Текст книги "Утопающий во лжи 17 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Да и это проклятый стрекот мерзких жуков будил меня посреди сна, казалось, бесчисленное количество раз. Иногда я просыпалась резко, с зажатым в горле криком, хватаясь за лук, не понимая, где нахожусь. Вокруг шевелились тени, кто-то из гнолов тяжело дышал, а дозорные переговаривались низкими голосами и я понимало что это мне только снится.

И только теплота господина успокаивала моё сердце. Даже когда он являлся перед нами в воинственном облике могучей тени, даже когда от одного его присутствия воздух становился плотнее, а колени сами просили склониться, я чувствовала: рядом с ним можно жить. Не легко. Не безопасно в простом смысле. Но жить. Потому что его сила не была равнодушной к нам.

Потом был отравленный мир псоглавцев. Вонючий. Наполненный ядовитым воздухом. Впрочем, к псоглавцам я даже успела привыкнуть, хотя вначале мне казалось, что это невозможно. Их запах пробирался под одежду, в волосы. Они рычали, смеялись, дрались, ели так, словно боялись, что пища убежит с тарелки, и смотрели на нас то с подозрением, то с ленивым интересом хищников.

Но даже этот мир не стал нашим домом. Он тоже сменился. Слишком быстро чтобы успеть к нему привыкнуть и это несмотря на то, что там удалось построить целый город.

Как будто нас всё время вели не от места к месту, а по ступеням какой-то огромной лестницы, конца которой не было видно. На фоне этих переживаний рост уровней и даже перерождение словно прошли мимо меня. Другие радовались, тревожились, спорили, разглядывали себя, проверяли силу рук, скорость движений, новые способности. Как например Кари долго переживала из-за изменившегося цвета кожи, хотя, как по мне, в этом не было ничего ужасного. Она стала иной, да. Но разве мы все не стали иными?

Я не разделяла её тревоги. Как не разделяла восторга Джун и особенно мелкого Рю по поводу способности Теневого шага.

Они снова и снова исчезали в тенях, появлялись за спиной друг у друга, смеялись, спорили, кто быстрее, кто ловчее. Рю вообще был в полном восторге наблюдая за своей матерью, будто это он получил боевую способность, а не она. Я смотрела на них и пыталась улыбаться, но внутри не чувствовала того же пламени радости.

Ведь мы в основном пользовались дальнобойными луками. В бою мне важнее было натянуть тетиву, удержать дыхание, увидеть цель, выпустить тяжёлую стрелу и сразу взять следующую. Теневой шаг, конечно, мог спасти жизнь. Мог позволить уйти из-под удара. Мог стать даром в рукопашной. Но для меня, привыкшей держаться за спинами наших огромных штурмовиков, он не казался чудом.

Настоящее чудо было в другом. В возвращении из мира жуков в наш прекрасный город. Город, наполненный светом. Светилом над головой. Чистыми улицами. Тёплыми ваннами, которые дарили такое наслаждение, что после них хотелось плакать от одной мысли, что когда-то я считала нормальным просто вытирать грязь снегом или грубой тряпкой. Там были невероятно удобные устройства, которые старшая жрица Лея Фрет называла синтезаторами пищи. По одному мановению еда наполняла тарелки, и не нужно было гадать, хватит ли запасов до следующего перехода, не испортилось ли мясо, не отравлена ли вода.

Но даже это оказалось не самым важным. Главное случилось позже. Вознесение. Открытие правды. Понимание сути нашего господина. Он был не просто спасителем. Не просто тем, кто сильнее всех и мудрее всех. Он был нашим Богом. Настоящим, истинным Богом, от взгляда на которого сердце замирало. Тем, кто даровал надежду.

После этого открытия возвращение в мир жуков показалось почти незначительным. Да, там снова была тьма. Да, снова стрекотали инсектоиды, трещали панцири убитых жуков, шипела кислота, гремели приказы. Да, снова приходилось держать лук до боли в пальцах, идти через тоннели, спать в тревоге и просыпаться от чужого визга.

Но теперь мы знали правду. Наш господин был Богом. А значит, всё, что происходило с нами, имело смысл.

И очень скоро нам снова пришлось строить новый город. Ещё один. Более суровый, более величественный, с крепкими стенами, с будущими домами, с местами для мастерских, с дорогами, которые пока казались лишь полосами грязи, камня и снега. И, конечно, с храмом, о котором говорили все, даже если сам наш Бог велел сначала заняться более насущными вещами.

Храм всё равно жил в наших мыслях. Он ещё не поднялся над землёй, но уже был в наших сердцах.

Я представляла его высоким, таким, чтобы его шпили царапали небо домена, пусть это небо и было странным, чужим, с ядовитым зеленым оттенком. Представляла широкие ступени, белый снег на камне, золотой свет, голос верховной жрицы, общий хор молитв. Представляла место, куда можно прийти после любого ужаса.

Но после воля нашего Бога перенесла нас в мир мёртвых. Тесэр. Само название мне не нравилось. Оно ложилось на язык холодной пылью.

Мир мёртвых тяготил с первого взгляда. Его тусклая звезда висела в небе, как больной глаз старого чудовища. Она не грела. Не радовала. Не давала настоящего дня. Под её светом всё выглядело выцветшим: камни, песок, лица, оружие, даже собственные руки в перчатках экзокостюма.

Этот свет изматывал саму душу. Он шептал, что всё уже случилось. Что всё давно умерло. Что любое движение, лишь задержавшаяся судорога, а любой голос, эхо тех, кто не понял, что их время уже ушло.

Бесконечные серые пустоши казались невыносимыми. Песчаные бури поднимались так часто, что я перестала различать чистое небо и бурю как разные состояния мира. Казалось, Тесэр просто дышит пылью и песком. Песок бился о защитные пластины, шуршала по шлему, скреблась по смотровым прорезям, завывала между фигурами бойцов, будто тысячи мёртвых пальцев пытались нащупать щели в наших костюмах.

Если бы не наш Бог, я не знаю, как бы мы выдержали. Наверное, никак. Господин Мареш, правда, думал иначе. Он рассказывал с присущей ему кровожадной улыбкой, что в выданных нам экзокостюмах мы не испытываем и толики истинного наслаждения от мира Тесэр. По его словам, настоящее удовольствие начинается тогда, когда песок забивается под одежду, под ремни, в волосы, в уши, в еду, в воду, и казалось даже в мысли. Когда ты жуёшь пищу и чувствуешь на зубах хруст серой пыли. Когда пьёшь, а кажется, будто глотаешь жидкую землю.

Он говорил это так, словно вспоминал не мучение, а давнего приятеля. Я смотрела на него и не понимала, зачем вообще двигаться в такую бурю без защитного снаряжения. Зачем так мучить простых гоблинов? Наверное, я спросила бы, если бы не знала, что господин Мареш ответит что-нибудь ужасное, а потом рассмеётся.

Впрочем, моё удивление не было сомнением. Приказам господина Ирчина я не просто доверяла. Я в них истово верила. Он ни разу не дал повода усомниться. Если нужно было идти пешком через серые пустоши, значит, в этом был смысл. Если нельзя было воспользоваться быстрым переносом, значит, имелась причина. Если мы должны были терпеть бурю, тяжесть снаряжения, скрип песка под ногами и бесконечную усталость, значит, так требовалось для нашей силы, для нашей веры.

Вынужденный пеший переход воспринимала с готовностью не только я. Все в штурмовых сотнях понимали: наш Бог мог перенести нас в любую необходимую точку за один миг. Мы видели это в мире жуков, когда появлялись всего лишь в нескольких вёрстах от гнёзд. Мы знали, как это бывает: вспышка, короткое ощущение пустоты, и вот уже перед нами новый тоннель, новое гнездо инсектоидов.

Если теперь он заставлял нас идти, значит, от нас требовалась не скорость. Вера. Терпение. Упорство. Необходимость доказать, что мы достойны не только спасения, но и его любви.

Эти мысли кружили в голове лишь в редкие минуты безделья, когда песчаная буря становилась слишком плотной, и штурмовые сотни переходили с бега на шаг. В такие мгновения мир сужался до серой стены впереди, до дыхания в шлеме.

Шаг. Ещё шаг. Не отстать. Не упасть. Не думать о том, что пустошь не заканчивается. В остальное время думать было некогда. Особенно когда нас окружали легионы скелетов.

Скелеты мира Тесэр отличались от тех страшных историй, которыми пугают детей. Они не вылезали из могил по одному, не тянули к тебе руки с жалобным стоном. Они двигались строем. Казалось, бесконечным, скрипящим строем. Их кости были серыми от песка, местами чёрными, местами желтоватыми, будто их веками обгладывало само время.

Несмотря на мои страхи с ними справляться было не так сложно, если не дать числу подавить себя. Стрелы ломали черепа, дробили позвоночники, выбивали кости из суставов. Тяжёлые бойцы сдерживали передние ряды, офицеры разрывали плотные скопления, не говоря о применении артефактных винтовок. Скелеты падали грудами, но новые лезли поверх старых, и песок быстро становился белым от костяной трухи.

И всё же их скрипящие кости приходили ко мне в кошмарах. Ночью, когда мы останавливались на отдых, я иногда слышала этот звук даже через сон. Скрежет по песку. Сухой перестук пальцев. Падение челюстей, которые продолжают клацать даже после того, как череп отлетел в сторону. Тогда я открывала глаза и долго смотрела в темноту внутри шлема, пока не вспоминала, где на самом деле нахожусь.

Но больше всего пугали не скелеты. Больше всего пугали костяные химеры. Когда их полчища загораживали весь серый горизонт от края до края, мне казалось, что сама пустошь решила подняться и пойти на нас. Они были разными. Одни ползли на десятках рук, собранных из чужих скелетов. Другие бежали на звериных лапах, но с головами, где вместо пасти торчали обломки рёбер. Третьи катились, будто груды костей, пока вдруг не раскрывались в прыжке, выстреливая кривыми когтями.

Сражаться с ними приходилось лицом к лицу. В ближнем бою. Там лук уже не спасал так, как хотелось бы, ведь стрелы просто тонули в этом неживом море. Сражаться приходилось из-под защитных барьеров, орудуя длинными копьями, бить в сочленения, скупо тратить энергию из резерва. Ведь костяные химеры не чувствовали боли, не знали усталости. Не боялись потерь. Если им отрубали лапу, они ползли на остальных. Если ломали позвоночник, они пытались кусать.

А над их бескрайними стаями возвышались костяные ужасы D ранга. Они были похожи на башни, которым кто-то придал ужасающую звериную форму. Высокие, многорукие, покрытые наростами из черепов, с рёбрами вместо щитов и длинными костяными клинками, выросшими прямо из предплечий. Некоторые несли на спинах целые гроздья мёртвых голов, которые беззвучно открывали рты, будто пытались кричать. Другие двигались на четырёх толстых конечностях, а из их позвоночников торчали шипы, похожие на обломки копий. И этот страх, с ним было справляться тяжелее всего. И лишь глядя как наш Бог Ир’Чин превращает эти бесчисленные армии в ледяные поля одним движением руки, лишь он наполнял наши сердца надеждой.

Глава 8.1

Мертвецкое спокойствие. Старик Ирчин

Двигаться пешим маршем по бескрайним пустошам мира Тесэр было решением спорным.

Не глупым, нет. Но спорным, безусловно. В моём положении, с моими возможностями, с шкатулкой Тризиастра, с доменом, с опытом мгновенного переноса боевых групп, тащить целую тысячу воинов через серые мёртвые равнины казалось излишним упрямством.

Однако иного способа собирать энергию в ядрах истинного света моих подчинённых я не нашёл. Ведь пусть магический фон мира Тесэра был слабым. Но он всё же существовал. И этого хватало, чтобы мои подчинённые накапливали эссенцию истинного света. Медленно, с раздражающей неторопливостью, но накапливали. Ядра, однажды внедренные мной в их души, продолжали работать даже здесь в мертвом закрытом мире, среди серых пустошей, под тусклой звездой Аурес, чей свет больше походил на болезненное свечение глаза давно умершего Бога, чем на настоящее небесное пламя.

Собирал же я эту эссенцию непосредственно в своём домене. Не имея возможности делать это в призрачной проекции. Тогда как в тело гоблина я казалось вообще не переходил, не желая даже на миг испытывать слабость смертного тела. Опять же сами межмировые врата я прошёл в форме призрачной проекции Арзула. Иначе поступать было бы чересчур опасно. Я не собирался демонстрировать местным чудовищам и правителям городов, что в их тихий, затхлый мир пожаловала действительно могучая сущность, способная им угрожать. Излишнее внимание мне было не нужно. Более того, оно было вредно для моих планов. Мир Тесэр казался спокойным лишь на поверхности, но я давно перестал доверять спокойствию миров, где мёртвые ходят строем, а бессмертные правители продают живых существ как удобный расходный материал.

В походе же участвовала тысяча воинов: старшие офицеры и десять сотен штурмовиков. Этого хватало, чтобы примерно собирать за сутки порядка пятидесяти-шестидесяти единиц эссенции истинного света, если учитывать уровень развития их ядер. Цифра была не такой уж плохой, если мыслить категориями маленького отряда или личного резерва. Но для моих нынешних задач она выглядела почти смешной.

Ведь чтобы прорастить источник магии в моём домене, могли понадобиться сотни тысяч единиц эссенции. Сотни тысяч. Иными словами, сбор необходимого объёма мог растянуться на десятки лет.

Когда-то подобный срок показался бы мне чудовищным. Десятки лет, это почти жизнь для большинства смертных созданий. Но теперь я мыслил иначе. Моё тело демонического Бога, мои параметры, мой домен, мои планы, всё это заставляло смотреть на годы как на ресурс. Не бесконечный, нет. Время всё ещё нужно было уважать. Но опасаться его я начинал всё меньше.

При этом жадность и поспешность я свою обуздать сумел и всех подчинённых переносить в мир мертвых я не стал. Да, чем больше носителей истинного света, тем выше сбор эссенции. Простая арифметика, приятная для жадного разума. Но на случай неожиданного удара шкатулка Тризиастра позволяла мне спасти не более пяти тысяч подчинённых. Остальных пришлось бы либо бросить, либо пытаться вытаскивать с риском для всего замысла.

При том что провианта хватало. С безопасностью, по факту, серьёзных проблем тоже не было. А значит, никакой поспешности я не испытывал. При необходимости я был готов путешествовать со своей армией по этому тихому миру хоть десять лет. Миру, где меня не могли неожиданно удивить своим вниманием могучие Боги. По крайней мере, я на это рассчитывал. После мира Ссшорс, само отсутствие божественного взгляда ощущалось почти роскошью. Даже мёртвый песок мира Тесэр на этом фоне казался не проклятием, а неприятной, но терпимой пылью на сапогах.

Сейчас же в моём распоряжении было всего 5891 единица стихиальной эссенции истинного света. И о какой-либо спешке само собой речи не шло.

Ведь описание артефакта B ранга не содержало точных данных, и это раздражало. Система, как всегда, предпочитала оставлять достаточно тумана, чтобы ее адепт сам сломал себе шею, считая, будто всё понимает. Но в памяти демонического Бога Вариш’Дааш имелось примерное представление о том, какой объём лавины энергии требуется для пробуждения магического источника B ранга.

И это представление не радовало, ведь речь шла о десятках тысяч единиц эссенции. Зато цель оправдывала усилия. Если мне удастся напитать мой домен истинным светом, это позволит не только развивать его ещё сильнее. Это сделает мои запасы энергии и эссенции истинного света практически неисчерпаемыми, ведь мои верующие окажутся включены в куда более плотный и устойчивый круг.

Кроме того, подобное насыщение сделает моих подданных более преданными, не моему, нашему общему делу и целям. При этом не превращая их в безмозглых фанатиков, хотя для некоторых задач и это могло бы быть удобно.

Истинный свет действует иначе. Он укрепляет чувство смысла. Делает страдания терпимее. Придаёт страху форму, которую можно преодолеть. Поднимает ценность товарищей, братьев, долга, общей судьбы. И если пользоваться этим осторожно, не выжигая личность до углей, можно получить не рабов, а верующий народ.

Но самым главным было в ином, в знаниях, которые я мог получить. Ведь они могли столкнуть с мёртвой точки возможность пробудить источник истинного света B ранга уже в моём теле демонического Бога. Потому как без них на себе проводить эксперименты без должного теоретического познания я не желал. Мой интеллект мог быть высоким, но даже это не делало меня неуязвимым перед собственной самоуверенностью и ошибками, там, где второго шанса уже не будет.

С источниками магии шутить нельзя. Особенно если они должны укорениться в теле, которое само по себе уже являлось сплавом чужой божественности, демонической природы, истинного света, Системы и моей старой гоблинской памяти.

С высоким Интеллектом и Восприятием я смогу детальнее понять принцип зарождения столь сложного источника магии, от того я и вложился в большей степени в Восприятие как во вторую самую важную для меня характеристику. В итоге я смогу проследить, как нейтральная основа принимает первую эссенцию, как формируются контуры, где возникает сопротивление, где свет пытается выжечь лишнее, а где, наоборот, начинает голодать без подходящей среды. Домен станет лабораторией. Опасной, дорогой, но моей. Тут правда сложно сказать, чем рисковать вернее, доменом или моим демоническим телом. Ведь пытаясь для себя решить этот вопрос, я находил понимание, что их перспективность невероятно близка к одинаковой. Благо решение этого вопроса я мог отложить.

Что же касалось нашего похода, он был устроен с учётом этих целей. Каждую неделю я проводил почти полную ротацию. Штурмовики менялись, часть уходила в домен, часть возвращалась в строй, тела получали отдых, души, молитвы и привычный холод моего нового мира. Лишь Себию и Тхагаси я временно не перемещал в домен, оставляя рядом.

Себия была нужна мне не только как верховная жрица. Ведь ей была уготована роль предводительницы этого воинства, как минимум для правителей городов мира Тесер.

Тхагаси же был слишком полезен в бою. Да и его путь, его насыщение душами, его медленное приближение к демоническому перерождению я предпочитал наблюдать лично. Некоторые существа лучше держать рядом не потому, что не доверяешь им, а потому, что они слишком ценны, чтобы позволить судьбе сделать с ними что-то без твоего разрешения. Все же этим местами бестолковым, но подающим надежды мериотом я дорожил.

Опять же начался наш поход не с движения к ближайшему от межмировых врат городу Назар Эшел. Тот располагался примерно в неделе пути, и там мне когда-то удалось довольно сносно поторговать с личем Горкхом. Место неприятное, но полезное. Нежить вообще редко бывает приятной, если не считать тех случаев, когда лежит неподвижно, разобранная по костям и уже не пытается торговаться.

Халот Джерэм, до которого было три недели пути по мертвенным серым пустошам, тоже не являлся моей главной целью. Да, город имел значение. Да, там имелся лич Нуйэрий, отвечавший за покупку всего-то лишь живых гоблинов. И на этот и не только счет я желал с ним побеседовать, это однозначно.

Но о серьёзных сделках с ним точно не могло идти речи. Мне уже не были интересны жалкие пределы окраинных рынков. Ничтожные капли родословной всего лишь кровавого гиганта, не слишком уникальной расы, были верхом возможностей Халот Джерэм и его правителя. Когда-то я, возможно, скрипел бы зубами от желания заполучить даже такое. Теперь же смотрел выше. И этот ход времени был неизбежен, как и мой переход в своих целях на артефакты и навыки В ранга.

Возле врат, со стороны мёртвого мира, не оказалось ни одной твари нежити. Косвенно это говорило о некоем спокойствии в этом мире на данном отрезке времени. И всё же спокойствие мира Тесэр было обманчивым.

Странная присказка вспомнилась мне на этот счет, которую мне рассказывала Кари. «Это спокойствие походило на неподвижность трупа, лежащего в тёмной комнате. Пока он не шевелится, кажется, будто всё хорошо и это совсем не кадавр. Но ты всё равно чувствуешь, что лучше не поворачиваться к нему спиной.»

При том что, когда мы только формировали колонну у самих врат, под ногами бойцов время от времени скрипело застывшее стекло. Оно скрывалось под толщей нанесённого ветром песка, но полностью исчезнуть не могло. След Малого пламени Инферно, взрыва, который когда-то помог мне активировать достойный Таталем Со, всё ещё оставался здесь шрамом на теле мира.

Таталем действительно во многом достойно послужил мне. Сложись всё иначе, возможно, удалось бы сберечь его жизнь. Не тогда, конечно. Не с тем уровнем моей силы, когда я был всего лишь десятником и сам больше напоминал удачливого жука под сапогом судьбы, чем будущего хозяина домена. Но всё же. Иногда полезные подчиненные гибнут не потому, что ими пренебрегли, а потому что по-иному сложиться сама судьба не позволила и конечно же слабость.

Мне было жаль и того, что добраться до Заралема Со так и не удалось. Его ход с побегом в столицу оказался максимально эффективным. Предчувствие опасности у него было развито сильнее, чем у Оцева. Это стоило признать. Оцев оказался глупее, в нужный момент слишком понадеявшись на свою гордыню. Заралем же выжил. По крайней мере, не сгинул от моей руки. Подобные незавершённые хвосты раздражают. Не настолько, чтобы бросать всё и нестись за ними сквозь миры, но достаточно, чтобы время от времени шевелиться занозой в памяти.

Я отогнал мысли о прошлом. Ведь передо мной лежал мир Тесэр. И с моими новыми знаниями этот мир выглядел действительно интересно. Даже я бы сказал уникально.

Барьер, закрывающий весь мир, был одним из главных его чудес и проклятий. Именно он делал свет местной звезды Аурес столь блеклым и зловещим. Лучи проходили сквозь него, словно через слой старой кости, теряя тепло, ясность и само право называться светом. На земле оставалось лишь болезненное сияние, от которого тени становились длиннее, а лица живых казались уже немного мёртвыми.

Преодолеть этот барьер было невозможно. Я лично это проверил. Поднялся на многие десятки тысячи локтей над поверхностью планеты. Серые пустоши расползлись внизу бесконечным мёртвым полотном. Выше воздух редел, ветер становился иным, а свет Аурес казался всё более мертвенным.

На высоте примерно двухсот пятидесяти тысяч локтей располагался непреодолимый энергетический барьер. Любое приближение к нему вызывало ощущение, будто невидимое пламя уже лизнуло край моей призрачной формы. Барьер был способен сжечь всё, что осмелится приблизиться. При этом даже мысль попробовать использовать аналог рывка сквозь багровый туман в форме призрачной проекции вызывала дикий приступ чувства опасности.

Но ещё больше меня удивило и даже восхитило коварство Богов, создавших этот барьер. Они запитали его на энергию местного мирового ядра. Любая серьёзная попытка прорваться приведёт к разрушению самого мира. Не войти и не выйти, только ценой целостности мира Тесэр. Внешне это тюрьма. По сути, заложник сама планета. Разрушишь оковы, убьёшь безвозвратно, погрузив осколки в саму Бездну. Поэтому плененная нежить и продолжала жить, если это слово вообще применимо к миру мёртвых.

И тут нужно учитывать, что затраты в подобном случае будут невероятными. Сломать барьер, не значит просто пробить стену. Это значит пытаться передавить энергию целого мирового ядра, с сотнями миллиардов душ и их осколков заключенных в нем.

Опять же прокол на планы Бездны из мира Тесэр открыть не удастся. Это я тоже отметил, разбирая саму структуру плетения. Зато в мой домен я мог перемещаться без каких-либо проблем. И эта разница была крайне важна. Все же структура касалась иной плоскости бытия и астральные пути были по-прежнему не закрыты. Впрочем, получалось, что и мой домен не в полной мере находится в Бездне. Ну и важным аспектом было еще то, что вес пространства откуда пытались открыть проход в мир Тесэр отражал яркость и силу этой нити в изломе, от того и путь в малый домен, на крошечный по сути осколок и оказался вне санкций, как схожий случай назвала Лея Фрет.

Оценив же все риски и возможности, а так же мои личные цели в приобретении реально ценных артефактов, я принял решение двигаться не к ближайшим городам, а к столице мёртвого мира, Аркшас Талии. Дабы не потерять тот призрачный загадочный флер неизвестных торговцев, в случае посещения каждого города по дороге.

Ведь именно там, можно было приобрести что-то действительно ценное. Не пустотный корвет, который в моих нынешних реалиях выглядел чем-то жалким и не имеющим реальной ценности. Когда-то такой корабль мог казаться мечтой. Теперь же он был громоздким железом с ограниченным применением, слишком уязвимым перед теми уровнями силы, к которым я начал приближаться. Да и в целом любой пустотный корабль для меня имел мало ценности, ведь я мог перемещаться в пустоте и без него. Что однако, было одинаково не эффективно, если говорить о межмировых полетах. На этой мысли я серьезно задумался и в седьмом сознании отметил, что разведывательный корабль, с прыжковым двигателем, о которых я слышал и читал в мире Теселия-7 или МаорЗашэ, вполне подходили бы под мои цели. Жаль, что захватить их не удалось. Как и построить самому их тоже не выйдет, ведь для гипердвигателей требовалась сложнейшая цепочка производств. От того я эту мысль и отложил до первой же попавшейся возможности.

Ведь меня на самом деле сейчас интересовало другое. Перечень B ранга. Именно в столице мира Тесэр можно было найти товары подобного уровня. Навыки, артефакты, сведения, материалы, редкие Системные особенности, всё то, чего не встретишь в окраинных городах, где правители довольствуются торговлей с не самыми могущественными игроками.

Ведь если меня и интересовали навыки C ранга, то только действительно уникальные. Центр моего внимания сместился на B ранг и возможности, даруемые именно им. Тело демонического Бога и высокие характеристики, преодолевшие второй божественный предел, открывали огромное количество путей. То, что раньше требовало навыков, теперь становилось простым движением воли, тела или восприятия.

Навык же межмирового перемещения, судя по сложности его добычи, находился по стоимости вовсе не в категории даже редких образцов C ранга. Сейчас я понимал это куда лучше. Возможность переходить между мирами, это не удобство. Это стратегическая власть. Это право не быть запертым. Право нападать, уходить, торговать, спасать, грабить и исчезать прежде, чем сильные мира успеют решить, чья очередь тебя наказывать.

При этом перечень ранее необходимых мне навыков серьёзно сузился. Высшая идентификация почти перестала меня интересовать. Взгляд глаз демонического Бога мог сказать гораздо больше. Конечно, от редкого образца я бы всё же не отказался. Полезный инструмент не становится бесполезным только потому, что я могу обойтись без него. Но прежней острой нужды уже не было.

Всевозможные навыки обнаружения ловушек или иллюзий тоже потеряли значимость. Даже таких сложных, какую применил против меня мастер Атории Со. Подобные энергетические воздействия я теперь мог видеть без дополнительных навыков. Не всегда идеально. Не всегда без риска. Но достаточно, чтобы не тратить огромные ресурсы на то, что мои новые параметры уже частично закрывали. Другое дело, иллюзии Богов. Однако как раз против них требовались навыки B ранга. Там уже начиналась игра, в которой одного, так сказать «хорошего зрения» будет мало.

Блокировка пространства. Продвинутые защитные барьеры. Магические щиты, печати, узлы стабилизации. Многое из этого теряло смысл на фоне возрастающей чистоты моей энергии и той простой истины, что теперь опасность для меня представляли только действительно страшные сущности. Все эти изыски вроде огненных стрел, серпов, клинков пламени и прочих украшений боевой магии стали почти смешны. Чтобы стереть тысячи скелетов F ранга, я мог буквально взмахнуть рукой, создав физическую волну воздуха огромной силы.

Но чисто Системные навыки оставались ценны. Снятие меток. Поединок. Удаление навыков. Подобная редкость могла изменить многое. Именно за такими вещами стоило идти в столицу мира Тесэр. Не за блестящими безделицами, как называл Тхагаси доставшееся Леуру вычурное золотое копье D ранга от его троюродного брата, которое он прятал почти весь поход из мира Асшор. И которым Леур очень гордился, при том, что в нем кроме возможности менять в малых пределах свой размер, вообще ничего полезного не было.

Так вот, цель в столице была иной. Наполненной надеждой приобрести что-то действительно ценное из перечня необходимого.

Путь до Аркшас Талии для рядовых гоблинов мог занять порядка двухсот дней. При том что двести дней через мир Тесэр. Через пустоши, песчаный бури, бесконечные стаи и легионы нежити, мог закончиться еще на пол пути только в ту сторону.

Никто в здравом уме не стал бы отправлять туда слабые сотни гоблинов. Они банально не выдержали бы переход. Не смогли бы нести достаточное количество провианта, это было физически невозможно с бездонными сумками F ранга. Скорее бы они превратились добычу, товар или костяные украшения на спинах местных тварей.

Именно поэтому караваны до столицы почти не ходили. Предпочитали вести дела с более доступными городами. С тем же Халот Джерэм. Ведь информацию о столице Аркшас Талии я почерпнул из разума Тарака. Тоже удачно выжившего, как минимум не сгинувшего от моей руки. Это отчасти расстраивало. Слишком много портивших мне жизнь существ в моём прошлом имели наглость оставаться живыми. Цель их убивать я конечно не ставил, но неприятное ощущение незавершенности в этом было. И если в случае с Антеросом я не беспокоился что он дождется моей мести, и тут главное мне собрать достаточно сил для этого удара. А вот в случае с Тараком или уж точно Заралемом Со, времени на это может не хватить, они банально могут сгинуть от старости. Хотя я не отбрасывал и самых невероятных сценариев, когда эти твари сумеют возвыситься куда искуснее чем я сам. Впрочем, в это я мало верил, но вероятность такую имел ввиду.

Так вот, из памяти же Тарака я получил и детальную карту мира Тесэр, включая ранее неизвестные мне врата в иные миры. Правда, проку от координат этих врат было немного. Нормальных путей из них в развитые миры не проистекало. И всё же сам факт был полезен. Для возможных стратегических изысков. Для будущих обходных маршрутов. Для торговли, бегства, ловушек, скрытых переходов и тех планов, которые пока ещё не оформились, но однажды непременно потребуют лишнего выхода из неприятной ситуации.

Ведь я не был ограничен ресурсами. Это меняло всё. Гидропонные фермы в моём домене удалось наладить, и они уже входили в полноценный рабочий режим. Пища больше не была проблемой. Вода тоже. Биомасса перерабатывалась, первые всходы уже были собраны, синтезаторы пищи работали, подданные переставали смотреть на запасы так, будто каждый котелок похлёбки может стать последним.