Текст книги "Тайный ребёнок от Босса (СИ)"

Автор книги: Лили Лэнг

Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4. Роман

Я всю свою осознанную жизнь был тем самым представителем золотой молодёжи Петербурга. Мудаком, что тратил деньги отца. По клубам таскался, пьяным машины разбивал, девок менял. Наверное, так бы и продолжалось дальше. Если бы не один эпизод, унёсший чужие жизни.

С того несчастного случая прошло больше семи лет. Февраль. Ночь. Подруга, такая же отбитая на всю голову, решившая объехать не только мой член, но и порш. Мы оба сильно веселые и пустая трасса.

До сих пор не могу вспомнить, в какой момент та серая тойота выскочила перед нами. Но всё случилось слишком быстро. Визг колёс, дым от жжённой об асфальт резины и удар. И хоть за рулём был не я. Чувство вины по сей день снедает меня. Отец подруги не последний человек, быстро смекнул и, пока я в себя приходил на больничной койке, потянул за рычажки, сделав всё, чтобы имя его дочери нигде не фигурировало.

С того дня наши отношения с отцом резко сошли на нет. Да и в семье я стал большим разочарованием. К тому моменту я уже закончил юридический университет, но не торопился начинать практику. Прожигал жизнь в своё удовольствие. А когда прижало, сорвался и улетел из Петербурга. Подальше от семьи, от компании так называемых друзей, что тянут вниз, от чувства вины.

Пять лет работал в одной из юридических фирм в штатах. Начинал с самых низов, ассистентом был. Практически на побегушках у секретарей. Постепенно поднимался по карьерной лестнице и даже получил несколько бесплатных дел, которые вполне успешно выиграл.

Но инфаркт отца заставил вернуться на родину. Благо врачи смогли вытащить его с того света. И хоть он до сих пор смотрит на меня как на самое большое разочарование, скрепя сердце согласился с мамой и передал своё кресло.

За этот год между нами проклюнулось хоть какое-то подобие родственных уз. Но всё выходит из-под контроля, и я даже не понимаю, в какой момент это происходит. Где я дал слабину и пропустил удар?

Прав был отец, когда считал, что я не справлюсь с его махиной. Конкуренты в затылок дышат, а клиенты, что отцу были преданы и от него уходили разве что после смерти, сейчас разбегаются. Будто чувствуют, как тонет глыба.

И я второй месяц расслабиться не могу, пашу как проклятый на пределе сил. Ищу ту крысу, что топит мою компанию. Отцовскую империю и гордость. Ещё этот Саркисов глаза мозолит, продавить пытается. Откуда-то компромат достал. Думает, держит меня за яйца и управляет. И ладно бы удар по мне был, я бы смог выдержать. А вот отец – вряд ли. Здоровье уже не то.

Сегодняшний день с самого утра идёт не по плану.

Галина Павловна, преданный отцу секретарь, пишет на отпуск без содержания по семейным обстоятельствам. Да и недвусмысленно намекает, чтобы потихоньку искал ей замену. На пенсию, мол, пора. Детям помогать да внуков нянчить.

Очередная крупная строительная компания срывается. Вдруг отменяет пролонгацию договоров между нами. Не объясняя причины, их генеральный шаблонными фразами общается. Будто девку на одну ночь выпроваживает.

По своим каналам узнаю об ещё одной утечке. Вновь конкуренты успешно предложили собственные услуги, на пару процентов снизив ставку.

По-хорошему, пора звонить отцу. Пора подключать тяжелую артиллерию, нанимать частников, проводить полную проверку сотрудников. Только это очередная утечка, на этот раз в СМИ. И те клиенты, что всё ещё держатся за нас, точно свалят, решив, что мы с собственным штатом разобраться не можем, что уж говорить о защите их интересов. И я оттягиваю этот момент, убеждаю себя, что справлюсь. Должен. Доказать в первую очередь себе, что смогу.

Тяжёлый вздох с соседнего сиденья отвлекает от собственных мыслей. Слишком глубоко в себя ушёл, совсем забыл, что в машине ни один. Кидаю взгляд на ёрзающую секретаршу.

Чёртовка хороша! Рыжей просто одним махом удалось стереть всю тяжесть этого дня. Увидев её в подсобке со спущенными колготками и задранной юбкой, я на время забыл обо всех своих проблемах.

Она испуганной лисицей стояла ко мне лицом, вот только за ней было зеркало в пол, которое транслировало упругую округлую задницу в красных кружевных стрингах.

Много я встречал баб в стрингах, да и голых немало было в моих руках. Но эта ярким пятном отпечаталась. И мне до зуда в штанах захотелось развернуть, наклонить и оказаться меж её ягодиц. И даже стринги оставить, только чуть сдвинуть вбок.

Чёрт меня дёрнул предложить собственную помощь. Потому что, стоило рыжей чуть выпятить филейную часть, пошлые фантазии почти не перешли в натуральный харассмент.

– Разблокируйте окно, Роман Геннадьевич, – вздыхает с неким стоном Ланская, опять к себе внимание привлекая. Машинально жму нужную кнопку.

Женщина сразу же спускает стекло, запуская в салон морозный воздух и мелкий крап. На каких-то своих инстинктах взглядом выхватываю тяжело вздымающуюся грудь. Она, пока мы ехали, умудрилась расстегнуть куртку и сорвать с шеи шарф.

– Тебе плохо? – включив поворотник, перестраиваюсь к первой полосе.

– Это от укола, скорее всего, – губы пухлые облизывает и машет руками на лицо.

Включаю в салоне верхние светильники. Женщина жмурится от яркого света и голову отворачивает к окну. А я матерюсь сквозь зубы и скорость сбрасываю, чтобы в аварию очередную не попасть.

Валерия почти сливается с цветом своих волос. Дышит, будто марафон пробежала. Ноги вместе сводит и ёрзает. Тугие вишенки сосков отчётливо выпирают из тонкого кружева белья и шёлковой блузки.

– Сейчас пройдёт. Приливы обычно быстро проходят, – бормочет, опять облизывая губы.

Член в штанах очень бодро реагирует на возбуждённую женщину. В ширинку камнем давит, причиняя дискомфорт. Хотя нет, мне уже определенно больно. Наконец останавливаю машину возле какого-то магазина.

– Воды принесу, – буркнув, выскакиваю.

Сам себя убеждаю, что сейчас совсем не то время, чтобы заводить интрижку. Тем более с чужой любовницей. Воевать с одним из лучших адвокатов я точно не готов. И не потому, что не уверен в собственных силах. Рахлин нужен работоспособным и преданным мне.

Покупаю пару бутылок воды, возвращаюсь. Рыжая выглядит получше, запахнула обратно куртку. Уже хорошо. Вот только распахнула полностью свою дверь и сидит, вытащив на улицу ноги. Подхожу ближе и, откупорив одну из бутылок, протягиваю ей.

– Спасибо. Простите, Роман Геннадьевич. Обычно таких сильных побочек не было. Если бы я знала, до дома бы дотерпела с этим уколом, – оправдывается и жадно прижимается к горлышку, проливая пару капель мимо.

На улице минусовая температура, мне жарко и опять тесно в штанах. Я смотрю на эти чертовы капли, что медленно стекают по её подбородку и шее. Сглатываю, желая языком слизать их, пока они вовсе не пропадают под воротом куртки.

– Я уже в порядке, – отлипнув от бутылки, выдыхает Ланская. – Мы можем ехать.

Юркий язычок вновь облизывает пухлые, влажные от воды губы. Пятерня сама тянется к огненным волосам моей временной помощницы. Я, словно животное, набрасываюсь на неё, жадно сминая губы и не давая опомниться, проталкиваю язык глубже.

Валерия мычит что-то, оттолкнуть пытается или притянуть. Но ноги определенно шире разводит, позволяя вклиниться между ними и теснее прижать её к груди.

Глава 5. Валерия

Мужские губы настойчиво и страстно прижимаются, лёгкая небритость колет разгорячённую кожу, а язык, сталкиваясь с моим, так уверенно прокладывает себе путь. Первые секунды ещё пытаюсь остановить этот сметающий все барьеры бронепоезд. Но мгновение спустя уже не замечаю, как сама отвечаю на поцелуй. Ногтями смуглую шею царапаю.

Давно меня не целовали так жадно, до безумия, до нехватки кислорода. Не набрасывались, словно зверь на добычу. Так целуют любимую женщину на пике страсти, но совершенно точно не временную помощницу.

Юбка до неприличия задралась из-за моих ёрзаний, и прохладные пальцы уверенно касаются бёдер. Разгоняя мурашки через тонкий капрон. Я вздрагиваю и ещё сильнее прижимаюсь, притягиваю его, чтобы согреться.

Шеф наваливается сильнее, буквально вдавливает меня в себя. Губу кусает. Угасшее возбуждение вспыхивает с новой силой. Жаром топит изнутри, между ног всё горит, а болезненно тяжёлая грудь ноет.

– Остановись, – протест в стон превращается, когда мужчина, оглаживая бока, сжимает упругое полушарие. Безошибочно находит острую вершинку и зажимает между костяшек пальцев.

Роман Геннадьевич весь состоит из прокачанных мышц. Я ощущаю каждый каменный мускул под своими ладонями. Ощущаю жар через чёрную рубашку. И мне хочется касаться его. Трогать. Щупать. Пробовать на вкус. Меня всю окутывает его запах. Кофе, корица и что-то перечно-острое.

Ладонь двигается всё ниже и ниже, пока не накрывает внушительный бугор. Рома толкается, молчаливо прося сжать его, что я и делаю. Наслаждаясь шумным вздохом, словно песней.

Границы совсем размываются. Я в его руках плавлюсь, хотя он просто целует, жадно, до дрожи. Просто прикасается, просто гладит… Везде. Его губы смещаются на шею, уничтожая меня окончательно чувственными поцелуями и укусами. Откинув голову назад, позволяю всё. Просто тону.

– Совсем совесть потеряли! – дребезжит возмущённый голос где-то на периферии.

– Твою мать, Ланская! – хрипит шеф, нехотя отрываясь, упирается лбом в мой лоб, за голову удерживает и дышит тяжело.

Я пьяная, мозг окончательно плывёт в гормонах и остром желании. Не понимаю, почему он остановился.

Роман Геннадьевич дёргает мою юбку-карандаш, пытается укрыть и, отступив на шаг, велит сесть ровно. Постепенно возвращаясь в сознание, сдвигаю растопыренные конечности и полностью разворачиваюсь на сиденье. Запахиваю куртку, даже шарф на шее закутываю.

Хлопнувшая дверь оглушает. Вздрогнув, жмурюсь.

Идиотка!

Ланская, ты просто форменная идиотка!

Пока Рома обходит авто, поднимаю с пола упавшую бутылку воды и за пару секунд почти полностью осушаю её. Облегчение это не приносит, потому что как только мужчина садится за руль, воздух вновь искрит и во рту снова сухо как в пустыне.

Шеф заводит машину, замечаю, как подрагивают его пальцы на руле. Похоже, не одна я голову потеряла от возбуждения. Часть меня мысленно ликует и поднимает голову повыше. Всё же за последний год мне славно самооценку понизили. Особенно бывший муж и собственные родственники.

До моего дома мы едем в молчании. Решаю сделать вид, что эта мимолётная вспышка ничего не значит. Меня накрыло побочным действием от препарата. А его мой оголённый зад и торчащие соски. Бывает. Поддались минутной слабости. Главное – остановились. И вообще, мне перед подсадкой нельзя заниматься сексом!

– Какой подъезд, – от этой сексуальной хрипотцы по позвоночнику электрический разряд проносится, и хочется выгнуться. Чёртова стимуляция гормонами!

– Второй, – мой голос тоже осип и выдаёт с головой состояние.

Внедорожник плавно останавливается возле моего подъезда. Мужчина глушит мотор и явно желает поговорить.

– Спасибо, Роман Геннадьевич, – перебиваю только открывшего рот шефа. – До завтра.

Бодро открываю дверь и очень быстро, насколько позволяют шпильки и собственная гордость, иду домой. Только возле лифтов позволяю себе расслабиться и сгорбиться. Жму кнопку вызова и стягиваю чёртов шарф. Мне опять жарко.

Двери лифта распахиваются. Устало захожу и, развернувшись, отшатываюсь. В кабину следом за мной уверенно шагает мой шеф. Вжимает меня в себя и, не дав опомниться, набрасывается на губы.

Оплетаю руками его голову, в волосы зарываюсь, отвечаю с не меньшим жаром. Мир перестаёт существовать, маленькая кабина лифта просто наэлектризована нашим одним на двоих желанием.

Двери с шумом отъезжают в стороны. Рома пятится, вытягивая нас на нужный этаж.

– Всё, – всхлипываю, отрываясь от чертовски притягательных губ. – Уходи…те.

С трудом оттолкнув, разворачиваюсь к собственной двери. Мужчина за спиной стоит, дышит тяжело, наваливается, давит ладонью на живот и целует в шею. Холку прикусывает. Ягодицами ощущаю его твёрдость. Подрагивающими пальцами роюсь в сумке в поисках ключей.

Распахиваю дверь и вскрикиваю. Этот неандерталец одной рукой поднимает меня и заносит в тёмный коридор. За собой хлопает моей дверью, отрезая пути отхода и погружая прихожую в кромешную тьму.

Мне удаётся развернуться в кольце его рук. Упереться ладонями в плечи.

Мы замираем на краткий миг, дышим друг другу в рот. Ничего не видим, лишь чувствуем жар наших тел. Вздымающиеся грудные клетки соприкасаются. В бедро упирается внушительный и каменный член.

Мне нужно его прогнать. Прервать. Так будет правильно и верно. Только внизу живота всё предательски тянет, пульсирует и давит в желании. В настоящем животном вожделении.

– Останови меня, Ланская, – рвано шепчет, пробираясь ладонями под блузку и давя на поясницу.

Языком слизывает с моих губ собственный вкус, но не целует. Ждёт, и я чувствую, как по швам трещит его самообладание. На носочках подаюсь, корябая затылок ногтями.

– Блять, ты невероятная.

Срывается его шёпот, и меня рывком вздёргивают на себя. Его поцелуй вышибает весь воздух из груди. Развожу ноги и оплетаю его торс. Тонкие кружевные стринги насквозь мокрые, и на его рубашке точно останется пятно. Хотя кого это волнует?

– Куда? – спрашивает, не прерывая поцелуй. Мы ударяемся об стены, но не чувствуем боли, полностью поглощённые друг другом.

– Прямо, – выдыхаю, прикусывая нижнюю губы, – направо.

Мужчина запинается, и мы падаем на мою кровать. Одежду срываем словно одержимые. Рома выпрямляется на вытянутой руке, не спешит, смотрит.

Чёрт! На меня никто и никогда так не смотрел. Он будто уже трахает меня. Я могу кончить только от этого взгляда. Аж пальцы на ногах поджимаются.

Склонившись, вбирает в рот тугую вершинку, прикусывает и бьёт языком. Меня просто коротит. Рвано выдохнув, выгибаюсь. В волосы вновь зарываюсь, удерживая голову.

Его пальцы к заветной развилке пробираются, дёргают бельё в сторону и проезжаются по влаге. Всхлипываю и тазом подаюсь. Хочу его внутри себя. Так сильно хочу, что это боль причиняет.

– Не медли! – нетерпеливо рычу, впиваясь ногтями, дёргаю за ремень его брюк, сетуя, что он так до сих пор и не разделся окончательно. Да и моя юбка на талии болтается.

– Презерватив достань из заднего кармана, – требует, отстранившись и оставив болезненный укус на соске.

Мои ладони уверенно ныряют в его карманы. Нахожу целую пачку, выуживаю один и протягиваю. Улыбаюсь, когда он хватает за уголок квадратика зубами. Руки-то у него заняты.

Стянув с себя лишнюю одежду, он уверенно разрывает фольгу и раскатывает по своему толстому, большому, безупречному члену. Я аж на локтях привстаю и любуюсь им. Всё нутро трепещет, и даже крамольная мысль настигает, что он не влезет в меня.

Рома выпрямляется, под коленками подхватывает, дёргает поближе и накрывает собой. Обняв за шею, падаю на лопатки, утягивая его, и опять теряюсь от жёстких поцелуев, что обрушивает на меня мужчина.

Его ладони ложатся на ягодицы, сжимают их и приподнимают меня. Одним толчком он полностью заполняет меня, заставляя вскрикнуть от искр болезненного удовольствия. Внутренние мышцы пульсируют и сжимают крепкий мужской член, подстраиваются под него.

Мужчина заставляет голову запрокинуть, в глаза смотрит пристально. Губами ловит тяжелое дыхание. И двигаться начинает. С каждым разом всё резче, быстрее и глубже.

Я задыхаюсь и растворяюсь от этих жёстких, беспощадных и столь необходимых толчков. Выгибаюсь, грудью вжимаясь в каменное тело. Его горячие губы к шее прижимаются, слизывают капли пота, что стекают с меня.

Комнату оглушают шлепки наших тел и мои стоны. Впиваюсь ногтями в плечи, удержаться в этой реальности за него хочу. Чувствую, как накрывает агония, и сжимаюсь внутренними мышцами.

– Блять, да! Сожми ещё! – матерится Рома с хриплым гортанным стоном.

Он движется необузданно, дико. Сильнее наваливается. Меня это почти в эйфорию погружает. Всё трепещет от того, как он теряет себя в моих объятьях.

Сжимаюсь сильнее, как он просит. Кажется, даже чувствую, как он увеличивается во мне. Хотя куда уж больше-то? Но очередной толчок, Быстрый, мощный, громкий, смывает меня окончательно. Напряжение разрывается, погребая в жарком освобождении.

Всё тело в конвульсиях бьётся. Я оглушена и ослеплена, а он продолжает двигаться во мне, усиливает мою агонию, продлевает оргазм. С шумом выдохнув, приходит к своему финишу и падает на меня.

Стискиваю его потное горячее тело. Дышать не могу, сердце в ушах стучит так бешено и нещадно. Кажется, сейчас выпрыгнет из грудной клетки.

Глава 6. Валерия

Во мне столько неудовлетворённых желаний, столько гормонов, которыми я себя на протяжении года пичкаю. Именно они разрушают меня окончательно. А безумие… сладкое, обволакивающее разум безумие сжирает в животном желании.

Эта ночь превращается в настоящий марафон страсти. Чувственного, сладострастного удовольствия. Мы, словно изголодавшиеся путники, срастаемся друг с другом.

Обнажённые, мокрые, всклоченные, обкусанные тела сплетаются вновь и вновь. И мой яростный захватчик столь неутомим, столь ненасытен, это даже пугает. Что, если не выживу к утру?

За окном кромешная тьма, даже уличные фонари отключили. Значит, где-то четыре утра, скоро рассвет. А мы падаем на мокрые простыни после очередного жёсткого оргазма. Мышцы гудят и подрагивают. Я не уверена, что смогу сегодня выйти на работу. Ироничный внутренний голос предлагает взять отгул. Далеко идти не нужно, только голову поверни.

Рома сгребает моё обмякшее тельце, обнимает крепко, почти до хруста и, разгоняя горячим дыханием мурашки по влажной коже, отключается.

А ко мне сон не идёт. Где-то глубоко внутри взрослой эмансипированной женщины выглядывает маленькая, слишком правильная девочка. И напоминает, что нельзя спать с начальством. Да вообще нельзя спать с почти незнакомцем! Нельзя позволять такое, что я позволила Роме за эту ночь. И гореть мне за это в чьём-нибудь котле.

Я обещаю сидящей во мне правильной девочке, что обязательно выпровожу мужчину из дома. Прям с утра правила установлю, потребую забыть и держать субординацию. Обязательно.

Клянусь.

Успокоив совесть, засыпаю.

Будильник звенит очень настойчиво, громко и в коридоре. Ну да, телефон-то вместе с сумкой валяется именно там. Мне больно даже открыть глаза. Я безумно хочу спать. Тем более в этих тёплых руках, что держат меня в объятьях. А в теле такая сладкая нега.

Истеричный телефон, наконец, замолкает. Только я уже проснулась. И, судя по тому, как напрягается подо мной мужское тело, шеф тоже.

– Который час? – хрипит Роман Геннадьевич, впиваясь пальцами в бока и не давая сползти с него.

– Семь утра.

– Дьявол! – мужчина скидывает меня на соседнюю подушку и резко садится. Трёт ладонями лицо и поднимается.

Я на бок переворачиваюсь, подтягиваю повыше одеяло и любуюсь игрой мышц под смуглой кожей. Татуировки его рассматриваю. Шеф совершенно не стесняется своей наготы. Подбирает разбросанные вещи. В какой-то момент поворачивается ко мне и ловит за подсматриванием. Чувствую, как щёки горят от этих пронзительно-зеленых глаз.

– Слушай, Ланская…

Заткнись, Бессонов! Не порть момент! Не говори ничего сейчас!

– Не стоит мне ничего объяснять, я взрослая девочка, – моим голосом можно лед рубить. – Вам пора, мне тоже.

Зло дёргаю край одеяла и, отвернувшись, встаю с другой стороны кровати. Жмурюсь, оставаясь к нему спиной. Мужчина молчит. Неужели мысли прочёл?

Поворачиваю голову, натыкаясь на очередной его взгляд. Чёрт, он всю ночь трахался, а в глазах до сих пор голод стоит. И член стоит по стойке смирно в мою сторону. Что за терминатор?

Поспешно дёргаю покрывало и кутаюсь в него. Иначе он точно на очередной заход пойдёт. И я не уверена, что устою.

– Все мысли вышибаешь, рыжая! – внезапно заявляет мужчина и выходит из комнаты.

Ретироваться из моей квартиры шеф не спешит. О нет! Пока я перевожу дыхание, собираю разбросанные по полу презервативы да коробки от них, он благополучно запирается в моей ванной. И, судя по шуму воды, принимает душ.

Один из презервативов протекает и пачкает пальцы. Хлопаю глупо ресницами. Странно будет осматривать их, да? Может, просто Рома не дозавязал концы? Ну точно, не связал парочку. Уф! Аж на сердце отлегло.

Меня, конечно, не страшит залёт по неосторожности. С моим диагнозом забеременеть от одного контакта – задачка на миллион. У мужа за пять лет брака ничего не получилось. Пришлось прибегнуть к ЭКО, которое, впрочем, тоже закончилось выкидышем. Что меня пугает, так это разные венерические букеты, которые могут быть у мужчины с его половой активностью. Если, конечно, я ничего не испортила сексом, то вот ЗППП точно отложит мою долгожданную подсадку как минимум на месяц. А там опять терапия, опять графики и протоколы.

Выбросив всё это добро в урну, мою руки под раковиной на кухне и ставлю чайник. Мне необходим кофе и надо что-нибудь пожевать перед приёмами лекарств.

Я как раз достаю яйца, масло и колбасу из холодильника, когда на кухню заходит мой шеф.

– Я твоим полотенцем воспользовался, ничего? – спрашивает, продолжая сушить этим же полотенцем волосы.

– Ничего, – отвечаю и, оставив его, ухожу в ванную. Мне тоже нужен душ.

Из шкафчика достаю чистое полотенце и с блаженным стоном встаю под горячие капли душа. Каждая мышца в моём теле ноет и поёт одновременно. Что ни говори, но качественный секс просто необходим каждой женщине. А у меня его не было… Давно.

После этих стимуляций гормонами иногда так накрывало, что не успевала батарейки на вибраторах менять. А когда была замужем, Гриши после одного раза не хватало. И таблетки для мужской силы отказывался принимать, задевало его гордость химия эта. А я, дура похотливая, себя сдерживать не могу.

Нашла о чём вспомнить.

Зло дёргаю рычажком, отключая воду. Обтираюсь полотенцем и забываю напрочь о бывшем муже. Потому что в зеркале вижу яркие отметины моего бурного грехопадения. Вместо смущения в груди расцветает яркая эйфория, низ живота бабочками возбуждения трепыхается. Приплыли. Я точно похотливая дура!

Укрываю телеса в махровом халате, туго завязываю поясом и выхожу. По квартире плывёт запах яичницы, колбасы и кофе. Прячусь в спальне и одеваюсь. На этот раз никаких юбок и колготок. Строгий брючный костюм. Даже бельё максимально несексуальное. Чтобы и шанса не было раздеться перед собственным начальством. Это была разовая акция. Больше никаких интрижек. У меня через четыре дня подсадка. Ребенок важнее плотских утех!

На кухню захожу собранная, деловая, серьёзная. А Роман, чтоб его, Геннадьевич так и щеголяет в одних штанах, и рубашку даже не надел. Висит она на двери, словно знамя завоёванной территории.

– Корицу не нашёл, – нарушает тишину шеф, накладывая на тарелку яичницу с колбасой и ставя напротив меня.

– Садитесь, Роман Геннадьевич, будет вам корица, – хмыкаю и еле как протискиваюсь между этим увальнем и тумбами. У меня просторная кухня… была. Но как-то резко уменьшилась из-за одного наглого босса.

Открыв шкафчик над раковиной, тянусь на носочках к специальной коробочке со специями и вскрикиваю. Мужчина наваливается со спины, ладони свои здоровые на грудь укладывает, сжимая их, и в шею целует.

– Перестаньте немедленно! – шиплю, плечами прикрываясь.

– А ты выключай холодную стерву. И перестань делать вид, что между нами ничего не было, Ланская, – рычит он. – Или я напомню. Напомню, как ты громко стонала и требовала трахнуть тебя жёстко. Как скакала на мне и жадно глотала…

– Хватит! – рявкаю, пунцовея. – Нас ждёт работа!

– Твоя правда, – хмыкает мужчина, шлёпает напоследок по ягодице и отступает.

Достаю баночку с корицей, нервно посыпаю в одну из чашек уже разлитого кофе и вручаю напиток начальству.

Завтракаем мы в молчании. Роман Геннадьевич поглощает собственное творение и, кажется, даже не жуёт. Очень проголодался за ночь-то. У меня аппетита особо нет, съедаю пару ломтиков колбаски и желток.

– Чего не ешь? Не вкусно? – хмурит брови шеф.

– Вкусно, просто аппетита нет, – пожимаю плечами, прихлёбывая горячий кофе.

– Давай сюда, – мужчина отбирает мою тарелку и перекладывает в свою. Я не против. Не выбрасывать же.

Пока Роман Геннадьевич ест, я вытаскиваю свои многочисленные лекарства. Опять ампулу грею в кипятке. График распечатанный вешаю на холодильник и, сверяясь с ним, принимаю пилюли.

– Натан говорил, ты уже прошла физиотерапию после того, как гипс с ноги сняли, – слышу напряжение в голосе.

– Да, сейчас прохожу другую. Из-за неё отчасти я и сломала ногу. Один из побочных эффектов гормонотерапии – хрупкость костей, – я стараюсь казаться беззаботной и не нагнетать. Генерал совершенно точно не тот человек, с кем стоит делиться собственными слабостями и болячками.

– И что же эта за терапия? – он подхватывает одну из упаковок и читает: – Эстрофем. Это что-то по женской части?

– Да, это один из этапов перед ЭКО. Кстати, раз мы подняли эту тему. Я уже писала заявление на трёхдневный отпуск без содержания, и Натан Артурович подписал его. Мне после подсадки нужен полный покой. Но так как все переигралось, нужно ли заново переподписывать мой отпуск?

– Когда у тебя подсадка? – Роман напрягается сильнее и будто в чём-то меня подозревает.

– Через четыре дня, в субботу. Соответственно, со следующего понедельника до среды включительно я и хотела взять отгул.

– Ты же развелась. Хочешь вернуть мужа с помощью спиногрыза? – как-то внезапно меняет тему шеф.

– А что, женщина не может хотеть ребенка для себя? – вспыхиваю в моменте. – И нет, мой муж к моей будущей беременности никакого отношения не имеет. Мой ребенок будет только мой и для меня.

– Чтобы ребенок вообще появился, нужен второй человек, знаешь ли, – хмыкает он, совершенно не реагируя на мою вспышку гнева.

– Знаю. Для этого, слава богу, в нашей стране есть банк доноров. Выбирай из тысячи. Там тебе и кандидат физико-математических наук, и юрист, и фрилансер, – фыркаю и допиваю оставшиеся таблетки.

– И кого выбрала ты? – Роман Геннадьевич губы в улыбке растягивает. Будто посмеивается надо мной, такой глупой.

– Точно не юриста, – огрызаюсь и тянусь за разогретой ампулой.

– Оголяй зад, Ланская, – мужчина бесцеремонно отбирает из моих рук шприц и ампулу и сам набирает раствор.

Закатив глаза, отворачиваюсь и приспускаю штаны. Спорить с ним явно бесполезно, да и время поджимает, почти восемь уже.