Текст книги "Тайный ребёнок от Босса (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Лили Лэнг, Ани Марика
Тайный ребёнок от Босса
Глава 1. Валерия
– Ты до сих пор выбираешь? – в комнату заходит моя старшая сестра и сразу же недовольно кривит губы. – Лер, я всё же считаю это дикостью.
– Что именно, Алиса? Изъясняйся чётче, – сухо отвечаю, читая двадцатую по счёту анкету.
– Весь твой план! Кто выбирает по вот этим писулькам отца своему ребенку? Ты ведь даже не знаешь: правда ли то, что тут написано. Вот этот, например, – женщина поправляет круглые очки на носу и, морща нос, читает: – Кандидат физико-математических наук. Ага, я прям поверила, что некий профессор пошёл в лабораторию, чтобы сдать свою биологическую жидкость. Алкаш какой-нибудь подзаборный, которому на бутылку не хватило.
– Во-первых, в клинике жесткий отбор доноров. Отсутствие вредных привычек и наследственных болезней – главный пункт. Во-вторых, за одну порцию биоматериала им платят от пяти до десяти тысяч рублей. Учитывая, как часто мужчины могут делиться своим материалом, вполне возможно, этот кандидат живёт припеваючи. Пишет свою диссертацию для того, чтобы стать доктором физико-математических наук. И зарабатывает, так сказать, от руки, – менторским тоном чеканю я и забираю распечатанный документ из рук сестры. – Мне через час на работу ехать и нужно уже определиться, иначе пропущу благоприятные дни и придётся ещё месяц сидеть на гормонах и ждать новый цикл.
– Не нужно было разводиться с Гришей, избежала бы вот этой всей волокиты, – себе под нос ворчит Алиса. – И не тратила бы бешеные деньги на химию свою.
– Ясно, – вздыхаю, потирая переносицу. – Уходи, Алиса, и больше не приходи. Мне как никогда нужна ваша поддержка. А всё, что я получаю, – это осуждение, обесценивание и упрёки.
Сестра губы поджимает. Встаю, чтобы проводить. Так ведь ещё долго не выпровожу. Как только за ней закрывается дверь, прижимаюсь спиной к стене и сползаю на пол. Очень плакать хочется. Успокаиваю себя, что это всё из-за гормонов, что колю себе в живот каждый день без выходных и праздников. Из-за них перепады настроения и прочие «женские радости» в виде прыщей, импульсивных желаний и изменений в теле.
На кухне телефон трезвонит, поэтому минутку слабости оставляем на вечер и, бодренько вскочив, идём отвечать на звонок. Просто так начальство в восемь утра не звонит. Явно у нас очередной дедлайн намечается.
– Доброе утро, шеф, – зажимаю трубку между ухом и плечом и сгребаю все разбросанные анкеты. Если бы не приход сестры, возможно, я бы определилась. А теперь опять сомневаюсь. Хорошо ещё, что список до трёх кандидатов сократился. По дороге точно выберу.
– Леркин, там у Галины Павловны какое-то семейное ЧП. Генерал остался без рук, – сонно-хриплый голос раздаётся из динамика. Явно мужчину кто-то выше разбудил. – Езжай срочно в офис, подменишь её, пока отдел кадров не пришлёт замену.
– Почему я? – хнычу, запихивая бумаги в файловый конверт, и, скинув мягкие домашние тапочки, несусь в коридор.
– Не ной! Беги, Валерия, только под ноги смотри. Ещё один твой больничный я не переживу! – рявкает грозно мужчина и отключается.
Кидаю взгляд на часы, накидываю кожаную куртку, повязываю шарф. Брызгаюсь любимыми духами. И выскакиваю на улицу.
Когда куда-то спешишь, вселенная, издеваясь над тобой, подкидывает разного рода неприятности. Иногда это всего лишь красный светофор на каждом перекрёстке. Или перекрытая чужим ДТП дорога. В моём же случае меня подводит китайский автопром, который создал мою «Cherry Tiggo».
На полпути эта посудина издаёт странный чих, дымит и начинает сбрасывать скорость. Быстро сориентировавшись, паркуюсь у ближайшей обочины и, матерясь сквозь зубы, проверяю все горящие на приборной панельке значки.
В окно требовательно стучат, отвлекая. Раздражённо опускаю стекло.
– Сломались? – участливо спрашивает мужчина в форме. А по дымящемуся капоту не видно?
– Здравствуйте, да, – стараюсь не огрызаться и даже улыбаюсь. Из сумочки слышу трель знакомого рингтона. Шеф опять звонит. Бросаю взгляд на часы. Тут либо подвести начальство, либо отменить поездку в клинику. Но времени у меня в обрез.
Хватаю сумку, глушу полностью мотор и спешно выскакиваю из машины.
– Послушайте, инспектор, у меня вопрос жизни и смерти. На кону мой ребенок и работа, – тараторю, протягивая ключи от машины. – Вы могли бы приглядеть или вызвать эвакуатор. А я вас обязательно отблагодарю.
– Остановитесь, гражданочка! – сердится и перебивает мужчина в форме.
Подзывает сидящего в машине коллегу. Чёрт, похоже, будут оформлять штраф. Телефон вновь трезвонит.
– Серёга, отвези женщину, куда ей нужно, – огорошивает дпсник, я даже забываю об орущем гаджете и изумлённо смотрю на мужчину. – Держите визитку. Позвоните, я скажу, куда увезли вашу машину. Внесете оплату и заберете.
– Спасибо, – заторможенно прижимаю к груди небольшой белый прямоугольник. И, не сдержав дурацких гормональных слёз, шмыгаю носом.
– Ну-ну, не плачьте. Поправится ваш ребенок. Кто у вас? Мальчик или девочка? – улыбается белозубо.
– Мальчик…. – выпаливаю, потому что мальчика хочу больше всего.
– Пацаны сильными бывают, – подмигивает он.
Киваю и удаляюсь вместе со вторым хмурым дпсником. Сергей не особо рад оказать мне помощь, но, судя по всему, тот постарше будет по должности. Поэтому, спросив, куда меня отвезти, заводит машину.
– Да не нервничай, еду я! – раздражённо отвечаю, уже не глядя на номер, когда телефон орёт в третий раз.
– Через пять минут не явишься – уволю, Ланская! – холодно и коротко цедит совершенно точно не мой босс. А точнее, босс моего босс.
Он отключается, а я ещё секунд десять прижимаю трубку к уху. Громко сглатываю и кошусь на нечаянного водителя. Тот тоже бросает на меня взгляд. И, кажется, видит в моих глазах отчаяние вперемешку со слезами.
– Что-то с сыном? – хмурит брови дпсник.
– У нас пять минут, иначе всё… – выдыхаю с самым прискорбным голосом и всхлипываю. Чёртовы гормоны, я вообще не плачу так уж часто. Точнее, вообще не плачу!
Мужчина чертыхается себе под нос, включает мигалки и, лавируя между машинами, давит на газ.
К большому зеркальному зданию бизнес-центра мы подъезжаем за целых три минуты. Я улыбаюсь хмурому Сергею. Благодарю его совершенно искренне. Целую в щёку и несусь на каблучищах со скоростью света.
– Быстрее открывайте свой турникет! – рявкаю на ленивцев-охранников. Машу рукой в сторону лифтов: – Придержите двери!
Залетаю на всей скорости в кабину и морщу нос. Вот совсем мне не хотелось ехать с этим противным Саркисовым. Этот товарищ является другом биг босса и клиентом босса помладше. То бишь моего шефа. И за последние два месяца я в свой адрес выслушала столько сальных предложений, что аж тошно становится.
– Какая приятная встреча, Валерия, – растягивает губы мужчина и, шагнув ближе, запирает своим тучным телом.
– Очень приятная, Руслан Тигранович. Вы рано сегодня. Шефа ещё нет на месте, – давлю улыбку и стараюсь подавить очередное гормональное изменение. На место плаксивости приходит брезгливость и тошнота бьёт в нос.
– У меня встреча с Ромой, – отмахивается он.
Мысленно чертыхаюсь и матерю Галю с её семейными проблемами.
Лифт плавно останавливается на самом последнем этаже. Двери распахиваются, Саркисов не планирует отступать, продолжая прижимать меня к стене.
Я совершенно точно буду уволена. Потому что прямо перед нами стоит он… Нет, не так. ОН! Генеральный Директор. Грозный большой босс. А для кого-то просто Рома. И надо же, его тяжёлый, пронизывающий взгляд моментально устремляется именно на меня.
– Выпусти моего помощника, Руслан. Она мне сегодня еще нужна, – от тона веет льдом, а меня в жар бросает. О нет, опять перепады. Только не сейчас!
Глава 2. Валерия
Я плохо знакома с нашим генеральным директором. Как-то не доводилось сталкиваться напрямую. Вот его отца, Геннадия Викторовича Бессонова, хорошо знаю.
Мужчина старой закалки, строгий, но справедливый руководитель. Верный и любящий супруг. Откуда я это знаю? Шефа около двух лет назад приглашали на рубиновую свадьбу Бессоновых, и мне пришлось подарок выбирать. Так вот, он, кроме всего прочего, многодетный отец.
О сыне бывшего руководителя я слышала вскользь и из сплетен коллег. До того как забрать бразды правления у отца, Роман Геннадьевич редко появлялся в компании и славился разве что своими многочисленными похождениями.
Мой начальник сначала скептически отнёсся к смене руководства. Всё ставки делал, через сколько новый генеральный развалит фирму. Но со временем мнение своё изменил и сейчас даже прислушивается к нему. А я привыкла доверять своему боссу. Он, конечно, тот ещё хитрый змей, но в людях разбирается.
Кофемашина издаёт характерный звук, вырывая меня из собственных мыслей. Встрепенувшись, отвлекаюсь на неё. Раскладываю на поднос чашки, сахарницу, ложечки, салфетки и в отдельное блюдце – небольшие печенки. И, подхватив тару, иду в кабинет.
– Не лечи меня, Рома! – слышу гневное восклицание Саркисова, как только толкаю бедром стеклянную дверь. Оба мужчины вскидывают головы, но не замолкают. – Твой лучший адвокат жить меня учит, вместо того чтобы закрыть чёртов развод. Два месяца прошло, моё терпение на исходе. Либо ты берешь всё в свои руки, либо дело Калининой очень быстро всплывёт наружу.
Уверенно раскладываю перед мужчинами чашки, виском чувствую тяжёлый взгляд генерального. Ему явно не нравится, что я стала невольной свидетельницей их разговора. Но я вида не подаю. И вообще считаю себя профессионалом, то есть держу язык за зубами. Хотя сейчас на подкорке зудит знакомая фамилия. Где-то уже слышала её.
– Мой адвокат закрыл бы твоё дело, – цедит Роман Геннадьевич, – Если бы ты прислушивался к его советам и не вставлял палки в колёса своими выходками. Натан тебя уже три раза отмазывает от следствия.
– И за это хорошие бабки рубит, – краем глаз замечаю, как чужая ладонь тянется к моей филейной части. Подхватываю опустевший поднос и выпрямляюсь, лишая этого мудака возможности облапать. Я вообще за последний месяц с Саркисовым улучшила все свои рефлексы.
– Мне перенести встречу с главой УФСИН? – сухо обращаюсь к генеральному. Никакой встречи, естественно, нет. Мне просто нужно спасти начальство от нудного клиента.
– Нет. Федеральные исполнители не любят, когда встречи с ними переносят. Можешь идти, Валерия, – быстро сориентировавшись, отвечает шеф. – Я тебя услышал, Руслан. Твоё дело у меня в приоритете. Дай Натану сделать своё дело и не влипай в неприятности хотя бы этот месяц.
Дежурно улыбнувшись, разворачиваюсь и иду на своё временное рабочее место.
– Решите вопрос до Нового года, Рома, – почти шепчет Саркисов, но я всё ещё слышу его и неосознанно замедляюсь. – Ты ведь не хочешь, чтобы твой старик потерял не только репутацию, но и всё, что построил тяжелым трудом. Я слышал, у него в последнее время с сердцем проблемы.
Не сдержав эмоции, ошеломлённо разворачиваюсь. Сразу же попадаю в плен яростно-испепеляющих глаз генерального. Шеф не просто зол. Он в бешенстве. Ещё немного и из ушей пар пойдёт. Как бы свой гнев на мне не сорвал. Сделав морду кирпичом, быстро юркаю за дверь и прячусь за стойкой.
Саркисов долго не задерживается. Буквально через пять минут выходит из кабинета и быстро удаляется. Слава яйцам, без ссыльных шуточек и сомнительных предложений. Похоже, надавить на Бессонова не особо получилось.
– Лера, зайди! – отрывисто приказывает из коммуникатора шеф.
Сделав дыхательное упражнение, сжимаю кулаки и иду на эшафот. Замираю в нескольких шагах от массивного дубового стола.
– Ты подписывала договор о неразглашении при трудоустройстве?
– Нет. Это новшество ввели совсем недавно и старых сотрудников, работавших ещё при вашем… при Геннадие Викторовиче, не коснулось.
– Сегодня подпишешь этот договор. Всё, что ты услышишь и узнаешь, должно остаться здесь же.
– Конечно, Роман Геннадьевич. Могли не озвучивать, я прекрасно знаю свои обязанности, – последние слова звучат с некой обидой. Это всё чертовы гормоны опять просыпаются. Шеф тоже замечает изменение в голосе, бровь надменно вскидывает и улыбается лишь уголками губ, хотя взгляд остаётся жёсткий.
– С УФСИНом ты хорошо придумала. Не зря Галина Павловна именно тебя посоветовала. Останешься со мной, пока она не вернётся, – ставит перед фактом большой босс.
Мысленно сама себя ругаю за проявленную инициативу. Я помощник одного конкретного адвоката, мы вместе уже семь лет. Даже с мужем меньше в браке была. У нас крепкий тандем: я его бешу, он меня раздражает. А тут совершенно новый человек. Неизвестно вообще, сработаемся ли мы?
– А как же Натан... Артурович? – решаю всё же уточнить.
– Ему отдел кадров замену пришлёт. Не в первой, – отмахивается мужчина. – Иди, Валерия, работай. И не волнуйся, до обеда подготовят рапорт о переводе, доплатой не обижу.
Скрипнув зубами, иду.
Примерно через час приходит девчонка из отдела кадров. Заглядывает к шефу и, вернувшись, протягивает мне два документа. Один из них – рапорт о переводе. Присвистываю, увидев процент доплаты. И ведь слово своё Роман-то Геннадьевич сдерживает. Не обижает. За стопроцентную доплату я готова на время предать собственного шефа. Быстро расписываюсь в графе «ознакомлен и согласен». И изучаю второй документ. А точнее договор о неразглашении. Не доверяет большой босс, ну и ладно. Мне не сложно.
– С повышением, – хмыкает Юлька, забирая бумаги. И, многозначительно поиграв бровями, убегает.
Я уже привыкла, что меня считают любовницей шефа. И даже после его женитьбы эти слухи никуда не исчезли. А теперь, похоже, меня всей женской компанией повысят до любовницы босса моего босса. Надеюсь, услышав такую сплетню, Роман отреагирует примерно как Натан. То есть проигнорирует или посмеётся вместе со мной. Хотя вот в последнем сильно сомневаюсь.
Шеф, к слову, долго в офисе не задерживается. Уезжает по своим важным делам, а меня впереди ждёт рутина. Удивительно то, что звонков очень мало. Обычно у Натана телефон разрывается и не затыкается. Бывает, я в уборную отбежать не могу. А тут тишь да гладь.
Зачем-то вспоминаю про услышанную фамилию и начинаю шерстить базу данных нашей компании. Ведь не зря меня зацепила эта фамилия.
Дело Калининой нахожу довольно быстро. Последний процесс Геннадия Викторовича, после которого он до самой пенсии не вёл ни одного дела. Ничего запутанного, всё до банальности просто и трагично. Ночное ДТП, в котором погибла почти вся семья. Выжила только пятнадцатилетняя девочка. Наша фирма защищала второго водителя. Геннадий Викторович предложил оставшейся сиротке и её тёте, которая взяла опеку над подростком, компенсацию. Семья отказалась от денег и, как итог, проиграла суд. Виновным признали отца Калининой, что находился в тот вечер за рулём.
Я долго изучаю это дело. Просматриваю все прикреплённые файлы, но не нахожу хоть каких-то изъянов. Да, девочку очень жалко, но со стороны адвокатов и прокуроров были проведены тщательные проверки и всё задокументировано. Семья праздновала годовщину, отец Калинин выпил немного, не справился с управлением или отвлекся на обледенелой дороге. Трагедия, унесшая жизнь двух человек и оставившая сиротой девочку. Но…
Саркисов не стал бы просто так угрожать Роме именно этим делом. Тут что-то нечисто.
Удаляю все файлы с компьютера и корзины. И решаю добыть эти документы из архива. Бумажным версиям доверяю больше. Ведь те, кто вносил в базу информацию, могли пропустить какую-то незначительную деталь. И как хорошо, что к архиву у меня есть доступ.
Я так увлекаюсь поисками, что забываю об обеде. Но самое ужасное – не нахожу нужную папку. В архиве строгая каталогизация, все дела хранятся по номерам в хронологическом порядке. И доступ сюда имеет очень узкий круг сотрудников. Собственно, попасть в эту заветную комнату можно только по пропуску, который фиксируется в базе.
Задумавшись, выхожу из заветной комнаты. И не замечаю начальство, пока оно меня за локоть не останавливает.
– Ты что натворила? – шипит Натан Артурович, встряхивая меня.
– А? Что? – непонимающе хлопаю ресницами.
– Какого хрена согласилась заменить Галю! Я тебя на один денёк одолжил!
– А ты жену возьми пока, она ведь всё ещё числится в компании, – хмыкаю, забавляясь негодованием шефа.
– У неё на носу сессия. Вот как ты не вовремя подставляешь меня. Всё, забудь о коляске. Максимум, что получишь, – торт из подгузников.
– С тем размером доплаты, что платит ваш босс, Натан Артурович, я эту коляску сама себе куплю, – фыркаю со смехом.
Всё-таки, несмотря на сегодняшнюю внештатную замену, свою работу я люблю. У меня замечательное начальство. Рычит, правда, частенько, гнев срывает на мне временами. Но и поощряет премией, после каждого выигранного дела отстёгивает процент, на праздники дарит хорошие подарки, не забывает. И самое главное, шеф – единственный, кто поддержал во время развода с Гришей и идею завести ребенка тоже. В шутку даже предложил поделиться биоматериалом.
– Уйди с глаз долой, – раздражается он, вызывая лифт.
Правда, узрев одну не очень приятную особу, выходящую из приехавшего лифта, кривит губы.
– Добрый день, Нат, а я как раз к тебе, – слащаво улыбается будущая коллега, меня она окидывает лишь высокомерным взглядом. Не достойна я, простая работница офиса, её внимания.
– Мне отменить встречу с УФСИН? – с самым честным видом уточняю.
– Нет. Федеральные исполнители не любят, когда их динамят, – Натан буквально повторяет слово в слово генерального. – Сегодня вообще времени нет, Лана. И в следующий раз запишись на приём, как все нормальные люди.
Оставив брюнетку в коридоре, мы с начальством заходим в кабину и едем вниз.
– Ладно, ты прощена, – оттаивает босс.
– Что, даже коляску за сто шестьдесят три тысячи купишь?
– Ты мне неделю назад за восемьдесят семь показывала, – возмущается мужчина, выскакивая из лифта.
– Она два в одном, а мне нужна три в одном! С автолюлькой! – выкрикиваю в спину убегающего шефа и натыкаюсь на удивлённые взгляды сотрудников, возвращающихся с обеда.
Ну всё, очередной порции сплетен не избежать…
Глава 3. Валерия
Остаток дня проходит спокойно. Со мной связывается репродуктолог и долго ворчит, что пропустила сегодняшнюю встречу. Понимаю свой косяк и даже заранее расстраиваюсь, потому что ещё один месяц придётся сидеть на гормонотерапии. Но нет, врач успокаивает. Спрашивает, определилась ли я с донором. Перебрав три последних варианта, озвучиваю номер самого, на мой взгляд, подходящего.
– Замечательно, Валерия. Мы сегодня же начнём культивирование эмбрионов, – радуется женщина. – Я вышлю вам новый график приёма препаратов. Пожалуйста, следуйте графику и не пропускайте часы приёма. Через пять дней к восьми утра ждём вас на подсадку.
Поблагодарив, отключаюсь и с блаженной улыбкой откидываюсь на спинку кресла. Нет, я знала, что через пять дней тот самый день икс. Но почему-то сейчас, услышав вновь, меня бросило в жар, а потом в холод. Скорее всего, это опять побочный эффект от гормонотерапии, но очень страшно стало в моменте. Будто мне обрубили дорогу назад. Всё.
Вот этот донор с длинным двенадцатизначным номером вместо имени – отец моего будущего ребенка. И очень жаль, что кроме сухих фактов я ничего о нём не знаю. Хоть бы фотографию прикрепили, чтобы примерно знать, на кого будет похож будущий малыш. А вдруг в жизни я бы никогда не выбрала его. Вдруг он страшный, прыщавый, с кривыми зубами. Да, возможно, наследственных болезней у него нет, но физические данные ведь тоже никто не отменял.
Репродуктолог высылает график и список лекарств. Пока начальства нет, быстро спускаюсь, благо аптек в центре Петербурга пруд пруди. Скупаю все необходимые препараты и возвращаюсь к себе никем не замеченной.
Опять долго кручу в руках донорские карточки. Сама себя успокаиваю, что мои гены победят и сын или дочь будут похожи на меня. Хотя, если бы была такая возможность выбрать по внешности, я бы, возможно… возможно, родила бы от шефа… От шефа моего шефа. Романа, который Геннадьевич. Глупость какая.
– Ланская! – раздражённо рявкает большой начальник, вырывая из собственных мыслей. Вздрогнув, вскидываю голову. Твою мать, как давно он здесь стоит и сколько раз уже зовёт? Я ведь не озвучивала свои мысли вслух, правда?
– Шеф? – сохраняю невозмутимость и откладываю в сторону анкеты.
– Вызови ко мне Тодоренко, Гурьеву и Акопяна. Подготовь документы на ходатайство по этому делу. И кофе завари, – отрывисто чеканит мужчина, кидая на стойку стопку бумаги, и исчезает в кабинете.
Время на часах пять вечера. Судя по всему, я совершенно точно задержусь. И нет, меня не пугают задержки на работе, к этому я привыкла, и за внеурочные часы нам доплачивают. Вопрос скорее: где мне сделать укол? Ну, точно не в уборной ведь, правильно?
Как я и думала, на работе я застреваю почти до полвосьмого вечера. Между основными задачами большой босс подкидывает мелкие поручения. Он тоже задерживается и почти погребен в документах и пустых чашках из-под кофе. Поэтому не жалуемся, работаем.
– Езжай домой, Валерия. Завтра к восьми и без опозданий, – внезапно заявляет Роман Геннадьевич, когда я в очередной раз заношу ему кофе и прибираю сервиз, а то для нового напитка чашек не осталось.
– Хорошо. До завтра, шеф, – киваю флегматично и выхожу.
Один из уколов по графику нужно делать ровно в восемь утра и восемь вечера. Прикинув, что даже на такси я к восьми до дома не доеду, решаю всё же принять лекарство на работе. Все сотрудники на этаже ушли по домам. А большой босс вряд ли полезет в секретарскую подсобку.
Перед тем как колоть препарат, его нужно разогреть в горячей воде. В микроволновке грею немного воды в чашке, опускаю ампулу и пока вынимаю шприцы и спирт. Быстро набираю жирную консистенцию и около полуминуты кружусь вокруг зеркала.
Юбка-карандаш очень узкая, задрать её до самой талии с трудом получается. Лучше бы не ленилась, а полностью сняла. Повозившись ещё с дурацкими колготками и пустив две стрелки по ним, я кое-как всё же оголяю пятую точку.
К тому времени препарат в шприце остывает. Приходится сунуть его обратно в чашку с кипятком и стоять с голым задом.
Через две минуты вытаскиваю нагретый укол. И именно в этот момент дверь со скрипом распахивается. Вскрикнув, разворачиваюсь лицом ко входу, прячу зачем-то руки со шприцем за спину и шокированная таращусь на шефа…
Бессонов невозмутимо осматривает меня с задранной юбкой и со спущенными колготками. Выгибает бровь и переводит взгляд на тумбу. А на ней разбросаны вата, пустая ампула, обёртка от шприца и бутылёк со спиртом.
– Вряд ли это наркотики, да, Валерия? – в его голосе я впервые улавливаю нотки веселья. Чёртов гад! Его забавляет вся эта ситуация, а я двинуться не могу, чтобы не свалиться и не показать ничего лишнего. Хотя куда уж больше?
– Я прохожу терапию гормонами, и их нужно колоть строго по часам, – выпаливаю. – Я бы сделала это в машине, но, как назло, сегодня без неё.
– Давай сюда и поворачивайся, – хмыкает мужчина и, шагнув, протягивает раскрытую ладонь.
– Что дать? – туплю, хотя вот никогда этим не страдала.
– Препарат давай, не бойся. Больно не будет.
– Я сама могу, – мотаю головой и отступаю.
Тесная подсобка с приходом большого начальника ещё сильнее сужается. Он будто всё пространство занимает. Ещё зачем-то рукава чёрной рубашки закатывает, показывая свои гигантские ручищи.
– Сама ты в нерв попадёшь и будешь потом ногу подволакивать.
Шеф щедро льёт на ладони спирт из бутылька, вытирает их бумажным полотенцем и выжидательно сверкает зелеными очами.
– Роман Геннадьевич.
– Не спорь, Ланская! У меня совершенно нет времени! – раздражается мужчина.
Вымученно вздохнув, вручаю товарищу шприц с вновь остывшим препаратом. Дёргаю плотную материю, закрывая оголённые ягодицы, и разворачиваюсь к нему спиной.
Вздрагиваю от касаний шершавых пальцев. Мужчина поднимает подол юбки на одной полупопии. Быстро протирает спиртом и с хлопком вонзает иглу. Я зачем-то вскрикиваю. Больше от неожиданности.
Никто и никогда не хлопал меня по попе во время укола. Что за метод такой? Или он так решил отвесить шлепок? Возмущаться нет возможности, жмурюсь и терплю, потому что укол болючий, гормон успел остыть и туго идёт.
Вынув иглу, мужчина прикладывает ватку и трясёт.
– Спасибо, Роман Геннадьевич, дальше я сама, – наши пальцы сталкиваются на моей ягодице. Ненадолго, но почему-то этот момент отзывается неким жаром в теле. Эка укол-то действовать начал.
Шеф задумчиво кивает и выходит из помещения. Вот тебе и первый день в новой должности. Даже Натан за семь лет нашей работы не видел моих оголённых частей тела. Всё! В следующий раз уколы делаем только в женском туалете!
Собрав все пожитки, поправив одежду и совершив небольшой ритуал по успокоению нервов, выхожу, наконец, из подсобки. Бессонов почему-то стоит возле стойки ресепшена.
– Ты готова?
– Эм, да, – киваю, не совсем понимая, к чему именно.
– Поехали, подброшу, – очередной отрывистый приказ и констатация факта.
– Это лишнее, Роман Геннадьевич.
– Ты без машины? – останавливается так резко, что я чуть не врезаюсь в него. Киваю. – На терапии своей и на каблах в минус десять?
Его взгляд смещается на мои стройные ноги, закованные в замшевые ботильоны на шпильке. Я не виновата, что у меня машина сломалась. Но да, обувь неподходящая для ноября и снега… и Питера.
– Если завтра и ты сляжешь с больничным или с очередным переломом, я останусь без помощника. Поэтому молча топаешь к машине и больше со мной не споришь. Поняла?
– Предельно, Роман Геннадьевич, – чеканю с тихой злостью.
