день моего лечения. Я вновь слушаю асинхронное биение двух сердечек на узи. А врач радует хорошими новостями. Разрешает выписаться. Правда, настоятельно рекомендует придерживаться спокойного ритма жизни и до второго триместра полный половой покой. Громко усмехаюсь последней рекомендации. Нет. Совершенно точно – с мужчинами я завязала.
Забрать меня приезжает сестра. И везет к родителям. Не хочу пока оставаться одна. В кои-то веки мы стали очень близки, и мне очень нужна их поддержка.
На все выходные родители под крышей бабушкиного дома в деревне собирают всю родню. Сестру, братьев с семьёй и детьми. Я с радостью окунаюсь в семейные посиделки. Вожусь с племянниками, помогаю маме с готовкой, смотрю с отцом футбол. И старательно отгоняю воспоминания совершенно других семейных посиделок.
А с новой недели, забрав котов, возвращаюсь в свою уютную и пустую квартиру. Обвожу взглядом комнаты, выискивая забытые Ромой вещи.
На стуле небрежно валяется его рубашка. В шкафу среди моих платьев в чехлах висит пара его дорогих, сшитых на заказ костюмов. На прикроватной тумбочке лежит серьга-гвоздик. В ванной его зубная щётка, триммер и одеколон. В корзине для стирки ещё одна рубашка, боксеры и носки.
Я собираю всё, что принадлежит Роме. Нахожу большую коробку, бережно упаковываю в неё не только вещи, но и воспоминания о нас. Закрываю крышкой и убираю в шкаф в прихожей. Можно было бы просто отправить через курьера. Но я не хочу напоминать ему о себе. Да и Бессонов никогда не вернётся за ними. Он перечеркнул всё, грубо и навсегда.
Завариваю себе кофе покрепче, открываю ноутбук. И, набросав резюме, рассылаю по разным компаниям, сохранённым в моих контактах за долгие годы работы.
Первый звонок раздаётся уже этим же вечером.
– Я тебя лично придушу, Рыжик! – рявкает Натан, стоит мне поднять трубку.
– За что? – удивляюсь я, слегка опешив от тона.
– Нахуевертила дел и ушла в подполье. Ну кто так делает, Лер? Тебя неделю никто найти не может. Я уже все морги обзвонил, всех патологоанатомов опросил.
– Так мог бы начать с больниц. Я лежала в первой городской, – впервые за эти дни искренне улыбаюсь.
– Сейчас где ты? Я приеду, – голос бывшего начальника действительно звучит очень встревоженно. И мне приятно знать, что между нами ничего не изменилось.
– Домой вернулась уже.
– Откупоривай водку и ставь чайник. Я буду не один.
– А с кем? – напрягаюсь я, – И вообще, мне пить нельзя.
– Пить буду я. А ты будешь слушать и отменять все разосланные резюме! – заявляет Натан.
– С чего бы? Мне нужна работа, и ты не сказал, с кем приедешь.
– Ты работаешь на меня. А я тебя не увольнял! Всё, жди! Мы скоро приедем, – рявкает бывший шеф и отключается.
Я не знаю, кого притащит Натан, но к встрече готовлюсь тщательно. Переодеваюсь из пижамы во что-то более приличное. Волосы закалываю наверх, в деловой хвост. Прибираюсь. Достаю из морозильника початую бутылку водки. Лежит там со времен моего развода. Каюсь, как-то в прошлом, в одиночестве приглушила пару рюмок. Щёлкаю включателем на электрочайнике и жду.
Где-то в глубине души влюблённая глупая девочка надеется на встречу с Бессоновым. Но Рахлин приезжает со своим другом, которого я несколько раз видела, но познакомиться не представилось возможности.
– Это тебе к чаю от Жасмин, – Натан вручает мне небольшой контейнер с выпечкой и тычет в товарища, топчущегося за его спиной: – А этот – будет сейчас извиняться.
– Эм. Хорошо. Проходите.
Мужчины скидывают верхнюю одежду, разуваются и направляются на кухню. Разложив из контейнера в тарелку пахлаву, достаю ещё одну рюмку. Явно ведь оба будут пить. Себе наливаю чай и сажусь напротив них.
Молчание слегка затягивается. Натан и вправду глушит водку залпом. Второй вертит рюмку, но не пьёт. Возвращает обратно на стол.
– Осуждаешь меня? – решаюсь начать разговор, старательно разглаживая кухонное полотенце, что лежит на столе.
– За то, что слила конфиденциальную информацию? Нет, горжусь, – усмехается Натан и кивает на друга. – Аверин должен был сначала ко мне прийти и не прыгать через голову. Да и Бессонов, не выслушав, вынес вердикт, хотя не имел на это права. Ну, тут его понять, наверное, можно. Сильно ты мужика зацепила.
– Я вот тебя вообще не понимаю, шеф, – останавливаю мужчину, переводя взгляд на того самого Аверина.
– Бессонов крысу искал и нанял специалистов, я тебе говорил. Ну те и, зацепившись за твою подозрительную активность, проследили за тобой. То, что ты под моим логином лазаешь по закрытым базам, копаешь под генерала и слушаешь мои рабочие звонки, сыграло против тебя. Они быстро выставили тебя шпионкой и доложили Илье, – опять кивок в сторону мрачного товарища. – Он же, в свою очередь, поторопился… Ну и вот итог.
– И чья я шпионка? – сказать, что я удивлена, – ничего не сказать. Я просто в шоке!
– Конкурентов, – пожимает плечами Натан.
– То есть… Бессонов уволил меня из-за этого?
– Ну да, – два друга переглядываются. – А ты не знала?
– Ну э...
– Валерия, мне жаль, что мы действительно поспешили и подмочили вашу репутацию, – хрипло заговаривает мужчина. – Уверен, если бы вы объяснили всё Бессонову, никакого увольнения не было бы.
– Ты давай ответственность не перекладывай! – рычит Нат.
– Подождите, я не понимаю, почему вообще меня посчитали шпионкой? Я семь лет слушаю разговоры Натана и пользуюсь его логином при необходимости.
– На твоём компьютере нашли стороннюю программу, скачивающую в закрытое облако всю входящую информацию. Точно такую же нашли на компьютере у Галины Павловны. Ты подменяла её и знала личный пароль входа в систему, – спокойно так объясняет бывший шеф.
– Стоп! – я от возмущения даже вскакиваю со стула. – Галя сама мне пароль оставила. И мой знала. Ведь подменяла меня, пока я была на больничном. Почему специалисты её не проверили?! Может, это она установила эти программы. В системе есть функция «дата установки». Можно сопоставить даты, а не обвинять первого попавшегося!
Мужчины опять переглядываются. Натан усмехается и вновь наливает себе алкоголь.
– Я же говорю, рыжая – гений! Она бы так бездарно не попалась, – с некой гордостью выдаёт Рахлин. – Галю не проверяли, потому что Рома был в ней полностью уверен, ведь та служила его отцу и была вхожа в их семью. Но ты права, Ланская. Эти программы установила Галина Павловна. И информация поступала напрямую к Бессонову-старшему.
– К Геннадию Викторовичу? – уточняю я, будто есть ещё один старший Бессонов.
– К нему родимому. Изначально программа была только на компьютере Галины, и она с первого дня руководства Ромы держала бывшее начальство в курсе дел. Но появился Саркисов, который слишком много знал лишнего. Рома передал его мне. И Геннадий велел своей преданной помощнице установить эту же программу на твой компьютер. Чтобы получать информацию о Саркисове и держать руку на пульсе, если Рома или я облажаемся.
– Капец, старый стратег! – хлопаю себя по лбу и качаю головой. – И всё же, зачем ему сливать собственную компанию конкурентам?
– А он не сливал. Он просто следил за работой сына. Боялся, что Рома потопит его детище, – добавляет Аверин.
– Получается, шпионов нет? – вздыхаю я, просто не веря, что прямо под моим носом одна пенсионерка проворачивает хакерские дела.
– Проверки всё ещё продолжаются. Но на данный момент шпионов мы пока не нашли, – хмыкает Илья.
– Я точно подам на вас всех в суд за устроенный стресс и погибшие нервные клетки, – вздыхаю и тянусь за выпечкой.
– Подавай, Рыжик, я тебе его выиграю и стрясём внушительную компенсацию за клевету и поклёп, – веселится один бывший шеф.
– А что с Альховской?
– Кстати, тебе премию выпишут за спасение жизни генерального, – усмехается Рахлин, вводя меня в очередной ступор.
– И тут тоже не обошлось без Бессонова-старшего. Геннадий, чувствуя вину перед девчонкой, посылал ей денег каждый месяц, вплоть до совершеннолетия. Тётка же, будучи уверенной в полной невиновности Калинина-старшего, взрастила эту ненависть в Дарье. И та начала свою вендетту задолго до прихода в компанию, – дополняет Аверин. – Но мы с Натаном перепроверили все записи. И проведенную независимую экспертизу. Калинин действительно был выпивший в тот вечер.
– В крови Ромы тоже был алкоголь, – замечаю глухо, ведь тоже читала документы.
– Да, только его не было за рулём, Лер. Он сидел на пассажирском и при столкновении пострадал, так как не был пристёгнут. Врачи боролись за его жизнь, собирая по кусочкам. Он несколько недель в коме пролежал. Врачи не надеялись на положительный исход и готовили всю семью к худшему, – говорит Натан.
– Собственно, поэтому он не присутствовал на суде и, соответственно, вовремя не признал в Альховской Калинину, – дополняет Илья. – А та почти воплотила задуманное...
– Но ты ей помешала, Рыжик! Жди премию! – торжественно заканчивает длинную историю бывший шеф и наливает себе третью рюмку водки.
– Не нужна мне премия, я не собираюсь возвращаться на работу, – отмахиваюсь, переводя взгляд с одного мужчины на другого. – С Ромой, главное, всё в порядке?
– Жив твой Рома и здоров. Правда, который день приходит с диким похмельем и рычит на всех, – отмахивается Рахлин. – И что значит не собираешься? Я тебя не отпускал, Ланская! У меня отпуск через две недели, я кому оставлю кабинет и дела?
– Вообще пофиг, – фыркаю, закатив глаза. Мысленно, конечно, сокрушаюсь, что без нас с Натаном наворотят дел. А мои труды вовсе пустят по ветру.
– И что, даже не спросишь про гонорар за Саркисова? – прищуривается хитро бывший шеф.
– Полагаю, его нет. Я ведь развалила твоё дело. Вряд ли тебе заплатят, – пожимаю плечами и даже не краснею.
– Слишком ты баба умная. Гонорара и вправду нет. Но есть твоя старая должность, и она тебя ждёт, Лер. Бессонов не будет препятствовать.
«Пока не узнает о своём ребенке», – мысленно дополняю я.
Теперь-то, наконец, увидев всю картину в целом, я понимаю, почему Рома меня уволил и разорвал всяческие отношения.
Хотя нет, не понимаю!
Не понимаю, почему он так легко поверил каким-то там записям! Да, я копалась в его прошлом. Да, я искала информацию, хотя не должна была. Но делала ведь это ради него. И немного ради Натана. Он мог бы хотя бы спросить меня.
Или просто зацепился за удобный повод, чтобы расстаться. Понял, что не нужна ему беременная проблемная девушка и всё заходит слишком далеко.
Тем более меня постоянно штормит в эмоциональном плане. Я могу расплакаться, накричать, психануть. По утрам мучаюсь токсикозом, а по вечерам не готовлю ужины для него и чаще всего мы пользуемся доставкой.
Просто секс перешёл в полноценные отношения с сожительством. Это ответственность. Да и секс, который у нас был, не перекрывает остальных минусов. Но и его мне теперь нельзя как минимум полтора месяца.
А Рома очень уж темпераментный мужчина. Решил, что семейная жизнь с проблемной дамой не для него. Эта жизнь и не для меня.
– Не молчи, рыжая, – тормошит Натан. – Я увеличу тебе зарплату на пять процентов.
– Пять мало, – бурчу, морща лоб. – То есть нет. Мне нужно время подумать. Я только из больницы вышла.
– Ты давай мне тут не лечи. Вышла из больницы и побежала резюме рассылать! – злится шеф.
– Кстати, как ты узнал-то? И номер мой, и про резюме.
– Вячеслав из Стройпром позвонил уточнить, правда ли, что ты уволилась.
Улыбаюсь широко и глупо. Просто вспоминаю того толстячка, который пару лет назад клинья подбивал и пытался переманить к себе.
Глава 24. Валерия
Выпроводив мужчин, прибираю со стола. Доедаю жутко вкусную пахлаву. Всё же повезло шефу с женой. И понимаю, почему он её оберегает. От таких домашних и хозяйственных красавиц не отказываются просто так. Такие вырастают в браке в крепкий тыл. А такие, как я, «сильные и независимые» остаются одни. Сами себя спасают, сами себя обеспечивают и сами себе рожают.
Оставшись в одиночестве, размышляю над словами Рахлина. Не знаю, как будет правильнее поступить. Решаю посчитать все плюсы и минусы своего возврата на старое место работы.
В столбике минусов всего лишь одно имя – Рома. И это имя перевешивает всю графу с плюсами. Если раньше я планировала когда-нибудь рассказать ему о нашем ребенке, то теперь совершенно точно уверилась, что это плохая идея. Для меня он – безымянный донор, выбранный мной из нескольких сотен. Я больше никому не позволю вредить мне и моим детям. Даже если это их отец. Точнее, одного из них отец.
Утро нового дня впервые проходит не в обнимку с фаянсовым другом. Удивительно, но токсикоз отступил. И я впервые за месяц готовлю себе полноценный здоровый завтрак. Жарю яйцо, делаю салат из авокадо и бутербродик из красной рыбы. Принюхиваюсь к запахам и наслаждаюсь таким обычным приёмом пищи, которого была лишена.
Телефон звонит ровно в девять утра. Бодро отвечаю на звонок, уверенная, что это опять Рахлин. Будет рычать и требовать вернуться, он без меня как без рук.
– Валерия? – раздаётся из динамика.
– Да, – прожёвывая бутерброд, бурчу.
– Это Вячеслав Чернов из Стройпром.
– Здравствуйте, Вячеслав Юрьевич, узнала, – нагло вру и опять улыбаюсь.
Мужчина приглашает меня в ресторан на собеседование и обсуждение будущего сотрудничества. Соглашаюсь. Надо же узнать, что предложат мне в других компаниях. Возможно, колонка с минусами пополнится, и решение придёт само собой.
В полдень, тщательно подобрав наряд, я приезжаю на встречу с Черновым. Мужчина уже ждёт меня возле столика и сразу же поднимается.
– Добрый день, Валерия, – улыбается он, хотя глаза остаются серьёзными.
– Здравствуйте, Вячеслав Юрьевич. Спасибо, что нашли время встретиться, – доброжелательно киваю.
– Не скромничайте, я заинтересован в вас как в сотруднике.
Мне бы для приличия покраснеть. Но нет такой функции, выжжена.
Несмотря на простоватую внешность и улыбку, этот толстячок невысокого роста сразу же переходит на официальный и сухой тон. Никакого флирта, шуток и ненужных вопросов на личные темы. Строго и по факту.
Весь разговор он ведёт и довольно развёрнуто обрисовывает вакансию, на которую ему нужна я. А точнее, он буквально предлагает мне стать его тенью. Правой рукой и левой пяткой. Правда, сразу же ставит условия, что эта работа высосет из меня всю личную и частную жизнь. Зато даст намного больше денег, привилегий, бонусов и карьерного роста.
– Я вас удивил? – Вячеслав прерывает свой монолог, потому что я уже даже перестаю кивать, слушая почти с открытым ртом.
– Да, удивили, – киваю, протягивая руку к чашке с подстывшим зеленым чаем. – Очень заманчивое предложение, надеюсь, договор не кровью нужно подписывать? Такие возможности, перспективы и деньги не дают просто так первому встречному.
Мужчина цинично хмыкает и впервые за всю нашу встречу искренне улыбается, смотря в глаза.
– Я видел вашу преданность Рахлину. И видел работоспособность. Моя победа в почти проигрышном деле – это отчасти и ваша заслуга.
Вот тут я слегка смущаюсь и опускаю взгляд на чашку в руках. Два года назад его компанию чуть не раздробили на мелкие кусочки. Мужчина был на пределе и долбил Натана. Готов был пойти на сделку, только чтобы сохранить хоть какую-то часть бизнеса. Но Рахлин сделал всё возможное и невозможное и выиграл его процесс, сохранив полностью всю компанию.
– Но вы правы, Валерия, – возвращает меня к беседе мужчина, – мне нужен профессионал, который полностью посвятит себя работе. Никаких драм и личных привязанностей. Моя права рука – это безэмоциональный и преданный работе сотрудник. И вы полностью подходите под эти критерии.
Ох, как же он ошибается. Я самый эмоционально нестабильный человек с душевной драмой.
– У вас нет семьи и детей. Вы работоспособны и не боитесь проявлять инициативу. Умеете быть гибкой, но при этом чётко очерчиваете границы. А вашу преданность я готов купить за шестизначную сумму.
Вот и первый камень преткновения. Не каждый руководитель захочет брать беременную женщину на работу. Но врать и утаивать я не собираюсь.
– Ваши безопасники не всё раскопали, Вячеслав Юрьевич, – с холодной улыбкой останавливаю мужчину. – Я беременна. И через полгода примерно, даже со всем своим потенциалом и работоспособностью, не смогу поддерживать тот темп, который вы требуете. А после рождения детей как минимум на полгода я выйду из строя.
Толстячок поджимает губы и сканирует цепким взглядом. Видно, он действительно рассчитывал заполучить меня в полное пользование.
– Полагаю, нашу встречу можно завершать, – сухо замечает он, допивая свой чай. – Очень жаль, Валерия, но, как я уже сказал, мне нужен полностью свободный от всех обязательств человек.
– Да, жаль. Я понимаю. Но, боюсь, в нашем мире ещё не появился такой человек, полностью свободный и лишённый всех обязательств и чувств.
Наше собеседование и вправду быстро заканчивается. Мужчина расплачивается, мы пожимаем друг другу руки, и он уезжает первым. Я же вытягиваю из сумочки телефон и жму кнопку дозвона.
– Я согласна, Натан Артурович, – выдаю, как только из динамика раздаётся отрывистое «да».
– Приезжай, рабочий день в самом разгаре, – хмыкает шеф.
– Э, нет, завтра приду, – иду на попятную.
– Рыжая! – рычит он. – Гали нет! Тебя нет! Даже этой Альховской нет! А ведь подавала такие надежды. Отдел кадров издевается надо мной, одних безруких куриц присылает. Не подставляй меня!
– Ладно, после обеда буду, – сдаюсь я и иду к своей красной ласточке.
Прежде чем приехать в офис, устраиваю себе шоппинг-терапию. Покупаю несколько деловых брючных костюмов и пару зимних ботинок на плоской толстой подошве.
Выскочив из очередного бутика, замечаю возле своей машины сотрудника ДПС. И спешу поскорее к нему. Тот явно собрался штраф выписывать.
– Павел?! – удивлённо останавливаюсь возле мужчины в форме. Он отрывается от своего планшета и поднимает голову.
– Здравствуй, Валерия, – улыбается добродушно, – ты так и не позвонила.
– И ты решил выписать мне за это штраф? – даже не знаю, возмущаться или посмеяться.
– Была такая мысль, но ты ведь ничего не нарушила. А я не привык пользоваться своим положением, – хмыкает он.
Разговорившись, мы слегка застреваем прямо на обочине. Нас прерывает трель телефона и грозный голос Рахлина. Обед кончился, а меня всё ещё нет. Мужчина негодует.
– Мне пора на работу, – вздыхаю, вытягивая из сумочки ключи от машины. – Была рада тебя встретить.
– Мы можем повторить, – шагает ближе Павел.
– Я не...
– Да, ты не создана для отношений, у тебя всё сложно, ты беременна и много работаешь. Я это уже слышал, – проявляет твёрдость мужчина. – И меня это не пугает, Лер. Ты мне нравишься. Я нравлюсь тебе. И не зря мы столкнулись вновь.
– Паш…
– У меня билеты в Мариинский театр есть. На Щелкунчика. Составишь мне компанию в эту пятницу? – опять перебивает он.
– Просто театр, Паш, – сдаюсь я, не знаю почему. Возможно, не хочу обижать мужчину.
– Просто театр, – кивает с улыбкой и отступает.
Мы скомкано прощаемся, и я еду на работу.
«Ланская, ты дура!» – кричит внутренний голос. – «Сама ведь буквально неделю назад обещала себе никаких мужчин. И на те же грабли полезла».
В любимое зеркальное здание юридической компании захожу с небольшим мандражом. В ушах до сих пор звенят последние слова Бессонова.
«Наша сделка подошла к концу. Как, собственно, и твоя работа в этой компании. Сейчас ты спокойно соберешь свои вещи, напишешь по собственному желанию и забудешь дорогу в мою компанию.»
– Лера? – удивляется Вика, заметив меня. – Ты за трудовой?
– Тебе бы этого хотелось, да? – цинично усмехаюсь и качаю головой.
Девчонка губы поджимает, бурчит что-то себе под нос и проходит мимо.
Возле турникетов замедляюсь, вряд ли мой пропуск сработает. Ведь меня отрубили от системы в тот же вечер. Нужно звонить Натану. Но удивительно – пропуск работает. Зеленая галочка мигает, и панели расходятся в стороны, приветливо приглашая.
С улыбкой добираюсь до лифтов и еду на свой этаж.
Рахлин не даёт перевести дух, расслабиться и осмотреться. Как только занимаю свой стол, просто заваливает работой. И я благодарна ему за это. В безделье слишком много дурных мыслей в голову лезет.
До самого вечера разгребаю устроенный временными сотрудниками кавардак. Загружаю себя на все двести процентов, и время пролетает незаметно.
Собираясь домой, я почти радуюсь, что не встретила сегодня Бессонова. Но моя радость быстро меркнет. Потому что он выходит из лифта. Наши взгляды встречаются. Он запинается на ровном месте и даже слегка притормаживает.
– Привет.
Удивлён. Не ожидал, что я вернусь.
– Здравствуйте, Роман Геннадьевич, – моим голосом можно резать лёд. И даже улыбку натягиваю вполне дежурную. – И до свидания, Натан Артурович, если что, у себя.
Закинув сумочку на предплечье, бодро и по дуге обхожу начальство. Спешу. Почти бегу.
– Подожди, Лер, – он ловит за локоть, к себе разворачивает и прижимает. Меня окутывает до боли родной запах вперемешку с кофе и небольшим шлейфом перегара. Хочется качнуться и уткнуться носом в сгиб шеи. Туда, где особенно сильно пахнет им. Но вместо этого я упираюсь ладонью в грудь и вскидываю выше голову.
– Мне неприятны ваши прикосновения, Роман Геннадьевич. Я подам жалобу в профсоюз, если вы не отпустите меня, – строго чеканю, пятясь, и упираюсь спиной в стену.
– Прости меня, Лер, – он разжимает пальцы, но не отступает, продолжая нависать и сокращать расстояние между нами.
– Прощаю. Я рада, что справедливость восстановилась и вы нашли вашего шпиона, – последнее слово буквально выплёвываю с презрением прямо в лицо.
Рома морщится, челюсти сжимает и опять тянет загребущие руки ко мне.
– Не стоит. Здесь камеры ведут круглосуточную запись.
