Текст книги "Утопающий во лжи 17 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Но даже с ограничениями потенциал был чудовищен. Разделить отряд, находящийся в одном зале, так, чтобы воины не видели друг друга. Заставить посланников слышать разные ответы. Проверить верность подчинённых в ложном исходе, а затем стереть его, сохранив только выводы в своей памяти. Дать врагу победить в одном слое, чтобы увидеть, какие силы он раскроет, а потом выбрать другой.

И всё же я не забывал главное. Все эти невероятные возможности принадлежали павшему Богу. Павшему. И в этом слове заключался главный урок. Дробление реальностей, изменение времени, ничего из этого не помогло прежнему владельцу выжить. Его величие рухнуло. Его домен был разграблен. Его мировое древо сожжено. Его алтарь умер. Осколок сердца мира стал гнездом для старого риклоша.

Нельзя забывать об этом. Восхищаться возможностями полезно. Верить в их абсолютную непобедимость, смертельно.

Ну и, конечно, я понимал: если удастся восстановить алтарь, уровень возможностей с высокой долей вероятности повысится. А вместе с этим повысится и моё могущество. Лично моё. Не абстрактное. Не когда-нибудь в далёком будущем, а вполне осязаемо, если найти способ оживить то, что даже Система называет мёртвым.

4. Личный излом пространства для входа. В зависимости от энергетических возмущений или отсутствие оных, переход в свой домен может стоить от 100 СД или 2000 ОС. Покинуть домен можно беспрепятственно в любой момент, переместившись в точку, откуда был совершен вход.

Здесь мои надежды оказались скромно похоронены. Я, конечно, надеялся, что появится возможность хотя бы выбирать варианты из нескольких последних точек перехода. Не полноценное свободное путешествие между мирами. Но хотя бы извращённый способ возвращаться к ранее посещённым местам, постепенно создавая сеть опорных точек.

Нет. Покинуть домен можно было лишь в точку входа. Удобно для бегства. Бесполезно для настоящей навигации. Думается мне, раз уж даже у древнего демонического Бога Вариш’Дааш не было возможности свободно путешествовать между планетами радуги миров, причём не только потому, что местные Боги были против, у подобных навыков имелась масса ограничений. Не просто так их никто не продавал.

Все же свобода перемещения меж мирами слишком опасна. Существо, способное безнаказанно появляться в разных мирах, собирать ресурсы, уходить от преследователей и создавать точки влияния, растёт слишком быстро. С каждым годом. С каждым столетием. Количество доступных точек перехода увеличивается, а вместе с ним растёт и могущество. Таких соперников на пути к вершине никто видеть не хочет. Это казалось чем дальше, тем более очевидно.

Я не забывал о лорде Асхоке, моём бывшем работодателе. Начальником эту заносчивую тварь называть совершенно не хотелось. За тысячи лет жизни он сумел набрать силу, способную соперничать с Богом. Да, он был заносчив. Но не глуп. Это точно. И на что-то он рассчитывал, перемещаясь в домен Сионшо, где Бог априори сильнее всего. Как понимаю именно таких вот титанов и не желали видеть Боги подле себя, слишком своенравных, слишком свободных. Именно навык межмирового портала давал эту силу. Пусть не сразу, но потенциально.

Слабый же навык перехода между мирами мне теперь, вероятно, уже и не помог бы. Моё божественное тело имело слишком большой энергетический вес. Навык D ранга вряд ли выдержал бы такую нагрузку. Но я всё равно не отказался бы хоть от какого-то варианта. Даже ограниченного. Даже дорогого. Даже с определенным уровнем изъяна.

Но все это было на самом деле просто старческое брюзжание третьего сознания. Намеренно оставленное мной. Иногда полезно дать одному из разумов ворчать о несбывшемся, чтобы не забывать кем ты был, и кто ты есть на самом деле.

5. Поглощение осколков сердец миров. Сумев захватить осколок сердца мира, можно попытаться объединить его с территорией домена. Увеличение площади повлечет повышение необходимой для поддержания энергии.

Формулировка «можно попытаться» звучала интересно. И неприятно. Система редко использует подобные слова без причины. «Попытаться» означает риск. Несовместимость. Сопротивление. Вероятность провала. Возможно, даже разрушение уже имеющейся структуры при ошибке. Захватить осколок сердца мира, само по себе не простое энергетическое воздействие. А затем ещё объединить его с территорией домена, не развалив существующий баланс…

Впрочем, это скорее возможность на будущее. Здесь не шла речь о захвате полноценного работающего сердца мира. Скорее о поиске и подчинении ещё одного такого же осколка, верст на двадцать, может больше, может меньше, части павшего мира, которая каким-то чудом ещё не рассыпалась в Бездне.

Сейчас мне это было не так уж нужно. По большому счёту домен в нынешнем состоянии был дорогой кладовой. Очень дорогой. И, конечно, возможностью на время сбежать от преследователей, изменив скорость потоков времени внутри и снаружи. Прямо здесь и сейчас моё боевое могущество не выросло. Да, я получил новую особенность. Да, домен открывал перспективы. Но в ближайшем бою клинок от этого не станет острее, копьё не ударит сильнее, а запас Силы души не увеличится сам собой.

Зато расходы выросли. И это было крайне характерно для любого настоящего владения. Да и что удивляться, ведь даже спокойствие родного дома в пригороде Когтей Зарема стоило по тем временам не мало

Навигация и движение в потоках Бездны (Требуется уровень души и контроля домена В ранга).

Не сказать, что я был удивлён ограничением. Скорее удивило другое: домен находится в Бездне. Хотя, если подумать, логика здесь была. Павший домен объединили с осколком мира, уже движущимся в Бездне. Это не полноценный план, не закреплённая область радуги миров, не стабильная точка, привязанная к живому ядру. Скорее мёртвый остров, дрейфующий в течениях хаоса, где без навигации можно исчезнуть навсегда.

Правда пока это лишь догадка. Но если функция действительно позволит двигаться в потоках Бездны, пусть даже после достижения B ранга души, перспективы становятся куда шире. Домен перестанет быть просто укрытием и складом. Он может стать кораблём. Медленным, тяжёлым, чудовищно дорогим, но кораблём между мёртвыми осколками и скрытыми путями.

Конечно, до этого ещё далеко. Слишком далеко, чтобы строить на этом текущие планы. Но достаточно близко, чтобы в эти самые планы включить.

6. Пробуждение и улучшение мистического источника. (Требуется наличие мистического источника В ранга)

В какой-то мере это было не удивительно. Скорее ожидаемо. Сам факт описания функции вроде бы подразумевал возможность пробуждения. Не гарантировал, нет. Но показывал направление. Значит, домен способен работать с мистическим источником, если тот достаточно силён. Возможно, именно так прежний Бог питал своё древо реальности.

Время разобраться ещё будет. Может быть, именно здесь стоит однажды попытаться улучшить моё Великое ядро истинного света. Может быть, домен поможет в прорыве. Станет сосудом. Усилителем. Местом, где можно выдержать давление перехода, не разрушив тело демонического Бога.

Но сейчас заражать свой домен светом изнутри я не собирался. Слишком ответственный шаг. Причем не требующий спешки.

В домене отсутствовал нормальный магический фон. Не было эманаций какой-то иной мистической энергии, кроме энергии душ и, по сути, вибраций Бездны. Из этого следовало, что сам Бог должен был развить своё ядро до B ранга и насыщать домен нужной энергией. Даже демонический Бог Вариш’Дааш, насколько я понимал, таких тонкостей не знал, хотя и подозревал нечто подобное.

И раз Система не выставила здесь злополучный таймер, с решением вопроса я точно повременю. Слишком серьезным был шаг, чтобы заражать свой только приобретенный домен именно энергией света. Впрочем, я не отрицал, что так поступить придется, слишком удобен он был по многим причинам.

7. [Скрыто]

Увидеть скрытый пункт было ожидаемо. Но большого интереса он во мне не вызвал.

Скорее опасение. В прошлый раз скрытые параметры оказались чужой закладкой. А я слишком хорошо помнил цену доверия к вещам, которые не желают назвать себя прямо. Скрытое, не всегда опасное. Иногда это просто недоступное. Но иногда за закрытой строкой прячется чужая рука, уже лежащая на твоей шее.

Впрочем, оставалось надеяться, что здесь ситуация иная. В любом случае, изменить прямо сейчас я ничего не мог. Для открытия требовались условия, которых у меня не было, а тратить силы на тревогу из-за неизвестного, занятие полезное лишь в пределах разумного.

Хотя я, конечно, понимал: исчезнувшая душа старого риклоша ещё вполне может мне навредить. Правда проникнуть в этот домен ему будет уже не под силу. По крайней мере, обычным способом.

Но ведьма Алатея тоже сумела меня удивить. Причём ей почти удалось убить Себию. А значит, списывать Фрахота Шатоли со счетов только потому, что я сжёг его тело и забрал домен, было бы глупо. Старые твари редко умирают окончательно, если заранее не проверить все их норы.

Меня также тревожил факт, что явного способа возродить домен, по сути, не было. В том смысле, что нельзя просто насытить его очками Системы или энергией Силы души и получить живой алтарь, цветущее древо, стабильное пространство и благодарный осколок мира. Всё было куда сложнее. Имелись подозрения, что, например, достижение мной B-ранга, наличие мистического источника, восстановление части рунной структуры, поглощение других осколков сердец миров может этому поспособствовать. Но всё это пока оставалось догадками.

Возможно, возродить домен попросту невозможно. И эта мысль немного охлаждала порыв превратить это место в мой дом, а не просто в удобный склад и перевалочную базу. Опять же, подозреваю, что в схожем пространстве затаилась и сама Лорд Зарема.

Не самый глупый ход. Если даже Антерос не смог проникнуть к ней, безопасность подобного пространства действительно впечатляла. Хотя, возможно, всё дело в конкретных условиях внутреннего мира, которыми обладал её домен. Если у нее был домен. Мне всё яснее виделось: у каждого домена своя природа. Один дробит реальности. Другой может быть построен на смерти, крови, свете, тени, памяти, страхе или чём-то ещё, достаточно древнем, чтобы пережить владельца.

Чем могла удивить Лорд Зарема, большой вопрос. На мой взгляд, обойти силу теперь уже моего домена для по-настоящему могущественной сущности будет не так уж сложно. Но, возможно, главная сложность заключается не в сопротивлении домена, а в координатах. В самом факте нахождения входа. Не зря же лорд Асхок так изворачивался, чтобы попасть в домен к Сионшо. Проблема была не только в разнице силы, а именно в возможности проникнуть в чужое владение.

Хотя превосходящая сила, разумеется, тоже важна. Она всегда важна.

Возвращаясь мыслями к трофеям, я, к сожалению, понимал, что, никаких даров здесь не было и в помине. Может, это особенность этих мразей, таких как мастер Атории Со. Может, просто мне так повезло на любителей сложных иллюзий, которые прячут крюки под видом благословений. Но в целом жаловаться было не на что. Я получил домен. Мёртвый, дорогой, голодный, опасный, с кучей неизвестных ограничений и ежедневным счётом за существование. Но домен. Хотя от карт B-ранга я бы не отказался.

Об этом я думал уже с каким-то хозяйским удовольствием, пролетая над своими владениями. Слово «свои» пока звучало немного преждевременно. И всё же приятно.

Подо мной тянулись ржавые хребты. Выжженные равнины. Обрывы, где земля внезапно заканчивалась и дальше начиналось ничто. Остов древа возвышался над разрушенным алтарём, как скелет титана, которому забыли сказать, что война давно проиграна. В воздухе висели обрывки старых рун. Некоторые гасли при моём приближении. Другие вспыхивали, признавая новую связь. Третьи дрожали, словно пытались вспомнить, кому должны служить.

Я уже обдумывал, что буду менять. Как мои подданные всё здесь благоустроят. Ведь воздух для дыхания имелся. Неприятный, сухой, наполненный привкусом ржавчины, но пригодный. Добавить текущую реку из одного конца ничто в другую, по факту закольцевав её, проблемы для меня даже сейчас не составит. Это отнимет, возможно, тысяч десять энергии Силы души. Дорого, но не запредельно.

Смертные любят реки. Даже если река искусственная, созданная волей их Бога из пустоты и расчёта, они всё равно будут смотреть на неё как на чудо. А чудеса полезны. Они лучше любой проповеди убеждают в том, что хозяин земли способен дать будущее.

Большая часть моей оставшейся паствы однозначно будет находиться здесь. Не сразу. Сначала нужно стабилизировать пространство, проверить скрытые угрозы, отстроить зоны безопасного проживания, обозначить границы, создать склады, очистить воздух, продумать питание. Нельзя просто загнать смертных в мёртвый домен и ждать, что они начнут радостно плодиться среди ржавых скал. Даже гнолы, при всей своей выносливости, нуждаются хоть в каких-то условиях.

Но потенциал был очевиден. Здесь, внутри моего домена, я мог строить условия сам.

При этом я размышлял и о другом. Если бы ведьма Алатея не сотворила с моими верующими тот ритуал, если бы даже её свиток пути попал мне в руки обычным путём, я не отдал бы жизни гнолов. Даже гнолов. Не стал бы размениваться на сомнительную награду. Посчитал бы опасность слишком большой, цену слишком завышенной, за неизвестный результат.

Только жизнь Себии заставила меня ринуться в тот прокол. Это было неприятное признание. Не потому, что Себия недостойна. Как раз наоборот. Её преданность, сила, вера и полезность давно сделали её одной из важнейших фигур среди моих подчинённых. Но сам факт, что именно она подтолкнула меня рискнуть собственной жизнью, говорил о многом. Слишком многом.

Ведь когда-то я мог бы собрать десятки тысяч демонических чародеев, отродий Бездны, которых мне точно было бы не жаль. Провести ритуал за счет их жизней. Проверить темницу. Вскрыть награду. Убедиться в рисках. Но подобное стечение обстоятельств стремилось к нулю. И, если быть честным, я вряд ли стал бы ждать такого случая специально.

Получается, именно Себия стала причиной моего риска. И причиной награды. Награды не бесплатной, но всё же награды.

Я летел над доменом, и ржавая земля подо мной казалась одновременно добычей и предупреждением. Исход или упадок величия, вот чем было это место. Исход для тех, кого я приведу сюда из гибнущих миров. Упадок для того Бога, чьё древо реальности стало обугленным остовом. Величие, истлевшее до пепла. Бремя, которое теперь легло на мою душу.

Может быть, когда-нибудь здесь будут стоять города. Не жалкие лагеря, не временные казармы, не склады у алтаря, а настоящие города под куполами, среди ледяных равнин и золотых храмов. Гидропонные фермы, питаемые искусственными реками. Ритуальные площади, где верующие будут возносить молитвы не в тесноте и страхе, а под небом моего домена. Арсеналы, мастерские, залы для перерождений, камеры стазиса, тренировочные слои дроблёной реальности, где офицеры смогут умирать сотни раз, не теряя окончательного исхода.

Может быть. А может быть, это место сожрёт больше, чем даст. Старый риклош наверняка тоже строил планы. Каждый падший когда-то стоял на вершине и считал, что видит дальше прочих. Я не собирался забывать об этом.

Домен подо мной гудел, словно огромный зверь, который впервые за долгое время совершил новый вдох. Не живой ещё. Не полноценный. Скорее хрип. Но хрип подчинялся моей воле.

Я чувствовал, как Чрево мира Древа реальности в моей груди медленно принимает новые границы. Оно было тяжёлым. Очень тяжёлым. Даже для тела демонического Бога.

В нём появилась не только способность хранить души и очки Системы, но и нечто более страшное: право на землю. Право менять её. Право поглощать слабые души на моей территории, вне зависимости от того, живо создание или нет. Могучие души могли сопротивляться до смерти и уничтожения. Слабые даже такой привилегии не имели.

Это меняло будущую войну. Внутри домена армия врага станет не просто набором целей. Она станет запасом. Сырьём. Пищей. Каждый слабый воин, каждый слуга, каждый маг, не сумевший удержать душу, будет затянут в омут чрева мира. И если дробление реальностей позволит разделить сильных и слабых, а изменение времени, истощить тех, кто слишком долго сопротивляется, мой домен станет не крепостью, а всепожирающей пастью.

Приятная мысль. Я замедлил полёт у края одного из обрывов. Внизу не было дна. Не было даже привычной Бездны. Абсолютное ничто, где восприятие скользило и возвращалось пустым. Граница домена. Рана, которую однажды, возможно, удастся зашить. Или расширить, если получится.

На другом краю виднелся разлом скал, подходящий для будущего русла. Если направить туда воду, затем провести её через кольцо охлаждения, можно создать ледяные каскады. Красиво. Практично. Символично. Смертные любят красоту, если она не мешает им жить.

Над алтарём всё ещё висела гарь от сгоревшего Фрахота. Его душа ушла. Я не мог назвать это полной победой, но и поражением это не было. Скорее началом нового счёта. Старый риклош где-то там, если сумел сохранить достаточно себя, уже, вероятно, захлёбывается ненавистью и страхом. Он потерял главное. И такие потери не забывают.

Пусть приходит. Если найдёт дорогу назад. Если осмелится. Теперь это будет не его ловушка.

Я поднялся выше и домен раскрылся подо мной во всей своей мёртвой, многообещающей красоте. Двадцать вёрст? Больше? Меньше? Границы здесь обманывали глаз. Пространство было не вполне честным даже теперь, когда я стал его владельцем. Оно помнило дробление. Помнило прежние законы. Помнило Бога древа реальности, даже если имя его стерлось в пепле времен.

И в этом тоже крылась возможность. Память места. Если её вскрыть, можно узнать, как пал прежний Бог. А если узнать, как он пал, если это возможно, то сделать выводы.

Я не верил в непобедимость. Ни свою, ни чужую. Даже Лорд Афет, при всём его чудовищном могуществе, был для меня не абсолютом, а величиной, которую когда-нибудь нужно будет понять. Может быть, не превзойти. Может быть, даже не приблизиться. Но понять.

Глава 3

Долгожданная теплота. Верховная жрица Себия

Происходящее ускользало от меня. Не потому, что я не пыталась понять его. Нет. Я цеплялась за реальность из последних сил, как цепляются пальцами за край обрыва, когда под ногами уже нет ни земли, ни надежды. Но мир распадался на обрывки: вспышки боли, хриплое дыхание, вкус крови на языке, горячие удары небесного огня в груди и горечь, такая густая, что она казалась почти материальной.

Горечь поражения. Горечь собственной слабости. Горечь понимания, что я подвела своего повелителя. Эта мысль, казалось, причиняла боль сильнее ран.

Плоть можно было прожечь. Кости могли раскрошиться и даже расплавиться от энергии плазмы, заливая доспехи и землю. Всё это было ничем по сравнению с ужасом осознания: я не справилась. Я, Себия, верховная жрица моего Бога, его верная служительница, его пламя среди смертных, оказалась слишком слаба.

И потому отчаяние не просто жгло, оно душило. Безумная боль смешивалась с бредом. Иногда мне казалось, что я всё ещё стою. Иногда, что уже лежу, придавленная телами врагов. Иногда, что ползу куда-то, оставляя за собой кровавый след, хотя тело, вероятно, давно перестало слушаться. Раны пульсировали одна за другой, сливаясь в единый багровый хор страдания.

Только небесный огонь внутри моей груди не давал сердцу остановиться. Он бился во мне, яростный и светлый, словно запертая во мне звезда. Каждый удар сердца отдавался пламенем. Каждый вдох был пыткой. Каждая попытка удержать сознание казалась новым шагом по раскалённым углям. Но огонь не гас. Он держал меня. Он стягивал края ран, сжигал слабость, заставлял кровь сворачиваться там, где она уже должна была покинуть тело до последней капли.

И вместе с ним меня держала надежда. Единственная. Увидеть вновь моего господина. Не победить. Не отомстить. Не выжить ради себя. Всё это стало слишком мелким, слишком далёким, почти бессмысленным. Я хотела лишь снова увидеть его.

Увидеть и понять, что он не отвернулся. Что моя слабость не стала последним, что он узнал обо мне. Что я ещё могу поднять глаза, преклонить колени и произнести его имя не как оправдание, а как молитву.

Эта надежда не давала мне сдаться. Не давала перестать бороться. Даже в бреду, даже не видя, что на самом деле происходит, я продолжала удерживать пламя. Небесный огонь хлестал по венам, стягивал хлещущую из ран кровь, выжигал тьму перед глазами. Я не понимала, сколько прошло времени. Мгновения? Минуты? Вечность?

Я помнила нападение. Обрывками, но помнила. Сначала, движение в рядах гнолов. Неестественное. Слишком резкое. Слишком согласованное. Потом рычание. Скрежет оружия. Взгляд одного из воинов, в котором не осталось узнавания. Не осталось благоговения перед волей нашего Бога. Только чужая злая пустота.

Нападение своры гнолов из числа сильных воинов ещё можно было бы объяснить. Проклятие. Псионическое воздействие. Безумие, вспыхнувшее в их крови. Да, это было страшно. Но мир слишком часто показывал мне, что слабые разумы можно сломать, подчинить, извратить. Я могла бы принять это. Найти причину. Объяснить себе.

Но Дэрргеш…

Предательство Дэрргеша я не могла понять. Не хотела. Не могла заставить себя поверить. Дэрргеш, один из сильнейших воителей нашего Бога. Огромный, яростный, преданный. Существо, чья верность казалась такой же надёжной, как камень под ногами и небесный огонь в груди. Он был из тех, на кого можно было опереться в бою, кому можно было доверить фланг, приказ, жизнь десятков подчинённых.

И он поднял руку. На меня. На волю нашего господина. Эта мысль ранила сильнее клыков и когтей. От неё боль становилась глубже. Такой, что прокладывает трещину в самой душе. Я должна была увидеть. Должна была понять раньше. Должна была защитить остальных, остановить безумие, распознать чужое влияние до того, как оно обратило сильнейших против нас. Ведь на меня эти чары не подействовали, но распознать я их не сумела. Я подвела моего Бога. Эти слова бились в сознании снова и снова.

В какой момент всё изменилось, я не смогла бы сказать, даже если бы очень захотела. Мир уже давно превратился в дрожащую пелену боли. Звуки то исчезали, то возвращались чудовищно громкими. Где-то рычали гнолы. Где-то трещал камень. Где-то, возможно, кричали в адских муках мои воины. А может, всё это было лишь воспоминанием, которое умирающий разум бросал мне напоследок.

Потом была вспышка. Молния. Не просто вспышка света, удар, разорвавший мои мучения. На мгновение мне показалось, что это конец. Последняя вспышка перед окончательной тьмой.

Последний дар, в котором боль отступает, потому что тело уже не способно её чувствовать. И действительно, боль исчезла. Сразу. Полностью. Так внезапно, что исчезновение боли само стало новым ужасом. Я ожидала пустоты. Ожидала провала. Ожидала, что вот сейчас сознание сорвётся вниз, туда, где уже не будет ни огня, ни надежды, ни имени моего господина.

Но вместо этого пришло исцеление. Или не исцеление. Я не поняла. Регенерация словно начала брать верх над ранами, но уже в следующий миг стало ясно: это не обычное восстановление. Не работа лекаря. Не постепенное сращивание плоти, не осторожная магия лечения, не пламя, стягивающее края ран.

Моё тело было восстановлено сразу. Нет, не просто восстановлено. Оно оказалось цельным, будто тело идеально воссоздали заново.

Я стояла. Просто стояла. Без боли. Без слабости. Без тяжести ран. Без липкой крови на коже. Без обломков доспехов, впившихся в плоть. Без запаха горелого металла и собственной обугленной кожи.

Я опустила взгляд. На мне не было доспехов. Даже обугленных частей, сплавленных с телом. Ничего. Ни пластин, мембраны, ни следов синтоткани. Я стояла абсолютно нагая, и странным образом это не вызвало ни страха, ни стыда. После боли, после крови, после предательства нагота казалась не уязвимостью, а чистотой. Будто всё лишнее было снято с меня вместе с ранами. Словно я вознеслась после смерти и от этой мысли отделаться было тяжелее всего.

Я вдохнула. Воздух был другим. Сухим, тёплым, с привкусом пепла. Он царапал горло, но не причинял вреда. Над головой раскинулось небо, яркое, тёплое, ядовито-зелёное. В нём не было ни одной звезды. Только странное сияние, разлитое по небосклону, будто сам мир светился изнутри прекрасным светом.

Понять, день это или ночь, оказалось невозможно. Но отчего-то этот свет мне понравился. Он ложился на ржавые горы вокруг мягкими переливами, цеплялся за острые склоны, стекал по камню зелёным золотом, выхватывал издалека силуэты хребтов. Ржавые горы тянулись от горизонта до горизонта, обступая меня, словно стены древнего храма. Всё здесь казалось чужим, невозможным, слишком большим для обычного мира.

И всё же в этом месте было величие. Мрачное. Но величие. Я стояла на огромной площадке, покрытой сложнейшей вязью рун. Линии уходили под ноги, пересекались, раздваивались, сплетались в круги и углы, в знаки, от которых начинало пульсировать восприятие. Я попыталась разобрать их, но почти сразу поняла, что не смогу сделать это сходу. Слишком сложная структура. Слишком много вложенных смыслов. Слишком чужой принцип построения знаков, которого я не знала.

Впрочем, это оказалось совершенно не важно. Ничто не было важно. Даже мои крылья, что затрепетали за спиной сами собой, огромные, горячие, вспыхнувшие небесным огнём. Пламя охватило перья, если их можно было назвать перьями, золотыми и алыми языками. Огонь не жёг меня. Он был моим. Он пел в костях, в крови, в сердце, напоминая, что я жива.

Жива. Но и это стало неважно. Меня не интересовало, как я здесь оказалась. Не интересовало, что это за место. Не интересовало, кто исцелил моё тело, каким чудом я выжила, почему исчезли раны.

Потому что напротив стоял он. Мой господин. Мой Бог. Мой повелитель. Ирчин.

Всё остальное исчезло. Ржавые горы, руны, небо, пламя моих крыльев, память о боли, страх, предательство, кровь,всё отступило. Мир сузился до его фигуры, до его взгляда, до того невыразимого присутствия, которое я могла бы узнать даже в полной тьме, даже лишённая зрения, слуха и самой плоти.

Он стоял передо мной. И в его глазах я увидела то, что так давно жаждала увидеть вновь.

Теплоту. Не снисхождение. Не холодную оценку полезного инструмента. Не одобрение полководца, потерявшего меньше, чем мог потерять. Нет.

Теплоту.

Такую редкую, что от неё стало больнее, чем от ран. И, возможно… Возможно, даже любовь.

Я боялась назвать это слово даже в мыслях. Оно было слишком дерзким. Слишком смертным. Слишком опасным для жрицы, которая должна была служить, а не желать. Но в тот миг я не была только жрицей. Не была предводителем. Не была воином. Не была той, кто отдаёт приказы, принимает смерть подчинённых, ведёт армию и прячет слабость под пламенем веры.

Я была собой. Просто Себией. Женщиной, которая слишком долго ждала взгляда своего повелителя.

Мне захотелось развернуться на месте. Медленно. Плавно.

Взмахнуть огромными крыльями, позволить небесному огню вспыхнуть ярче, показать себя во всей красе. Не как командир, не как верховная жрица, не как сосуд его воли среди смертных, а как та, кто стоит перед ним без доспехов, без лжи, без защиты.

Как… Я не успела закончить мысль. Его голос прозвучал мягко. Теплее, чем свет чужого неба. И сильнее любого приказа.

– Ты стала еще прекраснее, моя дорогая Себия…

Глава 3.1

Когда спешка кажется не самым лучшим выходом. Старик Ирчин

Как же хотелось наплевать на все запреты. На осторожность. На расчёты. На холодные голоса собственных сознаний, которые один за другим напоминали мне о вероятностях, угрозах, чужих алтарях, древних титанах, скрытых взглядах и цене каждой ошибки.

Хотелось сорваться в мир Ссшорс и упиваться силой. Не так, как это делают смертные, пьянея от победы, захлёбываясь криком, размахивая оружием, чтобы остальные видели их ярость. Нет. Мне хотелось иной жатвы. Тихой, огромной, методичной. Хотелось идти по бесконечным пещерам мира инсектоидов, выжигать гнёзда одно за другим, ломать хитиновые панцири, собирать очки Системы и души, пока не удастся добыть их без счёта.

Уничтожать инсектоидов без числа. Невзирая на древних могучих титанов C-ранга, порождённых этим миром жуков. Невзирая на самого Сионшо.

Ведь, как я теперь видел ситуацию, он не был всевидящим хозяином собственного мира. Отсутствие алтарей и жрецов, поддерживающих его силу, лишало его возможности свободно воздействовать на свой же мир Ссшорс. Бог без устойчивого культа, всё ещё Бог, но его рука не лежит на каждом камне, не слышит каждый шорох, не проникает в каждую щель его подземного мира. Но подобные мысли посещали лишь мое пятое, кровожадное сознание.

И всё же Сионшо знал обо мне. Вернее, вероятно, знал не обо мне самом, а о метке лорда Асхока. О той самой метке, о которой мог сообщить ему Антерос. Так что его внимание не было случайным. Оно было закономерным.

Впрочем, всё это оставалось лишь предположением, попыткой выстроить логику настоящих Богов, существ, чьи замыслы редко укладывались в прямые цепочки причин и следствий.

Но даже если Сионшо действительно следил за своим миром, даже если его воля могла скользнуть вглубь пещер и коснуться своих насекомых слуг, он не стал бы рисковать жизнью ради немедленной кары. Не сейчас.

Чтобы заставить его вмешаться по-настоящему, мне пришлось бы сделать нечто значимое. Уничтожить сотни миллионов инсектоидов. Очистить целые сектора пещер, тысячи и тысячи вёрст в длину и в глубину. Разорвать не просто гнёзда, а саму ткань его влияния. Обрушить ульи, которые служили опорами его мира. Только тогда Бог мог счесть меня угрозой, ради которой стоит показаться. Чего я делать, конечно же, не намеревался, зная меру своей алчности.

Да и узнать в ложном аватаре того старика, каким я являлся для них, когда носил искру лорда Афета, Сионшо с высокой долей вероятности не сумел бы. Как и помешать мне покинуть его мир через врата.

Разумные доводы. Ярость же отвечала, что разумность иногда переоценивают.

Все эти мысли были не планом, а порывом. Невзвешенным, неразумным, злым. Они родились в пятом сознании лишь потому, что с добычей в моём теперь уже настоящем домене всё оказалось далеко не так однозначно, как я ожидал.

И это не разочаровывало. Это выводило из себя. Настолько, что пришлось подключить аж три сознания, чтобы не позволить раздражению перейти в бессмысленное уничтожение ближайших скал, рунных колон, остатков алтаря или кого-то из подчинённых, имевших несчастье оказаться поблизости.

Запасов чего-то действительно ценного старый пень риклош Фрахот Шатоли так и не завёл. При том что большую часть ценностей он именно что утянул с собой. В личное пространственное хранилище, привязанное к душе. Туда же, куда ускользнула его проклятая душа, прежде чем я успел окончательно зацепить её истинным светом и запечатывающими массивами. На самом же осколке он почти ничего не разместил. И я говорю даже не о промышленных объектах, не о редких фруктовых садах, не о складах уникальных металлов, не о коллекциях артефактов. Но хотя бы постройки для хранения редких ресурсов можно было соорудить.