Текст книги "Тайный ребёнок от Босса (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 31. Валерия
– Я не... – не успеваю закончить предложение, нас с Ромой сносят гиперактивные близняшки.
– Ура-а-а! Всё получилось! Тебе понравилось? Мы помогали! – визжат на разный лад младшие Бессоновы.
– Да, очень креативно, – улыбаюсь натужно, отступая и позволяя девочкам повиснуть на брате.
– Поздравляю! – улыбается Наталья Юрьевна, смахивая платочком слезу счастья и обнимая меня. – Мы так рады за вас.
– Спасибо, – бормочу, чувствую, как в носу щиплет.
Окидываю взглядом весь двор. На самом деле Рома постарался на славу. Очень красиво украсил всё вокруг. И эта история про бабушку затронула невидимые струны души. Бессонов открылся совершенно в другом свете. Показал свою романтичную натуру.
– Зайдём в дом, пока Лера не подмёрзла в очередной раз, – предлагает Рома. – У нас есть ещё новости.
Родственники соглашаются, помогают мужчине собрать многочисленные корзинки с цветами и бодро шагают в сторону дома. Я всё ещё стою в центре этой дорожки. Хочется притормозить этот бронепоезд, что мчится со скоростью света.
– Ты идёшь? – Рома подходит ближе и пытливо в лицо заглядывает.
– Да, дай мне минутку, – киваю, кутаясь в полушубок.
Бессонов никуда не уходит. Обнимает со спины, согревая в своих ручищах, но, слава звёздам, молчит. Даёт мне время привыкнуть к новому статусу и к тому, на что я согласилась.
Прикрываю глаза, насыщая лёгкие кислородом. Откидываю голову на мужское плечо и просто анализирую наши недолгие двухмесячные недоотношения. И, честно говоря, не чувствую себя обманутой, хотя должна бы. Он ведь мозги мне запудрил, заговорил зубы.
– Мы можем позже рассказать им, – тихо замечает Рома.
– Нет, скажем сегодня.
– Уверена? – Бессонов разворачивает к себе, холодными ладонями за щеки придерживает.
– Да, не к чему тянуть.
Мужчина переплетает наши пальцы и тянет в дом. Все родственники обнаруживаются в гостиной, как раз садятся за стол к ужину. Рома помогает мне занять стул и, остановившись за моей спиной, сжимает плечи.
– О каких новостях ты говорил? – спрашивает Бессонов-старший.
– Мы беременны, – без прелюдий огорошивает семью Рома.
Что тут начинается. Родственники подскакивают к нам. Новые порции обнимашек и поздравлений. Наталья Юрьевна называет это самым главным подарком на День рождения.
– А я говорила! – не забывает вставить свои пять копеек Полина, но выглядит довольно дружелюбной.
– Давайте скорее отмечать! – мама Ромы подталкивает членов семьи к столу и вручает мужу шампанское.
Только мы приступаем к ужину, как приходят первые гости. Несколько соседей.
Постепенно дом заполняется новыми гостями. Родственники, друзья семьи и бывшие коллеги не забывают о торжестве. Даже Галина Павловна, бывшая помощница Бессонова-старшего и младшего, появляется с мужем. Увидев меня, женщина даже не удивляется. Улыбается открыто и, подобрав удобный случай, подходит.
– Ты уж прости меня, Лера, – тихо извиняется пенсионерка.
– Да всё нормально, Галь. Я не злюсь на тебя.
– Ты бы для Рахлина тоже такое сделала бы, – хмыкает женщина, согласно киваю. Если бы попросил, сделала бы.
– Только о нас с Ромой не говори нашим коллегам, – прошу я. Галина Павловна уже уволилась, но с некоторыми девчонками общается. Да и на корпоратив точно придёт.
– Конечно не скажу, – обещает дама.
Ближе к полуночи меня клонит в сон. Всё же устаю очень, тем более день получился очень насыщенный и энергозатратный. Протискиваюсь через толпу гостей к Роме.
– Я устала и поеду домой, – тронув за локоть, привлекаю его внимание.
– Домой мы поедем завтра вместе, – не соглашается мужчина, приобнимая, – Идём, я провожу тебя в комнату.
– Сам в сарай пойдёшь, – ворчу, но не сопротивляюсь. Просто представляю, в котором часу я вернусь в Петербург. Да и ночью в метель ехать на такси – такое себе удовольствие.
– Тебя так и тянет в сарай, рыжая? Мы можем вместе туда сходить, – посмеивается Рома, подталкивая к лестнице на второй этаж.
Мы заходим в комнату, в которой я так опрометчиво согласилась на секс без обязательств. Удивительно, как быстро сменился статус наших отношений. Пока осматриваю помещение, Бессонов копается в шкафу и выуживает одну из своих старых футболок. Ну да, одежду-то я сменную не брала.
– Я серьёзно, Рома. Ты не будешь со мной ночевать, – замечаю, прижимая к груди вещь.
Мужчина кивает, вручает ещё чистое полотенце и выходит. Быстро искупавшись, переодеваюсь в предложенную футболку. И, забравшись под тёплое пуховое одеяло, отключаюсь моментально.
Просыпаюсь среди ночи. Долго ворочаюсь, прислушиваюсь к тишине. Всматриваюсь в кольцо на пальце. Так и не заснув, решаю совершить набег на кухню, попить воды.
На обратном пути замечаю макушку Бессонова. Рома лежит в гостиной на диване. Не знаю, что мной движет. Я сворачиваю к нему и, отставив стакан с водой, пробираюсь под его бок.
Бессонов просыпается и сонно щурится, пытаясь понять, что происходит. Улыбается, увидев меня, и дёргает плед, открывая объятия.
Можно было бы его потянуть наверх, в комнату. Там двуспальная кровать. Но нет, мы лёгких путей не ищем. Взбираюсь и тесно прижимаюсь к твёрдому телу.
Рома крепко обнимает, дышит жаром в волосы. Макушкой чувствую его дурацкую самодовольную улыбку, и хочется заехать локтем под рёбра. Вот в такой тесноте я отключаюсь моментально.
Утром нас будят шумные дети. Приоткрываю один глаз. Стоят три девицы, с любопытством смотрят на нас.
– Почему вы спите здесь? – спрашивает то ли Маша, то ли Даша. Я ещё не отличаю их.
– Охраняем ёлку, – бурчит сонно Рома и чешет нос об моё плечо.
Мне почему-то так смешно. Прячусь под плед и хихикаю. Судя по топоту, девочки уходят. Бессонов тоже прячется под плед.
– Ужасный диван, лучше бы в сарай пошли, – шепчет и целует в висок.
– Впервые я соглашусь с тобой, – усмехаюсь и кое-как разворачиваюсь к нему.
Мы замолкаем, Бессонов глаза прикрывает, явно намерен ещё немного поспать. Я же просто им любуюсь. Провожу пальцами по брови, разглаживаю морщинки на переносице. Рома улыбается и открывает глаза. Смотрит так порочно и жадно, но в то же время с нежностью. Аж внутренности спазмом сводит.
– Не хочу свадьбу зимой, – выдыхаю совершенно не то, что хотела.
– Поженимся летом, – соглашается так легко, спокойно и без иронии.
– К лету я буду с огромным пузом и готовиться к родам, – замечаю недовольно.
– Значит, весной.
– Будет холодно. Дожди, слякоть.
– Выберем страну с тёплым климатом и поженимся хоть через неделю.
– Ну нет, – капризно тяну. – А как же наши родственники, друзья и родные?
– Поженимся в мае. Будет достаточно тепло и до родов пара месяцев, – не унывает, гад.
– Плохая примета – в мае жениться. Будем всю жизнь маяться.
– Рыжая! – предупреждающе рычит и, опрокинув меня на спину, нависает. Скидывает плед с нас обоих и склоняется ещё ближе, почти касаясь губами моих губ. – Ты решила с раннего утра мне мозг трахнуть?
– Демоверсия нашего будущего, Бессонов. Сам подписался на это, – улыбаюсь, за шею обнимаю, корябая ноготками затылок.
Глава 32. Валерия
До самого обеда я испытываю терпение Бессонова. Постоянно с ним спорю и треплю нервы. Включаю на максимум режим капризной беременной невесты. Рома рычит, но терпеливо выполняет все мои желания.
А после обеда мы возвращаемся в Петербург. Оставив меня с кучей корзинок с цветами, Бессонов уезжает. Расслабленно выдохнув, плетусь на кухню. Строю планы на остаток дня. Принимаю душ, закидываю стирку, прибираюсь, тискаюсь с котами, расставляю по вазам цветы и обдумываю свою капитуляцию.
Рома, конечно, тот ещё манипулятор. Очень красиво всё обставил, и у меня просто не было шанса отказать. Сама себя убеждаю, что всё дело в обстановке и атмосфере. Я не хотела обижать и унижать мужчину при родных. И нам обязательно нужно поговорить. А мне вернуть кольцо. Пусть оно безумно красивое и я в него почти влюбилась. Как, собственно, и в Бессонова.
От безделья опять составляю список плюсов и минусов скоропостижного брака с боссом моего босса. Графа с минусами перевешивает плюсы. И я настраиваю себя на будущий серьёзный разговор.
Только вот Рома вновь удивляет меня…
Ближе к девяти вечера незваный гость поднимает меня из тёплой постельки. Я нехотя плетусь в прихожую и, не посмотрев в глазок, распахиваю дверь.
– Ты что тут делаешь? – бурчу удивлённо.
– Переезжаю, – хмыкает Бессонов и, подвинув меня, заходит.
На плече объёмная сумка, во второй руке чехлы с костюмами. Пока я обалдело осматриваю его багаж, он ещё и чемодан на колёсиках вкатывает. И дверью громко хлопает, отрезая все попытки выставить его за дверь.
– Мы разве обсуждали сожительство? – скрещиваю руки на груди и стараюсь раньше времени не раздражаться.
– Ты согласилась выйти за меня замуж. Демоверсию показала. Я прошёл проверку на серьёзность своих намерений. И никуда не денусь, Ланская. Как бы сильно ты ни испытывала меня, – заявляет мужчина, разуваясь и стягивая пальто.
У меня просто нет слов от Бессоновской наглости. Пока я глупо таращусь и подбираю выражения, он преспокойно вешает верхнюю одежду во встроенный шкаф, подхватывает вещи и идёт в комнату.
Бегу за ним и останавливаюсь у порога. Рома нашёл исписанный блокнот на комоде и сосредоточенно изучает его. Поднимает на меня голову и бровь выгибает.
– Ты забыла дописать… – вкрадчиво цедит, играя желваками.
Молчу. Губы поджимаю. Мужчина откладывает список плюсов и минусов, в два шага настигает меня и рывком припечатывает к себе. Аж дыхание сбивается. Упираюсь ладонью в грудь и голову выше задираю.
– Ты самая упрямая и несговорчивая женщина, которую я знаю. Ты своевольна, независимая, капризная. Ты свободолюбивая и вредная. Но в то же время ты самая добрая, чуткая и внимательная. Ты страстная, необузданная и безумно сексуальная. И я хочу просыпаться только с тобой. Целовать по утрам тебя сонную в твои пухлые губы. Ездить вместе на работу и зажиматься по углам. Возвращаться вместе домой и засыпать вместе. Хочешь ещё плюсов? – в волосы зарывается, сминает их до лёгкой боли и фиксирует голову. Склоняется ниже, почти задевает губами мои губы и тихо продолжает: – Я отец твоих детей. Я тот, в чьих руках ты воспламеняешься и горишь. Рядом со мной ты настоящая, Лера. Рядом со мной тебе хорошо. И, наконец, я люблю тебя.
Два удара сердца – и на меня обрушивается Бессоновская страсть. Он сминает мои губы, толкается языком глубоко. Напирает и целует неистово и страстно. Будто пытается запечатать во мне собственное признание.
Мне так не хватало его приставаний. Ни в субботу, ни в воскресенье мужчина даже не пытался зажать меня. А я ждала. Ждала, что в сарай потащит. Или в спальне зажмёт.
– Сдавайся, рыжая. Просто поверь в меня… В нас, – шепчет Рома, отрываясь от губ и оставляя цепочку обжигающих поцелуев на шее.
И я сдаюсь… Сдаюсь без боя. Дрожу всем телом и с тихим всхлипом обнимаю. Веду пальцами по контурам татуировки на шее. Расстёгиваю пуговицы на рубашке и с наслаждением корябаю смуглую кожу.
Он такой горячий. А эти мышцы. Стальные канаты.
Я скучала по нему. И я тоже люблю его.
Рома тянет мою пижаму наверх, не сопротивляюсь. Позволяю себя раздеть. Прижимает опять к себе и обхватывает губами вершинку груди.
– А-аа-ах! – дрожу и выгибаюсь от острого наслаждения. Давлю пальцами на плечи, стараюсь удержаться, потому что ноги подгибаются в прямом смысле.
Он ласкает чувствительную грудь. Языком очерчивает ареолу, прикусывает и дует. Топит в контрасте жара и холода.
У меня от него голова кружится. Я пьянею от чувственных ласк. Судорожно раздеваю, желая больше прикосновений кожа к коже. Желая ощутить под пальцами его жар.
Мужчина подхватывает под ягодицы и несёт к кровати. Укладывает меня и нависает. Мы дышим часто-часто. Долго смотрим друг другу в глаза.
– Мне нельзя, – шепчу, облизывая саднящие губы.
– Я помню и буду нежен, – отвечает Бессонов и сползает ниже.
Тянет пижамные штаны вместе с бельём. Полностью меня оголяет и целует в живот. Его язык оставляет влажную дорожку на коже. Царапает зубами, добавляя перчинки.
Бессонов закидывает мои ноги на плечи и касается губами влажных складочек. Языком проводит по чувствительному клитору и всасывает.
– Рома! – меня дугой выгибает и изнутри разрывает.
Мужчина не останавливается, ласкает умело. Подводит к самому краю точки невозврата.
Я теряю связь с реальностью. Есть только его руки, губы, юркий язык и порочное наслаждение, что течёт по венам, концентрируясь между ног.
Он уничтожает меня окончательно с каждым новым поцелуем. Стон в крик превращается и яркий оргазм охватывает всё тело. Я трясусь в его руках с его именем на губах.
– Как же я люблю слышать своё имя в твоём исполнении, рыжая, – шепчет Бессонов, наваливаясь. – Люблю смотреть, как ты кончаешь.
Он продолжает шептать пошлости и крепко обнимает. Утыкается носом в шею и дышит тяжело.
Глава 33. Роман
– Расскажи мне про тот случай с Калининым, – просит Лера, вырисовывая узоры пальцем по груди. Опять контуры татуировки гладит. Нравится ей моя нательная живопись.
– Разве ты не всё выяснила? – закидываю свободную руку за голову и приоткрываю глаза. Рыжая внимательно смотрит своими янтарными очами. Эмоции по лицу считать пытается.
– Только в общих чертах. И прости, что полезла в твоё прошлое.
Сейчас она совершенно другая: ласковая, нежная и ранимая. Сдалась моя рыжая бестия. Отпустила свои колючки и доверилась.
– Я не был за рулём в ту злополучную ночь. Со мной была подруга, дочь одного министра. Мы вышли из очередного клуба, и она упросила меня пустить её за руль спорткара. Я не был пьян, вообще старался не садиться за руль пьяным. Но зачем-то согласился и отдал ей ключи, – впервые я вспоминаю и кому-то рассказываю об аварии. Стискиваю сильнее Ланскую. Женщина сама вжимается всем тельцем, будто согреть пытается. – Самого столкновения не помню. Очнулся уже в больнице, после нескольких операций и комы.
Чешу шрам на шее. Застарелая рана как напоминание о моей ошибке. Лера замечает и прохладными пальцами касается поверх моей руки.
– Позже, когда пришёл отец, я узнал подробности случившегося. На отца надавили сверху. Заставили вычеркнуть из дела все упоминания о подруге и любым способом выиграть процесс. Иначе я не доеду даже до сизо, грохнут как ненужного свидетеля. Отец прогнулся, уступил. Перекроил всё дело. После пробуждения я звонил подруге, но она сделала вид, что мы вовсе не знакомы. И не со мной она в ту ночь была. Выставив меня обдолбанным фантазёром.
– Жесть какая, – выдыхает Ланская и, приподнявшись, нависает. Глажу по щеке, заправляю за ухо рыжий локон. – Но чем тебе угрожал Саркисов? Ведь дело давно закрыто и в архиве. Его не так легко достать, скажу я.
Усмехаюсь. Действительно, этот случай папа очень тщательно закрыл. Но одна любопытная варвара сумела-таки всё выяснить.
– До недавнего времени я думал, отец подставил Калинина. Подделал анализ крови. И Саркисов угрожал мне именно этим. Весь процесс я был в больнице, операции одна за другой, последующая кома. А после я улетел в Штаты на реабилитацию, да так там и остался. И, наверное, не вернулся бы, если бы не сердечный приступ отца. Я должен был выяснить всё ещё семь лет назад, сразу после выписки из больницы. Должен был всё тщательно изучить. Но вместо этого я спрятал голову в песок. Отец ведь разобрался. Отмазал меня, – хмыкаю невесело. Лера обнимает крепко, носом в шею утыкается. Опять дарит своё тепло. – Когда ты вмешалась и дело вновь всплыло, я поднял все записи. Подключил Аверина и его каналы. Всё перепроверил. Папа не подделывал ничего. Калинин был пьян и выехал на встречную полосу. Вина на мне тоже есть. Если бы за рулём был я, успел бы затормозить или свернуть, чтобы избежать столкновения.
– Не ты был за рулём, – качает головой женщина.
– Но я позволил выпившей девушке сесть за руль. И отвлекал её от дороги, – не соглашаюсь я.
– Поэтому сейчас ты водишь машину, ни на что не отвлекаясь, – улыбается Лера.
Киваю. Даже музыку не включаю, это какой-то триггер для меня. Ланская притягивает к себе и целует. Ласково языком проводит и чуть прикусывает губу.
– Спасибо, что рассказал.
– Не за что. Мы же за честность начали, – хитро щурюсь.
Рыжая глаза закатывает и опять устраивается удобнее.
– Ты с датой определилась? – меняю тему. Всё утро мне мозг взорвала с этой свадьбой. На любые предложения отказом отвечала. Капризами доставала, проверяла на прочность. Всё ждала взрыва.
– Сначала знакомство с родителями, Бессонов, – пряча зевок, заявляет женщина.
– Очередное испытание моих нервов, Ланская?
Лера сонно угукает. Похоже, засыпает. Я тоже отключаюсь довольно быстро.
Последняя рабочая неделя перед праздниками стремительно захватывает в свои сети. С раннего утра понедельника Лера окунается в свою стихию. Её Рахлин гоняет, совершенно не жалея. Он хочет успеть за эту неделю завершить все текущие дела. Впереди праздники, а после – переезд на этаж повыше.
Меня тоже дела засасывают. В течение дня мы практически не видимся. Вечерами ужинаем, и рыжая почти сразу засыпает. Всё же устаёт от нагрузки.
В пятницу, прямо перед корпоративом, впервые за год в офис приезжает отец.
– С нового года я возвращаюсь, – заявляет он без приветствия.
– На свою должность? – бровь выгибаю, стараясь подавить поднимающуюся злость на родителя.
– Нет. Кресло останется у тебя. Лера была права, я не должен был отворачиваться от тебя в трудный период. Ты отлично справляешься со всем. И я горжусь тобой.
Неверяще и подозрительно смотрю на отца. Впервые слышу от него таких слов. Челюсть сжимаю, давлю непрошенные эмоции.
– В твою работу лезть не буду, если сам помощи не попросишь. Буду консультировать, возможно, пару бесплатных дел возьму, – продолжает он.
– Хорошо, – соглашаюсь я после недолгого молчания.
– Хорошо, – повторяет папа и встаёт. – Увидимся вечером.
Я провожаю родителя до первого этажа и поднимаюсь к Лере. Рыжая сидит за своим столом, погребенная под грудой документов. Наваливаюсь на стойку. Смотрю на то, как сосредоточено заполняет реестр входящих писем.
– Я вас слушаю, – бурчит, не поднимая головы.
– Хочу тебя, Ланская.
Резко вскидывается, удивлённо смотрит. Такая серьёзная, строгая. Перехватываю за щёки, тяну на себя и целую в пухлые губы. Мычит, упирается ладонями в плечи.
– Бессонов, твою мать! У Рахлина половина юристов сидит! – шипит змеёй.
Оторвавшись от губ, поворачиваю голову и замечаю за стеклянной стеной в кабинете Натана десяток коллег с помощницами. Они, естественно, смотрят на нас.
– Плевать на них, Лер. Всё равно все всё узнают уже этим вечером.
– С чего бы? – откатившись на кресле подальше от моих рук, выгибает бровь и с вызовом смотрит. – Ты собрался объявить всем о нас?
– Делать мне нечего, – фыркаю я и огибаю стойку. – Просто буду приставать и зажимать свою невесту. Да и не забыла, мои родители будут? А они точно расскажут грандиозную новость старым коллегам и партнёрам. Так что хватит нам прятаться, Лера. Пойдём лучше в подсобку. Я страсть как хочу тебя трахнуть, рыжая.
– Развратник, – ворчит и, вскочив, уворачивается от меня.
– Ты не звонила Алевтине? – ловлю у стеллажей и прижимаю к себе.
– Звонила, – Ланская сопротивляется, старается меня оттолкнуть. – Она разрешила, но я всё же не уверена. И что вообще на тебя нашло? У меня работы выше крыши.
– Мне в очередной раз напомнили, какая ты невероятная женщина, – утыкаюсь носом в щеку. – Ты не только меня меняешь, но и всю мою семью.
– Я не понимаю, – бормочет и сама теснее жмётся.
– Папа приходил, и мы впервые поговорили без взаимных упрёков. Не знаю, что ты ему сказала, но спасибо.
– Давно нужно было просто поговорить, – улыбается открыто. Целует в губы, совершенно позабыв о коллегах и собственном начальстве. На плечи давит, гладит и мнёт рубашку.
– Люблю тебя, Ланская.
– Я тоже тебя люблю, Бессонов, – срывается тихое признание, аж сердце на краткий миг замирает.
Отстраняюсь, всматриваюсь в янтарные глаза. Лера по небритой щеке ладонью проводит и хитро улыбается. С рыком набрасываюсь на эти пухлые губы. Приподнимаю и в себя её вжимаю сильнее.
– Дотерпи всё же до подсобки. Не будем шокировать коллег, – хохочет моя рыжая бестия, обнимая за шею.
Эпилог. Валерия
– Я же просила надеть белую рубашку, Бессонов, – ворчу, придирчиво осматривая наряд жениха. – Зря, что ли, всё утро её наглаживала?
– Чёрная мне больше идёт, рыжая, – улыбается искушающе. Глаза закатываю и убираю выглаженную рубашку обратно в шкаф. Один разок сказала, что он меня в чёрном возбуждает, теперь постоянно носит чёрное.
– Галстук? – вытягиваю два на выбор.
– Нет, мы знакомиться с семьёй идём, оставь официоз для офисных встреч.
– Ладно, – со вздохом откладываю и этот атрибут гардероба. Я просто очень нервничаю и хочу, чтобы всё прошло идеально.
– Поехали, Лер, – торопит Рома. – Всё будет хорошо. Я понравлюсь им.
– Вот не факт, – фыркаю из вредности.
До родительского дома едем в молчании. На заднем сиденье лежат подарки и букет цветов. Последнее я купила для мамы, но дарить будет Бессонов.
– Мама Светлана Николаевна, папа Леонид Михайлович, – напоминаю имена родителей и жму на дверной звонок.
– Угу, Сестра Алиса, братья Виталий и Богдан. Я помню, – посмеивается жених. – Не нервничай, рыжая. Иначе потащу в ванную стресс снимать.
Луплю мерзавца по плечу и кулаком грожу. Знаю я, как он стресс снимает.
– Не дерись, Ланская! – выставив букет в качестве защиты, шипит Рома.
Дверь внезапно распахивается, и я отскакиваю от него. Улыбку натягиваю.
– Привет.
– Добрый вечер, – Бессонов обаятельно улыбается. – Алиса, кажется?
– Запомнил? Надо же! – фыркает сестра и отходит вглубь квартиры, пропуская нас.
– Здрас-сс-те, – тянет мама, удивлённо осматривая заходящего мужчину.
– Добрый вечер, Светлана. Это вам, – торжественно вручает букет Рома. Вижу, как сестра глаза закатывает. Она не одобряет мой выбор, считает, что Бессонов несерьезен.
– Спасибо, проходите, – улыбается мама, пряча нос в бутонах роз.
В гостиной нас встречает хмурый папа. Рома рассказывал, что приходил к ним, когда меня искал, и папа перед его носом дверью хлопнул.
– Мам, пап, это Рома.
Бессонов жмёт руку отца и протягивает его любимый коньяк. Я вручаю Алиске торт. Всё сделали по правилам. Никого не забыли?
– Тётя Лера! – ко мне бегут две племяшки. Хлопаю себя по лбу. Подарки детям забыли! Из-за Ромы! Он торопил меня!
– Идёмте к столу, – мама подталкивает нас, попутно вытягивая из серванта вазу.
Удивительно то, что Рома очень быстро находит общий язык со всем семейством. Полностью перетягивает на себя всё внимание. Нахваливает салаты и горячие блюда мамы. Пьёт с отцом и братьями и охотно поддерживает все тосты. Про племянниц не забывает и рассказывает о своих сестрёнках примерно их возраста. Обещает познакомить детишек. И приглашает всё моё семейство в Выборг. Встречать Новый год вместе с его семьёй.
– Ты лошадей-то не гони, – захмелевший папа останавливает порывы Бессонова.
– Пап, – вот сейчас напрягаюсь, вечер ведь почти прошёл и был на высшем уровне.
– Он твой начальник, Валерия, – укоризненно замечает он. – Я не одобряю интрижки на рабочем месте.
– У нас не интрижка, Леонид Михайлович, – тон у Ромы тоже меняется.
– Как не назови, я это не одобряю. Она только полгода назад развелась и беременна.
– Пап, выслушай нас, – опять встреваю я.
– Подожди, Лера, – тормозит Бессонов, сжимая мои пальцы. – Дети мои. И я люблю вашу дочь.
Всё семейство удивлённо таращится на нас.
– Ты же анонимного донора выбирала, – у Алисы так смешно лицо вытягивается.
– А выбрала меня. Оба ребенка мои, – твёрдо повторяет мужчина.
– Я его тоже люблю, пап, – перебиваю только открывшего рот родителя. – И Рома сделал мне предложение. В скором времени мы поженимся.
Демонстрирую кольцо его бабушки. И, охнув, попадаю в крепкие материнские объятья. Мама очень переживала за меня и считала, что я останусь совсем одна, без мужа, с двумя детьми.
Напряжение за столом стихает. Папа больше ничего не говорит, но всё ещё смотрит с подозрением. Зато женская часть семейства активно поздравляет нас. Даже Алиска оттаивает.
Ближе к десяти вечера я решаю закругляться. Устала. Папа с Ромой уходят покурить на балкон. Помогаю маме прибрать стол и мою посуду, пока Алиска по контейнерам горячие блюда и салаты раскладывает.
– Ты не хочешь нам всё рассказать? – спрашивает любопытная сестра, когда мы остаёмся одни.
– Я переспала с Ромой за пару дней до подсадки эмбрионов, и моя гормонотерапия сработала не так, как надо, – выдаю краткую версию.
– А я говорила, что дело в Грише, – хмыкает Алиса.
– Или дело в Бессонове, – усмехаюсь, выключая воду.
– Я за тебя очень рада. Всё же живой отец лучше, чем безымянный донор.
Молчу. Один малыш всё же от безымянного донора. И это не даёт мне до конца покоя. Это сейчас Рома говорит, что будет относиться к ним одинаково. А что будет, когда они родятся совершенно разные, ни на кого не похожие?
– Ты всё? – к нам заглядывает уже одетый жених. Кивнув, вытираю руки об полотенце и, обнявшись с сестрой, выхожу из кухни.
Мужчина помогает надеть полушубок, тепло прощается с родственниками. Напоминает о приглашении на Новый год. И мы идем вниз.
– Я трезвого водителя уже вызвал, – Рома в телефоне копается.
– Я твой трезвый водитель, ключи давай, – протягиваю ладонь.
Бессонов колеблется недолго. Чувствую его напряжение и сомнение. Всё же прошлое довлеет над ним. Не тороплю. И, если откажется, не обижусь. Но мужчина отменяет заказ и со вздохом передаёт ключи от своего внедорожника.
До моего дома мы добираемся без приключений. Паркуюсь возле подъезда, глушу мотор и вскрикиваю. Рома рывком меня на себя тянет и жадно целует.
– Господи, Бессонов! – хнычу, пытаясь увернуться от загребущих рук.
– Тише, помолчи, Ланская.
Мужчина перетаскивает меня на себя, заставляет оседлать его и в волосы зарывается. Покрывает лицо поцелуями, полушубок срывает с плеч. Действует очень напористо и грубовато.
– Заниматься сексом в машине – это клише, – шепчу, сама расстёгивая пуговицы на рубашке. Ёрзаю по выпирающему бугру, шипение вырывая. Кажется, Бессонов всегда возбуждён.
– Ты так же говорила про лифт, – улыбается с иронией Рома, напоминая ночь корпоратива. Гад.
Как только мы получили разрешение от моего врача, все ограничители слетели. Пока все наши коллеги напивались на корпоративе, мы веселились в своём развратном стиле. Подсобка, лифт, его кабинет. Осквернили даже моё старое рабочее место. И заодно выбрали Рахлину новый кабинет с просторной приёмной для меня.
С наслаждением веду ладонями по каменным плечам и выгибаюсь, подставляя шею под горячие поцелуи. Рома платье моё задирает и, наткнувшись на край чулков, одобрительно мычит.
– Кто-то подготовился, – мурлычет и корябает чувствительную кожу бёдер.
– Вот неправда! – бурчу и беззвучно хватаю ртом воздух, чувствуя его пальцы на центре удовольствия.
Бессонов быстро и уверенно действует. Приспускает свои брюки и одним толчком заполняет меня. Цепляюсь за плечи. Голову назад откидываю, привыкаю к нему. С ним каждый раз как в первый.
Рома гладит по спине, целует в шею, кожу прикусывает и не торопит. Полностью уступает мне, лишь держит.
Я раскачиваюсь на нём. Ловлю нужный мне ритм. Наслаждаюсь неспешными движениями. Под закрытыми веками вспышки удовольствия проносятся. Стон один за другим срывается с губ.
– Не могу больше, – признаюсь, обнимая и утыкаясь носом в плечо.
Рома придерживает за бёдра и срывается. Снизу толкается на каком-то бешеном ритме. По всему салону разносятся пошлые шлепки и мои вскрики. Сильнее стискиваю могучую шею, боясь банально слететь с него. Воздух спёртый глотаю и задыхаюсь.
– Рома! – выкрикиваю его имя, и оргазм пронзает всё моё тело.
– Вот так, рыжая. Отпусти себя, безуминка, – подбадривает, вколачиваясь необузданно и дико.
Жадно целует, остатки кислорода отбирая и стоны выпивая. Меня на части разрывает, а он продолжает двигаться. Продлевает удовольствие и содрогается сам, приходя к своему финишу.
Мы замираем, измученные и опустошённые. Переплетённые друг с другом. Я всё еще дрожу и дыхание восстанавливаю. Рома крепко обнимает, гладит по спине. Целует нежно. Лаской убаюкивает.
– Я согласна на май, – шепчу, нехотя отрываясь от его груди, и чувствую, как во мне восстаёт одна ненасытная плоть.
– Будем всю жизнь маяться? – улыбается. Мужчина не верит в приметы, как, собственно, и я. Ляпнула просто, чтобы его позлить, а он запомнил.
– Придётся. Главное – всю жизнь, Бессонов, – подмечаю я.
– Согласен, Ланская, – отвечает Рома и закрывает рот поцелуем.
